Сакральные чувства

В общей камере было прохладно, но не настолько, чтобы мёрзнуть. Свет из коридора падал на решётку, и Йеллоу стоял прямо перед ней, почти касаясь носом прутьев. Его очки слегка запотели от близости к горячему металлу. — Интересно, — пробормотал он, проводя пальцем вдоль прута и тут же отдёргивая руку. — Горячая. Не просто металл, а с магической подпиткой. Вероятно, завязана на Блоке Иконки. Если температура превышает определённый порог, прикосновение вызывает ожог. Умно. И банально. Он отступил на шаг, поправляя очки, и начал расхаживать вдоль решётки, изучая её под разными углами. — Интересно, как он так быстро освоил управление Посохом? — раздался голос Кинга из угла. Он сидел, прислонившись к стене, но его взгляд был прикован к пустоте перед собой. — Я потратил три года, чтобы понять его механику. Три года, чтобы научиться управлять им на базовом уровне. А он... он просто взял и использовал его как продолжение своей руки. Рэд сидел на полу, поджав ноги, и ковырял пальцем дырку в своём рукаве. Его голос был тихим, почти задумчивым. — Слушайте, а как там Голубок? Я его оставил в доме, клетку закрыл, кормушку наполнил, но... мало ли. Он же без меня не ест нормально. Привык, что я ему с руки даю. Если я не вернусь... ну, вдруг кто-то его найдёт? Он же ручной. И глупый. Съест что-нибудь не то. Блю сидела рядом с ним, обхватив колени руками, и смотрела в стену. — Я тоже о своих растениях думаю, — сказала она тихо. — Они же без меня завянут. Особенно тот фикус, который я из семечка вырастила. Он такой... такой зелёный был. А теперь, наверное, уже пожелтел. Она вздохнула и добавила почти шёпотом: — Эх, вот бы адского наростика захомячить... Я бы сейчас всё отдала за одну такую штуку. Хоть какую-нибудь. Рэд хмыкнул, но без обычного сарказма. — Ага. Я бы тоже не отказался. Или от пиццы. Давно я пиццу не ел... А не эти блин Овсянки похожие на воду с молоком. Грин лежал на единственной кровати в камере, свернувшись калачиком, лицом к стене. Он спал. Точнее, он находился в том состоянии между сном и явью, когда тело отдыхает, а сознание продолжает блуждать в своих лабиринтах. Ему снилась Пюрпл. Она стояла в поле, залитом солнечным светом, и улыбалась ему. Она что-то говорила, но он не слышал слов. Только видел её улыбку. И его сердце билось ровно и спокойно, как будто всё было хорошо. Как будто они были вместе и ничего не угрожало им. Он не знал, что это сон. И не хотел просыпаться. Тишину нарушил звук шагов в коридоре. Тяжёлых, уверенных. Ритмичных. Йеллоу мгновенно обернулся. Кинг поднял голову. Рэд перестал ковырять рукав. Блю замерла. Даже Грин во сне слегка нахмурился, почувствовав приближение чего-то холодного. Дарк появился в проёме решётки, как всегда, с Посохом в руке, с лёгкой, надменной улыбкой на лице. Он не поздоровался. Не спросил, как они спали. Он просто начал говорить, и его голос разносился по камере как звон колокола. — Завтра вы появитесь на свадьбе. И только попробуйте сбежать, — сказал он, и в его тоне не было угрозы в привычном смысле — была абсолютная уверенность в том, что они не смогут. — Я не буду тратить время на поиски. Если кто-то из вас исчезнет, я просто... отменю освобождение. Навсегда. Вы этого хотите? Он сделал паузу, давая словам осесть. — Вы мои гости. Мои зрители. Моё доказательство того, что я держу слово. Но не путайте это с уважением. Вы здесь, потому что я так решил. И вы останетесь живы, потому что я так решил. Никаких других причин нет. А, ну еще потому что Пюрпл захотела. Йеллоу скрестил руки на груди, но ничего не сказал. Кинг смотрел на Дарка в упор, его взгляд был холоден и непроницаем. Рэд хмыкнул, но тоже промолчал. Блю опустила глаза. — Завтра, точнее сегодня утром, — продолжил Дарк, явно наслаждаясь моментом, — вы будете сидеть в первом ряду. Улыбаться. Аплодировать. Желать нам счастья. Я знаю, что это будет для вас сложно. Поэтому я пришёл предупредить: любые попытки испортить церемонию будут стоить вам свободы. И, возможно, жизни. Он обвёл взглядом своего единственного глаза камеру, остановившись на спящем Грине. — А этот... пусть спит. Ему пригодятся силы. Завтра ему придётся улыбаться шире всех. — сказал он с неким сарказмом Он щёлкнул пальцами, и из коридора появились двое виработов. — Приведите их в порядок, — приказал он. — Чистые костюмы, умытые лица, уложенные волосы. Они должны выглядеть как подобает гостям на свадьбе короля. И... проследите, чтобы никто не пытался устроить побег. Если кто-то двинется не туда, отрежьте ему пальцы. Желательно те, которыми он пытается открыть замок. Он повернулся и вышел, не оглядываясь. Его шаги затихли в коридоре. Вирработы вошли в камеру. Один из них подошёл к Грину и тронул его за плечо. Грин вздрогнул, открыл глаза и мгновенно сел, не понимая, где он и что происходит. Его взгляд был мутным, сонным. — Чего... — начал он, но виработ уже протягивал ему чистую рубашку. — Давайте, — сказал Рэд, вставая и потягиваясь. — По крайней мере, нас приведут в порядок. Хоть что-то хорошее за последние дни. — Ты называешь это хорошим? — спросил Йеллоу, снимая очки и протирая их. — Нас одевают как кукол для его спектакля. — Лучше быть чистой куклой, чем грязным пленником, — философски заметил Рэд. — И вообще, может, там будет еда. Я не против поесть перед тем, как улыбаться этому красному козлу... Ой, звучит двусмысленно. Забейте. Блю тихо вздохнула, принимая из рук виработа аккуратно сложенное платье. — Я бы сейчас съела что угодно... — прошептала она. Грин молча взял рубашку и уставился на неё. Его мысли всё ещё были далеко, где-то там, в поле, где Пюрпл улыбалась ему. Он не знал, сможет ли он улыбнуться завтра вообще.