Моя лаванда

— Я бегу от семьи. От очень богатой и жестокой семьи. Чонгук не перебивал, лишь чуть сжал его пальцы, давая понять, что слушает. — Они хотели выдать меня замуж, — продолжил Тэхен, глядя на свои колени. — За человека, которого я не знал. За альфу, который нужен был им для бизнеса. Слияние капиталов, укрепление власти. Я был для них вещью. Дорогим активом. Чонгук нахмурился. Эта история звучала до боли знакомо. — И ты сбежал? — спросил он тихо. — Да. В день помолвки. Я просто ушел. Без вещей, без денег, без плана. Я хотел быть свободным. Хотел рисовать. Хотел быть собой, а не выгодной партией. Чонгук отпустил его руку и откинулся на спинку стула. Его лицо смягчилось, в глазах появилось понимание и облегчение.  — Значит, мы с тобой в одной лодке, — сказал он, и в его голосе снова зазвучало тепло. — Я сбежал от того же самого. От навязанного брака. От отца, который видит во мне только наследника. Тэхен кивнул, боясь поднять глаза. — Но почему ты скрывал псевдоним? — снова спросил Чонгук, возвращаясь к теме рисунка. — Laven это ведь... это известное имя. Я читал про него. Пишут, что это бунтарь, который критикует высшее общество. — Потому что мои картины... они про мою семью, — прошептал Тэхен. — Про золотую клетку. Про лицемерие. Если бы они узнали, что laven это я... они бы уничтожили меня.  Чонгук посмотрел на него с ужасом и восхищением. — Ты смелый, Тэ. Невероятно смелый. Он снова взял рисунок и аккуратно сложил его, убирая в карман. — Я сохраню его. Это шедевр. И доказательство того, что ты мне доверяешь. Тэхен выдохнул. Он выкрутился. Он сказал правду, но не всю. Он не назвал имен. — Гук... — начал он робко. — Ты не сердишься? — Я сержусь, что ты не сказал мне сразу, — ответил Чонгук. — Но я понимаю. Страх сильная штука. Он встал и протянул Тэхену руку. — Пойдем. У нас есть дела поважнее, чем сидеть в этом кафе и бояться прошлого. — Куда мы? — Ко мне, — твердо сказал Чонгук. — В отель. Тебе небезопасно оставаться одному. Твоя семья может искать тебя. Я усилю охрану. Никто тебя не тронет. Тэхен поколебался, но вложил свою ладонь в руку альфы. — Хорошо. Они сели в машину. Напряжение немного спало, но не исчезло совсем. — Тэ, — вдруг спросил он, не поворачивая головы. — А тот парень... жених, которого тебе навязывали. Как его звали? Сердце Тэхена снова упало в пятки. — Зачем тебе? — Просто интересно. Вдруг я его знаю. Мир богатых тесен. — Его звали... Пак. Пак Чимин. Это было первое имя, пришедшее в голову, имя его школьного друга, единственного, с кем ему разрешали общаться.  Чонгук нахмурился, вспоминая. — Пак Чимин? Сын владельца сети отелей? — Да, — быстро соврал Тэхен.  — Хм. Слышал про такого. Говорят, избалованный малый. Тебе повезло, что ты сбежал. — А твоего жениха? — спросил он, чтобы перевести стрелки. — Того, от которого сбежал ты. — Ким Тэхен, — с отвращением выплюнул Чонгук это имя. — Сын строительного магната Кима. Услышать свое имя, произнесенное с такой интонацией отвращения, было физически больно. Тэхен отвернулся к окну, кусая губы, чтобы не расплакаться. — Ты его ненавидишь? — тихо спросил он. — Я же говорил, — устало ответил Чонгук. — Я презираю то, что он собой олицетворяет. Покорность. Отсутствие воли. Продажность. Хотя знаешь, в последнее время я часто думаю о нем. — Думаешь? — Да. Отец говорит, что он тоже сбежал. В тот же день. Это странно, Тэ. Кукла вдруг перерезала ниточки. Может, я ошибался насчет него? Может, там, внутри, был человек? Тэхен затаил дыхание. В этих словах была надежда. Слабая, но надежда. — Может быть, — прошептал он. — Люди умеют удивлять. Машина остановилась у отеля. Швейцар открыл дверь, и они вошли в прохладный холл, пахнущий лилиями. — Господин Чон, — к ним тут же подскочил администратор с обеспокоенным лицом. — Простите, но к вам посетители. Они настаивают на встрече. Говорят, это срочно. Чонгук нахмурился, инстинктивно задвигая Тэхена себе за спину. — Кто? Я никого не жду. — Они представились службой безопасности корпорации Ким Групп, — прошептал администратор. Чонгук замер. Его плечи напряглись.  — Ким Групп? Здесь? Зачем? — Они говорят, что у них есть ордер на поиск пропавшего человека. И что сигнал его телефона был зафиксирован в этом отеле, только что. Чонгук медленно повернулся к Тэхену. В его глазах было недоумение. — Тэ, ты же сказал, что твоего жениха звали Пак? Тэхен побледнел, пятился назад, качая головой. — Гук, я... — Почему здесь охрана Кимов? — голос Чонгука был тихим. — Они ищут Ким Тэхена. Моего жениха. Пазл в голове Чонгука начал складываться. Сбежавший в тот же день.Возраст. Редкий запах лаванды, который Тэхен скрывал, но который прорвался в течку. Рисунки laven, полные боли о золотой клетке. Ложь про имя. И теперь охрана Кимов, идущая по его следу. — Тэ, — Чонгук сделал шаг к нему. — Скажи мне, что это совпадение. Скажи мне, что ты просто знаешь их. Что ты работал на них. Тэхен не мог говорить. Слова застряли в горле комом. Он смотрел на Чонгука глазами, полными слез и ужаса. — Ким Тэхен, — произнес Чонгук. — Это ты? Тэхен закрыл лицо руками и глухо всхлипнул. — Прости... В этот момент двери лифта открылись, и в холл вышли двое крепких мужчин в черных костюмах. Те самые, что были в цветочной лавке. Они увидели Тэхена. — Вот он. — крикнул один из них, указывая пальцем. — Молодой господин Ким. Стоять.  Они двинулись к ним, расталкивая персонал. Чонгук стоял, как громом пораженный. Он смотрел на Тэхена, на свою лаванду, на своего Тэ, которого он любил, с которым спал, которому открыл душу. И видел перед собой Ким Тэхена. Того самого. Ненавистного.  — Ты... — прошептал Чонгук, и в его голосе было столько боли, что у Тэ разрывалось сердце. — Ты всё это время был им. Ты знал, кто я. И молчал. — Гук, я боялся. — закричал Тэхен, хватая его за рукав. — Я любил тебя. Я боялся, что ты бросишь меня, если узнаешь.  Охранники были уже близко. — Господин Чон, — рявкнул старший из них. — Отойдите от омеги. Мы забираем его домой по приказу председателя Кима. Чонгук перевел взгляд с Тэхена на охранников. — Он лгал мне, — тихо сказал Чонгук, отступая на шаг и вырывая рукав из пальцев Тэхена. — Он играл со мной. — Нет. Чон, пожалуйста. Не отдавай меня им… Охранник схватил Тэхена за руку, грубо дернув на себя. — Хватит спектаклей, молодой господин. Машина ждет. Тэхен упирался, его кеды скользили по мрамору пола. — Чонгук. Помоги мне, я не кукла, я живой, я люблю тебя… Пожалуйста Чон… Чонгук стоял неподвижно, глядя на то, как его истинного тащат к выходу. В последний момент, когда Тэхена уже почти вытолкали в вертящиеся двери, Чонгук поднял голову. — Стоять.  Охранники остановились, инстинктивно сжавшись от волны доминантного феромона. Запах жженого кофе заполнил помещение.  Чонгук медленно подошел к ним. — Отпустите его, — процедил он сквозь зубы. — Сейчас же. — Господин Чон, это приказ вашего отца и отца омеги. — начал было охранник. — Мне плевать на приказы. — рявкнул Чонгук. — Этот омега мой. Я его пометил. Он пахнет мной. Если вы сделаете еще шаг, я разорву вас на куски прямо здесь. Охранники переглянулись. Связываться с разъяренным истинным альфой, да еще и наследником Чон, было опасно. Они разжали руки. Тэхен рухнул на колени, хватая ртом воздух, потирая ушибленное запястье. Чонгук подошел к нему, но не помог встать. Он навис над ним.  — Вставай, — холодно приказал он. — Иди в номер. Нам предстоит долгий разговор, Ким Тэхен. *** Лифт поднимался на верхний этаж отеля в гробовой тишине. Тэхен стоял, вжавшись в зеркальную стену кабины, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь удержаться. Чонгук стоял рядом. Он не смотрел на Тэхена. Его взгляд был устремлен в одну точку на дверях. От него исходила волна холода, смешанная с запахом пережженного кофем, горьким, тяжелым ароматом обиды и разочарования. Двери открылись с мягким звоном. — Проходи, — голос Чонгука был тихим, лишенным эмоций. Тэхен вошел в их люкс. Тот самый, где они были так счастливы всего несколько часов назад. Где пили вино, смеялись и любили друг друга. Теперь комната казалась чужой. Чонгук зашел следом, запер дверь на замок и щелкнул цепочкой. Затем он прошел в гостиную, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. — Садись, — Чонгук указал на диван. Тэхен сел на самый край, сложив руки на коленях.  Чонгук остался стоять. Он подошел к мини-бару, налил себе стакан воды и выпил залпом. Потом повернулся к Тэхену. В его глазах не было ярости, которую Тэхен так боялся увидеть. Там была боль. Человеческая боль от того, что его обманули. — Ким Тэхен, — тихо произнес он. — Сын председателя Кима. Мой жених. Тэхен вздрогнул и опустил голову. — Да. — Почему? — просто спросил Чонгук. — Почему ты не сказал мне? — Я боялся, — прошептал Тэхен. — Сначала я не знал, кто ты. В кафе, в первый день... я просто увидел красивого альфу. Потом ты сказал свое имя. И я испугался. — Испугался чего? Что я потащу тебя в Сеул и сдам отцу? — Что ты возненавидишь меня, — Тэхен поднял глаза, полные слез. — Ты говорил о Ким Тэхене с таким презрением. Ты называл меня куклой. Пустышкой. Продуктом. Я слышал каждое твое слово, Гук. И каждое слово резало меня по живому. Как я мог сказать тебе, что я тот самый никчемный омега, которого ты презираешь? — Я не знал тебя, Тэ. Я говорил об образе. О том, кого мне навязывали родители. — Но этот образ это я. — выкрикнул Тэхен, и слезы наконец прорвались. — Это меня заставляли носить эти костюмы. Это мне запрещали говорить. Это меня готовили как товар. Ты ненавидел мою маску, но ты не пытался заглянуть под нее. А когда заглянул... ты полюбил то, что увидел. Но ты полюбил Тэ. А я Ким Тэхен. Чонгук замер. Он действительно был несправедлив. Он судил книгу по обложке, которую даже не он выбирал. Он подошел к дивану и сел рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы Тэхен почувствовал тепло его тела. — Покажи мне руку, — тихо попросил Чонгук. Тэхен непонимающе моргнул. — Что? — Руку. Которую схватил охранник. Тэхен протянул левую руку. На запястье уже наливался уродливый синяк, след от грубых пальцев. Чонгук осторожно коснулся покрасневшей кожи. Его лицо исказилось от злости.  — Ублюдки, — прорычал он. — Я заставлю их заплатить за это. Он встал, сходил в ванную и вернулся с мокрым полотенцем и мазью от ушибов. Молча, сосредоточенно он начал обрабатывать запястье Тэхена. Его прикосновения были нежными, заботливыми. Тэхен смотрел, как Чонгук бинтует ему руку, и всхлипнул. — Почему ты помогаешь мне? Ты должен злиться. Я врал тебе столько времени. Чонгук закончил перевязку и, не отпуская руки Тэхена, посмотрел ему прямо в глаза. — Я злюсь, Тэ. Я чертовски злюсь. Я чувствую себя идиотом, которого водили за нос. Я открыл тебе душу, рассказал свои секреты, а ты... ты знал, кто я, и молчал. Это больно. Это ощущается как предательство. Он сделал паузу, сглотнув ком в горле. — Но еще я помню, как ты дрожал в моих руках. Как ты пахнешь лавандой, когда засыпаешь. Как ты рисуешь, высунув кончик языка. Как ты смотришь на меня, так, словно я единственный человек во вселенной. Это не было ложью, верно? Твои чувства... они были настоящими? — Да. — Тэхен подался вперед, хватая Чонгука за плечи. — Клянусь, Гук. Я люблю тебя. Я влюбился в тебя не потому что ты Чонгук, наследник. А потому что ты это ты. Тот, кто любит джаз, кто покупает мне круассаны, кто чинит лампы. Я хотел рассказать тебе. Я написал тебе письмо... тот рисунок... — Я видел, — кивнул Чонгук. Он достал сложенный листок из кармана.  Он развернул рисунок и долго смотрел на него. — Laven. Знаменитый бунтарь. И Ким Тэхен, послушная кукла. Два полюса. И оба ты. Чонгук поднял глаза на Тэхена. В его взгляде появилось что-то новое. Уважение. — Ты обманул всех, Тэ. Своих родителей, моих родителей, прессу. Ты создал целый мир в своих картинах, живя в клетке. Ты сильнее, чем я думал. Сильнее, чем я сам. Тэхен замер, не веря своим ушам. — Ты не презираешь меня? — Как я могу презирать того, кто сбежал ради свободы, так же как я? — горько усмехнулся Чонгук. — Мы оба сбежали от одной и той же свадьбы, чтобы встретиться здесь и влюбиться. Это какая-то безумная ирония судьбы. Словно вселенная смеется над нами. Он отложил рисунок и взял лицо Тэхена в ладони. — Я не презираю тебя, Тэ. Я просто... мне нужно время, чтобы привыкнуть. Чтобы понять, что мой сбежавший жених и мой любимый парень это одно лицо. Но я точно знаю одно, я никому тебя не отдам. Ни твоему отцу, ни моему. Тэхен уткнулся лицом в ладони Чонгука и заплакал, теперь уже от облегчения. Чонгук не бросил его. Он злился, ему было больно, но он остался. Чонгук притянул его к себе.  — Тише, маленький, тише. Все позади. Я здесь. Они сидели так долго, пока слезы Тэхена не высохли. Запах кофе в комнате изменился, он стал мягче, теплее, с нотками сливок и карамели. — Что нам теперь делать? — спросил Тэхен, отстраняясь и вытирая глаза рукавом. — Охрана знает, что я здесь. Они доложат отцу. — Они уже доложили. Мой телефон разрывается. Отец звонил десять раз. Твой отец, наверное, тоже уже в курсе. Он встал и прошелся по комнате, превращаясь из нежного любовника в стратега. — Они думают, что я похитил тебя. Или что мы сговорились с самого начала. — Но мы не сговаривались.  — Им плевать, — жестко сказал Чонгук. — Для них важен результат. Мы вместе. Слияние компаний спасено. Они попытаются вернуть нас в Сеул и сыграть свадьбу как можно скорее, представив наш побег как, не знаю, романтическое путешествие перед браком. Пиарщики все уладят. Тэхен похолодел. — Я не вернусь туда. Я лучше умру. Я не хочу быть трофеем. Чонгук резко остановился и посмотрел на него. — Ты и не будешь трофеем. Если мы вернемся, то только на наших условиях. — Что ты имеешь в виду? Чонгук подошел к окну и посмотрел на Париж. — Тэ, ты laven. У тебя есть имя, есть репутация в мире искусства, пусть и анонимная. А я... у меня есть свои рычаги давления на отца. Я владею пакетом акций, который мне оставил дед. Они думают, что мы дети, которыми можно управлять. Но мы истинные. Мы пара. И мы можем стать силой. Он повернулся к Тэхену, и в его глазах горел огонь решимости. — Но сейчас нам нужно выиграть время. Здесь, в Париже, они не имеют власти. У меня есть юристы, есть охрана. Я найму частную армию, если понадобится, чтобы не подпустить их к тебе. Но ты должен мне доверять. Полностью. Больше никакой лжи. — Я доверяю тебе, — твердо сказал Тэхен. — Больше никаких секретов. Я Ким Тэхен. Твой омега. Чонгук подошел к нему и поцеловал. Этот поцелуй отличался от прежних. В нем не было той безумной страсти первых дней, но была глубина и обещание. — Иди умойся, — сказал Чонгук, отстраняясь. — Нам нужно поесть. А потом мы позвоним моему отцу. Вместе. — Ты хочешь позвонить ему? — испугался Тэхен. — Мы не будем бегать вечно, Тэ. Лучшая защита это нападение. Мы скажем им, что мы вместе. Что мы нашли друг друга. И что если они хотят увидеть нас снова, они должны принять наши правила. Иначе... — Иначе? — Иначе Ким Тэхен и Чон Чонгук исчезнут навсегда. А останутся только Тэ и Гук, владельцы маленькой кофейни где-нибудь в Аргентине. Тэхен слабо улыбнулся. — Мне нравится этот план. Особенно про Аргентину. Чонгук усмехнулся и щелкнул его по носу. — Но сначала мы разберемся с Парижем. Вечером они заказали ужин в номер. Напряжение понемногу уходило, сменяясь усталостью и новой формой близости. Когда они легли спать, Чонгук притянул Тэхена к себе спиной, обнимая его рукой поперек груди, словно живой щит. — Тэ? — позвал он в темноте. — Мм? — Тот твой рисунок... с открытым окном и фигурой. Я видел его в твоем скетчбуке тогда, на рынке, когда ты отвернулся. Тэхен напрягся. Это был самый мрачный его рисунок. Мысли о суициде. — И что? — Никогда больше не думай об этом, — голос Чонгука дрогнул. — Никогда не думай, что выхода нет. Я твой выход. А ты мой. — Обещаю, — прошептал Тэхен, накрывая руку Чонгука своей. — Я больше не хочу прыгать. Я хочу летать. С тобой.