Frozen breath.

Утро началось со звонка. Нёвиллет не сразу понял, что это телефон – он привык просыпаться от тишины, от внутреннего будильника, а тут что-то настырно дребезжало на тумбочке, требуя внимания. Он протянул руку, нащупал трубку, глянул на экран. Кавех. Нёвиллет моргнул, прогоняя остатки сна. Кавех? Откуда? Они не общались... сколько? Года полтора, наверное. С тех пор как Кавех уехал в Штаты после очередного чемпионата, а Нёвиллет остался во Франции, увязнув в судейских контрактах и бесконечных перелетах. Он принял вызов. – Ты в Нью-Йорке. Голос в трубке был не вопросом – утверждением. Ровным, без лишних эмоций. Кавех умел так, когда хотел казаться равнодушным. Но Нёвиллет знал его слишком хорошо, чтобы обмануться. – Да. – И когда ты собирался мне сказать? Через год? Два? Когда я случайно не наткнулся бы на тебя в супермаркете? Нёвиллет чуть улыбнулся уголками губ: – Я не знал, что ты в Нью-Йорке. – Я тут уже три года, Нёви. Три года. Мы могли бы... – Кавех запнулся, и в трубке повисла пауза. Слишком длинная для простого разговора. – Ладно. Ты сегодня свободен? – Да. – Приезжай. Адрес скину. Ближе к обеду. Посидим, поговорим. – Коротко, без "пожалуйста" и без лишних восторгов. Но Нёвиллет услышал то, что было между строк: я скучал. я рад. приезжай быстрее. – Хорошо. Кавех сбросил вызов, даже не попрощавшись. Нёвиллет посмотрел на телефон, покачал головой и пошел в душ. Кавех не изменился. Всё такой же колючий снаружи, чтобы никто не догадался, какой он внутри.

***

Кавех жил в районе, который Нёвиллет не знал – что-то между Сохо и Челси, узкие улочки, кирпичные дома. Нёвиллет нашел нужный подъезд, нажал кнопку домофона и уже через минуту поднимался на лифте. Дверь открылась сразу. Кавех стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и рассматривал его с ног до головы. Длинные светлые волосы, вьющиеся крупными локонами, небрежно переброшены через плечо. На нём были свободные чёрные брюки, простая белая футболка и поверх – расстегнутый длинный кардиган серого цвета, который болтался на нём как на вешалке. На ногах – обычные кеды, чуть поношенные. Никаких блёсток, никаких цветочков. Только ногти – короткие, аккуратные, покрытые чёрным лаком. Он перебирал в пальцах тонкую серебряную цепочку на шее, и это движение выдавало нервозность, которую лицо не показывало. – Заходи, – сказал он коротко и отступил вглубь, даже не попытавшись обняться. Нёвиллет вошел. Квартира была... Кавех. Не кричащая, но узнаваемая. Минимализм с элементами хаоса: на стенах пара постеров с балетом и фигурным катанием, на подоконнике – забытая чашка, на полу – стопка журналов. В углу – станок для балетных упражнений, прямо посреди комнаты. Дорогой диван завален какими-то вещами. Кавех жил здесь, не пытаясь создать "образ". Просто жил. – Проходи на кухню, – бросил он через плечо, уже удаляясь. – Есть будешь? – Если ты готовил – вряд ли. Кавех фыркнул, но в этом звуке послышались смешливые нотки: – Заказывал. Из приличного места. Не отравишься. На кухне было накрыто – паста, салаты, сыры, фрукты, бутылка вина. Кавех сел напротив, налил себе бокал, но не притронулся. Просто крутил в пальцах ножку и смотрел на Нёвиллета в упор. – Ты похудел. – Ты тоже. – Я фигурист, мне положено, – Кавех скривил губы в усмешке. – А ты чего? Как твоя астма? – Всё под контролем. – Пиздеть одному из лучших друзей – идея не очень. Нёвиллет пожал плечами. Спорить с Кавехом, когда тот в таком настроении, было бесполезно. – Рассказывай, – Кавех откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. – Почему Нью-Йорк? Ты же судья. Мог судить где угодно. Нёвиллет коротко рассказал. Токио, Glaciers, предложение Маккензи, переезд. Про Ризли упомянул в двух словах – "капитан сложный, но работаем". Кавех слушал молча, не перебивая. Только когда Нёвиллет замолчал, спросил: – Тебя там не гнобят? – Пытались. – И? – Я справляюсь. Кавех хмыкнул, потянулся к бокалу, наконец сделал глоток. – Ты всегда справляешься. Один. Без помощи. – В голосе мелькнуло что-то похожее на обиду. – Мог бы позвонить. Хотя бы сказать, что жив. – Я думал, ты занят. – Я всегда занят. Но для тебя уменя всегда найдется свободное время. – Кавех запнулся, отвернулся к окну. – Ладно. Проехали. Он резко сменил тему: – У меня скоро новая программа. Чемпионат. Тренер заставляет вспоминать старые элементы. Тройной аксель с выездом в пируэт. Забыл его лет пять назад, а теперь – давай, вспоминай, мол, это наша фишка. – Получается? – Пока хреново. – Кавех усмехнулся, но усмешка вышла злой. – Тренер орёт, я ору на тренера, все счастливы. Нёвиллет смотрел на него и думал. Кавех на льду – это было нечто. Длинный, гибкий, злой. Он не танцевал – он сражался со льдом. И выигрывал. – Кавех, – сказал Нёвиллет медленно. – У меня есть идея. – О? – Кавех поднял бровь. – Любопытно. – Моя команда... они сильные, мощные. Но им не хватает ловкости. Быстроты реакции. Ты можешь помочь. Кавех смотрел выжидающе, не перебивая. – Я хочу поставить на льду препятствия. А ты будешь уворачиваться. Они – ловить. Без клюшек, без шайбы. Просто на коньках. Проверим, насколько они быстрые. Кавех молчал долго. Потом в его глазах мелькнул азарт – хищный, опасный. – То есть, кошки-мышки? – Да. – И они будут за мной гоняться? – Да. – А если поймают? – Сомневаюсь в этом, – спокойно ответил Нёвиллет. – Ты слишком быстрый. И слишком злой, чтобы даться. Кавех фыркнул, но в этом звуке слышалось удовольствие. – Знаешь, Нёви, – он откинулся на спинку стула, поигрывая цепочкой на шее. – Меня задолбали эти балетные на льду. Одни и те же лица, одни и те же прыжки. А тут – хоккеисты. Грубые, тупые, самоуверенные... – он улыбнулся тонко, хищно. – Я их сделаю. – Согласен? – А почему нет? – Кавех пожал плечами с показным равнодушием. – Развлекусь. Посмотрю, как эти качки будут за мной носиться. Может, хоть посмеюсь. Нёвиллет кивнул: – Послезавтра. Тренировка. Я скажу нашему тренеру. – Договорились. Кавех встал, прошелся по кухне – легко, плавно, будто забыв, что он не на льду. Остановился у окна, глядя вниз на улицу. – Ты надолго? – спросил он не оборачиваясь. – Не знаю. Наверное. – Хорошо. – Пауза. – Приходи ещё. Если захочешь и время будет – Приду.

***

Нёвиллет уехал от Кавеха ближе к вечеру. Друг провожал его до двери – коротко кивнул на прощание, сунул руки в карманы брюк. – Будь осторожен там. Со своими качками. – Буду. – И... – Кавех запнулся, дернул плечом. – Рад, что ты здесь. – Я знаю, у тебя всё на лице написано. – сказал Нёвиллет. Кавех хмыкнул и закрыл дверь. Нёвиллет спустился вниз, поймал такси и поехал домой. Город горел огнями. Он смотрел в окно и думал о послезавтрашнем дне. Кавех на льду с Glaciers. Это будет... весело. В том смысле, в каком Кавех умел делать весело – то есть больно, унизительно и очень эффектно. Нёвиллет позволил себе улыбнуться. Водитель что-то рассказывал про пробки, но Нёвиллет слушал в Пол уха, задумавшись о своём. Через пару минут он достал телефон и набрал Маккензи. – Слушаю, – голос тренера был привычно коротким, но в нём чувствовалась усталость – видимо, день у него тоже выдался тот ещё. – Я насчёт завтрашней тренировки. – А что с ней? – Можно перенести игру с препятствиями на завтра? Вместо послезавтра. Маккензи помолчал, потом спросил: – Есть идеи? – Есть кое-кто, кто поможет разогнать команду. Фигурист. Старый друг. Он согласился принять участие. – Фигурист? – В голосе Маккензи мелькнуло удивление. – Ты серьёзно? – Вполне. Он быстрый, ловкий, и у него характер – будьте любезны. Команде будет полезно за ним побегать. Маккензи хмыкнул: – Ну, если ты ручаешься... Ладно. Завтра так завтра. Во сколько? – В обычное время. Я подъеду с ним. – Договорились. – Тренер уже собирался отключаться, но добавил: – Нёвиллет. Если этот твой друг выставит моих парней дураками – я буду только рад. Им полезно. – Постараюсь. Нёвиллет убрал телефон и откинулся на сиденье. Завтра будет интересный день. Уже дома он быстро перекусил, принял душ и лёг. Перед сном проверил баллончики – оба на месте, запасной в сумке. Нёвиллет закрыл глаза и провалился в крепкий сон

***

Утро началось с кофе и короткого сообщения Кавеху: «Выезжаю. Будь готов». Ответ пришёл через минуту: «Я всегда готов. И прекрасен. Ты знаешь». Нёвиллет усмехнулся и вышел на улицу. Они встретились у входа в тренировочный центр Glaciers. Кавех стоял, прислонившись к стене, и листал что-то в телефоне. Увидев Нёвиллета, он убрал телефон в карман и оттолкнулся от стены. – Ну, веди, – сказал он коротко. Нёвиллет окинул его взглядом. Кавех был... Кавех. Длинные светлые волосы собраны в высокий хвост, и в них – две красные заколки, маленькие, но яркие, бросающиеся в глаза. Обычно такие носят девочки-подростки, но на Кавехе они смотрелись как вызов. На нём были чёрные облегающие штаны, подчёркивающие длинные ноги, и большой серый свитер, широкий, с широким воротом, который сползал с одного плеча, открывая острую ключицу и ямочку под ней. Шея была обмотана тонким шарфом, небрежно, скорее для образа, чем для тепла. Ногти – чёрные, короткие, аккуратные. Лицо – смазливое, тонкое, с острыми скулами и глазами, которые смотрели на мир с лёгким прищуром, будто всё вокруг было ниже его достоинства. – Чего смотришь? – Кавех поднял бровь. – Запал на меня? – Просто проверяю, не опозоришь ли ты меня перед командой. – Я? Опозорю? – Кавех фыркнул. – Это они передо мной опозорятся. Пошли уже.

***

В раздевалке было шумно. Команда собиралась на тренировку – кто-то перекрикивался, кто-то ржал, Венти уже успел занять место у зеркала. Ризли сидел в углу и наматывал липучку на клюшку, делая вид, что происходящее его не касается. Когда Нёвиллет вошёл, шум стих. А когда за ним вошёл Кавех, тишина стала абсолютной. – Так, внимание, – Нёвиллет встал в центре, жестом подзывая Кавеха встать рядом. – Это Кавех. Фигурист. Профессиональный. Сегодня он работает с нами. Кавех стоял, чуть выставив бедро, засунув одну руку в карман облегающих штанов, и смотрел на команду сверху вниз – хотя ростом был ниже большинства. Но это не имело значения. В нём было что-то, что заставляло смотреть на себя. – Чего рты разинули? – спросил он ровно, без тени смущения. – Никогда фигуристов не видели? Кэйа, сидевший ближе всех, открыл рот и забыл его закрыть. Сетос смотрел круглыми глазами. Аято приподнял бровь с вежливым интересом. Сайно даже не шелохнулся – но, кажется, моргнул пару раз, что с ним случалось редко. А Хайтам... Хайтам смотрел на Кавеха так, будто у него прямо сейчас случилось просветление. Челюсть у него буквально отвисла – впервые на памяти Нёвиллета этот невозмутимый человек потерял контроль над лицом. Он не моргал, не двигался, просто смотрел на длинные волосы, на красные заколки, на чёрные ногти, на ключицу, выглядывающую из сползшего свитера, и, кажется, забыл, как дышать. Ризли это заметил. Он перевел взгляд с Хайтама на Кавеха, потом обратно на Хайтама, и на его лице медленно проступило выражение крайнего изумления, смешанного с чем-то, подозрительно похожим на злорадство. – Хайтам, – позвал он тихо, но в наступившей тишине его услышали все. – Ты челюсть подбери. А то укатится куда-нибудь. Хайтам моргнул. Раз. Другой. Повернул голову к Ризли – и встретил его кривую усмешку. – Заткнись, – сказал Хайтам ровно, но в его голосе впервые проскользнуло что-то человеческое. Смущение? Досада? Ризли не мог понять, но выглядело это потрясающе. – Да я ничего, – Ризли поднял руки в примирительном жесте, но глаза его горели весельем. – Просто никогда не видел, чтобы ты на кого-то так смотрел. Даже на шайбу. Кэйа, быстро оклемавшись от первого шока, присвистнул: – Ого, Хайтам, а ты оказывается ценитель прекрасного! Аято вежливо кашлянул, пряча улыбку. Сетос покраснел и уткнулся в пол. Венти радостно захлопал в ладоши, не понимая, что происходит, но чувствуя, что это весело. Кавех наблюдал за этой сценой с лёгким интересом. Перевел взгляд на Хайтама, задержался на нём на секунду дольше, чем на остальных, и чуть заметно усмехнулся. – Ну, хоть кто-то здесь понимает толк в красоте, – сказал он негромко, но так, что Хайтам точно услышал. Хайтам, кажется, перестал дышать снова. Ризли хлопнул его по плечу: – Дыши, друг. А то посинеешь. – Я тебя убью, – пообещал Хайтам будничным тоном, но щеки у него слегка порозовели – что было явлением настолько редким, что Ризли мысленно поставил себе галочку: это надо запомнить навсегда. Нёвиллет, наблюдавший за всей этой сценой со стороны, позволил себе маленький внутренний выдох. Кажется, Кавех уже начал своё дело. – Так, – он вернул контроль над ситуацией. – К делу. Кавех, объясни правила. Кавех вышел вперёд, ловя на себе все взгляды. Особенно один – тяжелый, изучающий, от которого у Хайтама, кажется, снова начало сбиваться дыхание. – Правила простые, – сказал Кавех, закладывая руки за спину и чуть покачиваясь с пятки на носок. – На льду ставятся препятствия. Ворота, конусы, бортики – что Нёви придумает. Я буду один. Вы – по очереди. – По очереди? – переспросил Кэйа. – Да. По одному. Целое поле, одна мышь – я, и один кот – кто-то из вас. Задача кота – поймать мышь за две минуты. Если поймал – молодец. Если нет – идёшь на скамейку и думаешь о своей никчёмной жизни. Он улыбнулся – очаровательно и ядовито одновременно. – Вопросы? – А если ты упадёшь? – спросил Аято. – Я не падаю. – А если мы тебя всё-таки поймаем? – подал голос Сетос робко. Кавех посмотрел на него сверху вниз (хотя Сетос был выше) и усмехнулся: – Милый, если ты меня поймаешь, я лично скажу Нёви, чтобы поставил тебе пятёрку. Но – спойлер – не поймаешь. Сетос смешался и спрятался за спину Кэйи. Ризли, до этого молча наблюдавший за представлением, поднялся со своего места. Подошёл ближе, встал напротив Кавеха – почти вплотную. Сверху вниз посмотрел на него, пользуясь преимуществом в росте. Кавех даже не дрогнул. Только голову чуть запрокинул, встречая его взгляд, и в глазах заплясали смешинки. – Ты первый, капитан? – спросил он невинно. – Посмотрим, – ответил Ризли глухо. – Но если ты думаешь, что твои балетные штучки пройдут против хоккеиста... – Ой, да ладно, – Кавех перебил его легко, будто они были старыми знакомыми. – Ты сначала догони, потом пугай. Ризли сверкнул глазами, но ничего не сказал. Нёвиллет шагнул между ними и два раза хлопнул в ладоши, переняв эту привычку у Маккензи. – На лёд. Время не ждёт. Кавех, проходя мимо Хайтама, задержался на секунду. Бросил короткий взгляд – и скользнул дальше, оставив Хайтама стоять с каменным лицом и бешено колотящимся сердцем. Ризли, проходя следом, хлопнул друга по плечу: – Ты как? Живой? – Ризли, отвали. – Смотри, не сгори на льду. А то мы за тобой даже тушить не будем. Хайтам ничего не ответил. Но когда они выходили, Нёвиллет заметил, как его взгляд снова метнулся к светлому хвосту с красными заколками.