The Lovecats.

Темнота перед глазами сменяется ярким, почти слепящим светом. Вокруг шум. Со всех сторон доносится кошачье шипение. Все ощущения в теле словно выкрутили на максимум. — Уилл! — Майк пытается позвать друга, но изо рта выходит лишь высокое «мяу». Твою мать! Майк распахивает глаза и отшатывается, утыкаясь спиной в ножку стола. Окружение разительно изменилось. Кухонные тумбы слишком высоки, стол Майк вообще не видит, а до стула, на котором он сидел пять минут назад, ещё нужно постараться допрыгнуть. Зато пол теперь намного ближе, как и морда Оззи, который яростно шипит на него, выгнув спину. Майк опускает глаза вниз. Ног не видно. Зато на их месте красуются пушистые мягкие чёрные лапы. Дыхание перехватывает. Лапы!? Откуда они взялись!? Из горла рвётся ещё одно отчаянное «мяу». Уилер оборачивается назад. Там его встречает хвост, размеренно качающийся из стороны в сторону. Майк на пробу склоняет его вправо — и тут же подпрыгивает на месте. Сомнений нет: это его хвост, и он даже может им управлять. Нет-нет-нет-нет. А как же Уилл? А как же Холли, которая ждёт рисунок? Какого чёрта я вообще кот? Может, я сплю? Оззи напротив всё не унимается, продолжая вопить на Майка-кота. Ой, да заткнись ты! Из горла непроизвольно вырывается шипение, которое, кажется, только раззадоривает кота. Вот-вот — и кинется. А Майк что? Даже увернуться не сможет. Он делает шаткий шаг вперёд. Ноги, а точнее, лапы не слушаются. Тело кренит в бок, и он, почти падая, ловит равновесие в последний момент. Оззи перестаёт шипеть и смотрит на него в замешательстве. Кажется, если бы он мог рассмеяться, то непременно бы это сделал. Майк чувствует, как его уши двигаются на голове, улавливая шаги по коридору. Уилл. Наконец-то. Кот облегчённо, почти по-человечески, выдыхает. Уилл точно ему поможет. Когда Байерс входит в комнату с полотном в праздничной обёртке в руках, Майк сразу же кидается к нему под ноги. — Уилл! Помоги! Я не понимаю, что произошло! Я просто... — захлёбываясь словами, вещает Уилер, но, подняв морду, замечает, что Уилл смотрит на него с улыбкой и долей жалости. И тут до Майка доходит: всё, что он только что сказал, для Уилла звучало как «мяу-мяу-мяу». Байерс откладывает подарок на ближайшую тумбу и присаживается на корточки перед котом. — Откуда ты взялся, малыш? — ласково спрашивает он, а Майк готов провалиться сквозь землю. Он в теле кота, и Уилл сидит перед ним и называет малышом. Нет, это точно не сон. Такое даже в пьяном бреду не приснится. — Может, через окно залез? — задаёт риторический вопрос Уилл, почёсывая кота-Майка за ушком. Ой, да, да, здесь — пожалуйста! Майк довольно прикрывает глаза, подставляясь под ласку, но тут же пугается, когда из груди вырывается мурчание. — Майк! Майк! Ты где? — кричит Уилл, ожидая ответа, которого не получит. Я здесь! — хочет сказать Майк, но выходит лишь жалобное «мяу». Уилл пару раз обходит квартиру, силясь понять, куда испарился его друг, но так никого и не находит. Парень возвращается на кухню, озабоченно глядя на нового кота. — Тебе же нужно имя, — Байерс на пару секунд задумывается, пока взгляд Майка скользит по нему, изучая. — Хм... Как бы тебя назвать? Если бы он только мог заплакать... — Микки! — довольно подскакивает Уилл. — Будешь Микки! Нравится? Уилл подхватывает новоиспечённого Микки-Майка, прижимая к своей груди с удовлетворённой улыбкой. Майк смотрит прямо в глаза Уиллу и, всё ещё на что-то надеясь, произносит: — Мяу. — Приятно познакомиться, Микки. Если кто-то будет тебя обижать — обязательно скажи мне. Да, если бы я мог тебе хоть что-то сказать... Отпустив кота, Уилл наконец вспоминает о неудачном колдовском эксперименте, который всё ещё стоит на плите. Он склоняется к кастрюле с болотного цвета веществом и тут же отшатывается от неё. — Фу! Какая гадость! — Байерс хватает уже успевшую остыть посуду и сливает всё её содержимое в раковину. — Чтоб я ещё раз хоть что-то подобное варил! Да ни за что! Сказал же матери: «Ну зелья — не моё...» Нет, Уилл, свари, это не сложно! — пародирует парень Джойс. Что сварить? Зелье? Уилл, ты не перегрелся? Зелье, да ещё и по совету матери? Майк ошарашенно уставился на Байерса, который агрессивно пытается привести посуду в подобающий вид. То есть Майк хлебнул какой-то отравы-зелья, которое приготовил его лучший друг? — Только продукты перевёл, ещё и кастрюлю отмывать... Микки-Майк беспокойно носится из одного угла кухни в другой. Оззи, Оскар и Саймон смотрят на него как на полоумного. Но у новоиспечённого кота есть более насущные вопросы. Как ему вернуться обратно? Ну не может же он навсегда остаться котом, правда? Не может же? Уилл заканчивает отскребать кастрюлю, когда его сотовый разражается громким звонком. Странно, раньше Майка не напрягал его звук, но теперь он кажется оглушительным. Остальные коты, похоже, тоже недовольны, бросая на Микки-Майка взгляды в стиле: «Ну, теперь понимаешь?» Из трубки доносится резвый голос Джойс. — Уилл! Уилл? — Да, мам? — закатывая глаза, отвечает парень. — Ну что, всё получилось? Ты сварил? — задаёт наперебой вопросы мать. — Я сварил, но... Оно как бы немного не получилось... — разочарованно признаётся Уилл. — Всё делал, как я сказала? — серьёзно спрашивает женщина. — Да... Ну не моё это, мам! Зелья эти все, заклинания дурацкие! Это ваше с Джонатаном, не моё... С Джонатаном!? Так старший брат Уилла тоже колдун!? Почему Майк об этом не знал? Как можно скрывать такую тайну столько лет? Мать успокаивает парня, понимая, что после второй неудачи тот больше не решится пробовать снова. Они разговаривают ещё пару минут, после чего Уилл кладёт трубку и открывает шкаф с кормом. Время есть. Три настоящих кота, привыкшие питаться по расписанию, как по команде спрыгивают на пол, направляясь к мискам. Тело Майка будто живёт само по себе. Он двигается вместе со всеми котами и приходит в ужас. Он что, сейчас будет есть кошачий корм!? — Вот так, проголодались, ребята? — поглаживая Оскара, спрашивает Уилл. Где-то в груди зарождается рык. Какого чёрта ты его гладишь, если есть я? Мысль оглушает. Он что, приревновал к коту? Уилер, совсем крыша поехала? Хотя у кого бы не поехала, окажись он в теле кота. Корм на вкус оказывается не таким уж и ужасным — что-то со вкусом химии и отдалённо напоминающее мясо. Но выбора как такового нет. После ужина коты расходятся по своим углам. Уилл — заботливый хозяин: у каждого котика есть собственная лежанка. Майк же устраивается в комнате Уилла, свернувшись калачиком рядом с кроватью. Может, Байерс всё-таки поймёт, что он не просто какой-то там Микки с улицы, а его лучший друг — Майк, по случайности застрявший в кошачьем теле. Уилл возвращается из душа. Волосы влажные, лицо раскрасневшееся — и Майк ловит себя на мысли, что просто физически не может отвести взгляд. Огромные кошачьи глаза смотрят прямо на парня. Какой же он красивый, — мелькает в мыслях. — А тебе что, не досталось места? — надув губы, спрашивает Байерс у Микки-Майка. — Иди сюда! Майк успевает издать лишь короткое «мяу», когда его хватают и утаскивают к себе на кровать. — Вот так лучше. А завтра закажу тебе лежанку, — в полусне бормочет парень, уткнувшись носом в тёмную шерсть. А Майк зависает в ступоре. У него перегруз системы. Его с ног до головы окутывает запах Уилла. Кошачье обоняние играет с ним злую шутку, а острый слух к тому же ловит каждый вздох позади себя. Что ж, по крайней мере этой ночью Уиллу не приснятся кошмары. Майк прикрывает глаза, и последней мыслью перед сном становится та, что, возможно, ради сна в одной кровати с Уиллом он не против побыть и котом.