Нулевая отметка света

Эпиграф: «А он мне нравится, а он мне нравится, И для меня на свете друга лучше нет. А он мне нравится, нравится, нравится, И это все, что я могу сказать в ответ.». — Анна Герман

***

Апрель встречал Москву тёплым ветром и долгим светом. Солнце уже не просто светило, а грело по-настоящему, заставляя прохожих снимать шапки и расстёгивать пальто. Варвара вышла из серого здания, где располагался её отдел, щурясь от ярких лучей, и сразу увидела его. Алёша стоял у скамейки — лёгкая куртка нараспашку, волосы чуть растрёпаны ветром. В руках он держал букет, но не огромный, не пафосный, а просто: несколько веток ранней сирени, перевязанных бечёвкой. Сирень только начинала цвести, и пушистые метёлки ещё не раскрылись до конца, но уже пахли весной. Варвара подошла, чуть замедлив шаг. Он улыбнулся, протягивая цветы: — Привет. Это тебе. Просто так. Она взяла букет, посмотрела на него без смущения, скорее с лёгкой усталостью. Такое уже случалось не в первый раз. — Алёша, ты же знаешь, — начала она. — Знаю, — перебил он, не давая договорить. Улыбка его оставалась мягкой, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Но цветы — это не признание. Это просто... весна. И ты сегодня выглядишь уставшей. Я подумал, может, тебе будет приятно. — Спасибо, — ответила она, и в голосе её не было резкости, только усталая благодарность. — Правда, приятно. — Может, прогуляемся? — предложил он, кивая в сторону сквера. — Недалеко, просто до скамейки. Воздухом подышим. — Давай, — согласилась она после короткой паузы. Они пошли рядом. В сквере было тихо, только ворковали голуби да редкие прохожие торопились по своим делам. Алёша рассказывал о репетициях: о том, что Алёна придумала новый трюк, о том, что в цирке скоро премьера, о том, как они чуть не упали с полотен на прошлой неделе. — Это опасно, — заметила Варя. — Всё цирковое опасно, — легко ответил он. — Но когда ты доверяешь партнёру, страха нет. — Знаю, — тихо сказала она. У скамейки он остановился, посмотрел на неё внимательно: — Варь, я всё понимаю. Ты ждёшь. Но я просто... рад, что ты есть. Даже так. — Спасибо, — ответила она. — За цветы. За понимание. Но я не могу обещать ничего больше, чем дружбу. — А я и не прошу, — улыбнулся он. — Иди, отдыхай. Ты сегодня правда уставшая. Она кивнула и пошла к общежитию. Он смотрел ей вслед, потом развернулся и пошёл в другую сторону.

***

Варвара вошла в комнату, положила сирень на стол. Ира стояла у окна и, кажется, стояла там уже давно, наблюдая за двором. — Видела, — сказала она, не оборачиваясь. — Цветы красивые. — Просто так, — ответила Варя, скидывая пальто. — Ага, просто так, — Ира обернулась, улыбнулась. — Он тебя прям добивается, Варь. Я за вами из окна смотрела. Он на тебя так... ну, в общем, видно. — Я ему несколько раз говорила, что жду другого. И он это прекрасно понимает. Ира вздохнула, села на кровать, поджав под себя ноги: — Варь, ну посмотри на него! Красивый, заботливый, цветы носит, из цирка — романтика. А Костенко — письма. И всё. Ты хоть раз подумала, что может быть... — Что может быть? — Варя повернулась к ней. — Что я перестану ждать? Что забуду его? — Я просто хочу, чтобы всё было хорошо, — тихо сказала Ира. — Ты же знаешь. — Всё будет хорошо, когда прийдёт время. Лично для меня. Ира тяжело вздохнула: — Ладно, ладно. Я не лезу. Варвара открыла ящик стола, достала конверт. Письмо пришло ещё вчера, она уже знала его почти наизусть, но перечитывала снова — как делала всегда, когда нужен был повод улыбнуться. «Варь, здравствуй. Дела идут. Бумаги по переводу почти готовы, скоро вышлют к вам. Начальник, конечно, ворчит, что теряет сотрудника, но это не мои проблемы. Тут в Припяти весна, тепло. Вспоминаю нашу крышу, и как мы сидели, поедая твои апельсины. Надеюсь, что уже скоро мы увидимся. Костенко». Она перечитала ещё раз, потом взяла чистый лист и ручку. Ира не мешала. Сидела тихо, глядя в окно на апрельскую Москву. «Костенко, здравствуй. Получила твоё письмо. Жду, как всегда. Здесь тоже весна, даже сирень уже появляется. Цирк уже не так интересен без двойняшек? Шучу. Но вообще они хорошие ребята, мы иногда видимся. Приезжай скорее. Варя». Она запечатала конверт, положила на стол. Завтра отправит.

***

Через несколько дней. Сергей работал по делу о хищении крупной суммы — не первый месяц, и теперь дело подходило к концу. Всё началось ещё осенью, когда в финансовых отчётах одного из предприятий обнаружилась недостача. Сумма росла, тянулись ниточки, и теперь они вышли на посредников, которые должны были встретиться на складе в промзоне. Он сидел в машине, наблюдая за воротами. Рация шипела, коллеги заняли позиции по периметру. В воздухе пахло весной и мазутом, солнце клонилось к закату. — Внимание, машина выходит, — доложил он в рацию. Из ворот выехал грузовик. Сергей рванул следом. — Объект уходит, — бросил он. — Перекрывайте выезд на трассу. Погоня была недолгой, но острой. Грузовик петлял по узким улицам, визжали шины, в темноте мелькали фонари. Сергей держался за рулём жёстко, не отставал. Коллеги перекрыли дорогу впереди, и машина резко свернула в тупик. Водитель выскочил, побежал, но через пару кварталов его настигли. — Есть, — сказал Сергей, защёлкивая наручники. В кабинете уже ждали отчёты. Он разбирал бумаги, когда на стол упал конверт с московским штемпелем. Он открыл, прочитал, потом перечитал ещё раз — медленно, вдумываясь в каждую строчку. «Костенко, здравствуй. Получила твоё письмо. Жду, как всегда. Здесь тоже весна, даже сирень уже появляется. Цирк уже не так интересен без двойняшек? Шучу. Но вообще они хорошие ребята, мы иногда видимся. Приезжай скорее. Варя». Он улыбнулся, спрятал письмо во внутренний карман кителя. Вечером, вернувшись в свою холостяцкую квартиру, он достал конверт, перечитал ещё раз. На словах про «двойняшек» чуть нахмурился, как всегда, но потом отложил письмо, взял ручку и чистый лист. «Варь, здравствуй. Дела всё также не дают покоя. С твоими двойняшками, надеюсь, мы ещё разберёмся, когда я приеду. Уж часто ты про них начала говорить. Жди. Костенко». Он запечатал конверт, положил на стол рядом с фотографией, где они стояли плечом к плечу на выпускном. За окном темнело.

***

В это же время Полянский приехал в Москву на апрельские, и Ира была счастлива. Она уговорила Варю пойти с ними в кафе, а потом пригласила Алёшу — якобы просто компанией будет веселее. — Почему сразу двойное? — не поняла Варвара, когда Ира объявила о планах. — Потому что веселее! — отрезала Ира. — И вообще, Алёша всё равно будет крутиться рядом, так пусть будет в компании. В кафе было уютно, пахло кофе и выпечкой. Полянский и Ира сидели рядом, переглядывались, касались друг друга — видно было, как они соскучились. Алёша сел напротив Вари, протянув новый букет с сиренью. — Ты сегодня красивая, — сказал он, глядя на неё. — Спасибо, — ответила она, но взгляд скользнул куда-то мимо, к окну, за которым уже зажигались фонари. — Снова он? — спросил он. — Откуда знаешь? — удивилась она. — По глазам видно. Ты светишься, когда думаешь о нём. Варвара не нашлась, что ответить. Ира вмешалась: — Алёш, ты чего, экстрасенс? — Нет, — улыбнулся он. — Просто наблюдательный. Полянский, сидевший напротив, посмотрел на Варю внимательно: — Костенко всё ещё в Припяти? — Да, — кивнула она. — Но скоро переводится. Бумаги уже почти готовы. — Хороший он парень, — сказал Полянский. — Держится. Алёша перевёл разговор на цирк, на новые номера, на то, как они с Алёной чуть не упали на прошлой неделе. Ира смеялась, Варвара тоже улыбалась, но мысли её были далеко. — А ты когда-нибудь боишься? — спросила она вдруг. — Конечно, — ответил Алёша. — Но когда сестра рядом, страх отступает. Мы друг за друга горой. Как вы с Костенко, наверное. Варвара посмотрела на него. В его словах не было подтекста — только уважение. — Да, — сказала она. — Как мы. Позже, когда они вышли на улицу, Алёша задержался рядом с Варей. — Ты знаешь, — сказал он тихо, — я не надеюсь, что ты меня выберешь. Я просто хочу, чтобы ты знала: ты хороший человек. И он тебя ждёт не зря. — Спасибо, — ответила она. — Правда. — Идём, — он кивнул на остальных. — А то Ира нас потеряет. Варвара остановилась. — Слушайте.. идите без меня. Мне нужно кое-куда забежать. — Куда? — спросил Алёша, слегка нахмурившись. — Я.. — тихо запнулась она в словах. — Забрать мне нужно кое-что в отделе. Забыла. — А, тогда иди. Я скажу ребятам. Варвара слегка кивнула и пошла в противоположную сторону, скрываясь за переулком.

***

Алёша предупредил Иру и Полянского о том, что Варвара ушла в отдел, чтобы забрать что-то. — Ладно уж, — ответила Ира. — Ей простительно, всё время думает о Костенко. Конечно тут забудешь. Через время компания остановились в парке, присев на скамейку. Ира привалилась к Полянскому плечом. Он обнимал её за талию, и она чувствовала себя в его руках так, будто ничего не изменилось — будто эти полтора года разлуки не случились. Алёша стоял чуть поодаль, глядя в ту сторону, куда ушла Варвара. В руках он крутил стебелёк от сирени, который остался от букета. — Алёш, — окликнула Ира. — Иди сядь. Не маячь. Он послушался, опустился на край скамейки. Улыбнулся, но улыбка вышла невесёлой. — Тяжело? — спросил Полянский. Голос у него был спокойный, без насмешки. — Тяжело, — честно ответил Алёша. — Но не в том смысле, как ты думаешь. — А в каком? Алёша помолчал. Потом сказал: — Она светится. Знаешь, когда думает о нём. И я вижу этот свет. А он — не для меня. Ира вздохнула, придвинулась ближе: — Ты хороший, Алёш. Правда. Она тебя уважает, ценит. Просто... — Просто она его ждёт, — закончил Алёша. — Я знаю. Она мне с первого дня сказала. И я думал... ну, может, смогу отвлечь. Может, со временем... — Не получилось? — тихо спросил Полянский. Алёша посмотрел на него. В его глазах не было обиды, только тихая грусть. — Она на него смотрит. Даже когда его нет. А на меня — вежливо. Это не одно и то же. — А ты не думал отступить? — спросила Ира. — Не тратить силы? — Думал. — Алёша усмехнулся. — Но не могу. Не потому, что надеюсь. А потому что она... хороший человек. И даже если она не моя, я хочу, чтобы у неё всё было хорошо. Полянский переглянулся с Ирой. Она пожала плечами — мол, я же говорила. — Ты её не оставишь в покое? — спросил Полянский. — Оставлю, — ответил Алёша. — Когда он приедет. Когда увижу, что ей больше не нужно, чтобы кто-то был рядом. А пока... Он не договорил. Его перебила Ира: — Слушай, Алёша. Ты очень хороший парень. И я считаю, что Варя уже сошла с ума от своих мыслей. А ты вот, рядом, чем этот Серёжа. Даже не приезжает. Поэтому.. я хочу поговорить с Варей по этому поводу. — Нет, не надо, — ответил Алёша. — Варя точно будет против. Тем более Костенко.. — А вдруг он уже нашёл кого-то? — перебила снова Ира. Алёша резко замолчалот этих слов. Даже Полянский задумался над этой мыслю. — Да нет... — сказал тихо Полянский. — Не верю. Чтобы Костенко?.. — Всякое же бывает в жизни, — ответила Ира.

***

В это же время Варвара зашла к Сашке. Он жил неподалёку, и ей хотелось поговорить с ним и о Алёше, и о Сергее. Может быть разговор хоть как-то успокоит её душу. Сашка открыл дверь, сразу заметил сирень в её руках: — О, цветы? От кого? — Алёша подарил, — ответила Варвара, проходя в комнату. — А, этот, из цирка, — Сашка усмехнулся, усаживаясь на стул. — Красавчик. Что ж ты его сразу не отшила? — Отшила. Но он не обижается. — Ну, везучий парень, — Сашка разлил чай по кружкам. — А Костенко как? Пишет? — Пишет. Бумаги по переводу почти готовы. — Ну и славно. — Сашка отхлебнул чай, посмотрел на неё. — Слушай, а ты не думала... ну, вдруг задержится? Бюрократия же. — Не думаю, — твёрдо сказала Варвара. — Он приедет. — Уверена? — Уверена. Сашка поднял руки: — Ладно, ладно. Я просто так спросил. — Он помолчал. — А этот Алёша... он же нормальный парень. Почему ты его сразу отшиваешь? Может, дать шанс? — Саш, ты серьёзно? — Варвара отставила кружку. — Я жду Костенко. Не его. — Да я понимаю, — Сашка вздохнул. — Просто думаешь, может, оно того не стоит? Столько лет ждать... — Стоит, — отрезала Варвара. — Если ты не веришь, что можно ждать, так и скажи. — Верю, верю, — Сашка усмехнулся. — Ты у нас твёрдая. Кремень. Они попили чай, поговорили не только о парнях, но и о работе, о новостях. Когда Варвара уходила, Сашка сказал: — Костенко скоро приедет. Ты не переживай. — Знаю, — улыбнулась она.

***

Дело о краже обернулось шире, чем предполагали. Один из задержанных, которого Сергей вёз на допрос, оказался связан с диверсантами — теми самыми, которых отслеживали последние полгода. Его перевозили из изолятора временного содержания в центральное управление, но группа неизвестных устроила засаду на трассе. Сергей сидел в машине сопровождения, когда раздался первый выстрел. Он пригнулся, выхватил оружие. — Контакт! — крикнул водитель. Машины противника блокировали дорогу. Сергей выскочил, прикрываясь дверцей, ответил огнём. В темноте мелькали тени, свистели пули. — Уходим! — скомандовал старший группы. Машина рванула с места, уходя от преследования. Сергей стрелял на ходу, прикрывая отход. В зеркале заднего вида мелькнула фигура с автоматом — он успел выстрелить первым. Пуля попала прямо в плечо Сергея, но от этого Сергей не прекращал стрелять по целям, хоть и иногда хмурился от боли. Погоня длилась минут десять, но они оторвались. У блокпоста их уже ждали. Задержанного вернули, группу неизвестных взяли. В медпункте ему перевязали плечо. Пуля прошла навылет, лёгкое ранение. Врач наложил повязку, покачал головой: — Повезло. — Знаю, — ответил Сергей. Он вернулся в отдел, дописал рапорт, передал дело. Потом, уже дома, стянул рубашку, посмотрел на повязку. Взял чистый бинт и перевязал аккуратно, сам.

***

Варвара вернулась домой, зашла в подъезд и перед дверью комнаты задержалась. «Что сказать Ире? — подумала Варя. — Скажу, что ключи забыла, и всё.» После Варвара зашла в комнату, где уже находилась Ира. — Что там? — спросила Ира, глядя из-за плеча. Полянский уехал, и она сидела на кровати, обхватив колени. Варвара устало вздохнула: — Ключи забыла в отделе.. Ира помолчала, потом вдруг сказала: — Варь, слушай. А ты не думаешь, что ты слишком... холодна с Алёшей? Он же старается, цветы носит, к тебе тянется. А ты отмахиваешься как от мухи. Варвара резко обернулась: — Я ему который раз говорю, что жду другого. Если он не понимает — это не моя проблема. — Он понимает, — Ира встала с кровати, подошла ближе. — Просто ты могла бы быть чуть... — Что? — Варвара смотрела на неё. — Чуть добрее? Чуть мягче? Чтобы он потом надеялся, что у него есть шанс? Нет, Ир. Я его не обманываю. — А ты не думаешь, что Костенко мог уже... ну, найти кого-то? — Ира отвела взгляд. — Вы же полтора года только письмами. Мало ли. От слов Иры в груди Варвары что-то защемило, но она продолжала отвечать ровно. — Ир, ты что несёшь? — Варвара сжала ладони в кулаки. — Ты сама-то в это веришь? — Я не знаю, — Ира подняла глаза. — Просто... я хочу, чтобы ты наконец-то не была одна, а с молодым человеком. Я даже уже нашла свою любовь, а ты сидишь, ждёшь, а он там, в своей Припяти, может, и не думает о тебе так, как ты о нём. — Он думает, — голос Варвары стал твёрже. — Он пишет. Он переводится. Он вспоминает нашу крышу, считает дни. Если это не думает — что тогда? Ира замолчала. Варвара подошла ближе. — Я знаю, ты переживаешь, — сказала она мягче. — Но не надо. Я знаю, что делаю. — Просто я боюсь за тебя, — тихо сказала Ира. — Вдруг опять что-то случится, вдруг бумаги задержат... ты же опять будешь ждать. — Буду, — просто ответила Варвара. — Потому что он ждёт меня. А это, — она кивнула на стол, в ящике которого лежали все письма, — не просто бумаги. Это он. Каждый раз. Они помолчали. Потом Ира спросила: — И что он писал в последний раз? — В Припяти тепло стало, вспоминает нашу крышу... — Варвара спрятала улыбку. — И что начальник ворчит, что теряет сотрудника. — Значит, правда скоро, — Ира улыбнулась. — Ну и ладно. Жди. — Жду.

***

Варвара вышла в коридор, поднялась на крышу. Апрельский ветер был ещё прохладным, но уже не зимним — он пах талой водой, почками и чем-то далёким, обещающим тепло. Город внизу горел огнями, где-то вдалеке слышалась музыка, смех — Москва жила своей весенней жизнью. Она села на край — как когда-то на их крыше в академии. — Мда... — тихо произнесла Варя себе с заметной улыбкой. — Не хватает только апельсинов... и Костенко рядом. Она продолжала сидеть на крыше, рассматривать ночную Москву, и при этом вспоминает те дни, когда она училась в академии с Сергеем. В Припяти было тише, чем в Москве. Город засыпал рано, и к этому часу на улицах уже почти не было машин. Только ветер гулял между домами, да где-то вдалеке лаяла собака. Сергей вышел на крышу своего дома — не той, академической, а просто крыша, куда можно было выбраться по пожарной лестнице. Он делал так иногда, когда не спалось. Сейчас не спалось. В руке он держал письмо — её письмо, которое пришло совсем недавно. Перечитал уже несколько раз, но всё равно перечитывал. Он смотрел на город. Припять в апреле — ухоженные улицы, новые дома, клумбы, где скоро зацветут цветы. Город, в котором он вырос, который знал с детства. И который скоро обещал покинуть. — Ну что, Костенко, — сказал он сам себе, глядя на огни. — Ещё немного. Плечо, где была повязка, ныло, но он не обращал внимания. Важнее было то, что скоро. Бумаги почти подписаны, перевод почти решён. Ещё немного — и он сядет в поезд. И тогда... Он представил, как выйдет на перроне Киевского вокзала. Как увидит её. Как она улыбнётся, когда заметит его. Как скажет: «Костенко!» — и в голосе её будет столько, сколько не вместится ни в одно письмо. — Скоро, Варь, — сказал он тихо. — Скоро. Ветер стих. Город внизу замер. Где-то далеко, в Москве, Варвара тоже стояла на крыше и писала ему письмо. Они не знали этого, но в ту минуту думали друг о друге. Он посмотрел на звёзды — их плохо разглядеть, но он знал, что они есть. Как и свет, который она в нём видела. Который он видел в ней. — Жди, — сказал он в тишину. Завтра он отправит письмо, которое он написал ещё давно. А сегодня — просто посидит и подумает о том, что скоро всё изменится. И что это будет хорошо.

Продолжение следует...