Часть 24
5 апреля 2026 г., 09:06
Молли рыдала у постели сына. Билла с трудом напоили успокоительным, и он сейчас спал. Уизли бился в истерике и отказывался лежать спокойно.
— Мы сделали всё что могли, — говорил целитель. — Повреждения серьёзные. Нам удалось вернуть орган на место и срастить ткани, но, боюсь, не все функции вернутся.
Молли вновь зарыдала. Её бедный сынок.
— Я пропишу нужные зелья. Они снимут боль и успокоят. Сейчас ему нужен покой, — повисла пауза. — И всё же, может, вы мне скажете, как так получилось? Такие увечья он сам себе не мог нанести, даже если неправильно применил режущие чары. Может, нужно обратиться в Аврорат с заявлением?.. Пусть накажут виновников.
Молли продолжала рыдать и игнорировать целителя. Правду сказать она не могла. Это бросит тень на всю её семью. Артура уволят с работы. К детям начнут относиться с подозрением.
Целитель, не добившись внятных ответов, ушёл.
— Мерзкая потаскуха, — шептала себе под нос женщина. — Ты мне за всё ответишь. Мой сынок тебе помочь хотел, а ты такое сотворила. Вейлы — магические твари. Правильно говорят, что таких, как ты, нужно в клетках держать. Вы не достойны свободно жить. Всех вас надо клеймить как опасных животных и надевать на вас ошейники.
***
Беллатриса Лестрейндж лютовала. Все хрупкие предметы в комнате давно были разбиты, мебель перевёрнута, а на стенах виднелись следы ногтей. У женщины вовремя забрали палочку, иначе дом бы не выдержал и стены бы рухнули. — Беллатриса, ты ведёшь себя как глупая маггла, — заявил Крауч. Он в который раз пытался призвать женщину к спокойствию, но всё тщетно. Остальные Пожиратели давно дистанцировались. Никто не хотел связываться с этой безумной. — Маггла, — зашипела женщина. — Как ты смеешь сравнивать меня с этими животными? — Смею. Ты вообще-то рушишь дом моей покойной матушки. Мне он дорог, как память. — Пф-ф, — презрительно фыркнула волшебница. — Твоя мать была никчёмной женщиной, раз вышла за твоего папашу. Крауч в одно мгновение оказался рядом и схватил женщину за шею, сдавливая её. — Я тебя сейчас убью, и мне ничего за это не будет. Милорд только спасибо скажет за избавление от проблемы. Да и твой муженёк тоже. Ты уже всем надоела со своими истериками. — Господин убьёт тебя. Я его самая верная последовательница, — хрип. — Заблуждаешься. Ты сейчас проблема для всех. Тебя держат лишь из жалости. Хотя милосерднее было бы пустить Аваду в лоб. Разве ты не видишь, что господин после возрождения изменился? Он больше не маньяк, жаждущий всех убивать. Он изменил методы обретения власти. Сейчас в Министерстве много верных нам людей. А скоро их станет ещё больше. Долохов — директор Дурмстранга. Ещё двое наших там преподают. Скоро кресло министра перейдёт к Малфою или самому милорду. И Хогвартс тоже покорится. Милорд незаметно отодвигает или убирает неугодных. Но ты осталась прежней и подрываешь планы господина. Портишь всё. Тебя списали уже, но ты ещё этого не понимаешь. — Это ложь. — В чём же ложь? — издёвка. — В том, что такая чокнутая, как ты, ему не нужна? У него есть милашка-Делакур. Крауч разжал руку и отшвырнул от себя женщину. Та, словно изломанная кукла, повалилась на кровать. Всё её тело сотрясалось от рыданий. — Пойми, что как раньше больше не будет. Мир изменился. Мы изменились. Господин изменился. И если ты продолжишь как сейчас, то тебя убьют. Женщина долго молчала. Глазами, полными ярости, она смотрела на Крауча. — Господин хочет, чтобы я стала матерью. Магия рода сводит меня с ума и убивает, поскольку я не могу родить ребёнка. Лестрейнджи — древний род. Магия требует наследников, — тихий шёпот. — Господин уверен, что магглы способны помочь мне. — И что в этом плохого? Ты же раньше хотела ребёнка, пока этот проклятый Лонгботтом не лишил тебя этой возможности. Повисла пауза. Женщина так и продолжала дрожать. Но во взгляде теперь появилась обречённость. — Я хочу ребёнка от Господина. — Безумная! — воскликнул Крауч. — Ты ещё безумнее, чем я думал. Пожалей Родольфуса. Он уже так настрадался с тобой. И магия Лестрейнджев тебя не пощадит. Будучи в браке, родить от другого. Пожалей невинного ребёнка. — Ты не понимаешь. — Да куда же мне!.. — язвительный тон. — Я вижу, как страдает Родольфус. Думаешь, ему нравилось все эти годы наблюдать, как ты предпочитаешь другого? Он же и в Пожиратели пошёл из-за тебя. Ты привела его с братом к повелителю. Я помню, как над ним тогда подшучивали. А он верил тогда и продолжает верить сейчас, что ты сможешь его принять и пусть не полюбить, но хоть относиться как к родному человеку, — пауза. — Вместе с тобой он прошёл Азкабан. Напал на Лонгботтомов. И ещё брата за собой утащил. Всё ради тебя. А ты не оценила. — Меня заставили за него выйти замуж. Я этого не хотела. — Ты не одна такая. В нашем мире редко заключаются браки по любви. Вон твоя младшая сестра. Нарцисса смогла сдружиться с Люциусом и сейчас прекрасно поживает. — Она наивная дурочка. — Нет, это ты дурочка, а она как раз оказалась умной. Именно у неё сейчас есть дом, муж и сын. Семья. А ты как была никому не нужная, так и осталась. Ты думаешь, милорд заинтересован в тебе как в женщине? Ха, ха и ещё раз ха. Нет. Этого не было тогда и не будет сейчас. Ты можешь только быть ему верной соратницей и то, если изменишь своё поведение, — вновь пауза. — Делакур ему нужна. Она удобная жена для картинки. Её папаша — не простой человек во Франции. И если ты не забыла, господину предстоит возрождать род. Магия требует, как и с тебя. Подумай на досуге о моих словах и наконец-то прими решение. — Барти, не трогай мою жену. — В комнату вошёл Родольфус. Он бросился к Белле и начал осматривать, замечая отметины на шее. — Мы поговорили, и я надеюсь, что услышали друг друга. А ты лучше вместо того, чтобы нянчиться с ней, выбил бы всю дурь из её головы. Тошно смотреть на твои жалкие глаза. Дверь хлопнула, и Крауч ушёл. Он знал, что поступил жёстко и даже жестоко, но иного выхода нет. Если Беллатриса не изменится, то её ждёт смерть. Он видел это по глазам лорда. Тот уже практически подписал приговор этой женщине.***
Том согревал руки о чашку с кофе. Зима в Англии отличалась от привычной в России. Хоть снега пока и не было, зато была сырость. Она пробирала до костей и заставляла сильнее кутаться в одежду. Если бы не магия, то Гонт давно бы окоченел, а то и вовсе не покинул бы уютный дом. Внимательный домовик заметил отношение хозяина к холоду и усиленно топил камины, не давая им даже на минуту остывать. Всё это касалось и тёплых тапочек, каждое утро лежащих у его постели, и разогретой ванны. Том в который раз подумал, насколько магия упрощает жизнь, а наличие домовика так и вовсе — дар небес. Насколько с ними в быту комфортнее… Постель каждый раз пахла свежестью и чистотой. Одежда была чистой и отглаженной. На столе — разнообразие вкуснейшей еды. Рай. Взгляд вновь скользнул по окну. За стеклом неторопливо шествовали магглы по своим делам. Они даже не догадывались, что на их глазах происходит событие мирового масштаба. Двое непримиримых врагов встретились и даже мирно пьют свои напитки, а не кидаются проклятиями. — Мне стоило сразу понять, — старческий голос. — Когда Амелия сообщила мне о появлении Томаса Гонта. Но я позволил себе поверить, что у Гонтов могли быть дальние родственники. Том лишь улыбнулся краешком губ. Зачем говорить о том, что он обдурил весь магический мир? Дамблдор и так всё понял. Он слишком хорошо знал бывшего Реддла. Тот был его учеником. Ребёнком, которого Альбус впервые познакомил с магией. И слишком большое сходство между Томом Реддлом и Томасом Гонтом. Оба практически копии Реддла-старшего. Только глаза отличались. И Альбус при первом взгляде всё понял. Понял и принял. — Гарри у тебя? — Да, — простой ответ. — Гарри многое пережил. Он не виноват, что судьба оказалась к нему жестока. — И даже не спросишь, убью я его или нет? — удивился Том. Он ожидал этого вопроса, а не размышлений о судьбе. — Не убьёшь, — улыбнулся Дамблдор. — Полагаю, что ты понял, что он — крестраж. — Уже как три дня нет, — простой ответ. — Ты смог изъять частицу души, не убив носителя? — в голосе неподдельное любопытство. Сам старик подался вперёд, ожидая ответа. — Мне пришлось попрактиковаться на змее. Но да, я смог вытащить крестраж. — Я рад. Мне не хотелось смерти Гарри. — Не хотелось, но ты был готов к этому. Ты говорил мальчишке, что он должен будет принести жертву ради победы. Подводил его к мысли, что тот должен пожертвовать собой. Лицемерие, не находишь? Дамблдор лишь печально улыбнулся. — Все мы лицемеры в той или иной степени. Повисло молчание. — Тебе не кажется странным, что мы сидим сейчас здесь и говорим? — спросил Гонт. — Мы же враги. — Меня больше интересует, почему именно в этом месте. Том лишь пожал плечами. — А почему бы и нет? Встречаться в магическом мире было бы странно. Двое врагов за одним столом. Маги впали бы в истерику от подобного зрелища, — ухмылка. — Мы не враги, Том, — следует ответ. — В самом деле? — Побывав за Гранью, многое понимаешь. — Перстень, — догадался Гонт и кивнул на чёрную руку. — Зачем было надевать кольцо? — Не смог удержаться. Тени прошлого. — Хотел увидеть покойную сестру и узнать, кто произнёс то проклятие? Альбус внимательно на него посмотрел. В синих глазах читалось что-то странное. Не вопрос, а какое-то понимание. — Да. Я всю оставшуюся жизнь после того дня мучился этим вопросом. — И? — Том действительно заинтересовался. — Ты или Гриндевальд? — Геллерт, — простой ответ. — Но Ариадна простила и его, и меня. Сказала, что человеческая жизнь была ей в тягость. — На один вопрос стало меньше, — хмыкнул Гонт. — Что ещё интересного за Гранью? — Я увидел там Джеймса и Лили. Они сказали, что Гарри привязался к тебе. Ты его семья. Они просили сказать, что не злятся на тебя. И прощают за всё. Лишь просили позаботиться об их сыне. Том сглотнул ком в горле. — Ещё я увидел маленького мальчика, который боится темноты. Единственный его друг — это маленькая змейка. Он никому не верит. Его предали. Я тоже предал ребёнка, которому обещал показать сказку. — Том Реддл, — догадался Гонт. — Да. Настоящий Том Марволо Реддл. Ты — не он. Теперь я это отчётливо вижу. Хоть внешность, жесты, мимика и слова такие же, но ты не он. У тебя лишь маленькая частица от него, а душа твоя собственная. — Это тебе открылось на Грани? — Да. Том получил шанс на новую жизнь. Он родится у любящей пары и не узнает, что такое одиночество. А ты получил его тело и наследие, но другой путь. Я верю, что ты сможешь добиться того, чего не смог он. В тебе нет его жестокости. — И что дальше? — Мне пора на покой. Я слишком много допустил ошибок и едва не совершил роковую. Оставшееся время я хочу провести в маленьком домике возле речки. Вязать носки и пить чай. А ещё наслаждаться тишиной. Повисла пауза. Том не спешил нарушать её. Он думал о том, как всё так обернулось. — Я могу снять проклятие, — неожиданно для самого себя предложил Гонт. — Не стоит. Я знал, на что шёл, когда надел кольцо. Да и устал от жизни. Но я бы хотел попросить тебя не лишать жизни Северуса и Ремуса. Это мои ошибки. Другие не должны платить за них. — Люпин не так невинен, как хочет казаться. — У Ремуса тяжёлое детство было. Он расплатился за ошибки своего отца. И не оставляй ребёнка без отца. Нимфадора ждёт малыша. Позволь им быть вместе. — Я подумаю, — увильнул от ответа Том. — А Снейп… Чем он заслужил такую щедрость? — Он так же, как Том Реддл, был всеми предан. Его не любили. Мальчик обозлился. Он не знал, как показать свою любовь, и обидел девочку. Вина съедает его по сей день. — Даже Грань не способна изменить человека. Всё те же речи о втором шансе и всепрощении. Альбус лишь развёл руками. — Что будет с Орденом? — Врагов нет. Ты же не собираешься развязывать войну. Я наблюдал за твоими действиями и пришёл к выводу, что у тебя получается лучше, чем у меня, строить будущее. Да, ошибки случаются у всех, но ты делаешь из них выводы и исправляешь. А жертвы… Жертв не избежать. Пожертвовать одним ради тысяч — не великая плата. Между ними повисло молчание. Альбус невозмутимо попивал чай и, довольно щурясь, жевал свои конфеты. Лимонные дольки всегда были при нём. — Мне будет не хватать их. — Он покрутил одной конфеткой. — Маленькие слабости. Том не удержался и рассмеялся — не наигранно и лживо, а задорно и искренне.
