Там, где кончается асфальт

Прошли долгих десять дней. Никита получает новость и передаёт ее мне - Михалыча выписывают во вторник, 26 июня. Все те дни, что дом Сидоровых пустовал без деда, я наблюдал как к ним то и дело наведывались все кому не лень, с пирогами и другими гостинцами. Каждый подбадривал семью как мог. И моя тётя Лена, и мама Вовы, и мама Арсения, и все ближние соседи и закадычный друг Михалыча - Фёдор Гуркин, он же дедушка Саши Жулика. Я часто видел, как эти двое под вечер намыливались в местный продуктовый, выезжали на «звере» на охоту и по пьяни шумели в огороде. Видел, что при обычных обстоятельствах мама Никиты не жаловала Гуркина, но не сейчас. Сегодня 25 июня. Быстро летит время. Вроде только недавно приехал, было целых три месяца. И вот уже осталось два. Я поменялся, и Никита не отставал. Крайние разы наших геймерских вечеров начал обращать внимание на постеры, что я развесил на скощенный потолок. Привёз с собой, чтобы легче переносить новую обстановку. Среди них были постеры по играм, которые мы прошли, либо проходим в данный момент; и постеры с аниме, которые особо запали в мою душу: Берсерк, Хельсинг, Джо-Джо, Евангелион, Дневник будущего и другие. Никита всё смеялся, что я как малое дитё мультики китайские люблю, а потом он случайно светанул свои поисковые запросы в браузере, и в недавних я увидел: «Атака титанов смотреть онлайн без смс и регистрации кадикама.ру». Весь день над ним гоготал, он лишь краснел со злости и стыда, за то, что кошмарил меня, почём зря. Понравилось ему, за ночь пол сезона осилил. Из-за этих мыслей я совсем забыл, что хотел сделать…Ах да. Моя мыльница. Я подошел к полке, на которой она лежала, уже вся пыльная. С того момента как пережил встречу с Белкой, я еще пару раз щёлкнул Никиту, за что получил по шапке и больше не пользовался ей. Так и проведу лето, ничего не запечатлев в этом прекрасном месте. Вот сегодня её и возьму, если куда-нибудь отправимся. Сразу положу в сумку. И не подвела меня чуйка. Сообщение от Никиты не заставило себя долго ждать: «Свободен сегодня?» - спросил Никита и отправил стикер с Соником потирающим ладони. Сразу видно, что-то задумал. «Как птица в небесах. Чего удумал?» «Да я по делу. Вообщем. Выписывают моего старика завтра. Мама хотела стол накрыть, гостей позвать, да беда в том, что врач ему диету назначил. Мамка хз, что на стол накрывать. Я сказал, что разберусь, пусть накрывает на стол, а основным блюдом займусь я» «Ты Обломова посмотрел и решил, что тоже умеешь готовить?» -я невольно усмехнулся. Основное блюдо? Никита? Нет, я в нём не сомневаюсь, на себя он приготовит без проблем, но чтоб для гостей. Это ж дело ответственное. Хотя если мама Олеся верит в него, мне нет смысла сомневаться в кулинарных способностях друга. «Обоссаться можно. Нет. Деду нельзя ничего копчёного, жареного и жирного. Есть суп на застолье - печально пиздец. Но печёное то можно! Помню, что он судака в духовке делал, и говорил, что это его любимая рыба. Поедем, наловим пару-тройку средненьких» Никита долго печатал, поэтому я решил застелить кровать, оставив телефон с открытым диалогом на столе. Поэтому не сразу заметил, что игнорировал его пару минут. «Ну ты в деле или как? Ты так-то тоже на ужин идёшь.» - напечатал мой друг спустя пары минут игнора. «Конечно в деле, куда я денусь» - я бы в любом случае ему не отказал. На душе потеплело от приглашения Никиты, пускай это было не торжественно, а в лоб, но было приятно. Ощущение будто я их приёмный сын или далёкий родственник. В городе я породнился только с семьёй Киры, моей одноклассницей. Наши мамы дружат, поэтому это в некоторой степени было принуждением, но я даже рад, что так сложилось. От того что мы с Кирой выросли вместе, воспринимаем друг друга как брата и сестру, несмотря на то что родители нас агрессивно сводят. От этого никуда не деться. "А куда рыбачить поедем? Всё туда же, на Гвоздянку?" – решил поинтересоваться, так как для этой местности нужны были резиновые сапоги. Путь к берегу реки был не ахти, ил и глина по щиколотку, река в этом году разлилась плохо, так как зима выдалась не особо снежной в наших краях. "Не, можно в кроссах, поедем в другое место. Возьми спрей от комаров" На мой вопрос: "В какое?" – ничего не ответил и вышел из сети. Интриган. Как и договорились встретились через пол часа. Лихо заводя мотор, Никита сиял от предстоящего приключения, и запрыгнул на мопед. Я уже привычным образом подсел и обхватив торс товарища прижался к нему. Он чуть вздрогнул: – Ты че так жмёшься? – как-то растерянно он бросил через плечо, совсем не стараясь перекричать заведённый мотор. – Че говоришь? – спросил я громче обычного, положив подбородок на его плечо, вышло так, что я сказал это возле его уха. Никита отдёрнул голову, толи от моей громкости, толи ещё от чего-то. Я повернул голову в профиль, чтобы услышать ответ Никиты: – Отодвинься говорю! Че жмёшься?? – теперь он орал в мое ухо. Смысл слов я понял, но не понял почему он решил, что я «жмусь к нему». Сел как обычно вроде, но послушался, и чуть отодвинул таз. – Никто к тебе не жмётся! Сам выдрессировал меня, а теперь жалуется! – Всё, поехали! – крикнул и сорвался с места, стремительно набирая скорость. Какая-то странная и неловкая поездка выдалась. Обнимая его, я ощущал как он напряжён. За всё время что мы ехали он не проронил ни слова. Я уже было запереживал, но когда мы выехали из нашей деревни, въезжая на территорию следующий Никита бросил через плечо: – Хы-хы "Таракановка"! – он мотнул головой на дорожный указатель с названием настеленного пункта неподалёку отсюда. Мои беспокойства как рукой сняло, я спокойно выдохнул и цыкнул: – Тебе если палец показать, тоже смеяться будешь? – А ты попробуй! Ехали мы долго, добрых полчаса по ощущениям. Пейзаж сменялся частными домами, полями и наконец лесом. Вот мы и на месте. Мои отросшие волосы растрепались, а глаза слезились от ветра. Когда я их протер увидел перед собой хлипкий домик. Левее, из кустов, виднелось озеро. Лучи солнца красиво падали сквозь хвою сосен на водную гладь. – Куда это ты меня привёз, убить удумал? – я театрально изобразил испуг как на картине Эдварда Мунга "Крик". Никита подхватил шутку и после того, как поставил мотоцикл на подножку медленно развернулся ко мне скорчив маньячную рожу: – Всё так мальчик, давай сделаем это быстро! Все так же театрально отыгрывая, я побежал от Никиты в сторону дома, как грациозная лань: – Нет, нет пожалуйста! Я же ничего не сделал! – Ну всё, пизда тебе! – Никита схватил первую попавшуюся палку и побежал на меня. Бесились мы ровно до того момента как добежали вплотную к двери домика. – Это охотничий дом деда – первым начал Никита – На сколько знаю, построил его прадед. – он взял заржавевший замок в руку и начал оглядывать замочную скважину. Вероятно боялся, что ключ не протиснется из-за наросшей коррозии. – Офигеть... этот дом военные времена застал получается? Никита приложил усилия и втиснул ключ в замок с характерным гортанным звуком: – Ых! А? А-а не-не, прадед воздвиг его после возвращения с фронта. – сказал, натужно прилагая не малые усилия чтобы начать проворачивать ключ. Раздался хруст, замок щелкнул и.… развалился нахуй. Дужка отвалилась и глухо шлепнулось в траву, а остальная часть осталась на ключе в руках Никиты. – Мда... Рано или поздно это должно было случится – Никита наклонился, поднял дужку и открыл скрипучую дверь. Петли были размотаны, но всё ещё держались. – Заходь, отдохнём немного, да рыбачить пойдём. Войдя внутрь, я замер на пороге - это был не дом, а музей личной жизни Михалыча. Воздух внутри дома был густой и даже вязкий. В нос сразу ударил запах, состоящий из трех компонентов: окись старого машинного масла, сладковатая пыль сушёной чешуи и вездесущая, горьковатая нота печного дыма, въевшегося в дерево насквозь. Грубые, некрашеные доски, потемневшие от времени и копоти, обрамляли помещение изнутри. Стены украшали потёртая карта района с забытыми названиями урочищ, выцветшая фотография молодого Михалыча с огромным щукой, ржавые капканы, что мрачно висели в самом тёмном углу дома. В другом углу прислонилась дверца от старой Волги - а это тут откуда, а главное зачем? Сердцем дома была буржуйка. Чёрная, пузатая, с трубой, уходящей в потолок. На ней вечно томившийся, потемневший от копоти чайник. Напротив печи стоял протёртый в некоторых местах диван и раскладной табурет. Потолка почти не было видно. Его скрывали, наброшенные на балки, цвета морской волны рыболовные сети. Они висели тяжёлыми, пыльными гирляндами, храня в своих узлах серебристые чешуйки. Под окном простирался стол-плаха. Не столярный, а сколоченный наспех из толстых досок, покрытых шрамами от ножей, ожогами сигарет и тёмными, въевшимися кругами от кружек. Это было место, на котором разделывали рыбу и, судя по всему, чаёвничали. Пока я всё осматривал, Никита уверенно прошёл внутрь и плюхнулся на диван. Он разлёгся, сцепив руки в замок и положил их под голову. Затылком чувствовал, как он следит за мной, словно ждёт чего-то. Я наткнулся на дверцу Волги и резко повернулся к нему. От абсурдности меня потянуло на смех. Подозревал, что в таких местах есть много странных вещей, но дверца от автомобиля? - Блять? - я рассмеялся в голос, а следом и Никита. Вот чего он ждал. Моей реакции на этот артефакт. - Откуда она? Что за нахуй? - Я сколько себя помню она тут стоит - продолжал Никита, ещё немного посмеиваясь - Мне до лампочки было на неё, но однажды я всё же узнал. Никита поднялся, садясь на диван, и похлопал на освободившееся место рядом с собой. - Я расскажу, только ты никому. - с лица Никиты пропала улыбка, он посерьёзнел. Я кивнул, уже теряясь в догадках. Криминал? Михалыч мужик лихой, но на бандита не похож. Никита наклонился ближе, словно нас в этой глуши кто подслушает: - Гуркин, ну этот, дружок его, по молодости девку у деда увёл. Ненароком, конечно, но моему по барабану было - что сделано, того назад не воротишь. Купил этот Гуркин Волгу, и дедова вертихвостка ушла к нему. Федька мужик хороший, как оказалось позже, он сразу послал её, но дед… Тут маска серьезности начала трещать по швам на лице Никиты. Он прыснул со смеху, как и я, от его внезапной перемены настроения. - Дед напился с горю и хотел поговорить с Гуркиным, как мужчина с мужчиной - Никита прохрустел костяшками, намекая на потасовку - И попёрся к его дому пьяный! Никита больше не сдерживался и ржал со весь голос. Схватился за живот падая прямо на меня. Я поднял его и потряс за плечи, сам еле сдерживая смех: - Соберись! Что там получилось то! - Да как в «Бриллиантовой руке»: упал, очнулся – гипс! Опомнился дед мой, когда стоял с сорванной дверцей в руках, прямо перед домом Федьки, ну и дал дёру! Сразу сюда её притащил, а Гуркин ещё полгода милицию заёбывал! Дом наполнился смехом, Никита увлечённо рассказывал истории, что связаны с предметами в этом доме. Одна история краше другой. В некоторые я не верил, например в ту, когда Никиты был совсем малым, его проглотил сом, но дед быстро среагировал и спас мальца, а рыбу съели. Сом вообще не поднимается со дна, но несмотря на это замечание Никита настаивал на своём. «Вот вернется Михалыч, у него и спросишь». У нас поджимало время, уже было два часа дня. Как бы нам не хотелось еще поваляться на этом задрипанном, но от того и уютном диване, нужно было разматывать удочки и пойти добыть рыбу. Мы вышли на причал. Красоту этого озера не передать словами. Душный теплый воздух у озера так и тянул в воду, но пока не выловим то, что хотели, отлынивать было нельзя. Негодную рыбу по типу карасиков, линей и плотвы мы сразу отпускали. Спустя два часа мы добились результата: два судака и одна здоровая щука. В целом на этом можно было закругляться и сматывать удочки, но Никита сказал, что попробует выловить ещё одного судака. Я уморился сидеть под солнцем и пошел отнести свою удочку обратно в дом. Заодно и мыльницу возьму. Пофоткаю пейзажи, а может и друга своего втихушку. Идея нафоткать Никиту без его ведома казалась мне весьма забавной. Интересно как громко он будет вопить и просить, чтобы я поскорее удалил? Тихо выскользнув из дома, я начал к нему подкрадываться. Дошел до кустов у причала и нацелился объективом на рыжую башку. Никита деловито насаживал очередного червя и закидывал удочку. Я тихо позвал его: - Никит. - М? - он повернул голову в мою сторону, и увидел меня в зарослях камышей, вооружённым мыльницей. Я закликивал кнопку съёмки чтобы запечатлеть каждую эмоцию на лице Никиты: от беззаботности до осознания и гнева. - Вырубай нахер! - Никита положил удочку, затем хлипкий причал задрожал от его грозных шагов. Я начал пятиться назад, не убирая камеру, наоборот, подначивал его еще больше: - Вот так, давай детка, покажи мне страсть! - а сам начал убегать, так как Никита снова начал краснеть со злобы. Не глядя на плёнку, могу с уверенностью сказать, что больше половины снимков получились смазанными и полетят в мусорку, но кого это волнует, если сейчас мне так весело и хорошо? - Жопу кобылью не показать?! - он опасно приближался ко мне и наконец настиг меня за охотничьим домом. Я запнулся о какую-то корягу или корень и меня потянуло назад. Я грохнулся в куст, усыпанный белыми цветами с желтой сердцевиной. Пыльца, что изобиловала в центре цветков осыпалась на меня словно снег. Никита, что возвышался передо мной чуть запыхавшись, все же выхватил из моей вытянутой над головой руки фотик и начал чистить устройство. - Раз сказал, два сказал, что не люблю такое, а в твоей обезьяньей башке всё никак не отложится, да? Колкости Никиты начали раздаваться эхом, в глазах темнело, голова кружилась, меня сковала паника, горло словно кто-то душил, и я не мог вымолвить ни слова. Ноги и руки обмякли. - Никит…Че то мне…- я потерял сознание. Ощущение, что я летел в бездонную яму. Свет на поверхности угасал, пока не исчез совсем. Животный страх одолевал меня пока я наконец не приземлился на что-то мягкое и теплое. Мои зажмуренные глаза распахнулись. Я лежал на руках своей мамы завёрнутый в плед. Её теплый взгляд скользил по моему лицу, я ощущал это, хоть и не видел ее лица. После испытанного ужаса мне хотелось обнять её, прижаться к её груди, словно в детстве, когда приснился кошмар. Подняв руки вверх, я заметил какими маленькими они были. Ладони совершенно крохотного размера. -  Кира - ласково произнесла мама - Вставай соня, уже полдня как спишь - она провела рукой по моему лбу. Постаравшись поднять голову, я все же увидел лицо мамы, вернее её глаза. Они не принадлежали ей, но были полны заботы и тепла. - Какие красивые - вырвалось у меня из уст. Дышать стало легче, никто больше не душил меня. Я был очарован этим глубоким взглядом. - Один карий, как луговой мёд…Второй зелёный, молодая трава… Я почувствовал, как руки мамы легли на мои плечи и легонько потряхивали меня. Её голос становился все настойчивее и грубее: - Вставай… Ну же! Очнись. Вставай кому говорю! - мелодичный женской голос перетекал в мужской обеспокоенный. Я вдохнул воздух полной грудью и тело резко поднялось. Что-то теплое лежало на моей груди. Инстинктивно схватил рукой, оказалось, что это ладонь Никиты. Моя голова лежала на его коленях. Мы были на диване в доме. Я поднял голову и встретился взглядом с Никитой. Его эмоция на лице носила не ясный характер, но он облегчённо выдохнул. - Я чуть с ума не сошёл! - резко встав с дивана, он встал и склонился надо мной. Его щеки пылали, а взгляд бегал по моему лицу. - Ничего не болит? Голова не кружится? Ты как себя чувствуешь? Я успокоил его, поднялся с дивана потирая глаза. После ещё пары контрольных вопросов он поверил мне. Мы собрали все вещи и поехали обратно в деревню. Дом заперли на железную проволоку, продев её в кольца, где раньше был замок. Никита не разговаривал со мной, не смотрел в глаза. Отвечал поверхностно. Я узнал, что пробыл в отключке около 10 минут, а на вопрос: «Говорил ли я что-то?» - он мотал головой. Свою немногословность списал на то, что просто испугался за меня. Может я сказал ему что-то грубое, пока спал, и ему нужно время чтобы отойти? Вернувшись домой, я посмотрел материал, который успел отснять. Никита не удалил ни единой фотки. Чего добру пропадать, я оперативно скинул ему. На что получил лишь реакцию с поднятым пальцем вверх под фотографиями. Наверное, ему и правда нужно отдохнуть.