Ангел с грязными рукавами

Паром разрезал серую воду, оставляя за кормой пенный след. Бина стояла у борта, вцепившись в холодные перила, и смотрела, как остров медленно тает в утренней дымке. Флинс подошёл сзади, накинул ей на плечи свою куртку. — Замёрзнешь. — Не замёрзну. Он не стал спорить. Просто встал рядом, опёрся локтями о перила, и они молчали вдвоём, глядя, как уходит безопасность. --- Прощание вышло быстрым и скомканным. Барри плакал, утыкаясь в мамино пальто. Лаума обняла Бину так крепко, что затрещали рёбра. — Если что — звони. — Звякну. Хиторе просто кивнул. Врач. Он всё понимал. Машина увезла их к парому. Коломбина смотрела вслед, пока она не скрылась за поворотом. — Поехали, — Флинс тронул её за локоть. — Нас тоже ждут. --- В городе было серо, холодно и неуютно после острова. Квартира Кадзухи встретила их запахом табака и ДеАда, которая сидела на подоконнике с ноутбуком. — О, беглецы. — Она подняла глаза. — Живы? — Пока да. — Бина стянула куртку. — Что у нас? ДеАда захлопнула ноутбук. — Они залегли на дно, но не ушли. Ждут тебя. И не будут ждать вечно, Коломбина. Если ты не выйдешь на связь, следующий удар будет по твоей семье. Они уже знают, где остров. Флинс сжал кулаки. — Мы не отдадим её. — Ты-то как раз и не решишь, — ДеАда усмехнулась. — Ей решать. Девушка молчала. Слушала, как стучит сердце. Потом сказала: — Я пойду к ним. Но не слепой овечкой. Мне нужно кое-что узнать. — Нет. — Флинс шагнул вперёд. — Никуда ты одна не пойдёшь. Бина посмотрела на него — впервые без игры, жёстко. — Я не спрашиваю. Он перекрыл дверь. — Ты мне веришь или нет? — спросила она тихо. — Верю. — Голос у него сел. — Но не доверяю тем, кто тебя ищет. — Я вернусь. — Она коснулась его лица. — Я всегда возвращаюсь. Отпусти. Он стоял долгую секунду. Потом шагнул в сторону. Коломбина вышла. --- Район, куда она пришла, не изменился. Всё те же обшарпанные пятиэтажки, тот же запах сырости и дешёвого табака, те же лица в подворотнях. Бина шла и чувствовала, как прошлое обступает со всех сторон. Вон там она первый раз попробовала. Вон там лежала три дня, думая, что сдохнет. Зачем я сюда пришла? Она знала зачем. Ситлали знала всех. Если кто и мог сказать, кто именно охотится за Биной — только она. Общага на Глухой, пятый этаж, дверь с облупившейся краской. Бина постучала условным стуком — три коротких, пауза, два длинных. Дверь открылась. Ситлали стояла на пороге — седые волосы, собранные в толстую косу с вплетёнными перьями, свободная туника поверх длинной юбки, браслеты на запястьях. Глаза чуть мутные, но цепкие. — О, — протянула она, усмехаясь. — Какая гостья. Блудная куколка вернулась. — Пустишь? — А то. --- Комната пахла благовониями, дымом и ещё чем-то сладковатым, до боли знакомым. Занавески с выцветшим узором, куча подушек на полу, на столе — раскрытая книга по шаманизму, горстка мелких камней, свечи и аккуратно свёрнутый косяк. Ситлали плюхнулась на подушки, кивнула на место рядом. — Садись. Рассказывай, где пропадала. Бина села. Молчала. Смотрела на знакомые стены, на косяк, на руки Ситлали — такие же, как у неё когда-то, с точками на сгибах. — Ты по делу или просто соскучилась? — Ситлали зажгла свечу, хотя было светло. — По делу. Мне нужна информация. — Информация, — хмыкнула Ситлали. — Это дорого, Бин. Ты знаешь. — У меня нет того, чем платить. — А у меня нет того, что не продаётся. — Ситлали взяла косяк, покрутила в пальцах. — Хотя постой... Ты какая-то другая. Что с тобой? — Ничего. — Врёшь. — Ситлали прищурилась. — Раньше ты бы уже руки тянула. А сейчас сидишь, как на иголках, и даже не смотришь на него. Коломбина не ответила. — Ладно, — Ситлали отложила косяк. — Спрашивай. Посмотрим, сколько ты стоишь. — Кто ищет девчонку из притона? Ту, что выжила. Ситлали присвистнула. — Так это ты? — В глазах мелькнуло уважение. — Я слышала, там всех положили. Думала, ты тоже. — Я спряталась. — Умно. — Ситлали покачала головой. — Слушай, по району ходят слухи. Кто-то сверху очень хочет тебя найти. Награду обещали. Нехилую. — Кто? — Не знаю. Но те, кто спрашивают, серьёзные ребята. Не наши. С материка. Бина кивнула. То же самое, что говорила ДеАда. — Ещё что-то? — А ты нетерпеливая. — Ситлали усмехнулась, взяла косяк, наконец зажгла. Затянулась, выпустила дым в потолок. — Держи. Она протянула косяк Бине. Бина смотрела на него. Тонкая бумажка, тлеющий край, знакомый запах. Раньше она бы взяла не думая. Раньше она бы уже выхватила и затянулась до ломоты в лёгких. — Ну? — Ситлали приподняла бровь. — Совсем завязала? Не верю. — Я лечусь, — сказала брюнетка. — Чего? — Лечусь. Таблетки пью. К наркологу хожу. Ситлали смотрела на неё долго. Потом расхохоталась. — Ты серьёзно? — Она смеялась, запрокинув голову, и браслеты звенели. — Бина лечится! Бина таблетки пьёт! Святая куколка нашлась! — Заткнись, — тихо сказала Бина. — Нет, ты правда думаешь, что из этого что-то выйдет? — Ситлали подалась вперёд, глаза её горели. — Мы с тобой одно и то же, Бина. Мы сломаны. Нас уже не починить. Чем раньше ты это поймёшь, тем легче будет сдохнуть. — Я не хочу сдыхать. — А кто хочет? — Ситлали усмехнулась. — Но выбор у нас невелик. Либо быстро, либо медленно, но в мучениях. Ты видела мои волосы? Это не генетика, Бина. Это отрава. Она уже внутри, она с нами навсегда. Можно обманывать себя таблетками, можно притворяться нормальной, но стоит разок сорваться — и ты снова здесь. Со мной. Будешь отрицать? Бина молчала. — Вот и не надо. — Ситлали протянула косяк снова. — Давай. По старой памяти. Хоть разок. Ты же за этим пришла? Не за информацией. За правдой. Что ты такая же, как мы. Бина взяла косяк. Поднесла к губам. Затянулась. Дым заполнил лёгкие — тёплый, расслабляющий, родной. Голова чуть закружилась, мир стал мягче, как в старые добрые времена. Ситлали смотрела на неё с торжеством. — Ну вот, — сказала она. — А говорила — лечусь. Бина выдохнула дым. И глаза ее наполнились слезами. — Ты чего? — Ситлали растерялась. — Бина? — Я не хотела, — прошептала Бина. — Я правда не хотела. У меня там... люди. Которые верят. Которым не всё равно. Флинс, Лаума, Барри... они ждут, что я справлюсь. А я... — А ты слабая, — жёстко сказала Ситлали. — Как и все мы. — Нет. — Бина вытерла слёзы рукавом. — Я не слабая. Я просто... я просто испугалась. Что не справлюсь. Что сорвусь. Что докажу тебе правоту. — Я и так права. — Нет. — Бина встала, пошатываясь. — Если бы ты была права, я бы сейчас не плакала. Я бы смеялась. Как ты. И мне бы было всё равно. А мне не всё равно. Ситлали смотрела на неё снизу вверх, и в глазах у неё мелькнуло что-то странное. То ли злость. То ли зависть. — Убирайся, — сказала она тихо. — Что? — Убирайся, Бина. Иди к своим нормальным. И больше не приходи. — Ситлали отвернулась, взяла косяк, затянулась глубоко, до хрипа. — Нечего тебе здесь делать. Коломбина стояла. Хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Потом развернулась и вышла. --- Дверь захлопнулась за спиной. В коридоре пахло сыростью и плесенью. Бина спустилась по лестнице, шатаясь, хватаясь за перила. На улице холодный воздух ударил в лицо, смывая остатки дурмана. Она шла и не понимала, куда идёт. Ноги сами несли её прочь от общаги, прочь от этого района, прочь от себя прежней. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера. «Извини. Вспылила. Если что — приходи. Погадаю тебе. Как в старые, пусть и недобрые. Сит.» Бина остановилась. Прочитала ещё раз. Потом убрала телефон и пошла дальше. --- На углу стоял Флинс. Запыхавшийся, взлохмаченный, в расстёгнутой куртке. Он бежал. Искал. Увидел её — и выдохнул так, будто всё это время не дышал. — Я же просил не ходить одной, — сказал он тихо, подходя. Она уткнулась лицом ему в грудь. — Я знаю. — Вернулась? — Вернулась. — Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Я всегда буду возвращаться. Обещаю. Он обнял её. Крепко, до хруста. — Я чуть не сорвалась, — прошептала она ему в плечо. — Почти. — Но не сорвалась, — ответил он. — Нет. — Значит, всё не зря. В темноте за их спинами мелькнула чья-то тень. Бина краем глаза заметила движение, но ничего не сказала. Только крепче сжала руку Флинса. Они пошли домой.