Выбор

Страх есть не что иное, как лишение помощи от рассудка.

– Книга Премудрости Соломона (17:11).

***

Тёмные закаулки меняются с неимоверной скоростью, разрываясь в непонятную кашу перед глазами. Ноги казалось налились свинцом, сколько не старайся бежать, быстрее не получится. Они будто приросли к земле, не собираясь сдвинуться и на миллиметр. Нужно бежать. Быстрее. Она не знала куда именно, только чувствовала, что нужно быстрее. Но шаги позади всё равно были слышны, словно раскат грома. Сердце билось как бешеное, еще чуть чуть и вылетит из грудной клетки, паника накрывает с головой отнимая дар речи. Резкий поворот, в тёмный переулок. Надежда на спасение, надежда на то что получится оторваться. Поворот. Взгляд в сторону. И надежда на спасение обрывается так же быстро, как и появляется. Тупик. Бежать некуда. А шаги становятся все быстрее, он уже близко. Голова поворачивается в разные стороны, ищя способ выбраться из ловушки, в которую она сама себя и загнала. Ей нет спасения. Прижавшись к каменной стенке она пытается вести себя как можно тише, затаиться, не дышать вовсе. Вдруг пройдёт мимо? Вдруг не заметит? Бешеную дрожь в теле не получается унять, дыхание сбито, и из горла выходят осипшие выдохи, страх виделся в тело каждой частичной, в груди завязался тугой и неприятный комок. Когда уже кончится этот кошмар? Почему именно она? И в этот момент шаги стихли, неверя она помахала головой, думая что вновь глупая обманка. Не может же он пропасть в никуда. А если.. Она решилась взглянуть из своего укрытия, но не успела сделать и пары шагов, как чья-то рука схватила её сзади. Холодные пальцы сомкнулись на запястье. — Нет… — выдохнула она, пытаясь вырваться. Рывок. Ещё один. Хватка стала жёстче. Её резко потянули назад, и в следующую секунду рука переместилась выше, сжимая горло, пальцы впились в кожу. Воздуха стало резко не хватать. Аня судорожно схватилась за чужую руку, пытаясь разжать пальцы, но они только сильнее сжимались. Перед глазами поплыли тёмные пятна, дыхание стало коротким и рваным. Она пыталась закричать, но из горла вырвался лишь хрип, глаза жмурились от боли. Сердце колотилось всё быстрее. Сильнее. Боль в груди становилась невыносимой. Ещё немного – и она… Аня резко распахнула глаза. В комнате стоял полумрак и тишина, несколько секунд она просто лежала, не двигаясь, пытаясь понять, где находится. Сердце всё ещё бешено стучало, а дыхание никак не хотело выровняться. Сон. Это был просто кошмар. Она медленно подняла руку и коснулась шеи, будто проверяя, всё ли на месте. Кожа была тёплой, но никаких следов не было. А стягивающие ощущение чужих пальцев словно осталось. Девушка тяжело выдохнула и перевернулась на спину, уставившись в потолок. И вот что ей за бред снится? На часах уже было четыре часа утра, что свидетельствовал небольшой свет просачивающийся сквозь щелку тёмных штор. Отмахнувшись от вновь нахлынувших, неприятных мыслей Анна приняла решение проверить голову на утренней пробежке. Это всего лишь кошмар. Все будет хорошо.

***

С приближением турнира тренировки становились все жёстче и интенсивнее. Времени на передышку не осталось, все время было забито. Присутствовало такое ощущение будто ее готовят к олимпиаде, а не к обычному летнему турниру. Рафаэль Владимирович, как и всегда, хотел довести все до идеала, чтобы каждый прыжок был отточен, каждый выезд был идеален. Техника прыжков должна быть совершенной, набор должен быть сложнее. Единственное, над чем не нужно было излишне корячиться – это эмоции. Артистизм ее природная данность, забрать которую было невозможно. Это было видно еще с первых просмотров, самых мальцов, еще тогда ее заметила одна из тренеров команды Арутюняна. Эмоции менялись под любую ситуацию, будь то нежное, лирическое произведение, способное вызвать слезы, либо яркие и экстравагантные образы, имеющие собой шарм и харизму. Это было ее визитной карточкой. И именно поэтому выбор постановки для программы пал на очень мощное и в каком-то смысле стихийное произведение. Эсмеральда. Яркая, жгучая, неповторимая. Та что всегда на слуху. Та что запомнится навсегда. Ее образ неповторим, прекрасен, свободен. Она словно магнит. Поэтому услышав предложение о такой героине, хореограф-постановщик вмиг согласился с задумкой фигуристки, принимаясь что-то быстро расписывать в своём блокноте. Несмотря на яркий и даже немного дерзкий образ, который Аня должна была показать в произвольной программе, короткая программа была совсем другой. Если произвольная – это огонь, эмоции и необузданная энергия Эсмеральды, то короткая становилась её противоположностью. Лёгкой. Изящной. Почти невесомой. Музыка для неё была выбрана соответствующая — Emeralds Pas de Deux. Парадокс. Мягкая, благородная, словно сотканная из плавных движений и длинных линий. В ней почти не было резких акцентов, только спокойная глубина и лёгкая балетная утончённость. Именно поэтому тренеры решили разделить программы на два совершенно разных образа. Короткая программа показывала её контроль, линии и чистоту катания. А вот произвольная… Произвольная должна была стать настоящей историей. Музыка для неё была выбрана гораздо мощнее. Драматичная, напряжённая, наполненная эмоциями. Та самая музыка, в которой образ Эсмеральды раскрывается полностью – свободный, яркий, сильный. И если в короткой программе она должна была напоминать изящного лебедя. То в произвольной превращалась в хищника. Живой. Непредсказуемый. Притягивающий внимание. Именно в этом контрасте и заключалась вся идея программ. Показать две стороны одной фигуристки. Показать ее талант. Не просто набор прыжков, а прежде всего катание. Эмоции. Заставить остальных получить удовольствие от увиденного.

***

– Ты помнишь, главное не показывать волнение, – прошлая фигуристка уже почти заканчивала программу, поэтому Рафаэль Владимирович быстро давал последние наставления. – Ты знаешь, на что способна. Аня лишь коротко глянула на тренера, почти не вслушиваясь. Тревожность никуда не делась. Наоборот, только усилилась, сжимая тело, заставляя вздрагивать от каждого резкого звука. — Следующая участница – Анна Морозова! Сердце будто на секунду остановилось. К горлу подкатил неприятный ком. — Ну всё… полетела, — впервые заговорил он по-русски и легко хлопнул её по плечу. Кивнув девушка направилась на лед. «У нее все получится. Всегда получается.» "Emeralds Pas de Deux – Riccardo Drigo (начало 00.57)" Свет арены казался ярче обычного. Трибуны расплывались в неразборчивом шуме голосов, но сейчас Аня почти ничего не слышала. Только собственное дыхание и тихий скрип лезвий по льду. Музыка началась мягко, почти невесомо. Она сделала плавный круг по льду, руки поднялись в знакомую балетную позицию. Тело двигалось почти автоматически, десятки тренировок за спиной делали своё дело. Разгон. Прыжок. Тройной лутц — и сразу же тройной тулуп. Лезвия коснулись льда уверенно, и на секунду в груди вспыхнуло облегчение. Чисто. Она не позволила себе задержаться на этой мысли и сразу ушла в связки шагов. Музыка текла плавно, как будто сама вела её по льду. Нежная и аккуратная. Следующий разгон. Тройной флип. Небольшой удар лезвия – и снова чистое приземление. Теперь стало чуть легче. Выдох. Тело словно вспомнило, что делать дальше. Двойной аксель получился почти идеальным – быстрый взмах рук, короткое вращение в воздухе и мягкое приземление. Где-то на трибунах послышались первые аплодисменты, которые приятно грели душу. Теперь начиналась её любимая часть. Бильман. Быстрый прыжок и резкий вход во вращение с ногой. Лёд под ней будто исчез, оставляя только этот момент. Когда вращение закончилось, она сразу перешла в дорожку шагов. Лезвия скользили по дугам, повороты следовали один за другим: тройки, крюки, быстрые переступания. Руки двигались мягко и точно, будто она действительно была балериной. Точность. Грация. Музыка постепенно подходила к финалу. Комбинированное вращение, смена позиций, ускорение. Последние секунды. Она выехала на центр льда и вошла в заключительное вращение. Скорость нарастала. Юбка костюма слегка поднималась от воздуха, а огни арены превращались в размытое пятно. Музыка оборвалась. Аня остановилась. На секунду арена замерла. А потом раздались аплодисменты. Она выдохнула, только сейчас понимая, что всё это время почти не дышала. Всё позади.

***

Ночь снова пришла слишком быстро. Аня долго лежала в темноте, глядя в потолок гостиничного номера. Тусклый свет фонаря за окном пробивался сквозь шторы, рисуя на стенах бледные полосы. Сон не приходил. Мысли были забиты другим. Промежуточное место было вторым. Всего полтора балла. Пока неплохо. Но всё решит произвольная программа, именно на неё девушка возлагала все свои надежды. Кому бы не хотелось в первый же международный дебют сразу забрать золото? Впрочем, всё было не так уж плохо. Аня чувствовала себя уже вполне сносно: волнение и тревоги за пьедестал постепенно отошли на второй план. Но на их место пришло кое-что другое. Кошмары. Это был замкнутый круг, который никак не прекращался. Они выбивали её из колеи. Каждую чёртову ночь. Один и тот же сон, после которого она просыпалась в холодном поту, с необъяснимой тревогой и страхом. Животным страхом за собственную жизнь. Иногда ей казалось, что она слышит шаги. Иногда – что кто-то стоит за спиной. Тень преследовала её повсюду. И все это очень напрягало. Сначала она пыталась убедить себя, что это просто нервы. Обычное дело перед соревнованиями. Новый турнир, новые судьи, новая арена. Любой бы нервничал. Но это было не похоже на обычное волнение. Страх не покидал ее даже днём. Он прятался где-то глубоко внутри и всплывал в самые обычные для всех моменты: в коридоре отеля, в раздевалке, на пустой лестнице у катка. Ане мерещилось, что она слышит шаги позади.Она резко оборачивалась и каждый раз там никого не было. Она мало спала. Почти не разговаривала. И всё чаще ловила себя на том, что вздрагивает от самых обычных вещей. Чужой смех в коридоре. Резко открывшаяся дверь. Чьи-то быстрые шаги за спиной. Даже друзья начали замечать, что с девушкой что-то не то. Максим однажды хлопнул её по плечу у бортика, просто чтобы поздороваться и Аня вздрогнула так сильно, что едва не потеряла равновесие. — Эй, ты чего? — удивился он. Она быстро отвела взгляд. — Ничего. Всё в порядке. Но это было заметно. Она стала держаться чуть дальше от всех. Раньше она могла спокойно сидеть с ребятами на трибунах, обсуждать прокаты или болтать между тренировками. Теперь же чаще находила любой повод уйти. Сесть на другой край трибуны. Задержаться в раздевалке. Или просто молча кататься по кругу, делая вид, что полностью сосредоточена на тренировке. До произвольной оставалось всего два дня. Время тренеровок сокращалось. Но сосредоточиться становилось всё сложнее. Музыка начиналась, она выходила на разгон… и вдруг ловила себя на том, что не помнит, какой элемент должен быть следующим. Лутц. Нет, сначала флип. Или аксель? Мысли путались. Она сбивалась с ритма, тормозила посреди дорожки шагов и снова начинала с начала. Рафаэль Владимирович несколько раз внимательно наблюдал за этим с бортика, ничего не говоря. Но Аня чувствовала его взгляд. И от этого становилось только хуже, потому что она и сама понимала – времени почти не осталось. А голова была занята совсем не программой. Каждый вечер, когда она возвращалась в номер, в груди поднималось тяжёлое, ноющее чувство, словно она уже знала, что будет дальше. Снова ночь. Снова тот же сон. И снова утро, после которого страх никуда не исчезнет. «Может я схожу с ума, и все это бред?» Она перевернулась на бок и вновь попробовала закрыть глаза, разбираться в этом всем не хотелось, проще было приянть факт, что она сумашедшая и ей пора бы полечиться а не винить и подозревать всех вокруг. Тишина. Слишком тихо. И вдруг шаги. Тихие, приглушённые, будто кто-то пытается идти как можно тише, чтобы не сдать себя. Где-то в коридоре. Глаза тут же распахнулись. Сердце билось так сильно, что на секунду перехватило дыхание. Она прислушалась. Ничего. Может снова показалось? Бред больной фантазии. Действительно, кому она вообще сдалась здесь? Шаг. Ещё один. Будто кто-то не просто проходил мимо… а ходил туда-сюда. Прямо у её двери. Морозова медленно села на кровати. Холодок пробежал по позвоночнику. — Просто постоялец… — прошептала она сама себе. Но шаги не исчезали. Они останавливались. А потом начинались снова. Туда – обратно. Туда – обратно. Ладно стади влажными. Осторожно поднявшись с кровати, она на цыпочках подошла к двери. В горле появился ком. Шаги вдруг остановились. Вновь тишина. Аня тоже замерла. Несколько секунд ничего не происходило. Потом… очень тихо… кто-то коснулся дверной ручки. Металл едва слышно щёлкнул. Аня отшатнулась назад, казалось воздух тугим комом застрял в груди, не позволяя вдохнуть. Ручка снова чуть дёрнулась. Но дверь, конечно, была заперта. Ещё раз. Ещё. Резкий обрыв, и звук удаляющихся шагов. Повисла тишина, будто ничего и не произошло. Аня стояла посреди комнаты, не двигаясь, только через несколько минут она поняла, что дрожит всем телом. Слезы текут с глаз градом. И хуже всего было то, что это уже не казалось ей плодом воображения. На этот раз… кто-то действительно был за её дверью, и очень хотел попасть к ней в номер. Утренний лёд был почти пустым. Первые группы уже откатали свои тренировки, и на арене стало тише. Только редкие лезвия скользили по льду, оставляя тонкие белые линии на гладкой поверхности. Аня медленно ехала по кругу, почти не чувствуя холода. Она так и не сумела заснуть. Мысли путались, тело казалось тяжёлым, а в голове всё ещё стоял тот тихий звук – щелчок дверной ручки. Она разогналась для прыжка. Толчок. Тройной флип. Приземление получилось неровным, лезвие соскользнуло, и она едва удержалась на ногах. — Эй. – Голос раздался слишком близко Анна резко обернулась. Илья стоял у бортика, опираясь на него локтями. Он смотрел на неё чуть прищурившись, словно давно наблюдал. — Ты сегодня уже второй раз так приземляешься, — спокойно сказал он. Она отвела взгляд. — Просто не выспалась. Он оттолкнулся от бортика и выехал на лёд. — Угу. Он подъехал ближе и остановился рядом. Несколько секунд они молча скользили рядом по кругу. — Ты выглядишь так, будто не спала вообще, — наконец сказал он. Аня тихо фыркнула. — Спасибо. Очень мило с твоей стороны. Он слегка улыбнулся, но потом снова стал серьёзным. — Я серьёзно. Она замедлилась. На секунду ей захотелось просто сказать, что всё нормально. Как обычно. Но что-то дернуло ее за язык рассказать ему всю правду. — Мне кажется, — тихо сказала она, — что кто-то следит за мной. Илья остановился. — Что? Она сразу пожалела, что сказала это вслух. — Ничего. Забудь. Он смотрел на неё ещё пару секунд. — Это не похоже на шутку, с чего такие подозрения? Аня нервно провела рукой по волосам. — Вчера ночью кто-то был возле моей двери. — В отеле? Она кивнула. — Сняала были просто шаги. Но потом кто-то дернул ручку. На секунду между ними повисла тишина. Илья чуть нахмурился. — Может, кто-то просто ошибся номером? — Может. Хотелось в это верить, но где-то внутри все равно были противоречивые чувства. Они медленно продолжили скользить по льду. — Слушай, — наконец сказал он. — Если тебе кажется, что что-то не так, лучше сказать тренеру. — И что я скажу? — тихо усмехнулась Аня. — «Извините Рафаэль Владимирович, но мне кажется, что за мной следят»? Он пожал плечами. — Лучше так, чем если это окажется правдой, и что-то случится. Она ничего не ответила, только посмотрела на лед перед собой. Где-то на трибунах кто-то тихо кашлянул. Обычный звук, который на тренировках никто бы даже не заметил, но взгляд, направленный на лёд, был внимательным. Наблюдающим. Фигуры двух фигуристов скользили рядом, разговаривая, иногда останавливаясь у бортика. Хмыкнув, он наклонился вперед, будто пытался вслушаться в слова подростков. Игра продолжается.

***

"Belle – Patrick Fiori, Garou, Daniel Lavoie. ( начало 02:36)" Музыка начинается спокойно. Аня медленно выезжает из угла катка, лезвия мягко режут лёд длинными дугами. Руки поднимаются плавно, как в танце, корпус чуть наклонён вперёд. Образ Эсмеральды рождается не сразу, а постепенно. В каждом движении, в каждом взгляде. Разгон. Тройной лутц. Высокий, аккуратный. Мгновение в воздухе и уверенное приземление. Тройной тулуп сразу следом. Каскад выходит чётко, без лишних движений. Она не останавливается, уходит в скольжение, делает глубокую дугу, меняет ребро, переходит в связки шагов. Лёгкие тройки, крюки, быстрые переступания – все последовательно и точно. Поворот корпуса. Разгон и тройной флип. чисто. Лезвие скользит дальше, она вытягивается в длинную линию, руки раскрываются, будто тянутся к залу. Короткая хореографическая связка — мягкие движения, плавные переходы. Двойной аксель – лёгкий, почти невесомый. После приземления она не ускоряется – наоборот, замедляется, позволяя музыке подыести себя к кульминации. Глубокие дуги, работа корпусом, а взгляд между тем цепкий, игривый. Кто-то из судий широко улыбнулся. Летающее вращение. Прыжок в центр и тело резко закручивается. Позиции сменяются, скорость нарастает. Выход из вращения и сразу в дорожку шагов. Теперь движения резче. Быстрее. В них появляется характер — свобода, дерзость Эсмеральды. Крюки, выкрюки, смены направления, работа на ребрах. Все точно под ритм музыки. Разгон. Тройной тулуп. Степ-аут. Она уходит в дугу, делает переход, разворачивается корпусом. Тройной сальхов, двойной тулуп, двойной риттбергер. Каскад получается на эмоциях –чуть быстрее, чем нужно, с небольшой помаркой на выезде но уверенно. Тело напрягается как струна. Комбинированное вращение. Смена позиций, ускорение, руки то раскрываются, то собираются. Музыка нарастает. Разгон через шаги, поворот, короткий прыжковый заход. Тройной флип и двойной аксель. Рискованный элемент, но она делает его, не задумываясь. Лезвия снова режут лёд дугой. Сердце бешено стучит. Но судьи не ждут. Она вновь вспомнает хореографию — глубокие дуги, повороты, руки, которые будто рассказывают историю Эсмеральды: свобода, страх, бегство. Последний разгон. Тройной лутц. Финальный прыжок. Приземление — чистое. Прыжок без запаса. Низко. Она сразу же входит в заключительное вращение на центре льда. Скорость нарастает. Позиции сменяются одна за другой, юбка костюма поднимается от воздуха. Музыка достигает кульминации. И обрывается. Аня резко останавливается, тишина длится долю секунды. А потом обрушились аплодисменты. Громкие, взбудораженные. Она тяжело дышит, но стоит прямо, не двигаясь. Смогла. Получилось.