F63.2

Светло-фиолетовый свет пульсировал, медленно плывя по пространству, словно галактический туман. В этом неведомом измерении не было ничего кроме пустоты, которая казалась живее всего, что здесь есть и чего нет. Белобрысый мужчина твёрдо стоял на месте, ощущая под подошвой невидимую поверхность. Его лицо было искажено яростью, обливаясь волной возмущения. Мохнатые белые брови строго сдвинуты, образуя морщины на уже давно не молодом лице. Фиолетовые глаза почти сверкали от бурлящего гнева внутри, который вот-вот готов был выйти наружу. Острые, торчащие уши то и дело подрагивали, по привычке пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки помимо гнетущей тишины, которая не предвещала ничего хорошего. — Неужели ты думаешь, что я всерьёз поведусь на такую глупую уловку?! — голос Тадмавриэля громким басом пронёсся по пространству, впитываясь в его прозрачные стены. Его руки, закрытые рукавами рубашки, резко смяли её ткань, сложившись на груди, словно в нервном недовольном тике. Возникла тишина, которая вполне бы могла послужить ответом на его злость. Вслед за тем послышался громкий, усталый вздох. Этот вздох означал, что терпение Тадмавриэля не было единственным, чьё находилось на критическом исходе. Нечто, не имевшее физическую оболочку в этом месте, постепенно начинало раздражаться, словно заразившись одним чувством с мужчиной. Пространство вокруг почти что пропитывалось витающим напряжением, подогреваясь и раскаляясь, словно в печи. — Это не уловка, — начал женский, мягкий, но довольно уверенный голос. — Мне незачем тебя обманывать. Всё честно. Ты поможешь мне, а я награжу тебя за это желаемой силой, — её голос исходил отовсюду. Из каждого несуществующего угла, из каждой маленькой частички этого странного места. — Думаешь, я поверю?! Я приведу тебе этих чёртовых людишек, а ты кинешь меня, как жалкую шавку! — измерение вокруг слегка дрогнуло от его неожиданной попытки уйти. Но она не планировала его отпускать. — Ты не имеешь права удерживать меня здесь! Такое поведение Тадмавриэля было предсказуемо. Она прекрасно понимала, что такой уверенный, гордый и до сыта раздражающий эльф не поведётся на её предложение. Хотя кто сказал, что это было предложение? Первая мать не собиралась слушать его недовольство. Она знала, что как только ей стоит задеть одну тему, то добровольное соглашение мужчины спустится к ней, словно падший ангел с небес. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься, глупец, — в её тоне на секунду появилась сталь. Холодная и отстранённая, как слиток металла. — С помощью моей силы ты сможешь оживить её. Эльф застыл на пару секунд, крепко сжав кулаки до хруста костяшек. Можно было подумать, словно эта фраза утихомирила его гнев, но вовсе нет, это была бомба замедленного действия. Его брови нахмурились ещё сильнее, а в глазах огнём вспыхнул новый прилив злости. — Да ну?! А не ты ли говорила, что это невозможно?! — в ярости крикнул он. — Не ты ли говорила, что не отдашь мне могущество, которого я заслуживаю больше тебя?! — Сейчас я чувствую, как моя сила постепенно угасает. И если ты хочешь заполучить хотя бы часть её, то докажи, что действительно достоин! — в ответ повысив голос ответила Междумирка. Её эхо разносилось по бесконечной округе, словно пролетая по пространству, окутывая его новой волной напряжения. — Я достоин намного больше, чем ты думаешь! — он злился ещё больше оттого, что она позволила себе сказать что-то подобное. Это выводило из себя, давило на разум, жужжа, как раздражающая муха. Пару секунд его обвивала тишина, смешанная с пустотой в округе. Он думал, параллельно морщась, явно не желая переступать через гордость. Согласиться и стать её личным пёсиком даже на время было самой ужасной мыслью. Прислуживать кому-то, позволять пользоваться собой и терпеть — было в его списке для слабаков и раздражения на первом месте. Но всё же он понимал, что если постарается, то сможет выжать из неё намного больше выгоды. Если он заставит её думать, словно всё под контролем, то сможет воспользоваться этим. Эта внезапная мысль заставила уголки его губ незаметно дрогнуть в усмешке. — Хорошо. Я сделаю так, как ты просишь. Но если посмеешь обмануть, то я лично прикончу тебя.

***

Бессмысленные хождения по Эшхолду, присматриваясь к каждому потайному уголку в попытке найти хоть небольшую зацепку, ничего не дали. Сколько бы он ни ходил, не расспрашивал людей — всё без толку. Лололошка постепенно начинал жалеть, что вообще вызвался помочь. Никто не видел, куда именно пропала воровка. По словам очевидцев, она с размаху запрыгнула на крышу, а после просто... испарилась. Кто-то говорил, что она просто сбежала, а кто-то, что до сих пор ходит где-то здесь, притворяясь обычной жительницей, как ни в чём не бывало. Находились и те, кто считал, что в её резком исчезновении замешана магия. Лололошка же пока старался придерживаться нейтральной стороны. Он понимал, что искать в Эшхолде довольно глупо, ведь девушка могла скрыться за его пределами. Но как ему ориентироваться за стенами города? Куда идти? С чего начать? Вряд ли стоит ему только выйти за стены города, как воровка собственной персоной пойдёт к нему навстречу с кулоном и ответами. Был бы Джон на его месте, то наверняка даже внимания не стал обращать на преступницу. Подумав: «Мне что, заняться больше нечем?». Но он не Джон. Он займётся этим, потратит своё время и найдёт воровку, а после вытрясет из неё не только украденную вещь, но и информацию. Еретики вроде охотников очень часто видят и знают то, на что обычные верующие стараются закрывать глаза. И вот Лололошка уже в который раз проходит мимо церкви, одаривая её хмурой тенью на лице. Стража, охраняющая здание, время от времени перекидывалась презрительными взглядами, видя подозрительное поведение юноши. Горожане бросали косые взгляды, перешёптываясь друг с другом. «И чего этот еретик здесь забыл? Пускай валит отсюда!» «Подозрительный тип... Ходит, вынюхивает здесь что-то. Фрик» — фыркал народ, воротя носами при виде его голубого шарфа, мелькающего вновь из раза в раз. Времени прошло достаточно, но всё оно оказалось потрачено впустую. Мужчины уже спускались с крыши и, разводя руками, удалялись по домам. В конце концов переулок опустел, когда захлопнулась последняя дверь. Теперь доступ к тому месту, где в последний раз видели мошенницу, был полностью открыт Лололошке, словно врата в ад, замаскированные под рай. Благодаря довольно высокому росту особо напрягаться не пришлось. Ему стоило только подпрыгнуть и зацепиться хотя бы кончиками пальцев за металлическую укладку, а после подтянуться, словно на турнике. Но основная проблема заключалась в том, что сама крыша шла наискось, из-за чего был огромный риск грохнуться с высоты назад, прямо на спину, с хрустом сломав позвоночник. Кажется, теперь Лололошка понимал, почему у отца потерпевшей была сломана рука. Одно неверное движение — прощай, здоровые кости и, возможно, ценная жизнь. В голове возникал другой вопрос: как воровка смогла убежать от компании взрослых мужчин по этой скользкой, наклонной поверхности? Может ли быть такое, что она использовала её как трамплин, чтобы перепрыгнуть на другую, более ровную крышу? Догадки сыпались подобно снегу на голову. Но ни одна из них не казалась Лололошке логичной и действительной. Оказавшись на неровной поверхности, он попытался ровно встать на ноги, разогнув колени, как вдруг его ступня резко соскользнула вниз. Тело пластом рухнуло на крышу, скатываясь, как на катке, вниз, царапая и рвя кожу живота. Руки судорожно цеплялись за всё подряд, ногтями царапая металлическую, холодную укладку. Мелкие камушки с грохотом покатились вниз, стуча по крыше, словно баскетбольный мячик по земле. Его голубые очки съехали на переносицу, оголяя глаза, чьи зрачки панически метались в разные стороны, словно птица, запертая в клетке. Как тут, словно по благословению божьему, наткнулись на железную трубу, чей вид сейчас светился, подобно ангелу. Не теряя ни секунды больше, его кисть врезалась в её металл, цепляясь, как зверь за добычу. Он повис, отчаянно хватая ртом воздух, морщась от горящей боли. Если уж он, взрослый, здоровый парень не смог удержать равновесие на крыше, то как это смогла сделать воровка? Или может, её обувь была не такой обычной подошвой, как могло бы показаться на первый взгляд? Лололошка опустил голову вниз, оценивая высоту. Расстояние от его повисших ног и земли было приличным. Ещё не успев спрыгнуть вниз, в затемнённую пропасть, его ноги ощутили боль. «Будет неприятно». Он расцепил руки и рухнул вниз, приземляясь на ноги. Колени жалобно хрустнули, сгибаясь. Его ступни словно протыкало множество колючих, маленьких иголок, которые впивались, словно пиявки в кожу. Вибрация от падения мимолётно прошлась от ног до бёдер, заставляя тяжело выдохнуть через рот. На языке крутилось множество матерных слов. Хотелось вслух послать всё нахуй. Воровку, крышу, эту мелкую засранку, которая не следит за своими вещами, Джона, да даже себя самого. Но этот гнев продлился всего пару секунд, тут же сменившись виной за собственные мысли. Нет, так нельзя, если уж он решился помочь, то он обязан это сделать.

***

— Решила друзьями обзавестись, Сайрисса? — усмехнулся парень, облокотившись спиной о стену позади, засунув ладони в карманы белых штанов. Его взгляд издевательски смотрел из-под оранжевых очков, быстро пробегаясь по незнакомке напротив. — Она мне не подруга, Джон Дейви Харрис, — прошипела эльфийка сквозь крепко стиснутые зубы. Она накинула на голову болотный капюшон, раздражённо сдув белую прядку с лица. — Вот как? — коротко рассмеялась воровка, крутящаяся на стуле так, словно у неё с рождения шило в заднице. — Значит, я сижу здесь, у тебя в доме, бешу, просто по твоему доброму эльфийскому благословлению, да? — Мне плевать, что ты думаешь, но мы с тобой не друзья. — Ну и слава богу, — театрально выдохнула девушка, вытянув ноги прямо на низкий столик. Сайрисса, узрев наглость в полном и не прикрываемом виде, раздражённо прикрыла глаза на пару секунд. Она выдохнула, словно тем самым пытаясь успокоить бурлящий гнев внутри и не задушить эту самодовольную человеческую девчонку прямо здесь. Она медленно вознесла руку в воздух, а после, не давая опомниться раньше времени, с громким хлопком поприветствовала ладонь с затылком девушки. Нахалка ахнула, тут же убрав ноги со стола, потирая ушибленное место. Её карие глаза презрительно зыркнули на эльфийку из-под прозрачных стёкол очков. Видя данную картину, которая больше походила на ссору двух сестёр с разницей в возрасте, Джон коротко рассмеялся. Его руки в белом одеянии сложились на груди, словно демонстрируя безразличие не то что к ситуации, но и к девушкам в целом. — Так, ладно, это, конечно, всё очень здорово. Две женщины с ПМС наконец нашли друг друга, все дела. Очень трогательно, но я здесь по делу. — ПМС? Эй, а ты вообще кто? Невежливый парень, похожий на апельсин больше, чем на собственного отца? — сложив руки за голову, издевательски гаркнула незнакомка, явно слегка задетая словами Джона. — Мне сейчас о вежливости и приличии будет разъяснять та, кто кладёт ноги на стол? Девушка фыркнула, а после, не торопясь или вовсе не желая, поднялась со стула, подойдя чуть ближе. Оказавшись в нескольких сантиметрах друг от друга, стоя прямо возле стены напротив, она заметила один раздражающий фактор. Харрис был намного выше неё, что любой другой даме бы показалось сексуальным и привлекательным. Её жалкие сто шестьдесят восемь даже рядом не стояли с его ста девяноста. Да чёрт побери, даже Сайрисса была выше неё, казась на фоне воровки красивой, длинноногой моделью, а она... А что она? Она просто гном, чей рост поленился дойти даже до ста семидесяти. — Ааа... Я поняла, твоя мамаша однажды апельсин трахнула, перепутав с отцом, вот ты и бесишься, да? — Что? Эй, мелкое недоразвитое существо, следи за своим... — А ну хватит! — резко возникла Сайрисса, раздражённо потирая переносицу. Она уставила руки в боки, переводя взгляд с воровки на Джона. Казалось, словно она вот-вот схватит полотенце и начнёт их лупить по очереди, как разъярённая мама. — Если хотите гавкаться, то вон из моего дома! — Я вообще-то здесь по де... — Заткнись, я не договорила! — Вот именно, слушай эльфийку, закрой ебало, — незнакомка злорадно усмехнулась, поддакивая хозяйке дома. — Тебя это тоже касается, Мара, — прорычала Сайрисса, крепко сжав кулаки, словно старательно удерживая свой гнев внутри. Хотелось закопать этих двух особей человеческой расы прямо на заднем дворе, полностью наплевав на приличия. Люди всегда были помехой и раздражающим фактором для эльфов, и теперь, кажется, Сайрисса начинала понимать почему. Высокомерные существа, думающие, что они пуп земли, вечно грызутся между собой, пытаясь доказать, у кого эго больше. Со временем начинаешь путаться, или это природой заложено, или тебе просто не везёт с этими гордыми представителями плохослышащих. — Чего?! Да я вообще божий одуванчик! — Мара оттолкнулась ногой от стены, повернувшись к эльфийке лицом к лицу. Воздух вокруг так и пропитывался напряжением, подпитывающим и без того разгневанных друг на друга существ. — Да вы... — Заткнись! — одновременно рявкнули девушки, заставив Харриса инстинктивно отступить назад. Всё же застрять в одном доме с двумя злыми женщинами было хуже, чем слушать ворчание Лололошки несколько часов подряд. Внутри Джона постепенно закипало раздражение, бурля в крови, подобно кипятку. — Может, вы... — Так, всё! Достали, идите отсюда к чёрту! Все мысли заглушаете! — Да хватит меня перебивать, блять! — вспылил Харрис, что только усугубило ситуацию вокруг. Кажется, нужно было молчать. Всё же эльфы — существа ранимые, хоть и пытаются выглядеть гордыми, высоко задирая подбородок. — Ты на кого орать вздумал, чмо оранжевое?! — «Чмо оранжевое»? Я смотрю, твой интеллект обделён фантазией и креативом. Если он вообще имеется, что маловероятно, — он издевательски усмехнулся, злобно смотря на девушку поверх затемнённых стёкол оранжевых очков. — Убирайтесь оба! — крик Сайриссы, наполненный гневом и возмущением, разорвал напряжённую тишину, дойдя до пика. Но её голос, хоть и звучал угрожающе, был для Мары обычным шумом на фоне. Она раздражённо фыркнула, прикусив нижнюю губу до крови. Руки, до этого крепко сжимающиеся в кулак, раскрылись, демонстрируя розовые полумесяцы от накрашенных чёрных ногтей. Они не глядя схватили первую попавшуюся книгу со стола и с силой, выплёскивая весь накопившийся гнев, швырнули её в сторону парня. Тёмно-зелёный корешок тяжёлой книги, не предупреждая, врезался прямо в нос. Глаза, до этого насмехающиеся над глупостью девушки напротив, шокировано раскрылись. Оранжевая оправа слетела с переносицы, с грохотом рухнув на пол. Джон пошатнулся, инстинктивно прикрыв нос рукой от неожиданной боли. Сквозь светлую ладонь просачивалась ярко-алая струйка, медленно, словно у неё есть всё время этого мрачного мира, стекая до подбородка.

***

Лололошка вернулся в сонное измерение, не имея ни единой зацепки, ни намёка на то, что произошло. Его раздражало это полное отсутствие информации. Да настолько, что хотелось наплевать на всё и просто заорать в голос от безысходности. Но всё же, всё было не настолько плохо, как могло показаться на первый взгляд. Двое мужчин, которых ему удалось встретить на площади, рассказали, как совсем недавно церковь сожгла двух молодых людей. Девушку и парня, чьи влюблённые сердца больше никогда не будут выбивать одинаковый ритм при виде друг друга. По словам Епископа, эти две молодые заблудшие души посмели посягнуть на святое — церковь. Своим грязным развратом прямо на алтаре их тела осквернили самого Отца. Вера для них пошатнулась, разрушаясь с каждым стоном, вздохом, толчком. Еретиков здесь не любят, они не заслуживают жить в укрытии от чудовищ по ту сторону каменных возвышенностей. Они не заслуживают жить в одном мире с Ним, не заслуживают существовать, приводя в беспорядок святые души. Искажая "правду". «То, что они вбивают людям в головы, вовсе не правда, а ересь. И Епископ либо это понимает, либо строит из себя дурачка». Жёлтые искры рассеялись в воздухе, представая пред взором Лололошки необычную картину. Джон стоял, прислонившись к стволу дерева, и что-то раздражённо бормотал себе под нос. Услышав появление Лололошки в небольшом радиусе от себя, он повернул голову. Обе ноздри Харриса были заткнуты маленькими кусочками ваты, слегка окрасившейся в бордовый цвет. Дужка его очков была перевязана, явно треснувшая. Вид побитого близнеца заставил Лололошку удивлённо вскинуть брови, а затем неожиданно рассмеяться. Ему было приятно видеть, что кто-то наконец-то дал отпор наглому Джону Дейви Харрису. Впервые он по-настоящему хохотал в голос за долгое время. Постепенно он даже начинал забывать, каково это — просто смеяться, не думая ни о чём, испытывая непривычное веселье. — Очень смешно, — раздражённо фыркнул Джон, цинично закатив глаза. Он оттолкнулся одной ногой от ствола, слегка покачнувшись от резкой дезориентации. — Кто тебя так? Неужели Марк не выдержал? — с лёгкой усмешкой спросил Лололошка, поправляя свои голубые очки, пытаясь скрыть злорадство. — Какая разница? И хватит смеяться, а то я тебе сейчас тоже нос разобью! «Для баланса вселенной».

«Баланса вселенной? Неужели кто-то до сих пор думает, что вселенная требует баланса? Или все междумирцы одинаковы?»

«Баланс будет восстановлен только тогда, когда восстановлюсь я. Глупо наблюдать за тем, как маленькие мироходцы решают бытовые проблемы, правда?»