Согреться в русские морозы

      На исходе третьего дня после того, как они с Мэри впервые появились в Большом зале вместе, Снейп получил письмо.

«Профессор Снейп.

Жду Вас сегодня в полночь. У ворот моего замка.

Придёте один. Моя дочь не должна знать. Это разговор не для её ушей.

Кощей»

      Снейп спрятал письмо в карман и весь вечер делал вид, что ничего не случилось. Но Мэри, наученная опытом, заметила: он был слишком тих, слишком задумчив, слишком… нежен.       — Что-то случилось? — спросила она, когда они пили чай в её башне.       — Нет, — ответил он слишком быстро. — Просто устал.       Она не поверила. Но не стала допрашивать.       А когда он ушёл «к себе в лабораторию», Мэри коснулась своего фамильного кольца и прошептала:       — Покажи мне, что происходит в замке.       Сапфир вспыхнул холодным светом — и она увидела.         Испытание первое: Ледяной лес.       Снейп трансгрессировал на границу Кощеева царства ровно в полночь. Земля под ногами гудела, воздух пах озоном и вековым льдом. Ворот никто не открывал — они распахнулись сами, впуская его в темноту.       — Добро пожаловать, профессор, — голос Кощея раздался отовсюду и из ниоткуда. — Сегодня Вас ждёт не один разговор. А несколько. Посмотрим, насколько Вы сильны. И насколько сильно любите мою дочь.       — Я готов, — спокойно ответил Снейп.       — Посмотрим, — усмехнулся Кощей.       Замок исчез. Вместо него — Ледяной лес. Бескрайний, белый, с деревьями, покрытыми инеем, и снегом по колено. Снейп стоял в легкой мантии, поскольку не рассчитывал на такой приём.       — Первое испытание — выносливость, — голос Кощея звучал отовсюду. — Вон там, — лес расступился, открывая далёкое сияние, — цель. Дойдёте — поговорим. Не дойдёте — замёрзнете. Не насмерть. Я присмотрю.       Снейп не ответил. Просто начал идти.       Он шёл час. Два. Три. Четыре. Ноги онемели, дыхание превратилось в облака пара, пальцы перестали чувствовать холод. Лес вокруг менялся — деревья становились выше, тени — гуще, ветер выл так, что, казалось, сам воздух превратился в лезвия.       Иногда он падал. Иногда почти засыпал — и тогда лес шептал ему:        «Отдохни. Всего минуту. Никто не узнает».       Но он вставал.       Потому что думал о Мэри. О её улыбке. О том, как она смотрит на него, когда думает, что он не видит.       Он дошёл.       Сияние оказалось ледяной глыбой, внутри которой пульсировал огонь — живой, тёплый, золотой.       — Ты пришёл, — Кощей появился из темноты. — Быстрее, чем я ожидал. Одно испытание пройдено. Но это только начало.       — Что дальше? — спросил Снейп, едва стоя на ногах.       — Дальше — отдохни, — Кощей протянул руку. — Второе испытание — завтра. А сейчас — иди в замок. Там тепло. И настойка ждёт.       Снейп пожал руку — и почувствовал, как холод отпускает, сменяясь жаром, разливающимся по венам.       — Это… — начал он.       — Согревающие чары, — сказал Кощей. — Не благодари. Ты сам это сделал. Упрямство — наше семейное.       Они вошли в замок. Мэри, наблюдавшая за этим из Хогвартса через связь с замком, закусила губу.       — Упрямство — наше семейное, — повторила она за отцом. — Вот только он пока не знает, что я всё вижу.         Испытание второе: Зеркало Правды.       На следующую ночь Кощей встретил Снейпа не в тронном зале, а в маленькой комнате без окон. Внутри было только огромное зеркало в чёрной оправе.       — Второе испытание — честность, — сказал Кощей. — Посмотри в зеркало. Оно покажет твою самую большую любовь. И самую большую боль. Не отводи глаз.       Снейп подошёл.       В зеркале сначала отразился он сам — уставший, с тёмными кругами под глазами, всё ещё не оправившийся после Ледяного леса. Потом изображение поплыло, и он увидел…       Лабораторию. Себя молодого, восемнадцатилетнего, склонившегося над котлом. Рядом — сборник «Северные этюды». Он читает, делает пометки на полях, улыбается — впервые за долгое время. Первое письмо незнакомцу, который стал для него всем.       А потом картинка сменилась.       Мэри.       Не в Хогвартсе, а здесь, в замке, в этой самой комнате. Она сидит на подоконнике, болтает ногами, смеётся. Он смотрит на неё — и в его глазах то, чего он никогда не видел в зеркале.       Счастье.       Чистое, беззащитное.       Настоящее.       — Это оно? — спросил Кощей. — Твоя самая большая любовь?       — Да, — тихо ответил Снейп, не отводя взгляда.       — А теперь — смотри дальше. На самую большую боль.       Зеркало потемнело. Снейп увидел себя — старого, седого, умирающего на больничной койке. Рядом — Мэри. Она не плачет. Она сидит, держит его за руку, и лицо у неё спокойное.       Но в глазах — пустота. Такая, которая бывает, когда теряешь не просто любимого — когда теряешь часть себя.       — Это твоя боль? — спросил Кощей.       — Да, — Снейп сжал кулаки, но не отвернулся. — Но не моя — её.       — И ты готов причинить ей эту боль?       — Я готов сделать так, чтобы её не было, — Снейп повернулся к Кощею. — Я найду способ. Продлить жизнь. Сделать так, чтобы она не осталась одна.       — Даже если это будет стоить тебе всего?       — Даже если так.       — А если не найдёшь?       — Тогда я сделаю так, чтобы ей было что вспомнить, — он посмотрел в зеркало на своё умирающее отражение. — Тёплые вечера. Разговоры у камина. Её смех, когда я ворчу на её опоздания. Я наполню её жизнь собой настолько, что ей хватит на все следующие столетия.       Зеркало погасло.       Кощей молчал долгую минуту.       — Ты не соврал, — наконец сказал он. — Зеркало не терпит лжи. Ты прошёл.       — Что дальше? — спросил Снейп.       — Дальше — отдыхай. Завтра будет третье испытание.         Испытание третье: Клинок предков.       На третью ночь Кощей ждал Снейпа в оружейной — длинной, тёмной комнате, где на стенах висели мечи, копья, секиры и доспехи, помнившие не одну битву.       — Возьми, — Кощей протянул ему клинок. Старый, с выщербленным лезвием, рукоять обмотана потёртой кожей.       Снейп взял. Клинок вспыхнул холодным синим светом — и тут же погас.       — Он тебя принял, — Кощей кивнул. — Это меч моих предков. Он ждал нового хозяина триста лет.       — Я не воин, — сказал Снейп.       — Воин — не тот, кто убивает, — ответил Кощей. — Воин — тот, кто готов защищать. Меч это чувствует. Он выбрал тебя.       — И что я должен с ним сделать?       — Сначала — пройти испытание, — Кощей щёлкнул пальцами, и оружейная исчезла. Вместо неё — поле боя. Вокруг — тени, десятки теней с клинками, безликих, безжалостных.       — Это — твои страхи, — сказал Кощей, стоя в стороне. — Твои демоны. Твои прошлые ошибки. Они не настоящие. Но боль — настоящая. Если победишь — клинок твой. — Если нет? — Если нет — ты не готов защищать мою дочь. Снейп сжал рукоять. Первая тень бросилась на него — он парировал, даже не думая. Вторую — разрубил. Третью — проткнул насквозь. Они нападали со всех сторон, но он двигался так, будто делал это всю жизнь. Меч вёл его. — Как..? — прошептал он. — Меч знает, — ответил Кощей. — Он помнит всех своих хозяев. Их опыт — теперь твой. Последняя тень упала. Снейп стоял, тяжело дыша, весь в поту, но живой. — Ты прошёл, — Кощей подошёл, забрал меч и протянул снова — на этот раз рукоятью вперёд. — Он твой. Храни его. И помни: ты защищаешь не себя. Ты защищаешь её. А если придётся выбирать между ней и кем-то другим, тогда выбирай её, — твёрдо сказал Кощей. — Даже если это будет стоить тебе жизни. Она сильная. Она выживет. Но она не переживёт, если ты предашь. — Я не предам, — сказал Снейп. — Знаю, — Кощей усмехнулся. — Меч бы не взял предателя. Испытание четвёртое: комната потерь. На четвёртую ночь Кощей привёл Снейпа в пустую комнату. Ни окон, ни дверей — только белый свет, льющийся отовсюду. — Здесь ты встретишься с тем, что боишься потерять больше всего, — сказал Кощей. — И тебе придётся сделать выбор. — Какой? — спросил Снейп, хотя уже догадался. — Отпустить или удержать. Кощей исчез. Свет померк. Комната наполнилась туманом. А потом Снейп увидел её — Мэри. Она стояла в трёх шагах, улыбалась, протягивала руку. — Северус, — позвала она. — Иди ко мне. Снейп шагнул — но не смог приблизиться. Между ними выросла стена — прозрачная, ледяная, непроницаемая. «Это — время, — услышал он голос Кощея. — Оно всегда будет между вами. Ты стареешь. Она — нет. Ты умрёшь — она останется. Сможешь ли ты отпустить её? Или будешь держать, зная, что причиняешь боль?» — Я не отпущу, — сказал Снейп. «Даже если так будет лучше для неё?» — Лучше для неё — быть счастливой, — он смотрел на Мэри за ледяной стеной. — Сейчас она счастлива. Со мной. Я сделаю так, чтобы это счастье длилось как можно дольше. «А когда придёт время?» — Когда придёт время, — Снейп перевёл взгляд на пустоту, откуда звучал голос, — я надеюсь, она вспомнит меня с улыбкой. Не с болью. Потому что я не хочу быть для неё источником боли. Ни при жизни. Ни после смерти. Стена исчезла. Мэри подошла, обняла его — тёплая, живая, настоящая. Но Снейп знал: это была иллюзия. Просто иллюзия. — Это всё испытание? — спросил он, когда объятия растаяли. — Да, — Кощей снова стоял рядом. — Ты прошёл. Потому что выбрал не себя. Ты выбрал её будущее, а не своё. — Я всегда выбираю её. — Теперь я это вижу.   Часть 5. Испытание пятое: жертва. На пятую ночь испытаний не было. Снейп сидел в своей комнате, пил настойку и думал о Мэри. Он не знал, что она видела всё — каждое его падение в Ледяном лесу, каждую секунду перед Зеркалом Правды, каждую тень, которую он разрубил мечом предков. — Завтра будет последнее, — сказал Кощей, войдя без стука. — Самое трудное. — Я готов, — ответил Снейп. — Ты так говоришь каждую ночь, — усмехнулся Кощей. — Но это — другое. Он сел напротив. — Я задам тебе один вопрос. От ответа зависит всё. Не торопись. Думай, сколько нужно. — Спрашивай. — Ты готов умереть за неё? — Да, — Снейп ответил не задумываясь. — Это легко, — Кощей покачал головой. — Умереть — просто. А готов ли ты жить без неё? Если это будет нужно? Если её спасение потребует, чтобы ты ушёл и никогда не возвращался? Снейп замер. В комнате стало тихо. Так тихо, что он слышал, как где-то далеко капает вода — или это кровь стучала в висках? — Ты готов исчезнуть из её жизни, — продолжал Кощей, — навсегда? Чтобы она не знала, где ты, жив ли ты. Чтобы она плакала по тебе, но плакала, зная, что у тебя нет выбора. Ты готов к этому? — Я… — начал Снейп. — Подумай, — Кощей поднялся. — Я вернусь через час. Час. Целый час. Снейп сидел, глядя в стену. Умереть за неё — да. Это было бы легко. Уйти — не прощаясь, зная, что она останется одна? Зная, что будет думать, будто он предал? Что он бросил? Нет. Не готов. Она будет искать. А когда найдёт — возненавидит. Не за то, что ушёл — за то, что заставил её страдать. Кощей вернулся ровно через час. — Ну? — Нет, — Снейп поднял голову. — Не готов. — Почему? — Потому что я люблю её, — твёрдо ответил Снейп. — И она меня. И если я уйду — ей будет больно. Не меньше, чем от моей смерти. Может быть, даже больше. Она будет знать, что я жив, но выбрал не её. Я не готов причинять ей такую боль. Никогда. Кощей смотрел на него долгим взглядом. А потом усмехнулся. — Правильный ответ, — сказал он. — Потому что если бы ты сказал «да», ты бы соврал. А я не терплю лжецов. — Это было последнее испытание? — Это было предпоследнее, — Кощей подмигнул. — Осталось ещё одно.   Следующей ночью Кощей привёл Снейпа в самую глубь замка — туда, где даже стены, казалось, дышали вечностью. Здесь не было льда. Не было камня. Только серебристый туман, стелющийся по полу, и три источника света — три сферы, парящие под потолком: белая, чёрная и серая. — И что мне нужно сделать? — обратился Снейп к Кощею. — Сейчас ты всё поймешь, — хмыкнул Кощей и отошел в глубь зала. Вдруг комната потемнела. А когда свет вернулся, Снейп увидел перед собой… двух Мэри. Они стояли рядом — одинаковые, как сёстры-близнецы. Те же кудри. Та же улыбка. Те же кофейные глаза. — Одна из нас — настоящая, — сказала левая. — Вторая — иллюзия, — закончила правая. — Ты должен выбрать, — они говорили хором, синхронно, будто одно существо в двух телах. — А если я ошибусь? — Если ошибёшься… — левая улыбнулась. — Ничего страшного не случится. — Если ошибёшься… — её голос дрогнул, — ты останешься с иллюзией. Навсегда. А я исчезну. Не умру. Просто… уйду. Потому что ты выберешь не меня. — Это жестоко, — сказал он. — Любовь — жестока, — ответила она. — Но ты хотел узнать, насколько сильно меня любишь. Вот твой шанс. — Ты дашь мне минуту? — Тридцать секунд, — сказали они хором. Снейп переводил взгляд с одной на другую. Одинаковые. Абсолютно. Та же одежда — тёмно-синий бархатный костюм-тройка, те же кудри, та же улыбка. Даже пахли одинаково — кофе, цитрусы, мороз. — Выбирай, — сказали они хором. Снейп смотрел. Секунду. Другую. Третью. — Вы обе — иллюзия, — сказал он вдруг. Мэри замерли. Свет мигнул. — Почему ты так думаешь? — спросила левая. — Потому что настоящая Мэри не стала бы испытывать меня так жестоко, — ответил он. — Она знает, что я и так мучаюсь каждую минуту, боясь её потерять. Она не стала бы играть с этим. Никогда. — А если бы стала? — Тогда я перестал бы её знать, — он покачал головой. — А я знаю. Я знаю её лучше, чем себя. Поэтому — вы обе фальшивые. Тишина. А потом — смех. Мэри появилась из-за его спины, положила руки на плечи. — Ты прошёл, — сказала она. — Самое трудное испытание. Ты отказался выбирать между фальшивками. Ты выбрал веру в меня. — Ты… — он повернулся. — Ты была здесь? Всё это время? — Я была за дверью, — она кивнула на чёрный проём. — Смотрела. Слушала. И если бы ты выбрал одну из них… я бы ушла. Навсегда. — Но я не выбрал. — Не выбрал, — она обняла его. — Потому что ты веришь в меня. Даже когда я веду себя как последняя сволочь. — Ты не сволочь, — он обнял в ответ. — Ты — моя. — Твоя, — согласилась она. — И ты — мой. Они стояли так, пока Кощей не кашлянул из темноты. — Вы закончили? У меня тут замок, между прочим, не резиновый. — Закончили, — Мэри отстранилась, но руку не отпустила. — Всё. Испытания кончены. — Я принят? — спросил Снейп у Кощея. — Принят, — вздохнул тот. — И даже одобрен. В меру, разумеется. — Ну меру я определяю сама, — парировала Мэри. — А теперь — домой. Я устала. — Ты не делала ничего, — заметил Снейп. — Я волновалась, — она нахмурилась. — Это очень утомительно.       Северус рассмеялся — искренне, без злобы, — а затем прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Наконец он отстранился, взял её за руку, и они шагнули в трансгрессию— домой, в Хогвартс, к котлам, звёздам и долгой-долгой жизни, которую теперь предстояло прожить вместе.