Сотрудник с золотым уровнем доступа

Глава 2. Сенсорный резонанс

      — Та-ак.. ты помнишь, как тебя зовут? — в его голосе впервые послышалась веселая издевка. Вид окончательно присмиренного мужчины явно доставлял Прототипу удовольствие.       Итан, лежавший на операционном столе, отвернулся, более не желавши видеть своего пленителя. И дело было не в страхе; ему в принципе было невыносимо противно лежать перед ним с закинутыми вверх руками, оголяя и без того открытое тело. Мужчина чувствовал, как этот жёлтый глаз скользил по его телу, но старался уверить себя, что это всего лишь его разыгравшаяся паранойя. Но больше всего сбивало с толку то, как Прототип его держал. То, как он его держал… прижимал… Так могли прижимать к себе лишь женщину в предвкушении долгой ночи, но вряд ли 1006-й задумывался об этом, когда успокаивал его порыв безумной ярости. Для него это был наглядный способ обозначить границы: показать, кому теперь принадлежит эта спасённая жизнь, и чьи пальцы теперь сжимают невидимый поводок.       Борясь с очередным приступом тошноты Итан облизал свои пересохшие губи, смачивая надрывы.       — Так-то лучше.       Прототип слегка отстранился. Медленно разжал хватку на лодыжках, освобождая чужие ноги. Итан сразу же согнул их и принял более удобное положение. Следом пошли руки. Хватка на запястьях ослабла и теперь Прототип лишь слегка касался их. Начал медленно, дюйм за дюймом, отводить руки, нехотя возвращая Итану право распоряжаться собственным телом.       Свобода отдавалась легким онемением.       Тяжесть ушла. Но свобода была иллюзорной: произошло то, от чего дыхание Итана окончательно сбилось. Одна из огромных ладоней Прототипа, которая только что сжимала его ноги, медленно поднялась вверх. Мужчина замер и затаил дыхание, когда она медленно, почти торжественно опустилась на его грудь, закрыв собою почти всё пространство от ключиц до ребер – прямо там, где пульсировала новая механическая жизнь.       Новая… жизнь?       Под тяжелой рукой Прототипа он чувствовал, как бьется его новое сердце.       Но это не было тем звуком, к которому он привык за годы человеческой жизни. Внутри него рождался новый звук.       Тук-клик. Тук-клик.       Итан невольно вздрогнул. Неужели Прототип проявил несвойственное ему благородство? Он не стал превращать Итана в очередное гротескное чудовище. И не стал добавлять лишних конечностей или аугментаций. Он просто починил то, что сам же сломал. Бережно зашив зияющую пустоту в груди.       Прототип подарил ему искусственное сердце!       Это была пытка счастьем: импульс пробежал по всему телу и закричал от восторга, превращаясь в мощный наплыв энергии. Итан хотел прыгать и кричать от радости, был готов даже расцеловать своего спасителя, но тяжёлая хватка Прототипа позволяла ему лишь бессильно царапать стол.       Он выжил. Да. Но пришлось заплатить за это огромную цену: над ним витала призрачная сделка с Прототипом, подробностей которых он не знал; а для его лечения был использовал маковый гель, который, из-за своего назначения, выбросил его в зыбкое пространство между двумя мирами. Итан больше не был человеком. Да только к игрушке его тоже не припишешь – удачливый призрак, запертый в оболочке, где сталь и кровь стали единым целым.       Механизм работал безупречно. Итан чувствовал, как по венам пульсировала кровь, как она стреляла по барабанным перепонкам, подгоняемая неутомимым поршнем. Сердце идеально подстраивалось под нужды хозяина: то замирая от страха, то ускоряясь. Сейчас же оно работало на полную мощность; Итан чувствовал, как эти бешеные удары сотрясают грудную клетку и гулким эхом отдаются в металлическую руку Прототипа. А тот не просто так касался его – он слушал. Он ощущал каждый такт поршня, каждый электрический импульс, проверяя своё творение, которое сам же и настроил.       Прототип слегка усилил нажатие и Итан невольно выдохнул, чувствуя, как сердце непослушно замерло, а после ускорило ритм в ответ на чужие прикосновения. В этом жесте не было потайного смысла, лишь собственнический интерес инженера, проверяющего исправность сложного прибора. Итан скривился: «Что творится с моим телом»?       — Твоё сердце, — в его голосе промелькнула искра холодной гордости, — моё лучшее творение. Постарайся его не сломать.       Последняя фраза прозвучала не как заботливый совет, а как предупреждение.       Итан почувствовал, как искусственный клапан на мгновение замер, прежде чем продолжить свой ход.       Прототип начал медленно убирать руку, оставляя на коже Итана ощущение арктического холода.       — Спасибо, — сорвалось едва слышным шепотом.       Невзирая на чудовищную природу 1006-го и на то, что его руки были навсегда запятнаны кровью, именно он стал для Итана спасителем. Только за этот шанс на жизнь стоило быть благодарным, и Итан не заставил себя ждать. Отречься от этого жеста значило бы посрамить воспитание матери – а его никогда не учили плевать в руку, которая тебе помогла. Честь и признательность были впечатаны в его сознание настолько глубоко, что даже перед лицом истинного ужаса он оставался верен своим принципам. Но какая ирония. Никогда бы не плюнул в руку, которая тебе помогла? Ха! Ещё чего! Он сделал это в первую же секунду, едва очнувшись. Сначала совершенно безосновательно сорвался на своего спасителя – и никакая тошнота не могла служить тому оправданием – а после и вовсе послал его, что вполне предсказуемо закончилось рукоприкладством. Мысленно Итан отвесил себе сочный подзатыльник. Просто гениально. Дамы и господа – аплодируем стоя! Вероятно, именно из-за этого жгучего чувства стыда Итан Нэш и заставил себя выдавить слова тяжелого и искреннего раскаяния.       — И прости.       Итан закрыл глаза, чувствуя, что к ушам подступает обжигающий жар.       Что же до Прототипа... Его реакция была предсказуемой: он замер, ибо для него слова «спасибо» и «прости» продолжали звучать оглушительным набатом. Система дала сбой. На долю секунды тело мелко дрогнуло – едва уловимый жест, выдающий искру человеческого испуга перед чем-то, что он не мог просчитать.       В комнате настала гробовая тишина.       Ленивое любопытство возобладало, Итан натужно приподнялся, опираясь локтями об стол. Его взгляд, до этого блуждавший по потолку, теперь сфокусировался на игрушке перед ним. Кажется, что Прототип был готов наброситься: стоило ему поднять руку, как Итан тут же зажмурился и сжался, пытаясь предугадать, с какой стороны полетит удар. Но удара не последовало. Вместо этого в ответ раздался глухой рокот системы, имитирующий тяжелое дыхание. Итан открыл глаза ровно настолько, чтобы наблюдать, как 1006-й пребывал в состоянии прострации, прикрывая своими пальцами свою стрёмную улыбку.       Не понимая до конца, что именно в его словах могло вызвать такую реакцию, Итан решил исправить ситуацию, всё повторив. Возможно, тот его просто не понял.       — Послушай, — голос Итана слегка дрожал. — П-подожди, я вовсе не хотел сказать… ничего такого. Я правда искренне тебе благодарен… За всё…       Прототип не дал ему закончить. Он выхватил нить разговора из рук Нэша так быстро, что последний не сразу понял, в какой момент замолчал. В секунду расстояние между ними сократилось: 1006-й снова уложил мужчину на холодную металлическую платформу. Теперь же придавливая его мягче. Без прежней агрессии. Прототип навис над ним, заглядывая в глаза и невольно щурясь, будто Итан оторвал его от важных размышлений.       Голос Нэша срывался, переходя на сиплый шепот. Он судорожно глотнул воздух, чувствуя, как в груди расплывается странное, давящее тепло.       — Я… Я правда… благодарен. Спасибо, что с-спас… меня…       — Я тебя услышал. Хватит осыпать меня этими бессмысленными благодарностями.       Металлические пальцы, – острые и пугающе теплые, – едва ощутимо скользнули по скуле Итана. Эти прикосновения граничили между обманчивой нежностью и мерзкой лаской. В следующий миг 1006-й жестко перехватил челюсть Итана и принялся вертеть его голову то влево, то вправо.       Нэш смиренно следовал этим немым приказам. Он отчаянно пытался унять бешеное сердцебиение, пока острые когти слегка щипали его щеки, оставляя едва заметные алые точки.       А Прототип всего лишь пытался разгадать невозможную задачу. Он всматривался в расширенные зрачки Итана, стремясь понять: были ли эти слова искренним человеческим порывом, или всего лишь игрой воображения, порожденной сводящей с ума тишиной лаборатории.       И в тот момент ни один из них не осознавал, что тихая благодарность Итана и его робкое извинения стали первым шагом, первой ступенькой, невидимым ключиком, который со щелчком повернулся в ржавом замке, открывая дверцу в темную душу монстра.       Прототип снова ушел в себя. Туда, в своё далёкое прошлое.       — Это, — нерешительно произнёс он, — вполне в твоём духе.       Но, кажется, Прототип говорил о чём-то своем.