The Wall and the Flame (Стена и Пламя)

Огромное небо светлело над замком, разгоняя ночной туман, где на востоке разгоралась заря, бледно-розовая, почти прозрачная. Принц стоял у открытого окна. Ветер трепал его серебряные волосы, бросая в лицо холодные потоки воздуха. Вчерашняя рубашка, которая теперь мялась на плечах, медленно сползала по напряжённой спине. Вчерашний день всё ещё горел под веками. Эйрион сжал подоконник так, что побелели пальцы. Он думал, что ночь поможет. Что во мраке образ сотрётся, растворится, исчезнет насовсем. Но нет. Во тьме он видел эти глаза. А когда прикрывал веки, чувствовал рядом чужое тепло, которое никогда не могло стать его. — Прочь из моей головы. — Прошептал юноша в пустоту. Проведя рукой по лицу, будто пытаясь стереть наваждение, он резко развернулся от окна. Сегодня он выйдет на поле. Сегодня он победит. В тесной и пыльной библиотеке лорда Эшфорда горели свечи. Тусклые лучи света ложились золотыми полосами на каменный пол. Принц Бейлор сидел в кресле у камина, сложив руки на груди. Лицо его было спокойным, но хранило в себе тяжёлую усталость. Принц Валар, между тем, ходил по комнате и высокие сапоги глухо стучали в тишине утра. — Перестань мельтешить. — Негромко сказал Десница, не открывая глаз. Валар остановился, провёл рукой по волосам, будто собираясь с мыслями. — Отец, ты должен его остановить! — В лиловых глазах плескалась тревога. — Эйрион собирается участвовать в сегодняшних сражениях. Я говорил с ним вчера, он не в порядке. Бейлор медленно открыл глаза. — Он давно не в порядке, после смерти их матери. Это уже его природа. — Природа? — Валар нервно дёрнул плечом — Он готов уничтожить всё на своём пути. Ты не видел его глаза, когда он мне это пообещал. В них было что-то страшное, не человеческое. — Что ты предлагаешь, сын? — Прикажи ему отступить! — Молодой принц повернулся к книгам. — Если этого не сделать он… «Кого-нибудь убьёт» — мысленно закончил фразу юноша. — Я не могу ему запретить. — Произнёс Бейлор, поднимаясь из кресла. — Он такой же Таргариен. Больше не маленький мальчик, вы оба выросли. Валар обессилено опустился в кресло. — Сейчас я боюсь не за него. — Сказал он тихо. — Я боюсь за тех, кто окажется на его пути. Утро только начиналось, а рынок уже гудел. Межевой рыцарь и лысый парнишка бродили между рядов торговцев, вдыхая запах свежего хлеба вперемешку с лошадиным потом. — Сир, нам нужно купить яиц. — Эгг вытянул шею, разглядывая длинные прилавки. — И сыра. И ещё вчера закончилась солонина… — Мы купим побольше. — Усмехнулся Дунк. — Эй, ты оруженосец или моя матушка? — И то, и другое. — Фыркнул мальчик, не оборачиваясь. — Кто же ещё позаботится о вас, если не я? Дунк хотел ответить, но в этот момент услышал странный возглас из толпы. — Новости прямо из замка! — Объявил коренастый, в кожаном фартуке мужчина. — Сегодня ещё один принц выйдет на ристалище. Пробежал шёпот. В воздухе повис немой вопрос. — Эйрион. Которого прозвали «Яркое Пламя». — Самодовольно произнёс мужичок, явно наслаждаясь интересом к собственной персоне. — Уверяю, он опасен, настоящий дракон. — Скорее бешеный пёс! — Возразил какой-то смельчак и толпа разразилась смехом. — Но в седле держится хорошо, будто родился на коне. — Добавил ещё один голос. — Родился на коне, а умрёт, значит, в огне! — Раздалось из гущи людей, тут же потонув в одобрительных криках. Дунк напрягся, даже не улыбнувшись. Эгг стоял рядом, нахмурившись, глядя вслед расходящимся зевакам. «Умрёт в огне» — отпечаталось в мыслях, как укол иглы. Мальчишка дёрнул рыцаря за рукав, заставляя нагнуться. Глаза у него были серьёзные, почти взрослые. — Это ужасно, то, что Эйрион будет биться. — Почему? Он принц, имеет право. И разве я не говорил тебе не высказываться плохо о королевской семье? — Дунк положил тяжёлую ладонь на плечо оруженосца. — Он не достоин быть принцем! — В юном голосе зазвенел лёд. — Вы не знаете его. Эйрион жестокий и злой. Он смотрит на людей как на грязь под ногами, а когда кто-то лучше него… Эгг запнулся, подбирая слова. — Он не умеет проигрывать. Не знает, что такое любовь и честь. Сегодня кто-то пострадает, я в этом уверен. Дунк нахмурил брови, задумываясь над суровыми словами. — Ты и вправду слишком много рассуждаешь для трактирного сироты. Не верь всему, о чём болтают в народе. Принц Эйрион обычный молодой юноша. Возможно, он просто хочет доказать свою силу. — Силу? — Эгг поднял голову, в его глазах мелькнула горечь слёз. — Он считает, что он дракон. А драконы не доказывают, а сжигают до пепла. Мальчик отвернулся и быстро зашагал вперёд, оставляя Дунка наедине с собой. «Драконы сжигают» Мысли об Эйрионе засели занозой. — Глупости. — Пробормотал себе под нос, двинувшись следом. — Просто сплетни. Но внутри, где-то глубоко, шевельнулся холодок. Сегодня он увидит его в бою и сам решит верить ли всем этим словам.

Блеск металла и хруст костей отозвались паникой в подсознании. Разъярённая толпа зажала в цепкие клешни, не позволяя двинуться. Воздух застыл. Дунк не мог отвести взгляд от поля сражений сжимая в руке эфес собственного меча. Умирающая лошадь отчаянно ржала. Эгг закрыл уши руками, лицом уткнувшись в свисающий плащ рыцаря. — Смерть, негодяю! — Слышалось из гущи людей. — Никакой чести нет, ублюдок! — Вторили голоса народного гнева. — И это Таргариен? Позор! Дунк впитывал в себя каждое из оскорблений, наполняясь ими как ядом. Не отрываясь он следил за каждым движением принца в огненных доспехах, пытаясь разгадать его сущность. Кто-то особенно бесстрашный кинул в Эйриона камень попав по витому шлему. Тот откинул забрало от лица всматриваясь в зрительские фигуры. Их взгляды пересеклись. Дракон и Рыцарь смотрели прямо друг на друга. Первым отвёл глаза юноша с пшеничными волосами. И серебряноволосый ухмыльнулся кровавой улыбкой в ответ. Вечер тихо накрыл шумный город. В шатре Фоссовеев пахло яблоками и спиртом. Дунк сидел у стола положив тяжёлую голову на руки, слушая увлечённую речь Раймуна. Вино медленно растекалось в крови и сознании. Эгга он отпустил посмотреть кукольное представление, чтобы тот успокоился после увиденного утром. Мальчишка особенно ярко воспринял сегодняшнее сражение. И почему же он так боится и ненавидит королевскую кровь… — Почему он так поступил? Зачем намеренно целил копьё в бедное животное? Он же принц! — Алкоголь развязывал язык и Дунк ничего не мог с этим сделать. — Принц, чтоб его! — Зло усмехнулся яблочный оруженосец. — Как же я рад, что сейчас этот индюк сидит на своём насесте и злится. Десница Бейлор отдал его лошадь сопернику, признав того победителем. Единственный нормальный человек среди этих жертв родственных браков. Дунк медленно опустошал стакан, слушая яростные речи друга. Почти половина из них могла бы стать поводом для казни, но рыцарь и не думал кому-либо вещать об их разговоре. Он лишь периодически ошарашено таращил глаза пытаясь осознать суть сказанного. Вдруг ткани шатра распахнулись и на пороге появился испуганный ребёнок. — Сир Дункан! Эйрион! Он делает ей больно! Кукольница Тансель! Он убьёт её! Не помня себя, юноша вскочил с места, мгновенно трезвея. Не слыша предостерегающие возгласы Фоссовея, через пару секунд он уже нёсся по тёмным рядам палаток лишь бы успеть вовремя. Он нашел их в палатке кукольников. Люди принца поджигали раскиданные обломки декораций. Гвардейцы шарили в сундуках выбрасывая кукол и топча их сапогами. Повсюду валялись обрывки ткани, нитки, булавки. И дракон, тот самый, что недавно бился с рыцарем и проиграл. А посреди этого хаоса стоял Эйрион, великолепный в своем бархатном дублете. И жестоко выкручивал руку невинной девушки. Дунк услышал треск. Сухой, отвратительный звук, словно кто-то переломил надвое ветку. Затем раздался душераздирающий крик. Тансель упала на колени, сжимая искалеченную кисть. Эйрион грубо оттолкнул её. — Дракон не должен проигрывать. — Юноша поднял глаза. На его тонких губах заиграла улыбка. — А, межевой рыцарь пожаловал. У тебя какие-то дела с этой предательницей? — Только одно. — Услышал Дунк собственный голос, прозвучавший словно издалека. В три прыжка Дункан оказался рядом с принцем, сгребая того за плечо и разворачивая к себе. Он забыл о мече в ножнах, забыл всё, чему учил его наставник. Кулаком сбивая принца с ног, ощутил мимолётное наслаждение. Радость мести была слишком короткой. Несколько стражников Эйриона схватили межевого рыцаря с силой удерживая его в железной хватке. Разозлённый принц немедленно выхватил кинжал, но Дункан успел пнуть его тяжелым сапогом прямо в грудь, выбивая одновременно оружие и воздух из лёгких. — Ну и зачем… — Выпрямившись и сплюнув кровавую слюну Дракон медленно повернулся к Рыцарю. — Ты лишил себя жизни ради какой-то шлюхи? Дунк молчал гневно вздымая ноздри. Перед глазами застыл образ принца по змеиному облизывающего губы секунду назад. Как же ему хотелось снова ударить этого красивого мерзавца по его точёному бледному лицу. Хотелось выбить из него всю спесь и высокомерие, увидеть за изысканной маской обычного человека. — Я поступил правильно, выполнил свой долг. — Дункан встряхнул головой и скинув с шеи чужие руки взглянул на принца. — Она не сделала Вам ничего дурного, но поплатилась за это болью. — Кажется, ты расшатал мне зуб, придурок. — Эйрион словно намеренно игнорировал слова рыцаря. — Тогда будет правильным выбить все твои. И ещё ты пнул меня, ударив перед этим кулаком. Справедливо будет покарать тебя смертью. За измену короне. Дунк попробовал вырваться, но держащих его людей было слишком много. — Не бойся, я не настолько жесток, как обо мне болтают. — Приблизившись, юноша обхватил подбородок рыцаря заставив посмотреть в глаза. — Я даю тебе выбор. Реши сам, как именно предпочитаешь быть казнённым. — Да пошёл ты, урод. — С этими словами Дунк смачно плюнул прямо в лицо обвинителю. Эйрион медленно вытер лицо рукавом шёлковой туники, затем выпрямившись замахнулся и саданул с размаха по раскрасневшемуся лицу. Дунк зажмурился, не столько от боли сколько от чувства презрения. В том числе к самому себе. Пощёчина белым следом растекалась по нежной коже лица. В ушах звенело. Чьи-то крепкие руки прижали его голову к столешнице и он услышал голос принца говорящего что-то про металлические клешни и зубы. — Нет! Не смейте! Уэйт и Йорик, делайте, что я говорю! Немедленно отпустите сира Дункана! Мир, резко прокрутившись, вернулся на свои места. Едва услышав знакомый мальчишеский голос, Дункан вздрогнул и пришёл в себя. — Глупый ребёнок, уходи отсюда, пока они не сделали тебе больно! — Рыцарь кричал изо всех сил, чтобы его точно услышали. — Они не посмеют, ведь знают, кто мой отец. — Эгг посмотрел на своего наставника незнакомым властным взглядом. — Маленький крысёныш, так и знал, что ты живой и невредимый. Вот же живучий ублюдок. — Эйрион усмехнувшись смотрел на Эгга. — Что стало с твоими волосами и почему ты одет как нищий? Кстати тебе даже идёт, может и не говорить никому, что ты нашёлся. — Я их сбрил, братец, чтобы не быть похожим на тебя. — Невозмутимо парировал парнишка. Сердце Дунка камнем рухнуло вниз. Эгг, его славный оруженосец. Никто иной как сам принц. Дункан закрыл глаза, кажется его судьба решила конкретно повеселиться. Каменная кладка тюремной камеры была покрыта противной, влажной плесенью. Вековые стены подземелья пахли прохладой и сыростью. За окном лил дождь, отчего было ещё холоднее. Дунк посильнее укутался в дорожную накидку и прислонившись лбом к решётке на небольшом окне стал всматриваться в темноту снаружи. За спиной вдруг послышались тихие шаги. Узник не обернулся продолжая сверлить глазами падающие капли. — А ты неплохо устроился, весьма уютная спальня. — Этот насмешливый голос мог принадлежать только одному человеку. Рыцарь рефлекторно поёжился, дёрнув плечом. — Что, даже не поговоришь со мной? Ну же, не будь таким упрямцем! Я пришёл с предложением. — Ваше высочество! Чем могу быть обязан? — Сквозь зубы выдавил Дункан, стараясь не выдавать в голосе боли или усталости. От холода челюсть сжалась, мешая говорить уверенно. — Такой вежливый! Я польщён. В злосчастном шатре кукольников ты разговаривал иначе. Тебе стыдно? Может хочешь упасть на колени и молить о прощении? О, я бы хотел увидеть тебя валяющегося у моих ног и просящего пощады. — Мечтай! — Дунк резко развернулся от окна, приблизившись к кованной сетке. От неожиданности принц отшатнулся на шаг, на секунду теряя свой образ. Чем вызвал смешок рыцаря. — Я не боюсь тебя. Никакой ты не дракон, самый обычный человек, точнее мальчишка. Обыкновенный трус, не хочешь показаться слабым, предпочитая держать людей вокруг в страхе. Но знаешь в чём дело, боишься именно ты. — Заткнись! Ты не знаешь о чём говоришь! — Серебряный принц смотрел не мигая. — Не знаешь меня! — А кто тебя знает? Ты хоть кого-то подпускаешь к себе? С таким характером неудивительно, что ты одинок. Ты вообще умеешь любить? Любил ли однажды? — Дунк отстранился от прутьев опускаясь вниз по стене прямо на липкий кирпичный пол. В воздухе зависла тишина, прерываемая только дыханием двух мужчин друг напротив друга. Один был богат, красив и свободен, а другой на рассвете должен был умереть. — Любил. — Нарушил молчание осипший голос. — Я плохо помню её, но точно знаю, одно. Она была прекрасной. Длинные серебряные локоны склонялись над колыбелью, пока она пела мне. В прочем я не должен с тобой это обсуждать. Дунк хоть и не считал себя самым сообразительным, но точно понял о ком говорит принц. Речь точно шла о его покойной матери. Рыцарь прикрыл глаза откинув голову. «И как один человек может вызывать такие разные чувства» — подумал пленник — «Мне бы ненавидеть его нужно, а в душе так кошки скребутся». — И так, перейдём к делу. — Голос Эйриона стал привычно «драконистым». — Ты оскорбил не только меня, а всю династию и должен покаяться. Нельзя смеяться над кровью Дракона, даже если это второсортная пьеса бездарных бродячих актёров. А ты своим поведением, также, мог посеять в людях презрение к величию Таргариенов. Дункан обречённо засмеялся, смех постепенно крепчал и становился громче. Эйрион застыл удивлённо озирая человека в клетке. — Тогда я принимаю свой приговор с честью. — Рыцарь смело взглянул на Дракона. — Я не признаю вину, я выполнил свой священный долг и готов нести ответственность за принятое решение. Это был просто спектакль, каких сотни разыгрывают по стране. Настоящий правитель не тиранит народ, он поддерживает свой авторитет справедливостью к собственным подданным. — А ты и действительно не боишься меня. Такой ты весь правильный и порядочный. Забавно, ведь я пришёл сказать, что передумал. Я не хочу твоей смерти, ты интереснее чем кажешься. Я не отменяю решение. Ты должен понести наказание, я лишь меняю его суть… — Это снова какая-то шутка? — Дункан поднялся во весь рост. — Если так, то как-то не очень смешно. Я принял свою долю и если нужно умру, но не признаю себя виноватым в том, что спас невинную жизнь. Моя совесть чиста перед людьми и богами, мне нечего стыдиться. Вы услышали моё последнее слово. Принц улыбнулся. Кажется эта улыбка не была фальшивой. Дунк невольно засмотрелся на маленькие морщинки около глаз. Хотелось прикоснуться к ним и аккуратно разгладить. Он мысленно отвесил себе подзатыльник, возвращаясь в реальный мир. — Это мне в тебе и нравится, межевой рыцарь. Отвага граничащая со слабоумием. Ты не похож на других. Слишком честный. Словно из сказок, которые няня читала мне в детстве… «Нет! Нет! Не ведись! Это просто чушь! Он издевался над Тансель. Мучил её ради потехи собственного эго. Все его слова ложь. Это какая-то странная игра, в конце которой, только боль и смерть» — Дункан упрямо повторял в своей голове имя кукольницы. — Эй! Я с тобой говорю! — Принц нетерпеливо щёлкнул пальцами у решётки. — Готов выслушать моё предложение без всяких «бла-бла, я так хочу быть самым храбрым идиотом в мире»? Внезапно в конце длинного коридора послышались громкие шаги и голоса. Свет факелов осветил старинные стены покрытые мхом. Зазвенели связки ключей. Эйрион подорвался с места и негромко выругавшись побежал в противоположную сторону, опасаясь столкнуться с теми кто решил навестить заключённых в столь поздний час помимо него самого. Их было трое. Мальчик и двое стражников, в руках одного из которых был поднос источающий неземной аромат горячей похлёбки. Дунк доел всё до последней крошки, старательно впитывая остатки жидкости на тарелке в корочку чёрного хлеба. Эгг, а точнее принц Эйгон, теперь рыцарь знал его настоящее имя, слёзно просил прощение. Конечно Дункан его простил, но не мог признаться в этом сразу, давая время на понимание тяжести вины. — Сир! Мой дядя, точнее Десница Бейлор ожидает Вас в своих покоях. Он хочет поговорить. — Парнишка смотрел на рыцаря огромными жалостливыми глазами, напоминая скорее маленького котёнка, а не королевского сына. Рыцарь ободряюще потрепал его по плечу и тихо ответил. — Не хочу разочаровать ещё одного принца. Веди! — И добавил, обращаясь уже к гвардейцам. — Убегать и драться не стану, можете не надевать оковы. Свет факелов удалился, погрузив окружающий мир в ночную тьму. Притаившийся в углу юноша гневно цыкнул языком, едва не закатив глаза. Выйдя из укрытия он посильнее накинул на себя длинный капюшон мантии, скрывая непослушные серебряные пряди и быстро двинулся в сторону лестницы. — Суд поединком! — Объявил Дункан, стоя посреди комнаты с большим столом. — Я имею право просить вас об этом! Принц Бейлор незаметно кивнул рыцарю, как бы поддерживая его решение. Эйрион почти застонав, усилием сжал зубы сдерживая эмоции. Теперь стало ясно о чём именно они говорили в покоях десницы. — Я отказываюсь. Я не буду сражаться с ним. — Принц «Яркое Пламя» медленно обвёл взглядом присутствующих. — Этому не случиться! — Ты не можешь отказаться! Таков закон! — Принц Бейлор гневно посмотрел на племянника. — Только если ты готов отозвать свои обвинения и признать, что был неправ. — Суд семерых! Я требую этого! — Все одновременно повернулись к говорящему. Эйрион второй раз за день стоял у окна, судорожно хватая воздух, пытаясь собраться с мыслями. Всё пошло не по плану. Они не должны были соглашаться на этот проклятый суд семерых. Дунк просто должен был признать ошибку и принять его так и не прозвучавшее предложение. — Нет! Нет! Нет! — Он закрыл побледневшее лицо ладонями. — Я хотел тебя проучить. Принц изо всей силы ударил по деревянной поверхности подоконника. — А не убить. — Добавил он почти не слышно. Тихо скрипнув, дверь в комнату слегка приоткрылась. На пороге появился темноволосый юноша с единственной серебряной прядью, выдающей в нём кровь дракона. Эйрион повернулся готовый выгнать кузена из своих покоев, чтобы остаться наедине с безысходностью. И замер. Валар пришёл не один. Рядом с ним оперевшись на дверной косяк, стоял ещё один человек…