Драко Малфой и сон в летнюю ночь

      Нет ничего лучше, чем проснуться под яркое солнце, щекочущее твоё лицо своими лучами и нежный щебет птиц. А запах свежей травы вполне сгодится, чтобы начать день если не с хорошей ноты, то, по крайней мере, с хорошего тона.       Но Драко проснулся, разумеется, не от этого, а от того, что кто-то нежно гладил его по щеке.       — Грейнджер…       Касания не прекращались, становились только настойчивее. Это было похоже на галлюцинацию: яркое утешение, вылепленное из серой массы его оглушительного отчаяния.       Но у него есть миссия. Отчаянные и глупые первокурсницы сами себя не спасут. Драко был рад, что его позитив всё ещё оставался на уровне где-то между «я найду лишь её кости» и «больше никаких ей сдобных котелков до конца года». Запихивая остатки блаженства по карманам, он нехотя открыл глаза и тут же с криком подскочил в воздух.       — Тьфу! Срань Мерлина! — плевался он, вытирая рукавом свою морду и таращась на отвратительное серо-зелёное существо размером с кулак. Само создание было маленьким, но вот то, что было вместо рук внушало тихий ужас — липкие толстые пальцы почти вдвое больше самого тела. И вот этим оно его лапало?! Драко содрогнулся.       Существо напоминало детёныша древесного тролля, но было слишком несуразным, поэтому Драко начал сомневаться. Через секунду его сомнения исчезли — детёныш тролля надул щёки, подпрыгнул и обижено укусил его за палец — прямо как написано в учебнике «Фантастические твари и где они обитают».       Спустя множество ругательств Драко оглянулся, чтобы выразить Грейнджер свои возмущения. Но вокруг было пусто. Лишь тихо шелестела сочная трава, деревья всё тянули к нему свои изогнутые ветви-руки, а солнце уже начало опускаться за горизонт (которое, конечно, видно было едва-едва, но Драко понял по его местоположению, что день перевалил за полдень).       С трудом, но в его голове стали возникать образы до их отключки: рыжее чудище под личиной кота, большие жабы с высунутыми липкими языками, тепло пальцев Грейнджер на его коже… Сколько они провалялись в дурманном сне? Как минимум, пару часов.       Драко прошёлся по месту их вынужденного привала и пришёл к окончательному выводу, что Грейнджер исчезла. Определённо. Как ночь сменяет день, как школьник побеждает опасного взрослого волшебника обычным «Экспеллиармус», как носки трагически теряют свою пару, так и Грейнджер исчезла.       Он остановил свои лихорадочные поиски, пытаясь отцепить от себя малыша древесного тролля, когда понял, что снова проваливается в панику. Вдох и медленный выдох. Иногда это помогало, но Драко понял, что сейчас его могло спасти только, если чёртова Грейнджер притащит свою задницу к нему. Но её всё не было.       — Ты же не отвалишь от меня, да? — злобно пробормотал он и, когда существо весело клацнуло зубами, Драко менее весело вздохнул и посмотрел в небо. Он попробовал очертить пальцами такой же ломанный круг, как это делала Грейнджер. У него вышло рассчитать дальнейший путь со второго раза, и хорошо, что маленькой зануды не было рядом. Он просто не мог сосредоточиться, когда одновременно сжимались лёгкие от страха, а злость разрывала изнутри.       Ему было жарко и неудобно в собственной одежде. Теперь он боялся не только за жизнь Пенни, но и за жизнь Грейнджер, что было весьма некстати. Ещё пару лет назад он бы и бровью не повёл, если бы эта заучка потерялась в Запретном лесу, но, разумеется, всё перевернулось верх дном — он мог это понять по неровному ритму своего сердца.       Драко снова вошёл в плотный строй странных деревьев, на всякий случай стараясь не прикасаться ни к какому. Они уже не казались причудливыми, а внушали липкий страх. Хруст веток под ногами совсем не успокаивал, и Драко вздрагивал, сжимая палочку в руке — этот якорь до сих пор придавал уверенность.       Дыхание леса было полным, почти благородным. Но Драко едва замечал это, он шёл так быстро, как только мог, заглядывая по пути под все кусты и во все норы, как будто Грейнджер могла быть там. Как будто вот — его шанс попробовать спасти её, исправить прошлое, стать кем-то большим, чем трусливым придурком. Одно дерево выгнуло ветку и пыталось подхватить Драко за шкирку, но он вовремя вырвался, отдирая кусок ткани и продолжил свой быстрый шаг. Чем дальше он шёл, тем сильнее чувствовалась влажность. В воздух взвивались тысячи комаров-танцоров, залезая ему в рот, в нос и глаза.       В конечном итоге, каждый отрывок его жизни заканчивался одинаково: его ждал мучительный провал. Вот и сейчас ещё одно дерево зацепило его веткой — он даже не успел отреагировать — и по широкой дуге забросило на поляну всю усыпанную пушистыми одуванчиками. Кажется, он даже услышал скрипучий голос, сказавший что-то похожее на «какой дурачок, ну иди-иди».       Потирая ушибленное мягкое место сзади, Драко поднялся и огляделся.       — О, Малфой, ты уже здесь, — прозвучал мелодичный голос Грейнджер. Он был в таком разобранном состоянии, что готов был вцепиться ей в глотку и научить чёртовым манерам. Что нельзя просто так оставлять своего партнера по лесу одного и уходить как будто они жили в поместье, и она вышла попить чаю.       Он пригляделся. Злобно, конечно, насколько это возможно с ослиной головой.       Она и правда пила чай. Вместе с Пенси и Лавгуд, которые сидели рядом с ней на клетчатом пледе. Грейнджер держала в руке книгу, на её коленях примостилась Паркинсон — слишком спокойная, чтобы поверить, что это действительно она. Лавгуд плела венок из странных жёлтых цветов. Вокруг них сидела дюжина волшебных жаб, сонно подмигивающих ему своими медными глазами.       Челюсть Драко немного дрогнула, как будто попыталась упасть вниз.       — Какого грёбаного Мерлина ты здесь делаешь, Грейнджер? — тихо рявкнул Драко, не обращая внимания, как Пенси хихикнула, а Луна любопытно посмотрела на него своими прозрачными глазами.       — Помогаю Пенси и Луне найти волшебных жаб, конечно. Мальчик по имени Невилл потерял жаб, — спокойно ответила она и обхватила кончик клубники губами, чуть втягивая её в себя.       Её взгляд лукавый, Грейнджер посмотрела на Малфоя, будто веселясь происходящим. Она сглотнула и провела языком по нижней губе, слизывая клубничный сок. Драко почти перестал дышать.       — Малфой? — притворно-тревожно спросила она.       — Не заговаривай мне зубы, — хрипло произнёс он. — Ты оставила меня там одного.       — Конечно, нет. Малыш Пигва остался с тобой. Надеюсь, ты хорошо с ним обращался? Это ведь он привёл тебя ко мне.       — Кто такой этот чёртов Пигва? — он подошёл к ним и протянул Грейнджер руку. Та тяжело вздохнула, хватаясь за него и бросила виноватый взгляд на Пенси.       — Древесный тролль, — она указала на всё ещё висящее у него на штанах существо и обернулась к девушкам, разглаживая складки своего платья. — Мы ищем Пенни, мне пора.       Пенси скривилась и посмотрела на Драко таким взглядом, как будто это он был виноват в том, что им нужно искать Пенни. Хорошо, возможно, в этом и была какая-то доля его вины, но Драко впервые чувствовал, что делает правильные вещи.       — Не смотри на меня так. — огрызнулся он, когда увидел, что она открыла рот, явно намереваясь прокомментировать его трансформацию в парнокопытное.       — Очаровательно, — прохихикала Пенси (когда она вообще этому научилась?).       — Я живу, чтобы очаровывать, — сухо произнёс Малфой. Пенси махнула на него рукой и обратилась к Лавгуд:       — Как думаешь, Тео и Невилл скоро придут? Мне уже не терпится…       Что там ей не терпится, Драко намеренно постарался пропустить мимо ушей, и уже тащил Грейнджер в ту сторону, на которую указывала комета. Он проигнорировал отклик Пенси о том, чтобы они обязательно забрали с собой жаб, если встретят их по пути. Ещё чего — Драко не будет даже прикасаться к этим отвратительным существам. Хватит с него волшебных созданий, он просто хочет найти свою Пенни и вернуться в замок. Без жаб, без древесный троллей, и, желательно, без кентавров.       — Ты не очень-то разговорчив, знаешь? — проговорила чертовка Грейнджер, но безропотно шла за ним.       В ее словах была доля правды. До шестого курса его рот не закрывался: хвалился ли он своим отцом или отпускал издевательские шутки в своих однокурсников. Но всё изменилось. Исчезло время хихонек и хахонек.       — Злишься, да?       О, конечно, он злился. Что за глупый вопрос? Мало того, что она оставила его на какого-то липкого недотролля, так ещё и заставила его беспокоиться о ней.       Драко что-то неразборчиво промычал, стараясь утихомирить свой гнев.       — Значит, злишься. — упрямо продолжила она.       — Конечно, я злюсь, Грейнджер, — он повернулся, почти нависая над ней. Они были так близко друг к другу, что он мог видеть её упрямо сморщенный лоб, россыпь веснушек на носу и немного на щеках — как гречишные зёрна, рассыпанные на румяной земле. На розовые губы, что непроизвольно приоткрылись в удивлении. — Я волновался.       Вот и всё. Ничего страшного не произошло, он просто признался, что беспокоился о ней. Но почему сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди и покатиться по полю?       Не успел он смутиться собственных слов, как Грейнджер, не сводя с него глаз, подняла руку и оттопырила мизинец. Драко недоумённо уставился на него. Что ему нужно было с ним сделать? Оторвать и скормить гарпиям? Как бы Грейнджер его не злила, мизинец она должна оставить себе.       — Что?       — Прости меня, я не думала, что ты будешь волноваться. Помиримся? — она потрясла мизинцем.       — Ты предлагаешь мне в жертву свой мизинец? — он приподнял бровь.       Терпеливый вздох.       — Это магловский способ мириться. Обхвати своим.       Выглядело по меньшей мере странно, но Драко уже давно перестал сопротивляться Грейнджер. Он осторожно обхватил её палец.       — Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись, а если будешь драться, я буду кусаться, — она потряхивала их пальцами.       — Ты и без драк кусаешься.       Грейнджер фыркнула и снова тепло разлилось в его груди. Он даже позволил уголкам своих губ слегка дрогнуть, но тут же снова принял суровый вид. Она должна понять, как сильно перед ним виновата.       — Гарри бы с тобой согласился. Когда мы искали крестражи, я вела себя ужасно, — он с удивлением обнаружил, что она смутилась. Но это было лишь мгновение. Затем, её лицо снова приняло самодовольный вид. — Кстати, почему к тебе вечно цепляются все маленькие? — Грейнджер с трудом расцепила их пальцы. Драко совсем не хотелось этого, но она была настойчива.       — Это ты про себя?       — О, у тебя такой отвратительный характер, — её нос сморщился.       Драко не мог этого отрицать (хотя в глубине души хотел и вообще, пусть Грейнджер на свой характер посмотрит для начала), у него действительно не самый лучший характер. Само собой, в этом не было его вины. Так уж его воспитали. От отца он слышал упрёки за все свои промахи, а от матери, как нужно выглядеть идеально. В этом уравнении как-то потерялось само ядро личности Драко. В итоге что получилось, то получилось: умный, воспитанный, хорошо одетый одинокий придурок, от которого шарахается больше половины Хогвартса, потому что его язык утыкан иголками, а едкие слова так и лезут наружу.       Он старался не показать, насколько был подавлен её словами. Драко хотелось, чтобы она видела в нём нечто иное нежели обычного провинившегося злодея с трусостью в крови. Жаль, что она видела в нём лишь осла. Но он действительно заслуживал всего, что с ним произошло, как бы не пытался показать свою внешнюю уверенность.       — Ты можешь отцепить от меня этого уродца? — спросил он.       — Вряд ли. Когда ты спал, он не мог от тебя отлипнуть, как бы я не пыталась взять его в руки. И никакой он не уродец, — она посмотрела на уродца восторженными глазами. — Всегда мечтала их увидеть. Они такие редкие!       Драко скривился.       — Ты жестокая ведьма. Кстати, что такое «суть шлюх»?       Грейнджер ошарашенно посмотрела на него, а потом ахнула и зажала ладонью рот, сдерживая смех. Она сказала, что обязательно расскажет ему об этом позже. Но он не мог оставить это просто так и начал доставать её. На что Грейнджер, чтобы отвлечь его от истории о крестражах, затеяла с ним спор о волшебных перьях. Начала она с того, как это убого писать в современном веке перьями из чьей-то задницы (конечно, она сказала что-то до ужаса зубрильское, но Драко услышал именно это). И конечно, они тут же начали спорить. Казалось, ей, как и ему, их спор поднимал настроение.       Спустя некоторое время, когда их жаркий спор естественным образом стих после угрозы Грейнджер покормить его овсом, если он не заткнется, древесный тролль вскарабкался по его штанинам и уселся на плечо. Огромные кулаки свисали как тяжёлые гири.       — Грейнджер… — тихо позвал её Драко, опасливо поглядывая на чудище у себя на плече.       Ведьма беззаботно шла вперёд, как будто Драко не нужно было спасать.       — Грейнджер! — он повысил голос.       Она повернулась и улыбнулась, увидев эту картину: жалкий осёл Драко Малфой со своим отвратительным питомцем. Драко щёлкнул мордой.       — Мне не нравится, что он сидит на мне и жуёт мой воротник. Сделай что-нибудь!.       В этот раз он был настойчив, потому что Грейнджер поспешила к нему на помощь. Значит ли это, что он был такой же жалкий, как все существа, которых она защищала? Он решил, что подумает об этом позже, тем более, его взгляды на волшебных существ немного изменились.       — А что это… — она прищурилась на тролля, когда подошла ближе. Драко повернул морду к нему и липкие конечности существа попали ему прямо в крошечные ослиные глаза.       — Чёрт! — Драко начал тереть их, чтобы избавиться от жжения. Он готов был взреветь.       — Малфой, перестань вопить и дёргаться! — голос Грейнджер был нетерпеливый и недовольный.       — Это тяжело, знаешь ли, когда тебя хотя ослепить, — прорычал он.       Грейнджер уже держала маленького негодяя и внимательно осматривала.       — Только не говори, что я причинил ему боль, — сказал Драко, закатив свои многострадальные глаза.       — Нет, но, кажется, по дороге он весь извалялся в Amortentia extractum, — она подняла на него взгляд. — И её пыльца попала тебе на слизистую.       Драко сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту и защекотало между лопатками. Он знал это растение — такое же редкое, как чёртов древесный тролль. Если эта пыльца попадала на слизистую, она мгновенно оказывалась в крови и заставляла человека нести сплошные комплименты. Назвали эту дрянь в честь Амортенции — эффект был похожий, только без химической влюблённости.       Он перехватил взгляд Грейнджер.       — Лучше молчи, — в её глазах сверкали искорки веселья. — Ты точно пожалеешь о тех словах, что скажешь.       Но Драко её не слушал. Он задержал дыхание. Сложно сдержаться, когда судьба даёт такой шанс. Особенно, когда ты лишен храбрости.       — Гермиона, — четыре слога её имени застряли в горле, когда он попытался назвать её по имени.       Грейнджер рассмеялась и аккуратно поставила тролля на свою сумку.       — Я же сказала, лучше держи рот на зам…       — Ты невероятная, — выпалил Драко, делая шаг к ней. — Я бы хотел стать твоим другом. Мне нравятся твои рассуждения, твоя храбрость и стойкость. Ты незаменима. Твоя красота зачаровывает каждый день. Жаль, что я не увидел этого раньше. Я был глуп и слеп, как полнейший осёл. И мне жаль, что я был таким ублюдком. Я бы хотел все исправить, но не знаю как.       Грейнжер стала бледной, как мел, и нахмурилась. Драко выглядел не лучше.       — Малфой, прекрати. Просто не открывай рот. Ты не хочешь этого говорить. Давай подождём, пока действие пыльцы спадёт.       Но он не хотел молчать.       — Мне нравятся твои волосы, хотя я постоянно твержу об обратном. Нравится твое занудство — так у меня есть повод подшутить над тобой и вызвать хоть какую-то реакцию. Я настолько жалок, настолько труслив, что задирать тебя — единственное, что делает меня ближе к тебе. Как бы я хотел, чтобы всё было иначе.       — Малфой…       — Дай закончить, — он перевёл дыхание. — Мне жаль, что тебе пришлось испытать в Меноре. Это было худшее воспоминание за всю войну. Если бы у меня был маховик времени, я бы вернул время вспять и вмешался, чтобы спасти тебя.       — Не говори глупости, Малфой. Мы ведь уже обсуждали это, тебя бы просто убили.       — И пусть.       Грейнджер вздохнула, покачав головой. Выражение лица её смягчилось. Она подняла ладонь к его лицу (морде, конечно) и легко провела по блестящей мягкой шёрстке.       — Что ж, раз уж ты говоришь мне комплименты, я тоже тебе должна.       Драко хотел провести языком по губе, но с ослиной мордой это сложно было сделать, да и вряд ли выглядело бы сексуально.       — Я всегда знала, что ты хороший человек, Малфой. Возможно, иногда бываешь придурком. Вообще-то, почти всегда, — она задумалась. — Но я рада, что не ошиблась в тебе, — её пальцы скользили по его почтилицу, Драко прикрыл глаза, когда в груди словно развязался тугой узел. То, что было у него вместо лица начало покалывать.       Он фыркнул, ослиный нос зачесался, и он потянулся к нему. Но вместо влажного животного, он почувствовал под пальцами свой, родной. Волшебство спало, превратив его лицо обратно в человеческое.       — Я что, снова стал собой? — тихо спросил он у Грейнджер.       Она кивнула, широко улыбаясь. Он почти позавидовал всем тем, кто часто видел эту её улыбку.       — Твои комплименты творят чудеса, Грейнджер.       — Не привыкай, я просто отдала тебе долг.       Её ладонь всё ещё покоилась на его лице. Теперь он мог полностью ощущать её тепло — нежные поглаживающие движения, что щекотали внутренности. Шекспир мог бы назвать это счастьем, но Драко не был Шекспиром. Он был тем, кто сделал много ошибок и теперь сомневался в каждом собственном шаге.       Грейнджер была так близко. Вокруг кружились бабочки, и пахло сладким вереском. Он скользил по её лицу взглядом, пока не наткнулся на пару широко открытых глаз.       — Грейнджер, — пробормотал он, накрывая её ладонь своей.       — Да? — её голос был еле слышен, словно она долго задерживала дыхание.       — Извини, но мне хочется тебя поцеловать. Я понимаю, что ты всё ещё можешь видеть перед собой осла, но уверяю тебя, что…       — Малфой, заткнись, пожалуйста.       — Хорошо.       Грейнджер смотрела на него смело, но он видел её смущение.       — Ну так… Э-э… Можно?       — Никогда не думала, что Драко Малфою нужно разрешение поцеловаться, — она потеребила косу, не заметив, как смахнула цветок пиона. Драко успел подхватить его.       — Я же джентльмен.       — Когда ты им стал?       — Всегда им был, Грейнджер, — он нахмурился и приподнял её подбородок двумя пальцами. Она смотрелась восхитительно в его руках. К такому виду можно было и привыкнуть.       — Конечно, это не правда, но раз уж ты под воздействием волшебства говоришь только приятные вещи, то продолжай. Мне нравится.       Последние слова прозвучали прямо в его губы. Он многого ожидал. Что её губы будут мягкими, как те лепестки, что падали с её волос; что её дыхание вывернет его наизнанку, и он уже не сможет себя собрать. Всё оказалось верным: горячие губы удивительно напористы, язык в меру податлив, ссадина на щеке — солёной.       — О, — сказала Грейнджер, когда они оторвались друг от друга. — Ты приятно целуешься.       — Конечно.       — Ну и самодовольство. Почему ты так на меня смотришь?       — Как?       — Ну вот так.       — Мне кажется, или ты немного потеряла дар речи?       Она кивнула, её руки касались его шеи, и он тянулся к этому прикосновению.       — Я должен тебе кое в чём признаться.       — Надеюсь, ты не скажешь, что тебе понравилось быть ослом.       Драко посмотрел на неё с нарочитым раздражением.       — Эта тема — табу. Я хотел сказать, что тогда на башне, ты была права. Кровавый Барон держит меня в узде и хочет роль в постановке.       Грейнджер хихикнула и прижалась лбом к его губам.       — Я предполагала нечто такое. Он жуткий романтик.       — Правда? — Драко оставлял маленькие поцелуи на её коже, забываясь в этих ощущениях.       Со её макушки снова упал бутон пиона.       — Почему ты кормишь свои волосы цветами?       — Что? — недоумённо спросила она, отодвигаясь от него.       — Из твоих волос…       Ответ Драко затерялся в громком возгласе.       — Ах ты жулик! Это нечестно!       Они оба обернулись на звук. Это определённо был голос Пенни, которая очень, очень злилась. Правда Драко этого не понял и решил, что ей угрожает опасность, поэтому всё, что он мог сделать — это взять Грейнджер за руку и рвануть на звуки.       Им пришлось пробираться сквозь густые кустарники очень похожие на те, что привели их в этот лес. Одежда цеплялась за острые края, но они всё бежали и бежали. По дороге Грейнджер крикнула, что прямо по курсу она видит волшебную жабу. Драко пришлось слегка замедлиться, чтобы подобрать заблудившееся земноводное.       Когда они выбрались из зарослей, он на автомате остановился, и Грейнджер уже в который раз врезалась в него. Если так пойдёт дальше, он может привыкнуть к этому.       Картина, что открылась перед ними была в лучшем случае странной. Какой она была в худшем случае, Драко решил не развивать эту мысль.       Пенни сидела на густом ковре из зелёной травы, скрестив ноги и высунув язык, переставляла шахматную фигуру на большой шахматной доске. Напротив неё вальяжно развалился то ли купидон, то ли домовик: он был похож на сморщенного старичка с большим опухшим красным носом. Его глаза слезились, а рот обнажал ряд белоснежных зубов. Из спины торчали два маленьких серых крылышка, сам он был облачён в белые простыни, как домовые эльфы. Из круглой и гладкой головы торчал пучок седых волос. Что это за было существо, Драко мог понять лишь с трудом.       — Пенелопа! — прорычал он, и девочка подпрыгнула.       — О, привет Драко. Рада, что ты здесь, мне очень-очень нужна твоя помощь. Этот жулик… — начала Пенни таким голосом, будто они сидели в библиотеке Хогвартса, а не посреди волшебного леса с крылатым домовиком.       — Я не жулик, — скрипучим обиженным голосом сказал старичок. — Ты просто невнимательная. Вот здесь, — он ткнул своим тонким пальцем в доску, которая при внимательном рассмотрении оказалась точной копией леса. — Было озеро и на кой флоббер-червь ты вывалила ораву жаб сразу после этого? Стратегия была другой…       Пенни возмущённо фыркнула, но Пак только довольно захихикал, потирая руки. Драко решил, что настал момент прояснить ситуацию, потому что он ничего не понимал.       — Какого гиппогрифа здесь происходит? Ты зачем вообще пошла в Запретный лес? Я-то думал, что ты ответственная, Пенни, — он постарался вложить в свой голос как можно больше разочарования, но, кажется, облегчение от того, что с Пенни всё в порядке, не помогало ему.       Жаба отвратительно соскальзывала с рук, и ему пришлось подтянуть её к себе ближе, хотя ощущалось это мерзко. И что за наказание такое, что он должен шляться с животными под мышку?       — Я искала фвупера, конечно, — важно проговорила Пенни, неотрывно смотря за действиями пожилого купидона. — А этот жулик, кстати, Пак.       Она небрежно махнула рукой в сторону старичка.       — А-а-а, наконец-то оба главных актёра на месте! — он посмотрел на Драко и Гермиону с хитрой улыбкой. — Хоть Пак и скор на шутки и обманы, ему не провести того, чьё сердце полно искренней любви. Как вам наше маленькое представление?       Гермиона замерла рядом с Драко, явно ничего не понимая.       И когда они ничего не ответили — Грейнджер в полном изумлении, а Драко в полной ярости, он сказал уже серьёзнее:       — Вы все уснёте, а проснётесь — всё забудете, как сон.              И захохотал так сильно, что его маленькие крылышки заколыхались.       Драко не понравились его речи. Эта шахматная доска, как полная копия леса, где они бродили, странная магия леса, необычные создания, слова мерзкого старичка про то, что они всё забудут — холодок пробежал по затылку.       — Пенелопа, мы уходим, — он попытался подойти к ней ближе, чувствуя какой-то подвох.       Пенни не двинулась с места, только повернулась к нему и широко улыбнулась.       — Драко, я же говорила, что ты хороший.       В тот же миг солнечный свет стал ярче, жар опалил его кожу. А мерзкий Пак всё хохотал.       Лицо Драко почти пылало, он в панике обернулся к Грейнджер. Та смотрела на него отчего-то подозрительно и с лёгким разочарованием.       Он хотел уже спросить в чём дело, но свет вспыхнул сильной пульсацией, заполонив всё вокруг. Драко видел только его — жёлтое полотно, застилающее глаза. Он моргнул, и мир погрузился во тьму.