Frozen breath.

Нёвиллет лежал в своей маленькой квартире, слушал, как за окном шумит Нью-Йорк, и прокручивал в голове вчерашний день. Ризли, толчок, лед, тишина в раздевалке. Потом такси, пустая квартира, чай, который остыл, потому что он забыл его выпить. И долгий разговор с самим собой, который длился почти до полуночи. Он мог бы уйти. Мог бы написать заявление, сослаться на некомфортные условия, на конфликт с капитаном. Маккензи бы понял, лига бы не стала возражать. Но он не ушел. Потому что не привык отступать. Нёвиллет сел, потянулся, проверил дыхание. Сегодня было легче – организм пришел в себя после вчерашнего стресса. Баллончик на тумбочке лежал нетронутый. Хорошо. Душ, кофе, лёгкий завтрак. Выезд. В такси он смотрел на город и думал о сегодняшней тренировке. Надо было что-то менять. Старая схема не работала – Ризли воспринимал его как угрозу, команда напрягалась, Маккензи тратил нервы. Значит, нужно было зайти с другой стороны. Идея пришла в голову внезапно, когда такси проезжало мимо Мэдисон-сквер-гарден. Нёвиллет даже улыбнулся про себя – редко, очень редко он позволял себе улыбаться. Но идея была хорошая. Рискованная, но хорошая.

***

В раздевалке было тихо. Команда еще не собралась, только Венти сидел возле своего шкафа. – О, Нёви! – заорал он, увидев Нёвиллета. – Живой! А мы думали, ты уволился! – Нет, – Нёвиллет прошел к своему шкафчику. – Я здесь. – Это хорошо, – Венти подошел, хлопнул его по плечу. – Ты это... не обращай внимания на Ризли. Он злой, но отходчивый. Перебесится и сам приползет извиняться. Нёвиллет скептически поднял бровь: – Ты так думаешь? – Ну, может, не приползет. Но хотя бы перестанет рычать. Нёвиллет ничего не ответил. Переоделся, проверил коньки, положил баллончик во внутренний карман. Запасной – в сумку, на всякий случай. Постепенно раздевалка заполнялась. Кэйа влетел с грохотом, таща за собой Сетоса, который выглядел так, будто не спал всю ночь. Аято вошел с чашкой чая. Остальные занимались своими делами в раздевалке. Хайтам появился одним из последних, прошел на свое место, мельком глянул на Нёвиллета и коротко кивнул. Ни вопроса, ни удивления – просто кивок. Нёвиллет кивнул в ответ. Последним вошел Ризли. В раздевалке повисла тишина. Все смотрели на него, потом на Нёвиллета, потом снова на Ризли. Капитан прошел к своему шкафчику, не глядя по сторонам, сел и начал переодеваться. Ни слова. Ни взгляда. Нёвиллет смотрел на него пару секунд, потом отвернулся. Вошёл Маккензи, обвел всех взглядом, задержался на Нёвиллете и Ризли, хмыкнул: – Рад, что вы оба здесь. Значит, будем работать. Нёвиллет, что сегодня? Нёвиллет поднялся и, прежде чем заговорить, стянул резинку с запястья. Комната затихла, наблюдая, как он собирает длинные светлые волосы, с синими прядями, и завязывает их в тугой хвост. Жест был спокойным, почти будничным, но почему-то приковал внимание всех. Даже Ризли поднял голову. – Сегодня мы снова играем, – сказал Нёвиллет, затягивая резинку. – Две команды, до трех побед. Но с одним изменением. Он обвел взглядом притихшую раздевалку. – В этот раз я буду играть. В одной из команд. Тишина стала абсолютной. Даже Венти перестал насвистывать. – Ты? – вырвалось у Кэйи. – Ты-ж судья! – Сегодня я игрок. – Нёвиллет говорил ровно, спокойно. – А судьей будет... – он посмотрел на Хайтама. – Хайтам. – Что? – Хайтам поднял бровь. Это было, наверное, самое эмоциональное, что Нёвиллет от него видел. – Ты будешь судить первый период. Просто отмечай в голове все ошибки, которые увидишь. А после игры расскажешь нам – всем вместе. Чтобы я понял, насколько хорошо команда видит игру, и замечает ли простой игрок ошибки. Хайтам смотрел на него с непроницаемым лицом, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. – Зачем? – спросил он. – Затем, что судья и игрок видят разное. Я хочу понять, что замечаете вы, когда находитесь на льду. И потом объяснить, что не замечаете. – А если я ничего не замечу? – усмехнулся Кэйа. – Значит, будешь учиться. Ризли молчал. Сидел, наклонив голову, и молчал. Но Нёвиллет чувствовал его взгляд – тяжелый, изучающий. И в этом взгляде впервые не было ненависти – только любопытство. Маккензи хмыкнул, почесал подбородок: – А мне нравится. Хайтам, справишься? Хайтам пожал плечами: – Попробую. – Тогда на лед. – Маккензи два раза хлопнул в ладоши. – Время не ждет. Нёвиллет поправил хвост, проверил, хорошо ли закреплены волосы, и направился к выходу. Кэйа, проходя мимо, хлопнул его по плечу: – Смотри, судья, не опозорься. – Посмотрим, – ответил Нёвиллет. И вышел на лед. На льду было холодно и привычно. Нёвиллет вышел одним из первых, сделал круг, прислушиваясь к ощущениям. Давно он не был на льду в роли игрока – юниорские годы остались далеко в прошлом. Но тело помнило. Коньки слушались, клюшка лежала в руках удобно, будто и не было этих лет перерыва. Команда высыпала следом. Кэйа подъехал, покрутился рядом: – Слушай, а ты вообще играть умеешь? Или мы тебя возить будем? – Увидишь, – коротко ответил Нёвиллет. – Интриган. Хайтам встал в центре со свистком, нацепил маску судьи – в прямом и переносном смысле. Лицо каменное, поза прямая. Он явно входил в роль. Ризли стоял на своей половине, перекидывая клюшку из руки в руку. Он не смотрел на Нёвиллета, но Нёвиллет чувствовал: капитан напряжен, как струна. – Давайте делить, – сказал Нёвиллет. – Я в команду... – он посмотрел на Кэйу. – К тебе. – О! – Кэйа расплылся в улыбке. – Слабаки, вы попали. Сетос, оказавшийся в команде Ризли, смотрел на Нёвиллета с круглыми глазами. Аято, напротив, улыбался загадочно. Хайтам поднял свисток. – Правила обычные. До трех побед. Первый период сужу я. Нёвиллет, ты без скидок – если нарушишь, скажу. – Отлично. Свисток.

***

Игра началась. Нёвиллет рванул вперед, забыв про астму, про всё. Тело работало как хорошо отлаженный механизм – ноги несли, клюшка слушалась, глаза видели площадку целиком. Он перехватил шайбу у Сетоса, отдал пас Кэйе, тот прорвался к воротам, но Сайно, стоявший на воротах команды Ризли, отразил бросок. – Работаем! – крикнул Кэйа, разворачиваясь. Нёвиллет уже летел в зону защиты, чтобы подстраховать. Краем глаза он видел Ризли – тот двигался мощно, быстро, как всегда. Они столкнулись у борта, клюшки скрестились, Нёвиллет чувствовал давление, но держался. – Чисто, – крикнул Хайтам, проезжая мимо. Ризли дернулся, но промолчал. Первый гол забили они. Кэйа протолкнул шайбу после передачи Нёвиллета, и Венти, стоявший на воротах (да, Венти был в команде Кэйи), заорал от радости так, что заложило уши. – 1:0! – объявил Хайтам. Команда Ризли ответила через пять минут. Аято, с его аристократичной техникой, обыграл защиту и положил шайбу точно в угол. Счет сравнялся. Нёвиллет переводил дыхание у борта, глядя на таймер. Первый период подходил к концу. Он чувствовал, как легкие работают ровно – спасибо хорошему утру и отсутствию стресса. Пока держится. За минуту до конца первого периода Ризли прорвался к воротам, но Нёвиллет успел подставить клюшку, и шайба ушла в угол. Ризли затормозил, резко развернулся и посмотрел на него. В этом взгляде не было злости. Было что-то другое – удивление, кажется. Или... интерес? – Неплохо, – буркнул Ризли и уехал. Нёвиллет моргнул. Это был первый раз, когда Ризли сказал ему что-то, кроме оскорблений или претензий. Свисток. Конец первого периода. Счет 1:1.

***

Все собрались у борта. Хайтам подъехал, встал в центре. – Ну? · спросил Кэйа нетерпеливо. – Чего насудил? Хайтам обвел их взглядом – медленно, внимательно. – Три ошибки, которые я заметил. – Какие? – подал голос Сетос. – Первая. – Хайтам посмотрел на Ризли. – Ты, в начале, когда боролся с Нёвиллетом, зацепил его клюшкой. Я видел. Судья бы свистнул. Ризли дернулся, но смолчал. – Вторая. – Хайтам перевел взгляд на Кэйю. – Ты, когда уходил в атаку, оставил зону за спиной. Если бы соперник перехватил, был бы выход один на один. Кэйа присвистнул: – А ты злой. – Третья. – Хайтам посмотрел на Нёвиллета. – Ты, когда отдавал пас Кэйе, мог бы отдать сильнее. Защитник почти перехватил. Нёвиллет кивнул: – Согласен. Ризли смотрел на Хайтама так, будто видел его впервые. Потом перевел взгляд на Нёвиллета. – Он правда это видел? – спросил тихо, чтобы слышал только Нёвиллет. – Да. – Нёвиллет кивнул. – Хайтам внимательный. Он будет хорошим судьей, если захочет. Ризли помолчал, потом сказал: – Неплохо играешь. – Спасибо. – Для судьи. Нёвиллет позволил себе легкую улыбку: – Постараюсь принять это как комплимент. Рядом заорал Венти, требуя продолжения банкета, Кэйа подкалывал Сетоса, Аято что-то обсуждал с Чжун Ли. Жизнь кипела. Маккензи, стоявший у борта, смотрел на них и довольно хмыкал. – Продолжаем! – крикнул он. – Второй период! Нёвиллет, ты судишь? – Да, – Нёвиллет кивнул. – Теперь я. Он сдал клюшку Кэйе, взял свисток и выехал в центр. – Этот период без меня, следующий со мной. – сказал Нёвиллет подняв руку в верх.

***

Игра получилась хорошей. Нёвиллет чувствовал это каждой клеткой тела, каждой мышцей, которая успела забыть, каково это – пахать на льду не в роли стороннего наблюдателя, а в роли живого участника. Он носился, перехватывал шайбы, отдавал пасы, врезался в борта и поднимался снова. Команда приняла правила игры – может, потому что Хайтам судил честно и без поддавков, может, потому что сам Нёвиллет сегодня был не занудой со свистком, а просто игроком. К концу третьего периода счет был 2:2. Ничья – честный итог для дня, когда все выложились по полной. – Всё, шабаш! – крикнул Маккензи, когда прозвучал финальный свисток. – В душ и по домам. Завтра разгрузка. Команда загудела, задвигалась, потянулась к выходу со льда. Кэйа, проезжая мимо Нёвиллета, хлопнул его клюшкой по коньку: – Неплохо, судья. Для первого раза. – Спасибо, – ответил Нёвиллет, чуть запыхавшись. – Надо будет как-нибудь на ворота тебя поставить, – подколол Венти, проходя мимо с сияющей улыбкой. – Посмотрим, как ты шайбы ловить умеешь. – В другой раз – обязательно. Ризли проехал в отдалении, не глядя в его сторону. Но на секунду, всего на секунду, Нёвиллет поймал краем глаза его взгляд – короткий, быстрый, без враждебности. Просто взгляд. И Ризли уехал. Нёвиллет проводил его глазами и выдохнул. Он не спешил уходить. Подождал, пока лед опустеет, присел на скамейку у борта, достал баллончик. Два вдоха – глубоко, ровно, считая про себя. Лекарство сделало своё дело, дыхание выровнялось, сердце перестало колотиться как бешеное. Он сидел, откинув голову назад, глядя в пустоту под сводами арены, и просто дышал. – Не устал еще? Голос Маккензи раздался неожиданно близко. Тренер стоял в проходе, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на него с непонятным выражением – вроде бы строго, но в глазах мелькали смешинки. – В норме, – ответил Нёвиллет, убирая баллончик. – Хорошо сегодня работал. Команда приняла. – Я заметил. Маккензи подошел ближе, остановился рядом. – Завтра разгрузочный день. Тренировки не будет. Только зал – сорок минут обязательно для всех. – Он глянул на Нёвиллета. – Тебе это не особо обязательно, если честно. Ты же не игрок, а консультант. Но если хочешь, можешь прийти, позаниматься с ребятами. Нёвиллет подумал секунду, потом покачал головой: – Нет, спасибо. У меня дела. Маккензи хмыкнул: – Дела? В первый же выходной? – Надо квартиру обустроить. Вещи разобрать. И вообще... – Понимаю. – Тренер кивнул. – Ну, как знаешь. Тогда воскресенье. И... – он замялся на секунду. – Ты держись. Ризли отойдет. Я с ним поговорил. – Я знаю. – Знаешь? – Догадывался. Маккензи усмехнулся, хлопнул его по плечу и ушел. Нёвиллет посидел еще минуту, слушая тишину. Потом поднялся, забрал сумку и пошел в раздевалку. Там было пусто. Даже Венти, который обычно задерживался дольше всех, уже ушел. Нёвиллет переоделся в тишине, сложил форму, проверил, ничего ли не забыл. Баллончики – два, на месте. Документы. Ключи. Выходя, задержался у зеркала. Хвост растрепался, синие пряди выбились, под глазами – тени от усталости. Но в целом – нормально. Он поправил волосы, стянул резинку, давая им упасть на плечи, и вышел.

***

На улице вечерело. Нью-Йорк горел огнями – неон, фары, витрины, вывески. Город не спал, гудел, дышал, жил своей быстрой, нервной жизнью. Нёвиллет поймал такси, назвал адрес и откинулся на сиденье. Водитель что-то говорил – про погоду, про пробки, про то, что сегодня пятница и все куда-то едут. Нёвиллет кивал, не вслушиваясь. Смотрел в окно на проплывающие мимо улицы и думал. День прошел хорошо. Лучше, чем он ожидал. Команда – кажется, начала привыкать. Даже Ризли... нет, Ризли не начал, но хотя бы перестал убивать взглядом. А еще он сказал «неплохо». Нёвиллет поймал себя на том, что прокручивает это в голове уже в который раз. «Неплохо. Для судьи». Это был не комплимент. Но и не оскорбление. Просто фраза, но от Ризли – почти признание. Нёвиллет усмехнулся своим мыслям и отвернулся к окну. Такси петляло по улицам, ныряло в туннели, выныривало обратно. Город мелькал за стеклом – яркий, шумный, чужой. Но уже не такой чужой, как неделю назад. Он думал о завтрашнем дне. Разгрузка. Сорок минут в зале для команды. Он мог бы пойти – просто позаниматься, посмотреть, как они работают без нагрузки. Но отказался. Почему? Нёвиллет сам не до конца понимал. Может, хотел побыть один. Может, устал от постоянного напряжения. А может, просто нужно было время, чтобы переварить всё, что случилось за эту неделю. Такси остановилось у его дома. Нёвиллет расплатился, вышел, вдохнул прохладный вечерний воздух. В небе над городом зажигались звезды – редкие, бледные, но все же звезды. Он поднялся в лифте, зашел в квартиру, включил свет. Маленькая студия встретила его тишиной и запахом свежего ремонта. Нёвиллет прошел на кухню, налил воды, выпил. Посмотрел на коробки, которые так и стояли в углу – разобрать он ничего толком не успел. Завтра займется. Точно. Он сел на подоконник, глядя на огни ночного города. Где-то там, в этом огромном муравейнике, жила его команда. Кэйа, наверное, уже в каком-нибудь баре. Сетос – дома, учит что-то или переживает из-за тренировки. Аято пьет чай и читает книгу. Сайно... Нёвиллет даже представить не мог, чем занимается Сайно в свободное время. Наверное, медитирует или пугает соседей своим видом. И Ризли. Где сейчас Ризли? Злится? Думает о чем-то? Или уже забыл про сегодняшний день? Нёвиллет поймал себя на том, что думает о нем. Отогнал мысль. Не время. Он допил воду, поставил стакан на стол, снял очки и пошел в душ.