Планы на 8 марта

Спустя три часа Гермиона Грейнджер вышла из спа-салона «Золотой Снитч», чувствуя себя так, словно её кости заменили на зефир, а вместо крови по жилам течёт жидкое золото. Кожа пахла ванилью и морской солью, а разум, вопреки её отчаянным попыткам сосредоточиться на нелегальных поставках аконита, пребывал в блаженном тумане. — Коварный хорёк, — лениво пробормотала она, поправляя выбившийся локон. Гнев уже не искрил, он едва тлел, как уютный уголек в камине. — Ладно, Малфой. Ты выиграл утро. Но день всё ещё принадлежит мне. Она достала свой «новый» список. Пункт №3 гласил: «Забрать лечебный корм у аптекаря в Косом переулке. Не забудь: Живоглот предпочитает паштет из иглобрюха, а не эти дешёвые крекеры, которыми ты его кормишь». — Я не кормлю его дешёвыми крекерами! — возмутилась она в пустоту улицы, привлекая внимание проходящего мимо магла. — Это сбалансированное питание! Гермиона трансгрессировала. Косой переулок восьмого марта был похож на муравейник, который внезапно решили украсить к балу. Повсюду летали заколдованные конфетти в форме сердечек, а витрины магазинов соревновались в яркости вывесок: «Купи зелье вечной красоты — получи флакон девичьих слёз в подарок!». Гермиона направилась к аптеке «Слизняк и Джиггер», ожидая увидеть скучного аптекаря в пыльном халате. Но стоило ей переступить порог, как она застыла. За прилавком, окружённый штабелями банок с маринованными глазами тритонов и пучками сушёной лаванды, стоял Драко Малфой. На нём был изумрудный жилет, белоснежная рубашка с закатанными рукавами, а на носу — очки в тонкой золотой оправе, которые делали его похожим на безумно привлекательного (и опасно умного) профессора. Но самым шокирующим было не это. На прилавке, прямо на весах для драгоценных ингредиентов, восседал Живоглот. Кот выглядел так, словно он только что захватил власть в магической Британии. На его шее красовался новый бархатный ошейник с золотым бубенчиком, а в лапах он сжимал когтями огромный кусок сушёного кальмара. — Малфой? — Гермиона моргнула, надеясь, что это галлюцинация после лавандовых ванн. — Что ты здесь делаешь? И почему мой кот ведёт себя так, будто он твой деловой партнер? Драко медленно поднял взгляд от пергамента, сдвинул очки на кончик носа и одарил её своей самой высокомерной улыбкой. — О, Грейнджер. Ты как раз вовремя. Мы с мистером Грейнджером-младшим обсуждали условия его капитуляции. Оказывается, за паштет из иглобрюха он готов продать все твои секреты. Ты знала, что он ненавидит, когда ты читаешь ему вслух законы о труде? Он говорит, что это мешает его дневному сну. Живоглот согласно мяукнул, не отрываясь от кальмара. — Ты украл моего кота! — Гермиона подошла к прилавку, пытаясь выглядеть грозно, но вид Драко в очках сводил все её усилия на нет. — И почему на нём ошейник с бубенчиком? Он же охотник! — Он не охотник, Грейнджер, он — пушистый коврик с амбициями, — парировал Драко, выходя из-за прилавка. — К тому же, бубенчик заколдован. Он звенит только тогда, когда Живоглот приближается к твоим книгам. Предупредительная система, так сказать. Он подошёл вплотную, и Гермиона почувствовала, что туман в её голове снова начинает сгущаться. От него пахло сандалом и... кошачьей мятой? — Ты пришел в аптеку, чтобы подкупить кота? — прошептала она. — Я пришел сюда, чтобы выполнить пункт номер три, — Драко взял с полки изящную корзинку, в которой лежал не лечебный корм, а набор для пикника и маленькая, перевязанная лентой коробочка. — И чтобы показать тебе, что Косой переулок создан для прогулок, а не для закупок стратегического запаса пергамента. Он протянул ей руку. — Идём. Живоглот останется здесь под присмотром аптекаря. Я пообещал ему, что если он не съест всех сушёных пиявок, я подарю ему чесалку из драконьей кости. — Малфой, мы не можем просто оставить кота в аптеке! — Можем, если мы — Малфои, — он подмигнул ей и потянул к выходу. — К тому же, аптекарь мне должен. Я не выдал Министерству, что он закупает корень мандрагоры без лицензии. Они вышли на улицу. Воздух в Косом переулке стал ещё теплее. Драко вёл её сквозь толпу, аккуратно придерживая за локоть, и Гермиона ловила на себе завистливые взгляды других ведьм. Ей было непривычно — обычно на неё смотрели как на «самую умную ведьму столетия», а не как на девушку, которую ведёт под руку один из самых завидных холостяков Британии. — Куда мы идём? — спросила она, когда они миновали магазин «Всё для квиддича». — К пункту номер четыре, — отозвался Драко. — Ты когда-нибудь задумывалась, Грейнджер, почему маглы так помешаны на кофе? Я изучил этот вопрос. Оказывается, это их версия зелья бодрости, только без побочного эффекта в виде ослиных ушей. — Ты забронировал столик в магловском Лондоне? — Гермиона остановилась, поражённая. — Драко, ты же ненавидишь магловские деньги. Ты называешь их «грязными бумажками». — Я нанял специалиста, — он вытащил из кармана пачку фунтов, аккуратно разложенных по номиналу. — То есть, я заставил Тео Нотта провести инструктаж. Он сказал, что главное — не пытаться расплатиться галеонами, иначе приедут люди в белых халатах и заберут меня в место под названием «дурдом». Хотя, судя по твоему графику работы, тебе там тоже самое место. Гермиона рассмеялась. Искренне, громко, так, что прохожие начали оглядываться. Она посмотрела на Драко — на его идеальный профиль, на то, как он бережно сжимает ручку корзинки, и на то, как он старается скрыть волнение за маской безразличия. — Малфой, ты — катастрофа. — Я — лучшее, что случилось с твоим списком дел, — он потянул её к выходу в магловский мир. — Идём. Нас ждет «латте» и нечто, называемое «круассан с миндалем». Если я отравлюсь этим, обещай, что на моем надгробии напишут: «Он пал в битве с магловской кулинарией».