Драко Малфой и сон в летнюю ночь

      — Ты не можешь просто так взять и пойти в Запретный лес!       Его шаги оставляли за собой всполох снежной пыльцы — так сильно он вдавливал ступни в холодную землю. Он осознал, что делает, только когда уже летел со ступеней Астрономической башни. Грейнджер держалась за рукав его мантии и волочилась за ним, как знамя.       — Могу.       — Нужно позвать взрослых! — она опустила рукав, и теперь её ладонь удерживала его за плечо. Он остановился и обречённо выдохнул, оборачиваясь к ней. В конечном итоге, она староста, он не мог игнорировать этот факт.       — И много раз взрослые помогали тебе?       Грейнджер запыхалась, её щёки горели цветом спелой хурмы, а изо рта вырывались маленькие облачка пара. Не будь ситуация критической, он даже бы остался полюбоваться этим зрелищем, но там была Пенни… В тёмном страшном лесу, кишащем опасными созданиями. Он помнил тот свой единственный раз, когда ходил в этот лес и представлял, как сейчас страшно Пенни одной. Никакого карманного Поттера подмышкой или слюнявого волкодава.       Грейнджер замолчала и убрала ладонь.       — Хорошо. Но я иду с тобой.       — Делай что хочешь, — Драко продолжил приближаться лесу, хотя мысль, висевшая на границе сознания о том, что Грейнджер будет рядом с ним, ласкала воспалённый страшными фантазиями мозг.       — Почему она пошла в лес? — её голос запыхавшийся, прерывающийся.       — Потому что, она такая же, как ты, — процедил сквозь зубы Драко, не замедляя шаг.       — Считает тебя придурком?       — Грейнджер, — он снова остановился и резко обернулся. Она врезалась ему в грудь, инстинктивно вцепляясь руками в его плечи, чтобы не упасть. — Я имел в виду, что она упрямая девчонка, думающая, что знает всё лучше всех.       — Я не думаю, что знаю лучше…       — О, перестань. Конечно, ты…       — …чем другие. Это ты возомнил себя…       — … так думаешь, просто боишься признаться, — он постарался внести в свой голос больше снисходительности.       Грейнджер смотрелась свирепо. Но Драко хотелось сказать ещё много чего. Например, что она самоуверенная всезнайка и высокомерная гриффиндорка до мозга костей; что его это одновременно очаровывает и раздражает. Что он в восторге от её силы, и того, как она отказывается признавать всё, что считает несправедливым. Например, превосходство чистоты крови (это даже звучало смешно).       — Думай, что хочешь. — Грейнджер слегка оттолкнула его руками и направилась вперёд к чёткой границе леса. — У нас нет времени спорить об этом. Но ты не знаешь меня.       А хотел бы. Это мысль превратила его мозг в кашу, пока он шёл за Грейнджер. Кончики её ушей покраснели от мороза, в волосах застряли мелкие снежинки. Воздух пах озоном и свежестью; волшебство искрилось в каждой точке, которой касался взгляд Драко. Неожиданно для самого себя, он почувствовал себя по-настоящему волшебником. Не потому, что так говорили родители, и он мог говорить «Люмос», зажигая свет на конце палочки. И не потому, что он шёл рядом с маглорождённой. А потому, что чувствовал, как давно забытое чувство уюта обволакивает его тело. То самое, когда в детстве он видел десяток зимних фей, весело летающих по поместью. Когда снег падал с зачарованного потолка — тёплый, еле ощущаемый на коже — словно мягкое прикосновение ветерка. Когда мать непринуждённо ходила по большим залам и распоряжалась о предстоящем рождественском бале, на который Драко мог взглянуть лишь глазочком, укрывшись во мраке лестницы. Куда бы Динь приносила ему пирожные и горячее молоко с сахаром, смотря на него строго, но с присущей ей нежностью.       Он и забыл об этом ощущении безопасности. Потому что Нарцисса давно не давала балов, феи перестали прилетать в их дом, а Динь убили после его провала. Он всё ещё помнил полный принятия взгляд своего эльфа, направленный на него. Драко ведь даже не успел оплакать свою потерю — на него смотрели коршуном, выискивали проблески мельчайшей слабости, чтобы добить. Но он не мог позволить себе расслабиться, жизни родителей висели над ним, как дамоклов меч — слегка сдвинешься и голову с плеч.       Стук сердца становился отчётливее. Он сделал глубокий вздох и оглянулся. Вот дерево, похожее на старую каргу; вот там уродливо торчащий пень, покрытый редкими снежинками, как пасть животного темнеет своей полусгнившей трухой; перед ним волосы Грейнджер: каждый завиток подпрыгивает в такт её движению, лучи закатного зимнего солнца опаляют тугие колечки, и они переливаются всеми оттенками медового.       Драко сжал палочку крепче, когда маленький сугроб упал ему за шиворот с ближайшей ветки.       Стук сердца стал тише.       Тем временем, лес становился гуще. И чем дальше они шли, тем деревья становились необычнее и плотнее, а снега всё меньше и меньше. Словно этот прочный зелёный занавес не давал снежинкам проникнуть ниже. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо видел такие причудливые деревья — некоторые, словно настоящие люди, протягивали к ним свои ветки-руки, и можно было пересчитать пальцы на них.       — Ты помнишь, как мы отбывали наказание в Запретном Лесу? — голос Грейнджер слишком громкий в этой тишине. Она спросила резко, словно слова сами вырвались из её рта.       — Это невозможно забыть, — проворчал Драко, отодвигая очередную ветку перед ней.       — До сих пор не понимаю, как Хагрид мог согласиться на такое наказание.       Он чуть не споткнулся, когда услышал эти слова.       — Грейнджер, нужно предупреждать, когда говоришь о таком.       Она на мгновение обернулась, и её волосы хлестнули его по лицу. Снова этот цветочный лёгкий аромат. Теперь он прочно въелся в его мозг.       Он постарался придать своему лицу свирепый вид, пока выплевывал её волосы из своего рта, но это давалось с трудом. Не осталось былой бледности и усталости: Грейнджер посреди зимнего леса была живой, как лесная нимфа из когда-то прочитанных сказок.       — Мы ведь и правда не знаем ничего друг о друге, — её взгляд был задумчив, поэтому в следующую секунду Драко пришлось придержать эту неуклюжую нимфу за локоть, чтобы она не упала. Он ещё не видел человека, настолько не владеющего своим телом.       — Смотри под ноги.       — Хорошо. Какой твой любимый цвет? — она смеялась над ним или флиртовала? Обычно, он легко считывал эмоции и намерения девушек, но в этот раз не мог. Все его попытки терпели крушение. Озадачивало ли это? О, нет, это невероятно раздражало.       — Ох, подожди, — она остановилась, в притворном жесте прикрыв рот ладонью. — Это зелёный, конечно.       — Конечно, нет, Грейнджер. Я думал, у тебя есть фантазия. — Драко фыркнул, слегка замедляя шаг, чтобы не обогнать её.       — М-м… Чёрный?       — Тычешь пальцем в небо.       — Тогда сам скажи.       — Вот ещё... — теперь настала очередь Драко забавляться.       — Мой любимый цвет — белый, — сказала Грейнджер. Как будто он спрашивал, но сам не заметил, что невольно задержал дыхание. — Наверное, потому что так легко превратить его в другой.       С её волос упал нежный, но упругий бутон жимолости — розовый, переходящий в белый. Как это происходит? Он ведь почти не сводил глаз с её кудрей, и точно знал, что никаких цветов в них не было. Драко оглянулся. Деревья хоть и выглядели необычно, но имели лишь зелёно-жёлтые листья, кое-где поддёрнутые инеем. Никакой жимолости рядом не было.       — Грейнджер, откуда у тебя…       — Ой!       Она встала, как вкопанная, и Драко непроизвольно оттянул её назад за локоть, ожидая, как минимум, мантикору.       Но перед ними возвышалась длинная зелёная и густая изгородь, примерно два метра в высоту.       — Ты знаешь, что на той стороне?       Драко покачал головой. Он не представлял откуда посреди почти заиндевевшего леса может быть живая изгородь, словно сейчас не декабрь, а август. Он осторожно подошёл к ней и втянул носом воздух. Пахло травой. В общем, ничего необычного.       — Я читала в Истории Хогвартса…       Драко закатил глаза. Он не удивился бы, услышь, что она её читает каждую ночь перед тем, как лечь спать.       — Что Запретный лес может создавать миражи, чтобы запутать непрошенных гостей.       Не успел он ответить, как эта идиотка уже трогала листья рукой.       — Ты в своём уме? — он шлёпнул её по руке.       — Ай! Что не так? — она возмущённо потирала руку. Взгляд Драко скользнул по ней, но он был слишком раздражён её безрассудностью, чтобы обратить внимание на снова это нечто, что затрепетало в животе.       — Я ведь знал, что вы, гриффиндурки, те ещё долбанные самоубийцы, но, чтобы настолько… — сжал челюсть и покачал головой. — Откуда ты знаешь, что здесь нет тёмной магии?       — Я не знаю, поэтому и проверила. Что ты предлагаешь?       — Взять палочку, например.       — М-м, — её щёки вспыхнули от смущения. Это было так прекрасно, что Драко почти забыл почему злился (прекрасно то, что Грейнджер ошиблась, а не то, как мило краснели её щёки от смущения). Грейнджер уже взмахивала палочкой на предмет обнаружения подозрительных следов магии, а он смотрел, как её ресницы дрожат, и как она облизывает губы прежде, чем произнести новое заклинание.       — Ну вот, — он вздрогнул и отвёл взгляд. — Ничего нет. Моя рука справилась быстрее.       Драко скептически посмотрел на неё сверху и нырнул в кусты.       — Не отставай. Не хватало ещё тебя потерять.       — Не разговаривай со мной, как с первокурсницей, — возмущённо сказала Грейнджер ему в спину. — Я почти год прожила в лесу, если ты не знал.       Он знал. И считал, что не будь Грейнджер рядом с Потным и Уизелом, эти придурки давно был сдохли и вряд ли от рук Пожирателей. Реалистичней всего их сожрал бы какой-нибудь тролль. Вот была бы потеха: «Избранный волшебного мира пал смертью храбрых в зубах горного тролля». Образ, как тролль выковыривает из зубов остатки Поттера, был соблазнительным.       — Ты очень неуклюжая для человека, который жил в лесу. — Кусты всё ещё окутывали их плотным коконом. Тонкие ветки цапали кожу, но он пробирался дальше, не жалея ни себя, ни свою причёску — наверняка в волосах сейчас куча листьев и прочего лесного хлама.       С каждым шагом температура повышалась, словно они подходили к горячему очагу. Драко стало жарко.       — Можно подумать… — голос Грейнджер звучал глухо и оборвался. — Смотри. Это же… Ого, пакет от чипсов?       Драко обернулся и чуть не выколол себе глаз очередной веткой. Грейнджер выдернула руку из кустов, в которой был зажат ярко-зелёный пакет. «Со вкусом лука», прочитал Драко. Те, что любила Пенни.       — Пойдём. Пенелопа была здесь.       Наверное, что-то отразилось на его лице, потому что следующие минуты они шли молча. Только тяжёлое дыхание Грейнджер раздавалось в их коконе.       Ему хотелось сжечь эти кусты до чёрной дыры в земле, но он не думал, что в магическом лесу может быть место подобным безрассудствам. Всё-таки, он не представитель факультета глупых и бесстрашных.       Продираясь сквозь тонкие и колючие ветки, Драко ни на секунду не уничтожал в своей голове образ Пенни, к которой склонилась опасная тварь. И только осознание того, что она была умной не по годам, немного ослаблял тугой узел страха внутри.       Наконец, сквозь листья начал пробиваться свет. Сначала он был бледным, холодным, но чем дальше они шли, тем ярче он становился; свет стал теплеть не только с виду, но и по ощущениям. В какой-то момент он стал настолько ослепительно ярким, что Драко даже зажмурил глаза. Казалось, языки пламени лизали открытые участки кожи — обжигающе, но не принося боли.       Он почувствовал, как неведомая сила стала тянуть его вперёд. Как бы он не пытался зарыться каблуками туфель в землю, сила тащила и тащила его. В последний момент он выставил руку назад и схватил Грейнджер, почувствовав мощный толчок в районе пупка.       Свет заполонил собой всё пространство и последнее, что Драко ощутил — это давящую тишину и тёплую кожу Грейнджер в своей ладони.

***

      Драко сел рывком и застонал, когда боль пульсацией ворвалась в мозг. Первым делом он ощупал конечности, убедившись, что они вполне есть и вполне соответствуют человеческому существу. Яркий свет всё ещё заливал глаза, но это уже не было пыткой. Он огляделся в поисках ведьмы, которая сейчас лежала ничком под большим деревом. Ползком он добрался до неё, путаясь в мантии и склонился к груди. Ничего криминального — когда в тебе паники больше, чем галеонов в хранилище Гринготтс, хочешь не хочешь будешь совершать странные вещи.       Он услышал биение сердца Грейнджер и облегчённо выдохнул. Вот было бы славно, если бы с Золотой девочкой что-то приключилось, когда она находилась рядом с ним. Азкабан бы ждал его в свои заботливые гнилые руки. Хотя, это явно не первое, о чём он подумал в первые секунды, но яростно отрицал самому себе.       Её мантия сбилась, открывая голые ключицы и тонкие бретельки чегобытонибыло. Он вежливо отвёл глаза, когда она зашевелилась и постарался придать своему лицу изучающий вид, а не такой, будто только что пялился на что-то невероятно пленяющее.       Можно ли внезапно стать рабом чей-то части тела? До этого момента Драко мог категорично отрицать. Теперь он колебался.       Они находились внутри леса. Летнего леса. Ну, когда птички поют, весело журчит ручей, комары пытаются найти свою жертву на ночь, а пахнет так, словно оказался в грёбаном розарии. Драко ошалело обводил взглядом деревья, пышущие зелёной и сочной листвой, мягкую траву под коленями, тёплую землю, кишащую ровными строями белобрюхих муравьёв. Он ощущал на коже лучи солнца. Солнца безусловно тёплого, пахнущего мёдом и луговыми травами.       — Что… — Грейнджер икнула, озадаченно оглядываясь вместе с ним. Её волосы так сильно растрепались и в них было так много листьев, что она напоминала красивого лесного эльфа. Драко едва сдержал улыбку.       — И нужно нам понять куда идти, не будем же терзать себя сомненьям.       Она прижала ладонь ко рту, непонимающе уставившись на Малфоя.       — Я… — тут икнул Драко и нахмурился. — Что ты творишь, о ужас в мраке ночи?       Драко смолк. Он тоже не мог понять почему вместо нормальных слов из его рта выходит этот бред.       — Мы стали говорить стихами, и может быть, всё дело в волшебстве?       — Я бы убил на месте тех, кто руку приложил к сему явленью. — Он пошарил руками по траве, находя палочку. — Но нам пора спешить, девица. Вперёд и перестань возиться. Волшебница ты или нет?       — Молчи, отвратный ты баран, и сделай что-то с этим.       Грейнджер взмахивала палочкой, пытаясь применить невербальный Фините инкантатем, но все было тщетно — либо в этом месте не действовала магия, либо её невербальное было слабым, что весьма сомнительно. Драко тоже попробовал, но ничего не изменилось.       Он разговаривал как грёбаный Лизандр. Докатился.       — Фините, но не заканчивай комедию, я большего не жду… — ещё раз он попытался снять заклятие, но его палочка безжизненно повисла в ладони. Бесполезная ветка.       — Идём, не будем тратить силы боле. Ребенок может пострадать, а мне её ещё ругать. Захлопни рот и дело всё с концом.       — Иду, иду, не нужно повторять. Хотя б сейчас ты мог бы замолчать.       Грейнджер заплела волосы в длинную косу и подвязала тонким шнурком, который достала из сумки. Потом скинула мантию.       Скинула мантию.       Мозг Драко слегка закоротило.       Его взору открылось лёгкое летнее платье в цветочек. И те самые бретельки…       Он сглотнул.       В лесу было очень жарко. Но, кажется, с этого момента температура повысилась ещё на пару градусов. Кто носит такое под мантией? Грейнджер была сумасшедшей — не иначе. Он в который раз удивился сколько в ней скрывается сюрпризов.       Когда Грейнджер подозрительно посмотрела на него (а что он мог сделать, когда она выглядит так, что рот открывается сам собой?), он быстро отвернулся и тоже стянул с себя уже липкую мантию. Прохладный свежий ветерок приятно пощекотал кожу его шеи, ключиц, предплечий.       Предплечий.       Драко в ужасе посмотрел вниз и отдёрнул рукава рубашки.       Вся эта история с глупым поступком Пенелопы, их странного перемещения, этого места в лесу, которое словно не было подвластно ни времени, ни погоде, ни вообще реальности; то, что Грейнджер — последний человек, которого он мог представить рядом с собой в такой ситуации — будет рядом с ним, всё это начинало действовать на нервы.       — Когда б не рифма — я бы молвил ясно, — начал Драко и запнулся. Его рык отчаянья всполошил живность, сидящую на ветках толстых деревьев. Рой мелких разноцветных существ пронёсся мимо. — Но чёртов ритм мне душу рвёт. Я б наложил заклятье на того, пусть сам стихами говорит, как чёртов маленький Шекспир, погрязший в этих строках.       — Молчи уж лучше, бедный мул. Давай пойдём вот той дорогой. Мне кажется, она верна.       Они шли долго. Казалось, прошло больше часа, но солнце, как прорывалось сквозь кроны высоких деревьев, так и продолжало это делать. Словно они застряли в каком-то киселе и идут по одному и тому же месту.       Как бы Грейнджер не пыталась склонить Драко к разговору, он оставался до упрямства молчалив. Не будет он падать так низко и разговаривать белыми стихами. Репетиций в школе достаточно, спасибо большое.       Никаких следов Пенни больше обнаружено не было за исключением, разве что чёрствого кусочка сдобного котелка, который был погрызен с разных сторон.       — Я больше не могу, давай передохнём и сделаем привал. — Грейнджер дышала тяжело. Грудь её вздымалась, одна тонкая лямка соскользнула с плеча, тут же ловко подхваченная тонкими пальцами. От этого зрелища Драко стало тесно в брюках. Ему пришлось вспомнить о мёртвых флоббер-червях, чтобы не опозориться. Мантии-то больше нет, чтобы избежать неловких ситуаций.       Он промычал что-то неразборчивое и ткнул пальцем в сторону большого дерева, подозрительно напоминавшее румынского длиннорога — дракона с двумя большими кривыми рогами. У дерева было столько же толстых веток и поразительно зелёный ствол. Драко пару раз ткнул палочкой в дерево, за что получил странный взгляд Грейнджер.       Упрямые лучи солнца щекотали нос. В воздухе летала золотистая пыльца растений. Ровное дыхание Грейнджер раздавалось сбоку. Драко прикрыл глаза, опёршись спиной о ствол дерева.       Он видел жаб, укоризненно квакающих на него; белокурых фей, которые смеялись и прятались за деревьями; кудри Грейнджер, хлеставшие его по лицу; голос Пенни, что говорил забавные и одновременно серьёзные вещи; хруст веток под ногами и лёгкое касание чего-то гладкого по щеке.       Драко открыл глаза, подскакивая на месте. Он позорно задремал и теперь пытался сбросить с себя сонную негу, что так размягчившая все его мышцы.       Грейнджер рядом не было. Он стиснул зубы, оглядывая местность злобным и тревожным взглядом. И вот она — мисс головная боль Драко Малфоя.       Грейнджер стояла под соседним деревом и тянулась к спелому персику; солнце поигрывало бликами на покрытом серебристым пухом боку. Драко представил, как сок течёт по её губам и стекает ниже — под тонкую ткань платья. На верхушке персика очень быстро, едва заметно блеснул белый отросток и в ту же секунду — Драко даже не понял, как это произошло — он уже подскочил и повалил Грейнджер на траву.        — Придурок! Слезь с меня, раздавишь своим телом! — Грейнджер дышала прямо ему в лицо. Только она умела так злиться — так, что нечто переворачивалось в его груди. В её взгляде, помимо злости было что-то ещё, какой-то тонкий мимолётный проблеск другой эмоции. Нечто захватывающее.       — Сама дура, — он лениво провёл взглядом по её лицу, пристально рассматривая. В косе застрял новый цветок — фиолетовый ирис, поглядывающий на Драко своим жёлтым глазом.       — Виноват лишь в этом ты!       — Потому что спас тебя? О, какая идиотка. Нектарницей щёлкающей был сей фрукт, — в его голосе не было привычного раздражения или злобы. Он почувствовал накатывающую на плечи усталость. Сладкий запах кожи Грейнджер, её золотистые глаза, завиток, игриво торчащий сбоку.       — Ты… — казалось, она не могла вздохнуть, её уши покраснели. — Просто заткнись.       Грейнджер оставалась по-прежнему Грейнджер. Всё волшебство развеялось, когда она толкнула его в грудь руками. Драко встряхнул головой, сбрасывая с себя странное наваждение и фыркнул, щелчком пальцев смахивая из её волос цветок.       — Перестань быть стервой, — резко ответил он и вскочил на ноги, хватая Грейнджер за руку. В какой-то момент его способность к белым стихам спала под натиском эмоций.       Он увидел взгляд Грейнджер, от которого чуть не умер. Ему это удалось лишь с трудом. Она вырвала руку из его и злобно пыхтя пошла вперёд. Её коса снова хлестнула его по лицу.       Что за женщина. Драко был повержен. Не в хорошем смысле, конечно.       Он поплёлся за ней чувствуя, что в чём-то провинился, даже если и был прав. Это ощущение сбивало, и он прокручивал к голове что же могло пойти не так. Вот Грейнджер. Она зануда и раздражающая. У неё красивые глаза и острый ум — чего стоит только его первобытная рефлекторная реакция на её отчитывания. В ней слишком много зазнайства, но он уже раскусил эту защиту. Ей также необходима забота.       В конечном итоге, Драко настолько запутался в своих мыслях и чувствах, что не заметил, как лес стал темнее. Пахнуло хвоей; под ногами захрустели сухие ветки и иголки.       Грейнджер остановилась, оглядываясь вокруг и именно в тот момент, когда она разворачивалась к нему, на них обрушилось ржание и визг.       Драко метнулся к Грейнджер, обхватывая её рукой и заводя себе за спину. Не то, чтобы он ощущал храбрость и смелось. Отнюдь нет. Его сердце бешено стучало, страх был очевиден. Снова его реакции были совсем не такими, к которым он привык.       — Что вам нужно, волшебники? — грянул громкий голос.       Это был кентавр.