Планы на 8 марта

Лондон восьмого марта напоминал ожившую открытку: цветочники на углах улиц едва успевали оборачивать букеты в крафтовую бумагу, а воздух был пропитан смесью весенней сырости и ароматом гиацинтов. Гермиона Грейнджер, однако, не замечала эстетики момента. Она неслась по улице так, словно за ней гналась стая венгерских хвосторогов, а её верный кожаный портфель ритмично бил по бедру в такт её решительным шагам. — Тринадцать часов, — шептала она, сверяясь с наручными часами. — Если я трансгрессирую прямо в женский туалет, я сэкономлю семь минут. Семь минут — это три прочитанных апелляции. Малфой, ты недооценил мою логистику. Она свернула в переулок к заветной красной телефонной будке. Для обычного прохожего это был памятник ушедшей эпохе, но для Гермионы это были ворота в её личное королевство — Департамент магического правопорядка. Она ворвалась внутрь, сорвала трубку и с яростью, достойной профессионального пианиста, начала набирать «6-2-4-4-2». — Ну же, — подгоняла она аппарат. Но вместо привычного падения пола и прохладного голоса магического оператора, трубка издала звук, подозрительно похожий на кашель курильщика, а затем... заиграла джазовая мелодия. Ленивый, тягучий саксофон заполнил тесное пространство будки. — Что за?.. — Гермиона тряхнула трубку. — Привет? Мне нужно в Министерство! Соедините меня с архивом! — «Добрый день, мисс Грейнджер», — раздался из трубки бархатный, пугающе знакомый голос Драко, записанный с помощью чар «Вечного эха». — «Если вы слышите это сообщение, значит, ваша попытка взять штурмом цитадель бюрократии провалилась. Очаровательно. Я бы поставил на то, что сейчас ваше лицо приобрело тот специфический оттенок красного, который так гармонирует с вашей гриффиндорской подкладкой. Нажмите "один", если хотите признать поражение. Нажмите "два", если хотите услышать, как я перечисляю все причины, по которым вам сегодня нельзя работать». Гермиона с рычанием нажала на рычаг, сбрасывая звонок. — Ты невыносим, Малфой! Просто невыносим! Она выскочила из будки и бросилась к запасному входу — неприметной двери в стене старого универмага, которой пользовались только сотрудники высшего ранга. Она приложила ладонь к сенсору магической подписи. Стена должна была растаять, впуская её внутрь. Вместо этого стена осталась твердой, а на уровне её глаз вспыхнула золотистая надпись, парящая в воздухе: «ОБЪЕКТ НА КАРАНТИНЕ. ПРИЧИНА: ПРАЗДНИК. ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО ЗНАЕТ РАЗНИЦУ МЕЖДУ ОТЧЁТОМ И ЖИЗНЬЮ». — О, это уже слишком, — прошипела она, выхватывая палочку. — Алохомора! Экспульсо! Редукто! Стена даже не вздрогнула. Малфой явно использовал древние защитные чары своего поместья, наложенные поверх министерских щитов. Гермиона уже собиралась применить что-то из раздела продвинутой боевой магии, когда из-за угла послышались неспешные шаги и приглушенный смешок. — Знаешь, Грейнджер, смотреть на то, как ты пытаешься пробить головой стену Министерства, можно вечно. Это почти так же увлекательно, как финал Кубка мира по квиддичу. Гермиона резко обернулась. Опершись плечом о кирпичную кладку, стоял Блейз Забини. Он выглядел так, словно только что сошел с обложки «Магического модника»: тёмно-синее пальто из шерсти книззла, шёлковый шарф и то самое выражение лица, которое говорило «я знаю секрет, который тебя уничтожит». — Забини! — Гермиона ткнула в него палочкой. — Скажи своему лучшему другу, что если он сейчас же не снимет блокировку, я превращу его коллекцию винтажных мётел в зубочистки. Лично. По одной! Блейз даже не шелохнулся. Он лишь изящно поправил манжеты. — Угрозы, Грейнджер? Как непедагогично. К тому же, Драко предусмотрел это. Он сказал: «Если Гермиона начнёт угрожать насилием, значит, она уже на второй стадии принятия — гневе. Подожди пять минут, и она перейдет к торгу». — Я не на стадии торга! Я на стадии «убью всех причастных»! — она шагнула к нему, её глаза метали молнии. — Блейз, серьёзно. У меня там отчёт о поставках нелегального аконита. Это важно! — Важнее, чем твоё психическое здоровье? — Блейз выпрямился и подошёл ближе. Его голос стал чуть серьёзнее. — Грейнджер, посмотри на себя. У тебя под глазами тени такие, что их можно принять за боевой окрас. Малфой не просто капризничает. Он забронировал это место ещё в январе. Он протянул ей тяжёлый, запечатанный сургучом конверт. На сургуче был оттиск фамильного герба Малфоев, но рядом кто-то (явно Драко) нацарапал маленькое сердечко. — Что это? — она подозрительно взяла конверт. — Твой пропуск на свободу. Пункт номер два твоего нового расписания. Гермиона вскрыла конверт. Внутри была не записка, а золотой жетон, который вибрировал от вложенной в него магии перемещения. На жетоне была гравировка: «Спа-салон "Золотой Снитч". VIP-зал. Время посещения: СЕЙЧАС». — Спа-салон? Блейз, ты издеваешься? — она потрясла жетоном перед его носом. — У меня в портфеле список из двадцати четырёх пунктов! — Был список, — поправил её Забини с коварной ухмылкой. — Теперь это коллективное обязательство. Весь твой отдел, Грейнджер, получил сегодня оплаченный выходной за счёт Малфоя. Твой ассистент сейчас пьёт сливочное пиво в "Трех метлах", а твои отчёты... скажем так, они находятся в очень надёжном сейфе. Ключ от которого Драко проглотил. Ладно, это шутка. Он просто его спрятал. Гермиона почувствовала, как почва уходит из-под ног. Весь отдел? Он подкупил всё Министерство магии? — Это коррупция! Я сообщу Кингсли! — Кингсли сейчас на массаже в соседнем кабинете этого самого салона, — добил её Блейз, едва сдерживая хохот. — Драко учел всё. Либо ты идёшь в спа и наслаждаешься ванной из лунного света, либо я активирую вторую часть плана. — Какую ещё часть? — подозрительно спросила она. Блейз вытащил из кармана пачку заранее заготовленных листовок. На них была фотография Драко и Гермионы, застигнутых врасплох на каком-то приёме, и огромный заголовок: «ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР ВЫХОДИТ ЗАМУЖ! СВАДЬБА В ЭТО ВОСКРЕСЕНЬЕ! ВСЕ ПРИГЛАШЕНЫ!» — Если ты не трансгрессируешь по адресу на жетоне через тридцать секунд, эти листовки разлетятся по всему магическому Лондону. Гарри Поттер получит первую. Твои родители — вторую. Рон Уизли — третью (чисто ради смеха). Гермиона смотрела на листовку, чувствуя, как у неё начинает дёргаться глаз. Малфой был гением. Совершенно невыносимым, самовлюблённым, аморальным гением. Он знал, что она не допустит такого репутационного хаоса. — Я его убью, — тихо, почти ласково пообещала она. — Сначала расслабься, — Блейз щёлкнул пальцами, и листовки исчезли. — Время пошло, Грейнджер. Двадцать секунд. Гермиона посмотрела на жетон. Лаванда. Массаж. Тишина. Никаких отчетов. Идея, которая еще десять минут назад казалась абсурдной, вдруг начала казаться... заманчивой. Её плечи, привыкшие к тяжести сумки и ответственности за всю Британию, невольно дрогнули. — Хорошо, — она подняла взгляд на Забини. — Я пойду. Но передай Драко: если в моей ванне будет хоть один лепесток розы, который начнёт со мной разговаривать, я превращу его жизнь в ад. — О, он на это и надеется, — Блейз галантно поклонился. — С праздником, Гермиона. Постарайся не думать о законах хотя бы до обеда. Гермиона сжала золотой жетон, зажмурилась и почувствовала знакомый рывок за пупком. Когда она открыла глаза, вместо серого лондонского переулка её окружал мягкий золотистый свет, пение птиц и густой, обволакивающий аромат жасмина. Министерство пало. Первый раунд остался за Малфоем.