Сакральные чувства

Грин провёл почти всю ночь в лихорадочных размышлениях, балансируя на лезвии между героической решимостью и парализующим страхом. Его мозг, обычно занятый аккордами и способами привлечь внимание, теперь строил карты местности и просчитывал риски. К четырём утра он сдался, встал и начал готовиться. Он одел тёмную, удобную одежду — не свой привычный яркий стиль, а что-то нейтральное, что позволит слиться с тенями леса. Из-под кровати он вытащил старую, помятую гитарную струну, туго намотал её на кулак и сунул в карман. Не оружие, но хоть что-то. Драться он и так умеет. Его пальцы нервно перебирали браслеты на запястье. Тихо приоткрыв дверь, он замер. В доме царила глубокая, спящая тишина, нарушаемая только равномерным похрапыванием Рэда из соседней комнаты и тиканьем часов в гостиной. Грин крался по коридору, как вор, затаив дыхание. И почти наткнулся на Йеллоу. Тот стоял в дверном проёме кухни, прислонившись к косяку и сонно потягивая кофе из кружки, второй рукой придерживая посох с вставленным командным блоком. Опять наверное всю ночь играл в Майнкрафт. В полутьме его очки и посох в обнимку казались призрачными силуэтами. — Грин? — хрипло спросил Йеллоу, щурясь. — Ты чего, в туалет? Или опять к холодильнику за полуночным перекусом? Грин внутренне вздрогнул, но на лице мгновенно расцвела его самая беззаботная, немного дерзкая ухмылка. — Ага, мечтал о сэндвиче с адскими наростами, как у Блю, — брякнул он, пожимая плечами. — Не спится. Пойду, может, на крыльце посижу, воздухом подышу. Муза, понимаешь, требует вдохновения. Тишины. Он опять оправдывался своим хобби Йеллоу изучающе посмотрел на него через очки, но кивнул, слишком сонный, чтобы копать глубже. — Только не засни там. И не шуми. Рэд вчера своего енота чем-то накормил, тот теперь, кажется, мутирует в третьей фазе где-то под диваном. Не хватало ещё ночных концертов. — Без паники, гений, — отмахнулся Грин, уже проскальзывая мимо него к выходу. — Спокойной ночи. Или утра. Дверь на крыльцо открылась и закрылась с едва слышным щелчком. Воздух снаружи был ледяным и влажным, пахнущим прелой листвой и далёким дымом. Небо на востоке только-только начинало светлеть, окрашиваясь в грязно-сиреневый цвет. Лес перед домом был чёрным, непроглядным массивом. Сердце Грина забилось чаще. Он спустился со ступенек и шагнул с тропинки в сырую траву, направляясь туда, где, по словам Пюрпл, она обычно гуляла. Каждая тень казалась враждебной, каждый шорох — угрожающим. Он напряжённо вглядывался в полумрак, ища хоть что-то: след, обрывок ткани, царапину на коре. И тут его взгляд поймал движение. Глубоко в чаще, метров на пятьдесят от опушки, мелькнуло пятно цвета — не зелёного, не коричневого, а густого, тёмно-красного, как запёкшаяся кровь. Оно промелькнуло между стволами и растворилось, будто его и не было. Грин замер, вцепившись пальцами в струну в кармане. Это могло быть что угодно. Странная птица. Игра света. Галлюцинация невыспавшегося мозга. Но он знал. Он здесь. Грин не вернулся в дом. Вместо этого, движимым смесью азарта, ревности и желания доказать себе, что он не трус, он шагнул вглубь леса, по направлению к тому месту, где мелькнул красный цвет. Он шёл, и лес вокруг постепенно менялся. Деревья становились реже, а между ними начали проступать гигантские, устремлённые в небо структуры — Башни Данных. Они напоминали колоссальные кристаллы чёрного обсидиана, испещрённые изнутри мерцающими потоками зелёного и голубого кода. Тихий гул, похожий на отдалённый рокот серверов, наполнял воздух. Здесь пахло озоном и статикой. Это было место памяти, души и уязвимости всего Stick City. (Если не понимаете что это , пересмотрите предысторию Виктима. Там Дарк уничтожал эти башни , как я их именую башни данных, и тем самым навлек на угрозу большинство населения Stick City) Грин остановился на краю поляны, у подножия одной из башен, и тут он его увидел. Тот стоял вполоборота, положив руку на тёмную грань кристалла. Высокий, поджарый стикмен густо-красного цвета. Его лицо было скрыто тёмным платком, но единственный видимый глаз, был устремлён на мерцающие потоки данных. Вместо одной руки — сложный, блестящий протез. — Эй, ты! — крикнул Грин, и его голос прозвучал громче и грубее, чем он планировал. Он выпрямился. Дарк медленно, неспешно повернулся. Его единственный глаз скользнул по Грину с ног до головы — оценивающе, безразлично. — Охраняешь? — голос Дарка был спокойным, почти скучающим. — Или просто ищешь, к кому бы придраться? — Я знаю, кто ты, — бросил Грин, делая шаг вперёд. Он вытащил из кармана гитарную струну, натянул её между руками, делая вид, что это хоть какое-то оружие. — Ты Дарк. Тот самый. Убийца. Монстр. Я знаю, что ты замыслил что-то против моих друзей. На лице Дарка под платком, кажется, дрогнул уголок рта. — «Замыслил»? — он повторил слово, будто пробуя его на вкус (как те самые боты из чарактера , лол.). — Я наблюдаю. И нахожу столько… интересных слабостей. Например, твою. Ты так отчаянно пытаешься быть для неё героем, что готов бежать в лес на рассвете, вооружённый… струной. Дарк рассмеялся, такая абсурдная ситуация. — Заткнись! — Грин чувствовал, как жар поднимается к его лицу. Его попытка выглядеть угрожающе разбивалась о ледяное спокойствие Дарка. Он отчаянно пытался скрывать что его ноги дрожат. — Я не позволю тебе к ней приблизиться. Я всё расскажу им. Всем. — И что ты расскажешь? — Дарк сделал ленивый шаг в сторону, его протез мягко щёлкнул. — Что встретил в лесу Дарка в плаще? Она уже видела меня. И назвала… хорошим человеком. Кто ей поверит? Тебе? А может я уже переписал их код и они не знают никакого "косплеера"? — Он снова посмотрел на башню. — А вот что я могу рассказать тебе… Я знаю, что ты хочешь. И могу это дать. — Мне от тебя ничего не нужно, — прошипел Грин, но его взгляд невольно скользнул по мерцающим данным внутри кристалла. — Врёшь, — отрезал Дарк, и в его голосе прозвучала насмешка. — Ты хочешь контроля. Ты хочешь, чтобы всё шло по твоему сценарию. Чтобы она смотрела на тебя не как на шута, а как на того, кто решает её проблемы. Я предлагаю тебе не силу кулака. Я предлагаю тебе… доступ. Он ударил протезом по поверхности башни. затем часть грани стала полупрозрачной, открывая интерфейс — строки, символы, поля для ввода. — Доступ к редактированию. Здесь — их воспоминания. Их страхи. Их привязанности. Можно подправить. Усилить. Или… ослабить. Например, можно ослабить её страх перед близостью. Или усилить её интерес к… определённому цвету. Смекаешь? Грин застыл. Его дыхание перехватило. Он смотрел на пульсирующий интерфейс, и в голове пронеслись кошмарные, соблазнительные образы. Она улыбается ему по-другому. Сама ищет его взгляд. Её рука не отстраняется, когда он касается… — Это… это отвратительно, — выдавил он, но в его голосе уже не было прежней ярости. Было смятение. — Это эффективно, — парировал Дарк. — И это сделка. Ты получаешь временный доступ. Я получаю… безделушку. Один простой блок дёрна из Майнкрафта. Тот, что у вас… валяется. — Зачем тебе земля? — Грин фыркнул, пытаясь вернуть себе хоть какую-то уверенность. — Собираешься огород построить? — Это моё дело, — Дарк отвёл протез от башни, интерфейс погас. — Твоё дело — решить. Будешь ли ты и дальше прыгать вокруг неё, как клоун, надеясь на чудо? Или возьмёшь то, что сможет сделать это чудо реальностью? Геройство, Грин, — это не только в битвах. Иногда это просто… сделать правильный выбор. За всех. Дарк не стал ждать ответа. Он повернулся и стал удаляться вглубь леса, его красный силуэт растворялся в предрассветных сумерках. Его последние слова повисли в воздухе, ядовитые и заманчивые: — Подумай. Но недолго. Окно возможностей… имеет свойство закрываться. Грин остался стоять один перед чёрной громадой башни. Внутри неё снова текли невозмутимые потоки кода, хранящие все их тайны. В его кулаке была сжата гитарная струна. А в голове — тихий, настойчивый вопрос, который теперь звучал громче криков его гордости и страха: «А что, если это и есть самый верный способ всё исправить?» Грин простоял у Башни Данных не знаю сколько. Воздух постепенно теплел, предрассветная синева сменялась бледно-серым светом, но холод внутри него не проходил. Он разжал ладонь — гитарная струна впилась в кожу красными бороздами. Он сунул её обратно в карман, ощущая, как его бравада и гнев, с которыми он пришёл, утекают сквозь пальцы, оставляя после себя тяжёлую, липкую смесь из страха и... любопытства. Доступ к редактированию. Слова жгли сознание. Это был обман, подлог, самое гнусное, что можно представить. Это было неправильно. Но... Она назвала его хорошим. Мысль пронзила его, как нож. Пюрпл, с её травмой, с её наивной верой в людей, уже впустила этого монстра в своё пространство. И он, Грин, ничего не сделал. Более того — он промолчал. Он не крикнул ей сразу же, не поднял тревогу. Потому что... потому что боялся показаться дураком. Боялся разрушить только что возникшую между ними нить. А теперь Дарк предлагал ему не просто силу. Он предлагал решение. Быстрое, чистое, без риска. Не нужно больше подслушивать, строить нелепые планы, ревновать к каждому столбу. Достаточно нескольких правок в коде. И всё. -- Нет, — прошептал он себе, резко развернувшись и зашагав прочь от башен. — Это ловушка. Это Дарк. Он убивал. Он уничтожил Stick City. Он хочет разрушить всё, и я буду его орудием. Но по дороге домой другая мысль, упрямая и эгоистичная, грызла его изнутри: «А если это шанс спасти её от него по-настоящему? Если я смогу отредактировать её память так, чтобы она забыла о нём? Чтобы она боялась красного цвета? (В такой ситуации забудем про Рэда. Это он про дарка.) Чтобы она... хотела быть только со мной?» Дом встретил его запахом кофе и яичницы. Уже было утро. И все проживали его как обычно. Блю возилась на кухне, Рэд пытался поймать сбежавшего попугая, а Йеллоу, уткнувшись в экран ноутбука, что-то бормотал про стабильность порталов. Всё было как всегда. Нормально. Безопасно. — О, зелёнка вернулся! — крикнул Рэд, едва не сшибая с ног вазу. — Гулял? Вдохновлялся? Или, может... Тот не успел договорить. — Отстань, Рэд, — перебил Грин, проходя в свою комнату, чтобы переодеться. Его голос прозвучал устало, без привычного едкого подтекста. На кухне он налил себе кофе, украдкой наблюдая за Пюрпл. Она сидела у окна с кружкой чая, читая что-то на планшете. Луч утреннего солнца золотил её тёмно-синие кудри. Она выглядела спокойной. Уязвимой. И совершенно не подозревающей, что в лесу за её душой и её прошлым охотится сила, перед которой они все — просто насекомые. Блю, помешивая яичницу, бросила на него внимательный взгляд. — Всё в порядке, Грин? Выглядишь, будто не спал всю ночь. Опять музыку до утра писал? — Да, — соврал он, отхлебнув кофе. — Не шло. Ничего не выходило. — Может, стоит отдохнуть? — предложила Блю, и в её голосе звучала искренняя забота, которая сейчас резанула его больнее любой насмешки. Эта забота была настоящей, а мысли в его голове становились всё более гнилыми. — Не надо нянчиться, — отрезал он резче, чем планировал, и тут же поймал на себе лёгкий, удивлённый взгляд Пюрпл. Он заставил себя ухмыльнуться. — Всё в норме. Просто... креатива не хватает. Сейчас пойду, может, в гараже поковыряюсь со старыми записями. Он вышел, чувствуя её взгляд на своей спине. Он не пошёл в гараж. Он поднялся на чердак, где они хранили разное барахло из Майнкрафта — старые инструменты, несколько блоков разных материалов «на память». Его глаза сразу нашли то, что нужно: обычный, ничем не примечательный блок земли. Серо-коричневый, с пучком пиксельной травы наверху. Рэд сохранил его, цитируя... "Вдруг в лесу появится овечка, а кормить будет нечем? Обычная трава в Стик-Сити же не растёт просто так!" Но вот он не знал, что в реальности овечки не встречаются как в Майнкрафте просто в лесу. Грин взял его в руки. Он был тёплым от солнца, проникающего через слуховое окно, и шероховатым. Совершенно обычным. «Зачем тебе земля?» Он не знал. Но он знал, что теперь, держа этот блок в руках, он держал и возможность. Ключ. Искушение. Он спрятал блок под толстовку и быстро спустился в свою комнату, запер дверь. Положил земляной куб на стол. Он просто лежал там, немой свидетель возможного предательства. Весь день Грин метался. Он пытался играть на гитаре — аккорды звучали фальшиво. Пытался болтать с Рэдом — шутки не шли. Он ловил на себе взгляды то Блю (озабоченный), то Йеллоу (рассеянно-оценивающий), то Пюрпл (тихий, немного недоуменный). Каждый раз, встречаясь с её глазами, он думал о том, что скрыто в башнях. О том, что можно изменить. Сделать так, чтобы этот недоумённый взгляд превратился в ясный, тёплый, полный любви. Остальное время дня он рассматривал картины секонда пока тот спал. К вечеру он не выдержал. Он снова ушёл из дома, под предлогом «прогулки за идеями». Он не пошёл к башням. Он бродил по окраине леса, по знакомым тропинкам Пюрпл, как будто ища ответ на земле. И ответ пришёл — не в виде озарения, а в виде тихого шороха и ощущения пристального взгляда. Он обернулся. На старом поваленном дереве, в двадцати метрах от него, сидел Дарк. Он не был скрыт. Он просто сидел, наблюдая, как художник наблюдает за муравейником. — Принял решение? — спросил Дарк. Его голос донёсся чётко, несмотря на расстояние. Грин не стал кричать. Не стал бросаться. Он стоял, чувствуя, как блок земли, зажатый в кармане куртки, давит ему на бедро. — Почему земля? — спросил Грин, и его собственный голос показался ему чужим, усталым. Дарк слегка наклонил голову. — Символично, не правда ли? Фундамент. Основа. Из земли растёт всё — и жизнь, и смерть. А ещё... это идеальный проводник. Для определённых частот. Частот, которые могут... пробудить то, что долго спало. В голове Грина что-то щёлкнуло. Частоты. Пробуждение. Он вспомнил слова Чоузена о силах Секонда. Случайность? Не думал. — Это ловушка, — сказал Грин, но уже без прежней уверенности. — Ты используешь меня, чтобы добраться до них. До всех. — Я предлагаю тебе взаимовыгодный обмен, — поправил его Дарк. — Ты получаешь то, что хочешь. Я получаю то, что мне нужно для... более масштабных игр. А что касается твоих друзей — если ты будешь умнее, они даже ничего не заметят. Их маленький мир останется целым и невредимым. Просто... немного счастливее. В твоём лице. Он соскользнул с дерева и сделал шаг вперёд, но не приближаясь. — Завтра. На рассвете. У тех же башен. Принесёшь блок — получишь доступ. И ключ к её сердцу. Не придёшь... ну, что ж. Буду искать другие пути. Возможно, более... прямые. И разрушительные. Дарк повернулся и растворился в сгущающихся сумерках, оставив Грина одного с тяжестью выбора в кармане и тихим ужасом в сердце. Теперь это был уже не просто выбор между правильным и неправильным. Это был выбор между катастрофой, которая может прийти извне, если он откажется, и тихой, невидимой катастрофой внутри, если он согласится. А на горизонте, над крышами Stick City, уже зажигались первые огни. Огни чужого, огромного мира, в котором ему предстояло сделать выбор, способный сломать не только его самого, но и всех, кого он, в своём эгоистичном, ревнивом, отчаянном сердце, пытался назвать своей семьёй. Лесной холод въелся в кости, но Грин его почти не чувствовал. Внутри бушевал ад, тихий и липкий. Он шёл, не разбирая дороги, ноги подкашивались, и он едва не споткнулся о корень. Призрачное прикосновение Дарка к плечу горело, как клеймо. А перед глазами — тот самый светящийся образ. Её улыбка. Обращённая к нему. Не к его шуткам, не к его музыке, а к нему самому. Тихому, уверенному, тому, кем он никогда не был. Мёртв. Он был мёртв. Эта мысль билась в висках, как сумасшедшая птица в клетке. Они все были уверены. После той битвы, после того как виработы разорвали красную фигуру на части... Они думали, что это конец. Они выжили чудом, и Секонд ничего не помнил, и все решили просто не вспоминать, забить, как страшный сон. А сон оказался жив. И теперь он здесь, в их лесу. Разговаривает с ней. И предлагает ему сделку. Грин остановился, упёрся ладонями в холодную кору сосны. Дышал рвано, и пар вырывался клубами. «Доступ к редактированию. Любовь к... определённому цвету.». Слова звучали в голове чётко, как команды. Это было так... просто. Не нужно больше гадать, подслушивать, строить дурацкие планы, ревновать к каждому её взгляду в сторону окна. Просто взять и исправить. Он выпрямился, потирая лицо. Страх начал отступать, уступая место чему-то другому — жгучему, тёмному, но невероятно соблазнительному. Возможности. И силе. А если это правда? Если он может? Он же не сделает ей плохо. Наоборот! Он сделает её счастливой. Избавит от тех демонов, которые грызут её изнутри. Она же сама сказала, что хочет спокойствия. Он даст ей его. Он станет её... спасителем. А не просто шумным соседом. Самооправдание лилось, как тёплый сироп, заливая трещины в его совести. Да, это будет обман. Но разве это хуже, чем то, что сейчас? Когда она одна бродит по лесу, улыбаясь убийцам? Когда она замыкается в себе, а он не может достучаться? Он спасёт её от неё самой. И от Дарка заодно. Он же не отдаст землю просто так. Он... он будет контролировать ситуацию. Получит доступ, посмотрит, что можно сделать. А там видно будет. Не понимает , что лишит Пюрпл стен её же крепости. те стены которые он хотел разбить раньше. Грин почувствовал прилив странной, нервной энергии. Решение ещё не было окончательным, но его мозг уже с жадностью ухватился за этот луч контроля в полной безнадёге. Он повернул и зашагал обратно к дому, уже более уверенно. Теперь он не бежал от страха. Он нёс в себе тлеющий уголёк предательства, приправленный самообманом. Дом. Он вошёл через чёрный ход, стараясь не шуметь. В доме было тихо. Он прошёл прямо на чердак, сердце колотилось. В углу, среди ящиков с майнкрафтовским хламом, лежал тот самый блок земли. Грин взял его в руки. Он был прохладным, шероховатым, пахнул пылью и далёкими, простыми воспоминаниями. «Зачем тебе земля?» — снова пронеслось в голове. Но теперь этот вопрос казался неважным. Важен был ключ. А земля — всего лишь плата. Он не понял что не хочет открывать ту дверь , которую откроет тем ключём. Он спрятал блок под толстовку и быстро спустился в свою комнату, притворив дверь. Положил куб на стол. Он лежал там, немой свидетель. Грин сел на кровать, уставившись на него. Завтра. На рассвете. Дверь в комнату скрипнула. На пороге стояла Блю, с двумя кружками в руках. — Грин? Ты как? Я принесла чай. Не тот, с наростами, обычный, ромашковый. Он вздрогнул, инстинктивно прикрыв рукой блок земли на столе, хотя с её ракурса его не было видно. — Я... спасибо. — Его голос прозвучал сипло. Блю вошла, поставила кружку на тумбочку. Её взгляд скользнул по его лицу, по напряжённым плечам. — С тобой что-то происходит. Серьёзное. Ты не спал. Ты дрожишь. — Она села рядом, не прикасаясь. — Грин, пожалуйста. Мы же семья. Если что-то не так... Мы можем поговорить. Все вместе. Её слова, полные искренней заботы, обожгли его сильнее, чем прикосновение Дарка. Он хотел крикнуть ей всё. Про красный силуэт в лесу. Про сделку. Про свой ужас и своё подлое, мелкое желание. Но он видел перед собой её лицо — открытое, беспокойное. И представлял, как это лицо исказится разочарованием, осуждением. «Ты что, с ума сошёл? Он же Дарк! Он убийца! Ты хочешь предать нас всех из-за своей дурацкой влюблённости?» Он не выдержит этого взгляда. Его и так шаткая самооценка рухнет окончательно. — Всё в порядке, Блю, — сказал он, глядя в пол. — Просто... личное. Не могу говорить. Не сейчас. Она помолчала, потом тяжело вздохнула. — Хорошо. Я не буду давить. Но знай... мы тут. Все. Даже Рэд, хотя он и придурок. И... Пюрпл тоже переживает. Она спрашивала, не заболел ли ты. Грин поднял на неё глаза. — Она... спрашивала? — Да. И рассказывала что вы хорошо поговорили тогда. В груди что-то ёкнуло — больно и сладко. Она заметила. Ей не всё равно. Это был ещё один аргумент в пользу его будущего предательства. Видишь? Она уже волнуется. Значит, в ней есть что-то. А я просто... усилю это. Сделаю явным. — Спасибо, Блю, — повторил он, и на этот раз в его голосе прорвалась настоящая, глубокая усталость. — Я просто... мне нужно побыть одному. Подумать. Блю кивнула, встала. На пороге обернулась. — Чай остынет. Выпей, хорошо? Она вышла. Грин остался один. Он взял кружку, почувствовал исходящий от неё слабый теплы. Доброта. Доверие. Всё, что он собирался предать. Его взгляд снова упал на блок земли. неприметный, но теперь такой значимый. Он потянулся к нему, взял в руки. Сжал. Твёрдый, холодный, реальный. но пиксельный. Завтра, — мысль оформилась окончательно, с ледяной ясностью. — Я пойду. Я возьму этот ключ. И я исправлю всё. Ради неё. Ради всех. Даже если мне придётся стать немного... монстром. Чтобы защитить их от настоящего чудовища. Он лёг на кровать, прижав блок земли к груди, как талисман или как доказательство собственного падения. И смотрел в потолок, где уже танцевали тени от заходящего солнца, пока в голове, снова и снова, не вспыхивал тот самый светящийся образ: две фигуры, две улыбки, одно целое. Иллюзия, которая скоро, как он уже почти верил, могла стать правдой.