Сакральные чувства

Тихий перезвон часов на полке пробил девять коротких, чистых нот. Пюрпл оторвала взгляд от Грина и удивлённо посмотрела на циферблат. — Уже? — прошептала она больше для себя, и лёгкая тень сожаления скользнула по её лицу. Улыбка стала чуть менее яркой, более усталой. — Извини, Грин, но время пролетело... а здоровый сон для меня дороже любых, даже самых интересных разговоров. Он хотел возразить — сказать, что может посидеть ещё, помолчать, что не помешает. Но в её глазах уже появилась та самая мягкая, но непреодолимая стена, которую он научился узнавать. Не отстранённость, а твёрдое соблюдение личных правил. Границ (которые он до этого хотел пробить, говоря метафорами) — А, да, конечно, — поспешно поднялся он с пуфика, пытаясь сохранить на лице лёгкую, непринуждённую улыбку. — Это правильно. Красота... э... то есть, здоровье требует жертв. Или наоборот. Она тихо фыркнула, но не от насмешки, а скорее от его попытки быть галантным. (Так же то что он пытался использовать общепринятые поговорки, хотя сам прожил всю жизнь в изоляции из пяти стикменов и одного человека говорящего на английском. да , они знали два языка.) — Спокойной ночи, Грин. И... спасибо. Было действительно... полезно поговорить об всём этом. — Спокойной, Пюр, — он задержался в дверном проёме на секунду, наблюдая, как она уже тянется к прикроватной лампе. — Спокойной ночи. (это тоже для него странная фраза , как и доброе утро. но эта тема ещё раскроется в будущей четвертой главе) Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая тёплый свет комнаты и оставляя его в прохладной полутьме коридора. В своей комнате Грин не зажёг свет. Он упал на кровать, закинув руки за голову, и уставился в потолок, по которому плясали отблески неоновой вывески с улицы. В груди булькала странная, тёплая смесь — эйфория от удавшегося разговора и щемящая грусть, что он закончился. Его мозг, всегда работавший на повышенных оборотах, начал строить логические (совершенно идиотские) цепочки. Она ценит сон. Сон — это когда тебе снятся сны. Если ты кому-то снишься — ты занимаешь его мысли, его личное, интимное пространство. Значит, чтобы стать ближе... нужно ей сниться. Как этого добиться? Нужно быть... запоминающимся. Ярким. Или, может, просто чаще попадаться на глаза перед сном? Вот черт, а если ей приснится тот... «косплеер»? Мысль проскочила как случайная искра, но её было достаточно. «Косплеер». Плащ. Шрам. Протез вместо руки. Говорит как злодей из аниме. Красный стикмен. Всё внутри Грина вдруг оборвалось и провалилось в ледяную пустоту. Адреналин ударил в виски с такой силой, что он сел на кровати, схватившись за голову. Картинки, которые он так старательно вытеснял, ворвались в сознание яркими, жуткими вспышками. Голова в виде окружности. Искажённая злобой ухмылка. Сфера огня. Он не видел его вблизи. Только мельком, в той самой эпической битве, которая в памяти стёрлась в хаосе боли и чуда их воскрешения. Но описания, обрывки историй, которые они с такой осторожностью скрывали от Пюрпл... Всё совпадало. Проклятое, дьявольское совпадение. «Нет. Не может быть. Это... просто какой-то уродский фанат. Их в Stick City полно», — прошипел он себе под нос, но голос дрожал. Потому что он знал. Знал интуитивно, животным страхом, шевельнувшимся где-то в подкорке. Он пропустил это. Пропустил мимо ушей, увлечённый её улыбкой, своим тщеславием, глупой надеждой. Она говорила с Дарком. Считала его «хорошим». А Дарк... Дарк уничтожал города. Дарк убил Митси (грин это знал. Теоретически это общедоступная информация ведь это происходило в стик-сити.). Дарк — причина, по которой они всё это скрывают. И если он теперь здесь, в их лесу, и разговаривает с Пюрпл... Холодный пот выступил на спине. Паника, острая и тошнотворная, сжала горло. Нужно было будить всех. Кричать. Бежать проверять периметр. Выпалить правду Пюрпл, пока не поздно. Но тут же вступило в дело его второе «я» — самоуверенное, ревнивое, не желавшее выглядеть дураком. Он только что нашёл ключ к ней. Разговор был идеальным. И теперь он ворвётся с воплями о косплеере-убийце? Она подумает, что он параноик. Или, что хуже, пожалеет его за «надуманные страхи». Он станет в её глазах не героем, а трусом, паникёром, который видит угрозу в каждом кусте. А если это и правда просто чудак? Он опозорится навсегда. И потеряет тот хрупкий мостик, что построил сегодня. Грин стиснул зубы. Нет. Он не будет никого будить. Не будет паниковать. Он... он сам во всём разберётся. Это же его шанс. Настоящий, не выдуманный. Если Дарк и правда здесь, и если Грин сам его обнаружит, обезвредит, защитит её... Тогда она увидит. Увидит, кто он на самом деле. План начал складываться в голове с лихорадочной скоростью, приглушая страх азартом. Он пойдёт в лес. Найдёт следы. Проверит всё сам. А потом... потом будет действовать. Как герой. Тайно. Так, чтобы все потом ахнули. Он лёг обратно, но сон бежал от него. Перед глазами теперь танцевали не световые зайчики, а две картинки: её спокойная улыбка в свете лампы и силуэт в плаще с белым, бездушным овалом лица, прячущийся среди тёмных стволов. И он, Грин, стоял между ними, и... что? Что он сможет противопоставить Тёмному Лорду? он помнит момент когда он был беспомощен, когда Темный лорд , тобишь Дарк, просто рассеял его на двуичный код. Тревога снова накатила, холодной волной. Но он гнал её прочь, кулаками вдавливая в подушку. «Всё под контролем, — убеждал он себя шёпотом. — Всё под моим контролем. Я всё исправлю. Я ей докажу.» Но в тишине комнаты эти слова звучали подозрительно громко и пусто, будто их произносили не для себя, а для невидимого, насмешливого слушателя, притаившегося прямо за окном, в кромешной тьме ночи.