Глава 10. А конец — всему венец.
29 мая 2026 г., 18:00
Драко проснулся от того, что его кто-то больно тыкал в бок чем-то острым. За последние дни он слишком много спал, это было очевидно.
Перед ним стояла Пенни и настороженно продолжала вонзать в его мягкую плоть какую-то грязную тонкую ветку.
— Что. Ты. Творишь? — процедил Драко сквозь зубы.
— Фух, ты жив. А твоя подруга дышит?
— Подруга? — только сейчас он почувствовал приятную тяжесть на своей груди, тепло, что разливалось по телу и сладкий аромат цветов. Грейнджер уютно устроилась у него на груди, пристроив лицо в его шее. Её тёплое дыхание щекотало кожу, и мурашки уже планировали разбежаться по телу Драко.
Он огляделся. Они лежали под большим развесистым деревом, покрытым… Ох, пушистым слоем снега. Всё вокруг было в снегу. Даже в воздухе висели мелкие снежинки и очень медленно падали на усыпанную снегом землю. День клонился к закату, и небо впереди окрашивалось в сизые краски.
— Какого… — он подтянул Грейнджер выше всё ещё находясь в полудрёме.
Он чувствовал себя буквально выползшим из-под копыт стада кентавров. Болело всё тело. Ну, ничего.
Ничего, ничего.
— Ты же сказал, что вы не друзья? — скептически заметила Пенни, скрестив руки на груди.
Драко пришлось поднапрячься, чтобы понять, о чём она говорит.
— Так и есть.
— Ага. — Пенни указала пальцем на Грейнджер, которая что-то бормотала во сне и плотнее прижалась к телу Драко. Пальцами она поглаживала отросшие пряди его волос у виска.
— Гхм. — Драко убрал руку Грейнджер, и она тут же обвила её вокруг его торса. — Вообще-то, мы искали тебя.
— Ну, вы плохо искали… — она манерно оглянулась. — Зачем вы пошли в Запретный лес? Разве в правилах не…
— Что? Мы тебя искали почти два дня. Где этот крылатый алкоголик?
Он заметил, что размеренное дыхание Грейнджер прекратилось, и уже в следующую секунду она отпрянула от него, подскакивая и разглаживая подол своей мантии.
Мантии.
Драко моргнул, тоже поднимаясь на ноги и оглядывая себя. И он был в мантии. Той самой, которую оставил ещё день назад где-то в лесу.
— Что здесь происходит? — Грейнджер смотрела по сторонам.
— Я ходила к Хагриду за шипучими свистоплётками для сегодняшнего турнира в плюй-камни, но нашла вас. Думала, что вы мертвы, — Пенни схватилась рукой за сердце. — Но я рада, что с вами всё в порядке. Правда, кажется, у Драко слегка повредился мозг на морозе, и он несёт чепуху.
Драко в ужасе смотрел на неё и не мог поверить. То есть, всё было нереально? Лишь сном? Но его чувства точно не были подделкой. Он помнил всё. Всё то, что испытывал к Грейнджер, искрилось на кончиках пальцев.
Он ощущал себя растерянным, выжитым, опустошённым. Это не могло закончить вот так — посреди зимнего леса. В комедии Шекспира иной конец. Пенни ошибается. Грейнджер тоже была там и всё помнит.
Драко засунул руку в карман брюк. Пальцы нашли сухой стебель ромашки.
Он посмотрел на Грейнджер и замер. Она хмурилась, и когда столкнулась с ним взглядом — покраснела.
— Темпус, — из её палочки выскользнул свет, собираясь в цифры. Часы показывали семь сорок семь вечера. Когда он поднимался на Астрономическую башню, было семь пятнадцать.
— Ничего не понимаю. — Грейнджер растерянно посмотрела на часы и повернулась к Драко. — Но как же… Сон был таким реальным. Может, на нас сказалось слишком много Шекспира за последнее время, вот мы и…
Она запнулась. Её лицо стало отрешённым, как всегда бывало, когда она думала.
— Наверное, это магия леса так подействовала на наше вторжение, это даже…
— Грейнджер.
В груди у Драко похолодело. Какого соплохвоста? Она не могла просто взять и отказаться от всего, что было там, в их лесу. Она же помнила — он видел это по тому, как она смотрела на него после пробуждения. И вот же — царапина на щеке — всё ещё розовая, свежая, которую он недавно целовал.
— Было задокументировано в трудах Персиваля Муффалка, когда группа авроров…
— Грейнджер.
— Провела ночь у восточной границы леса, и все они рассказали про…
— Гермиона!
Она резко захлопнула рот. Её грудная клетка часто поднималась и опускалась, волосы взъерошены — коса рассыпалась по плечам. На дне глаз — испуг и нерешительность.
— А я ещё жаловалась, что не высыпаюсь, — нервно рассмеялась. — Хороший был сон.
— Значит, вот как. — Драко с горечью скривил губы. — Всего-то сон. Если бы…
Он остановился, взгляд упал на её руки. Грейнджер не шевелилась, только пальцы — сами по себе — нащупали кончик растрёпанной косы и стали его теребить. Раз, другой. Щёки румяные, глаза широко раскрыты, дыхание быстрое. Она смотрела куда-то за его плечо и поджимала губы. Молчала, молчала так громко, что Драко расчесал отчего-то уже колючую щёку до красноты.
Он хмыкнул, провёл ладонью по лицу. Грейнджер выпустила косу из рук и поправила лямку сумки.
Потом Драко ещё раз нащупал ромашку. Жгучее желание наорать на Грейнджер моментально выбило его из равновесия. Тот солнечный свет, что наполнял его раньше, внезапно развеялся, и теперь они стояли — продрогшие, в белом снежном саване, как какие-то незнакомцы. Она — всё та же Грейнджер. Он — всё тот же Малфой.
— Ничего, — наконец он отвёл взгляд. — Ничего. Пойдёмте в замок, уже холодно.
***
Рождество приближалось галопом гиппогрифов, окутывая замок плотным коконом снежинок и перешёптываниями девушек о предстоящем рождественском бале. Драко безучастно смотрел на эту вакханалию, в глубине души понимая, что сам вряд ли вообще пойдёт на бал. Хотя Макгонагалл могла заставить его сделать и это, смотря на его страдания и удовлетворённо ставя галочку на министерском документе «Испытания и невзгоды Драко Малфоя». Он был уверен, что такой определённо водился под каким-нибудь номером пять тысяч семьсот пятьдесят и был своеобразным доказательством, что Малфой получил сполна. Они могли бы не утруждать свои задницы, он получает сполна ежедневно. Особенно во сне, видя пасть огромной змеи или слушая крики Грейнджер. Всё ещё Грейнджер. Всегда только она. С ней всё было сложно. Раньше тоже было не легче, но сейчас он не понимал, что между ними. Она его избегала так явно, что иначе как игнорированием это нельзя было назвать. Сначала он злился, потом эта стадия переросла в ожидание, а позже — в полное уныние. Три раза он пытался с ней поговорить о том, что произошло в лесу и три раза позорно сбегал, как жалкий ублюдок. Он прокручивал в голове их приключения в лесу, последние слова Пака, и с каждым разом его слабая уверенность снижалась ещё сильнее. Тот Пак сказал, что они всё забудут. Но он не забыл. Он помнил всё-всё и был уверен, что Грейнджер тоже всё помнит по тому, как иногда замечал её взгляд и который так же быстро исчезал. Что он знал об отношениях? Ничего. Совершенно ничего о том, с чем столкнулся. Его готовили к браку, как самку кобылы, и он едва задумывался о чувствах, которые должны существовать между двумя любящими сердцами. Грейнджер перевернула его мир верх дном, потрясла его, а потом оставила в таком положении. Кровь приливала к голове, пульс зашкаливал. Чёртова Грейнджер прочно поселилась в его мыслях, а он снова погряз в собственных мрачных мыслях и эмоциях. На репетициях она вела себя предельно вежливо. Не осталось былой раздражительности и того надменного взгляда, который она бросала на него в начале учебного года. Сухие комментарии, скользящие взгляды. С любым другим Грейнджер была просто душкой. И вот как-то так Драко Малфой и пришёл к совершенно нелогичному абсурдному заключению, что ему нравится Гермиона Грейнджер. Нравится очень. Отчаянно, и, скорее всего, без шансов на взаимность. По крайней мере, она ничем её не показывала. Он чувствовал себя разбитым. Не так, как это было пару месяцев назад, когда страх сжимал все внутренние органы, и не тогда, когда отца приговорили к пожизненному сроку. К этим вещам он привык быстро. Его разбитое состояние, к сожалению, было связано с разбитым сердцем. Тут уж ничего не поделаешь. — Приятель, да у тебя проблемы, — ухмыльнулся Тео и игриво поиграл бровями. Драко буравил взглядом затылок Грейнджер и едва разобрал его слова. Они сидели за завтраком, но даже любимые черничные маффины не интересовали Драко в этот момент. Всё его внимание было направленно на кудрявую голову за соседним столом. — О чём ты? — О тебе и Грейнджер, конечно. Решение начать спорить, брызжа слюной, моментально отпало, как только он увидел хищный блеск в глазах кудрявого подонка. Он был чертовски прав, а у него не оставалось сил отрицать очевидное. — Отъебись, Нотт. Тео цокнул. Драко называл его по фамилии только, когда был зол. — Хочешь совет? — Я похож на человека, который просит совет? — хрипло прорычал Драко, безразлично скользнув взглядом по физиономии друга. О, оно излучало такое удовольствие, что Драко стало тошно. Тео превращался в сопливое нечто, когда влюблялся. Особенно, когда объектом его любви оказывалась девушка со странными очками и дремотным голосом. — Нет, ты похож на жалкого придурка, но я готов помочь тебе в честь нашей дружбы. — Нотт, если ты сейчас… — Эй, — голос Блейза не дал ему завершить свою речь. Ещё более подавленный, чем обычно, он склонился над ними и настойчиво попросил следовать за ним. Драко и Тео переглянулись. Всё это не внушало спокойствия. Желудок скрутило, стянуло в тугой комок. Он спускался в гостиную Слизерина, уверенный, что жизнь снова подкинет ему какую-нибудь дичь. Он не ошибся. — Зачем ты это сделал, — с ужасом в глазах прошептал Тео. Они стояли в их слизеринской спальне и смотрели на внушительный и колючий экземпляр семейства тыквенных, торчащий в том месте, где должно было находиться мужское достоинство у примерно каждого мужчины. — Ты вообще видел Уизли? — Блейз натягивал штаны обратно. Тео ещё больше выпучил глаза. — Только не говори, что ты и Уизел… — Ты болван, я про мелкую Уизли! — ошарашенно воскликнул Блейз. — Она просто богиня. Его взгляд затуманился, а на лице появилась блуждающая глуповатая улыбочка полнейшего идиота. — И что, Уизлетта требует кабачок? — Драко приподнял бровь. — Ничего она не требует, — пробурчал Блейз и немного замялся. — Просто я услышал, как она говорила, что ей нравятся высокие и мужественные мужчины, вот я и решился на это. Она бы никогда не взглянула на меня иначе. Разве я похож на высокого и мужественного? — Значит, мало того, что ты подслушиваешь, ещё и прогибаешься под женщин? — Тео «подкаблучник» Нотт даже цокнул языком. — На себя посмотри, — огрызнулся Блейз; его взгляд стал умоляющим. — Что мне делать? Эта хрень меняется на каждую фазу луны. Я уже видел там паттисон и огурец, — он вздрогнул. — Огурец был корнишоном! Я не смогу больше этого выдержать. — Сначала не мешало бы рассказать, как это случилось. — Драко задумчиво склонил голову. Теперь было понятно состояние Блейза в последние месяцы. Ему вспомнился Шекспир и его герои, которые готовы были идти на любые сложности ради любви. Вот и Блейз… Казалось бы — эталон самоуверенности, но любовь никого не щадит, а только превращает людей в неуверенных в себе дураков. Огорчённый своей мыслью, он не мог не признать, что находился в таком же дерьмовом положении, как и его друг. — Трансфигурационное заклинание Магнуса Великолепного, — Блейз махнул рукой и, поморщившись, подправил ремень на брюках. — Ты обращался к мадам Помфри? — Э-э… Не решился… Не смотри блять на меня так. Огурец между ног, знаешь ли, непросто показать женщине, — огрызнулся Блейз. — Ну, у тебя нет выбора, если не хочешь вообще потерять это что-то между ног, — Тео веселился, почти подпрыгивая на месте. — Только попробуй открыть рот и рассказать кому-то, — пригрозил Блейз, увидев его возбуждение. Он смотрелся грозно, словно у него есть лопата и алиби. — Обижаешь, — совсем не обиженно промурчал тот. — И Луне тоже? — Особенно Лавгуд. Тео притворно ахнул, прижав руку к сердцу. — Ты жестокий человек, Забини. Любовь должна делать из человека человека. У тебя она почему-то делает из человека мудло. — Иди нахрен, поживи с патиссоном между ног — и не таким мудлом станешь. Драко снова начинал проваливаться в своё уныние. Ничто не могло его встряхнуть, даже страдания друга. Он подумал, что будь его проблемы такими же, как у Блейза, он бы посмеялся над ними. Слишком пафосно? Но Малфои по-другому не умели. — Ладно, пойдём спасать твоё достоинство, пока оно окончательно не превратилось в тыкву. Блейз угрюмо посмотрел на него. — Это не смешно. — Вообще-то смешно, — влез Тео. — Совсем немного, — согласился Драко. — Я… — Блейз покачал головой и выругался. — Ненавижу вас обоих. Он ещё долго бормотал что-то вроде «ещё друзья называются», «как мне смотреть в глаза…» и прочее, и прочее. Тео сочувственно охал и кивал. Недостаточно сочувственно, потому что в итоге Блейз отправил его восвояси. Драко прокручивал в голове мысли о кабачках, огурцах и Шекспире, возвращаясь обратно из Больничного крыла. Он нащупал в кармане мантии прямоугольник, который сегодня передал ему Грегори. Ничего особенного в нем не было — обычная колдография репетиции постановки. Рука Лонгботтома лежала на пояснице Пэнси, которая внезапно краснела. Тео хохотал, подталкивая серьги-редиски Лавгуд и они начинали раскачиваться в её ушах. Джиневра разглядывала Блейза с маниакальным любопытством, держа перед собой маленький вредноскоп. Сам Драко на колдографии смотрел на всё это с ухмылкой на лице, которую пытался спрятать. Но не это было важно. Вовсе нет. То, как смотрела на него Грейнджер — удивлённо, вскинув лицо вверх, почти поражено. И то, как пальцы Драко поглаживали кончики её волос. В кармане всё ещё лежали цветы, когда внезапный внутренний щёлк озарил всё вокруг.***
День премьеры настал так же быстро, как флоббер-червь исчезает с тарелки голодного соплохвоста. Драко волновался, хотя пытался делать вид, что всё в порядке. В порядке не было ничего. Он не сомневался, что сможет сыграть так, как нужно, но подозревал, что публика не встретит его радостно. Хорошо, если не закидает тухлыми помидорами. Он стоял за кулисами сцены в Большом Зале и нервно подёргивал ногой. Его взгляд скользил по переодевшимся студентам. Макгонагалл постаралась на славу. Драко не знал, где она нашла эти наряды, возможно в сундуках Дамблдора, но он мог почувствовать затхлый запах слежавшейся одежды и со своего дублета. Он категорически отказывался надевать панталоны, но Грейнджер была непоколебима. Конечно же, он не смог ей отказать, когда при встрече с ней его по-прежнему глупое сердце колотилось бешено, не привычно, словно говорило «вот дурак, вот трус!». Он всё по-прежнему сжимал челюсти так сильно, а Гермиона вздрагивала так резко от его взгляда. Её взгляд скользил, скользил по нему. Драко цеплялся, цеплялся за него. И вот он стоит: решимость в сжатых кулаках, на дне серых колодцев глаз. Он сделал медленный выдох и вздрогнул, почувствовав могильный холод рядом с собой. Кровавый Барон летал из угла в угол от возбуждения гремя цепями громче обычного. Его глаза, обычно затуманенные вечностью, сейчас ярко сияли, а лицо выражало полное удовлетворение. Он таки получил свою роль — Пака. Драко не мог дольше оставлять этот вопрос нерешённым и на очередной репетиции, когда один из младших студентов отказался участвовать, предложил нового участника. Призрак не то, чтобы был очень доволен таким выбором роли, но ничего другого уже не оставалось. И тот факт, что Пак имел много слов и присутствия на сцене, в конечном счёте, убедил Барона. Грейнджер, конечно, сначала разозлилась и подумала, что Драко, как обычно, издевается, но из-под пола просочился сам Кровавый Барон и выразил свою признательность такой чести. Грейнджер ничего не могла сделать, когда вмешивались потусторонние силы. Ну, и её сердобольное сердце… Снова оно. То, что так нравилось Драко; то, что он так ценил в ней, хотя его собственное сердце давно еле держалось — тронь и пеплом сдуется. — Чего грустим, юный наследник? — Блейз выскочил внезапно и обрушился своим весёлым настроением. Прежнего забитого студента как ни бывало — он цвёл и пах, как мандрагора в свежей земле. Даже перо на шляпе подпрыгивало. Драко издал презрительный выдох. Конечно, ему так казалось. Блейз же подозрительно посмотрел на него и проследил взглядом туда, куда был направлен взгляд Драко. Перед самой сценой стояла Грейнджер. На ней тоже было облачение времён Шекспира: плотное платье с жёстким лифом на китовом усе, бережно уложенные в высокую причёску волосы. Шея белела в неясных отблесках свечей, непослушный локон возмущённо выбился и подпрыгивал прямо на затылке. Как же он хотел провести рукой по её коже, взять этот хулиганистый завиток и накрутить на палец. Но она стояла с идиотом Финч-Флетчли и совсем не замечала Драко. — Какого хрена он трогает её руку, — пробормотал он. Драко планировал сказать это про себя, но вышло что вышло. — Если ты и дальше будешь валять дурака, он и не за руку её потрогает, — озабоченно покачал головой Забини. — Она даже не смотрит на меня, — огрызнулся Драко, не спуская глаз с блядско проворной руки Финч-Флетчли. — Не знаю что у вас произошло, — Блейз поджал губы. — Но если тебе она важна, сделай что-нибудь. Ты напоминаешь мне осла. — Что… — он не мог знать. Драко разъярённо посмотрел на друга, но тот уже весело пританцовывая направлялся к Уизлетте, которая улыбалась ему. Былой подозрительности как не бывало. Что ж, волшебное достоинство Блейза имело успех. — Ты справишься, у тебя же всё получается, — услышал он последние слова пуффа, когда подошёл к выходу на сцену. Драко закатил глаза от этой манерности и попытался убить Фиселби взглядом, но тот быстро ретировался. — Нервничаешь? Грейнджер посмотрела на него подозрительно. Шаг вперёд, два назад — как танцевальные осторожные па. Возможно, война их сделала такими, или они всегда были такими, какие есть, но Драко это перестало устраивать. — Немного, — ответила она сдержанно. — У нас всё готово: костюмы, эти… Лютни и актёры. Всё пройдёт отлично, — он кинул многозначительный взгляд на Пенни, которая спорила с Пивзом о том, что у Пака серебряная борода, а не красные усы, которые он наколдовал Кровавому Барону. А крылья не как у гиппогрифа, а маленькие и серенькие. Пивз был крайне оскорблён, он полностью погрузился в роль костюмера и не мог вынести подобных претензий. Плечи Грейнджер слега расслабились. Она нервно фыркнула и пригладила складки платья, а потом подняла на него взгляд. Драко почти задохнулся — как давно она не смотрела на него вот так: внимательно и любопытно. Словно он сказал то, что она давно хотела услышать. Её ответная реплика затонула в громком голосе Макгонагалл, которая объявила начало пьесы, и актёры начали высыпаться на сцену как мелкий горох. То здесь, то там звучали крики, шорохи, ругательства, стоны об отвратительной собственной игре. Даже Драко с удивлением обнаружил, что никто не бросил в него проклятье. Может быть, в уродливых панталонах его просто не узнали? — О, как хитро вы боритесь со мной! Убьёт ли правда правдой? Клятвы ваши принадлежат лишь Гермии одной. Гермиона стояла перед ним на сцене полностью отдаваясь своей игре. Лёгкий румянец окрашивал её щёки от волнения, но голос не дрожал, а движения были чёткими. Драко раскрыл рот, слова застряли в горле. Он поймал её взгляд и глубоко вздохнул, делая шаг вперёд, ещё ближе к ней. Её зрачки расширились. — Это не так. Всё было правдой. — Что ты творишь? — прошипела Грейнджер, нервно оглядываясь на публику. — Нам нужно поговорить. — Малфой… Зрители начали перешёптываться. Брови Грейнджер забавно изогнулись. — Я не заткнусь, пока ты не согласишься. Конечно, она посмотрела на него злобно. Конечно, он был этого достоин, но это не имело значения. Его уверенность стала непоколебимой. Константой. Кометой Галлея, которая снова и снова возвращалась на Землю. — Хорошо, только продолжай говорить по сценарию, — её яростный шёпот был всем. Он и забыл, как Грейнджер может злиться — её волосы словно оживали и закручивались в кудри ещё сильнее. — Утратил разум я, когда ей клялся, — громко сказал Драко, не сводя с неё взгляд. Ему стало так всё равно на эту пьесу, но Грейнджер это было слишком важно. Он хотел схватить её в этом абсурдном платье и увести, чтобы сказать то, что хотел, но пришлось ждать окончания пьесы. Вспышки фотокамеры Гойла сверкали как молнии; Пивз, Макгонаггал и Хагрид хлопали громче всех, а с волшебного потолка на зрителей сыпалась мелкая золотистая пыльца, заставляя всех заворожено наблюдать за пьесой. Наконец Кровавый Барон выплыл на сцену, чтобы сказать последние слова. Драко нетерпеливо выдохнул. — Если тени оплошали. То считайте, что вы спали И что этот ряд картин Был всего лишь сон один. Наше слабое творенье Расцените как виденье, И погрешности тогда Мы исправим без труда. Вам клянется честный Пак, Что уж если, как-никак, Дело обошлось без свиста, Мы исправим все, и чисто; А не то — лгунишка я. Доброй ночи вам, друзья. Вы похлопайте, а Робин Вам отплатит, чем способен. Занавес закрылся, излишне пафосный голос призрака ещё слышался сквозь апплодисменты, но Драко уже бежал к портрету с хихикающей грушей.***
— Я знал, что ты придёшь. Вообще-то, только минуту назад он обречённо думал о собственной одинокой смерти в семейном склепе Малфоев. — Почему это? — высокомерно произнесла Грейнджер, прямо как раньше. Драко решил не поддаваться на этот её образ «стервы». — Мне трудно отказать. Она возмущённо фыркнула и упёрла руки в бока. — Ты это хотел сказать? Тогда я пойду, — она начала разворачиваться. Драко выругался и схватил её за запястья, но тут же выпустил, как только развернул к себе. И снова он перед ней вёл себя, как конченный мудак. — Подожди. Грейнджер закусила губу. Может, он снова выставит себя дураком, может, она уже и думать забыла о том, что произошло в лесу, но ему нужно было знать. Ему надоело вариться в котле сомнений и тревог. — Это не могло быть лишь сном, — в знак доказательства он вынул из кармана несколько бутонов разных цветов, которые держал под чарами стазиса всё это время. Грейнджер прищурилась. — М-м… Цветы? Кажется, прорицания не твой любимый предмет? Драко терпеливо выдохнул. — Эти цветы из твоих волос. Не знаю, может, ты кормишь их цветами или это что-то другое, чего я не смог понять, но вот эти, — он указал на ромашку, плющ и пион. — Я достал в лесу. В том, где были феи и… — Лунтелята. — Грейнджер тронула пальцем цветок. Наконец-то. Наконец-то блять он сказал про эти цветы в её волосах. Облегчение разлилось по его телу. Ему уже начинало казаться, что на эту тему наложено проклятие, и он сходит с ума. — Но что произошло со временем? — она подняла на него глаза. Мелкие крапинки золотистого сверкали на фоне густого коричневого. Драко задержал дыхание. Знал ли он что произошло со временем? О, ему было абсолютно на это плевать. Ему было так плевать, что он готов был снова и снова попасть в тот же сон, если там будет она. — Ты же читала, — он ухмыльнулся и осторожно вынул из её волос розу. Белую с оранжевыми краями. — Могла бы мне рассказать. Видишь? Она ахнула и встряхнула головой, будто ожидая водопада цветов, но больше ничего не было. Её взгляд стал задумчив. — Ты знаешь, роза означает любовь. — Что ж, любовь так любовь. Я не против. — он сделал к ней робкий шаг. — Даже если нас околдовали там, в лесу, для меня всё было правдой, — его гены аристократа странно помалкивали, когда он коснулся щеки Грейнджер. Как она задержала дыхание, как смотрела на него — открыто, с решимостью в глазах, как едва колышущийся воздух щекотал её кудри, и они подпрыгивали снова и снова ему в лицо. Поддалась ближе. Он приподнял её лицо за подбородок и вместо ожидаемого поцелуя легонько дунул ей в лицо. Засмеялся. В этот же миг, все цветы в его ладони вспыхнули, схватились голубым огнём. — О нет-нет-нет, — теперь он начал дуть на них, а потом схватил палочку и наколдовал воду. Ничего не произошло, цветы вспыхнули в последний раз голубым и исчезли. Драко чуть ли не застонал, а Грейнджер рассмеялась. — Сентиментальный Малфой — это слишком. — Называй меня Драко, пожалуйста, — проворчал он, внимательно копошась в волосах Грейнджер — вдруг там ещё будут цветы? — Драко, — её ладонь легла ему на грудь. — Мне кажется, ты не закончил одно дело. Он замер, когда понял в чём дело. Усмехнувшись кривой улыбкой, его ладонь притянула её — ну, его ведьму — к себе за талию. Конечно, Драко. Не Финч блядкий Флетчли, не Рональд придурок Уизли. А Драко Люциус Малфой. Она смотрела на него не как на осла (слава Мерлину), и не как на бывшего Пожирателя Смерти (а он знал этот взгляд — что-то между страхом и вожделением). Она смотрела на него, как на… Ну, просто Драко. Кем он, в общем-то, и являлся на самом деле. — Знаешь, Макгонагалл так понравилась наша пьеса, и её организация, что теперь мы оба помогаем организовывать Святочный бал, — сказала она. Драко что-то одобрительно промычал, подбираясь к её губам. — Представляешь, Джастин пригласил меня и… — Не заканчивай это предложение, — прорычал Драко. — У тебя изменились обстоятельства. — Ты не дослушал, — она закатила глаза и скользнула ладонью в его волосы. Теперь была очередь Драко закатывать глаза, но уже от удовольствия. — Я отказала. — Хорошая девочка, — он приподнял её лицо за подбородок вглядываясь в глаза. То самое ощущение, что он чувствовал рядом с ней, теперь было облачено в понятную мысль и форму. — Кстати. — Драко терпеливо, но раздражённо фыркнул от того, что упрямая ведьма в его руках всё не замолкала. — Лизандр в конце выбирает Гермию. — Он кретин, а я — нет. Помолчи, пожалуйста, пока я не закончу. И наконец поцеловал её. Губы её были мягкими, дыхание сбивчивое, а улыбка, приправленная поцелуем — самая обнадеживающая.***
5 месяцев спустя. Каждый день мы совершаем огромное множество выборов: лимонное пирожное или пастуший пирог? Поиграть в шахматы или сделать домашку по Зельям? Сказать человеку «нет» или терпеть никому уже ненужные отношения? Каждый день ты выбираешь что-то одно и создаёшь новую реальность. Не бывает хорошего или плохого выбора. Есть только твой. И если твой выбор получить сахарную кому от переизбытка сахара в крови или расщепить душу на осколки — значит, такова твоя дорога в этом конечном пути. Ведь, честно говоря, каждая жизнь заслуживает, чтобы её прожили. Драко не знал, кто его этому научил и когда. Озарение пришло внезапно, что было крайне болезненно. Возможно, это была Пенни, а может быть и Грейнджер. Смотреть на мир, смешивая чёрное и белое, учиться состраданию, быть собой, когда кажется, что противостоять невозможно. Он стоял на твёрдом камне Астрономической башни и думал, что возможно, его дорога не такая уж и плохая. Да, кое-где заросшая травой, в ямах и рытвинах; не идеальная, но его. Башня осталась прежней, но Драко — нет. Майский ветер нежно сдувал пряди с его лица; в нос залетали запахи свежей травы и недавнего дождя, остатки которого сырели на камнях башни. Перед хижиной лесничего Хагрида расхаживали гордые фазаны вперемешку с хмурыми волшебными жабами, а Барнаби Бамблтон учил Пенни правильно садиться на метлу. Он слышал отголоски её возмущения и едва заметно улыбнулся. Драко не обернулся на тихий звук за своей спиной. Чьи-то руки обвили его торс, что-то тёплое прижалось к спине. Он сделал глубокий вдох. Меж тёмных деревьев Запретного леса ему почудились разноцветные крылья, мелькающие так быстро, что нельзя было сказать точно — это свет так падает и преломляется или они действительно там были. Определённо, будущее перестало казаться ему куском дерьма, плавающим в проруби. Несколько месяцев назад он думал, что после школы уедет наблюдать за джиннами Бу-Дарья совершенно один, но теперь у него есть кто-то кому он был нужен и кто нужен ему самому. Точно нужен. Тёплые руки сжали его крепче, он ухмыльнулся, закрывая глаза. Жизнь наконец начинала обретать очертания. Драко был в этом абсолютно уверен.
