Синдром выжившего

Утром её разбудила Тайра — послышался негромкий стук в дверь и короткое: «Завтрак через полчаса». Грейс открыла глаза и несколько секунд просто лежала, привыкая к незнакомому потолку. Солнечные лучи пробивались сквозь серые стены, падали на лицо, и она невольно улыбнулась. На душе было спокойно и тепло. Но грело не только солнце. Она вспоминала вчерашнюю прогулку. Его голос, его смех, то, как он заправил прядь за её ухо. Пальцы коснулись этого места — кожа всё ещё хранила лёгкое воспоминание. Рядом тихо сопела Эмили, свернувшись калачиком. Казалось, спустя три месяца бесконечного кошмара всё потихоньку налаживается. Она сходила в ванную, умылась, умыла сонную Эмили, заплела ей косички, и они вдвоём отправились в столовую. Грейс шла по коридору и сама не заметила, как взгляд начал скользить по лицам, выискивая знакомую светлую макушку. Но Леона нигде не было. За завтраком она то и дело поглядывала на вход, прислушивалась к шагам. Эмили что-то рассказывала про вчерашние занятия, но Грейс ловила только обрывки. Мысли были далеко. После завтрака она не выдержала. Пошла к комнатам и остановилась у его двери. Постучала. Тишина. Ещё раз. Никто не открыл. Тревога подкралась незаметно — сначала лёгким холодком под ложечкой, потом сжала грудь. Грейс нашла Тайру в конце коридора. — Не видела Леона? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Тайра оторвалась от планшета. — На задании. Рано утром вызвали спецотряд во главе с Кеннеди. Очищают базу от заражённых в пригороде. — А… поняла, — кивнула Грейс и, развернувшись, пошла к себе. День тянулся медленно, как жевательная резинка, которую никак не проглотить. Грейс сходила на тренировку — ей показывали базовые приёмы, и заставляли повторять их снова и снова. Потом был обед, а затем время с Эмили. Она раскрашивала с дочкой картинки, читала сказки, улыбалась, но внутри было не спокойно. Каждый шорох за дверью заставлял вздрагивать. Несколько раз она тянулась к телефону, открывала номер Леона, порываясь позвонить. Но каждый раз останавливала себя — не хотела отвлекать, не хотела выглядеть навязчивой. Хотя беспокойство за него с каждой минутой становилось всё сильнее. Вечером, уложив Эмили, Грейс легла рядом, но не могла уснуть. Всматривалась в темноту, прислушивалась к тишине. В голове крутились картинки прошедших дней: больница, Виктор, щупальца, утаскивающие её в темноту. А потом — Леон. Его руки, его голос. Шум в коридоре вырвал её из дремоты. Крики, топот, чей-то сорванный голос: «Медиков!» Грейс подскочила как ошпаренная. Сердце ухнуло куда-то вниз. Она накинула первое, что попалось под руку, и вылетела в коридор. В холле было шумно и тесно от людей. Кто-то бежал навстречу, кто-то кричал. Медики пронесли мимо носилки — на них лежал мужчина в форме, лицо белое, глаза закрыты. Грейс не разглядела, кто это. Не хотела разглядывать. Она металась взглядом по лицам, по силуэтам, по грязным фигурам в форме, ища одного. Того, без кого всё это не имело смысла. Он стоял у стены. Весь в грязи и крови. Дышал тяжело, плечи опущены, взгляд прикован к двери, за которой скрылся раненый. Его руки были в потёках, волосы слиплись, лицо осунулось. Он выглядел разбитым — таким девушка ещё никогда его не видела. Грейс замерла на месте, боясь подойти. И тут он повернулся. Их взгляды встретились. — Грейс… — его голос сорвался на шёпот, но она услышала. А в следующую секунду Леон уже был рядом. Он схватил её, прижал к себе так крепко, что перехватило дыхание. — Леон, — она обняла его в ответ, чувствуя, как колотится его сердце где-то у самого её уха. — Что случилось? Он не отвечал. Просто стоял, уткнувшись лицом в её волосы, и дышал. Тяжело, прерывисто, будто только что пробежал марафон и наконец-то разрешил себе остановиться. Грейс не торопила. Она чувствовала, как его напряжение постепенно отпускает, как мышцы расслабляются, как он тает в её объятиях, позволяя себе наконец выдохнуть. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Ей хотелось спросить, что там случилось. Но вместо этого она просто обняла его крепче и закрыла глаза. Потом — потом она спросит. А сейчас пусть будет так. Через время он пришел в себя, взял себя в руки и отстранился. Вокруг стих шум и возня. Раненого солдата увезли на операцию, оставалось только ждать. — Всё хорошо, — его голос прозвучал глухо, он отвёл взгляд. — Пойду приведу себя в порядок. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда Грейс тихо спросила: — Мне пойти с тобой? Леон замер. Спина напряглась, плечи будто окаменели. Он стоял так несколько секунд — между желанием уйти, спрятаться за маской привычной бравады и тем, что рвалось наружу. Он не хотел показывать слабость. Не перед ней. Но так хотелось, чтобы её поддержка была рядом. Леон медленно обернулся. Грейс стояла, всё ещё в накинутой наспех кофте, с растрёпанными волосами, и смотрела на него так, что внутри всё сжималось. В её глазах не было жалости. Только готовность быть рядом. — Идём, — выдохнул он. Грейс просто кивнула. Они шли молча. Коридоры базы казались длиннее обычного, шаги гулко отдавались в тишине. Леон толкнул дверь своей комнаты, пропустил её внутрь и закрыл за собой. Комната была такой же, как у неё: две кровати, тумба, серые стены. Но чувствовалось, что здесь живут — на тумбе лежала книга, на стуле висела форменная куртка, а в углу стояла дорожная сумка. — Подожди, — он кивнул на кровать. — Я сейчас. Грейс села, сложив руки на коленях. Леон стянул грязную куртку, бросил на стул, и прошёл в маленькую душевую. Вскоре послышался шум воды. Грейс сидела, глядя в одну точку. Она не знала, что случилось на том задании. Но понимала, что ему сейчас тяжело. И это знание отозвалось где-то в груди щемящей болью. Вода перестала шуметь. Леон вышел через несколько минут — в чистой футболке, с влажными волосами, прилипшими ко лбу. Он выглядел уставшим, но уже не таким потерянным, как в коридоре. — Ты побудешь со мной? — спросил он. В его голосе не было привычной твёрдости. — Если ты не против. — Не против. Он сел рядом, на расстоянии вытянутой руки, и замолчал. Грейс не торопила. — Мы зачищали корпус, — наконец сказал он. — Всё шло по плану, а потом… Очередное отродье Амбреллы напало на нас. Много человек погибло мгновенно. А он… прикрыл меня. — Тот парень? — Томми, — кивнул Леон. — Молодой совсем. У него двое детей. Он замолчал, сцепив пальцы в замок. — Я должен был прикрыть его. Я старший. А он… — Ты не мог предвидеть этого, — тихо сказала Грейс. — Мог, — Леон поднял на неё глаза — усталые, виноватые. — Я просто должен был. Грейс смотрела на него. На человека, который носит на плечах груз чужих жизней. Который всегда говорит «я справлюсь» и никогда не просит о помощи. Она осторожно протянула руку и накрыла его сцепленные пальцы своими. — Ты не бог, Леон. Ты просто человек. Ты за всю жизнь спас больше, чем должен был. Он посмотрел куда-то сквозь нее. В его глазах что-то дрогнуло. Столько лет прошло, столько потерь — казалось, он должен был привыкнуть. Но он не мог. Он переживал и винил во всем себя. — Мне тяжело, — признался он тихо. — Каждый раз. Терять людей. В уголках его глаз блеснули слезы. Он позволил себе расклеиться — с Грейс, рядом с которой не нужно было притворяться. Она сжала его руку крепче. — Я рядом. Леон кивнул, смахивая слезы. Его пальцы разжались и переплелись с её. Они сидели молча, слушая, как за окном стихает ночь. И в этой тишине не было ничего, что нужно было объяснять словами.