Frozen breath.

Лед встретил их привычным холодом и скользкой белизной. Нёвиллет вышел последним, наблюдая, как команда рассредоточивается по площадке. Сегодня всё было по-другому – в центре, на синей линии, стоял Кавех в своих чёрных облегающих штанах и дурацком свитере, который то и дело сползал с плеча, открывая ключицу. Коньки на нём были свои, фигурные – белые, с длинными зубцами спереди, и он то и дело переступал на них с носка на пятку, привыкая к поверхности. – Препятствия готовы, – объявил Нёвиллет, указывая на расставленные по льду конусы, небольшие ворота и надувные бортики. – Кавех, ты готов? – Я родился готовым, – отозвался тот, поправляя красные заколки в хвосте. Маккензи, устроившийся у борта с неизменной жвачкой, довольно хмыкнул: – Ну, погнали. Первый – Сетос. Сетос вышел на лёд с таким видом, будто его вели на казнь. Молодой, длинный, неуклюжий в своей защите, он смотрел на Кавеха круглыми глазами и явно не понимал, что ему делать. – Правила помнишь? – спросил Нёвиллет. – Две минуты. Пытаешься поймать. Всё. – А если не поймаю? – Значит, не поймаешь, – Кавех ответил за Нёвиллета, лениво разминая кисти. – Не парься, малыш. Ты не первый и не последний, кто сегодня облажается. Сетос сглотнул. Свисток. Кавех рванул с места, даже не рванул – скользнул, будто ветром сдуло. Сетос бросился за ним, но уже через три секунды было понятно: догнать невозможно. Кавех петлял между конусами, проскальзывал под надувными бортиками (гибкость фигуриста позволяла ему буквально складываться пополам), уходил из-под рук Сетоса в последний момент, когда казалось – вот, сейчас, ещё чуть-чуть. Скамейка запасных гудела. – Да он прям летает, – выдохнул Кэйа. – Смотри, как уходит, – Аято покачал головой. – Это уже не хоккей, это балет какой-то. Нёвиллет стоял у борта и следил за секундомером. Кавех дразнил Сетоса – то подпускал ближе, то ускользал в последний момент, разворачивался на зубцах, делал пируэт прямо перед носом у парня и улетал в противоположную сторону. – Время, – сказал Нёвиллет, когда стрелка доползла до двух минут. Сетос остановился, согнувшись, уперев руки в колени. Он тяжело дышал и выглядел так, будто только что пробежал марафон. – Я даже не прикоснулся к нему, – выдавил он. Кавех подъехал к нему, легко коснулся плеча: – Ты молодец. Правда. Для первого раза – неплохо. Ты быстро стартуешь, но слишком предсказуем. Смотри на корпус, а не на ноги. Сетос поднял голову, глядя на него с обожанием. – Спасибо... – Ладно, иди отдыхай, – Кавех махнул рукой. – Следующий! – Венти, – объявил Нёвиллет. Венти выкатился на лёд с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Он размахивал руками, улыбался и явно собирался удивить всех своим вратарским прошлым. – Я быстрее — крикнул он. – Я тебя поймаю, мышь. – Посмотрим, больше дела, меньше слов. – Кавех усмехнулся. Свисток. Венти рванул – и правда быстро, вратарская реакция давала о себе знать. Но Кавех даже не напрягся. Он просто уходил в сторону, чуть смещая корпус, и Венти пролетал мимо, хватаясь за воздух. – Да как ты это делаешь – заорал Венти, разворачиваясь. – Ловкость, – ответил Кавех, проезжая спиной вперёд и глядя прямо на него. – И никакого мошенничества. Венти носился за ним по всему полю, но Кавех был неуловим. Он проскальзывал под руками, уворачивался в последний момент, разворачивался на месте так, что коньки высекали искры. На скамейке уже откровенно ржали – Венти выглядел комично в своих потугах. – Время, – сказал Нёвиллет. Венти рухнул на лёд, раскинув руки: – Я сдаюсь. Кавех подъехал, протянул руку, помогая встать: – Ты хорош. Правда. Для вратаря – очень хорош. Но ты слишком прямолинейный. Думай не только ногами, но и головой. Венти расплылся в улыбке, будто ему сделали предложение. – Спасибо, Нёви, что привёл его. – крикнул он в сторону борта. Нёвиллет кивнул. – Чжун Ли, – объявил он. Чжун Ли вышел на лёд с достоинством императора. Он двигался плавно, уверенно, без лишней суеты. Кавех оценил его взглядом и чуть прищурился: – А ты интересный. – Постараюсь не разочаровать, – ответил Чжун Ли. Свисток. Чжун Ли двинулся на Кавеха не спеша, но неумолимо, как лавина. Он не носился, как Венти, не пытался угадать – просто давил корпусом, загонял в угол. Кавех впервые за сегодня напрягся – это чувствовалось по тому, как он ускорился, как начал петлять активнее. – Ого, – выдохнул Кэйа. – Чжун его прижал! – Но не поймал, _ заметил Аято. Чжун Ли действительно прижал – загнал Кавеха в зону, отрезал пути к отступлению. Но в последний момент фигурист нырнул под его руку, проскользнул у самого борта и вылетел на чистый лёд, оставив Чжун Ли хватать воздух. – Время, – объявил Нёвиллет. Чжун Ли выдохнул и коротко кивнул Кавеху: – Достойно. – Ты первый, кто меня реально напряг, – признал Кавех, поправляя выбившуюся прядь. – Если бы у тебя была клюшка – я бы, наверное, сдался. Чжун Ли чуть улыбнулся и уехал к борту. – Аято, – вызвал Нёвиллет. Аято вышел на лёд с грацией кота – плавно, хищно, с лёгкой улыбкой на губах. Кавех посмотрел на него и вдруг засмеялся – тихо, но искренне: – О, ты будешь веселым. – Почему? – спросил Аято. – Потому что ты умный. Умные всегда веселее. Свисток. Аято не стал носиться. Он начал выстраивать ловушки – отрезать зоны, загонять, использовать препятствия как союзников. Кавех уворачивался, но уже не так легко – приходилось думать, просчитывать, угадывать. – Он его зажимает, – заметил Хайтам, впервые подав голос. – Грамотно. Ризли покосился на друга. Хайтам смотрел на лёд – но не на Аято. На Кавеха. – Нравится? – спросил Ризли тихо. — Последний раз прошу, потом пожалеешь. Завались. – Я ничего не сказал. Аято загнал Кавеха в угол – тот самый, откуда, казалось, нет выхода. Но фигурист вдруг сделал немыслимое – развернулся на месте, перепрыгнул через низкий бортик (обычный хоккеист споткнулся бы, но Кавех перелетел, как птица) и ушёл в другую сторону. – Это... это вообще законно? – выдохнул Кэйа. – На льду – законно, – ответил Нёвиллет. Время вышло. Аято улыбнулся, покачал головой: – Браво. Ты действительно быстрый. – Ты был близок, – ответил Кавех. – Очень близок. Если бы не этот прыжок – я бы попался. Аято кивнул и уехал, явно довольный. – Кэйа, – объявил Нёвиллет. Кэйа вылетел на лёд пулей – он явно хотел показать себя. Разминал плечи, крутил головой, стрелял глазами. – Ну, посмотрим кто кого,– крикнул он. – Видать, буду первым. Кавех даже не дослушал. Свисток – и он ушёл в сторону, даже не дав Кэйе закончить фразу. Кэйа носился за ним как угорелый. Он был быстрым, очень быстрым, но абсолютно предсказуемым. Кавех уворачивался с лёгкостью, даже не напрягаясь, пару раз позволив Кэйе приблизиться вплотную – и ускользнув в последний момент. На скамейке ржали уже в голос. Кэйа, красный как рак, носился по льду, а Кавех дразнил его, подпуская и уводя. – Время, – объявил Нёвиллет. Кэйа рухнул на колени: – Я унижен. Не думал что мыши нынче такие быстрее. – Вставай, драматург, – Кавех подъехал, протянул руку. – Ты быстрый, но слишком эмоциональный. Хочешь поймать – думай, а не ори. Кэйа взял его руку, поднялся и вдруг замер, глядя на их ладони вместе. Кавех выпустил его пальцы и уехал, даже не обернувшись. – Сайно, – сказал Нёвиллет. Сайно вышел на лёд бесшумно, как тень. Лицо – каменное, глаза – пустые. Кавех посмотрел на него и чуть заметно напрягся. – Этот жутковатый, – пробормотал он себе под нос, но Нёвиллет услышал. Свисток. Сайно не побежал. Он просто исчез – и появился рядом с Кавехом через секунду. Фигурист едва увернулся, в последний момент уйдя в сторону. – Ого, – выдохнула скамейка. Кавех уходил, петлял, но Сайно был везде. Он не носился, не суетился – просто оказывался там, куда Кавех собирался повернуть. Это было жутко. Как игра с призраком. – Он его достанет, – сказал кто-то. – Не достанет, – ответил другой. Сайно почти поймал его за три секунды до конца – его рука сомкнулась на свитере Кавеха, но тот вывернулся, оставив в пальцах Сайно только воздух и край шарфа, который соскользнул с шеи и упал на лёд. – Время, – сказал Нёвиллет. Сайно остановился. Посмотрел на шарф в своей руке. Поднял глаза на Кавеха, который тяжело дышал, впервые за сегодня. – Ты ловкий – выдохнул Кавех. – Почти, – сказал Сайно. Протянул шарф. Кавех взял, не сводя с него глаз. В них плескалось что-то новое – уважение? – И страшный человек, – сказал он. Сайно моргнул. Это могло означать что угодно. – Ризли, – объявил Нёвиллет. На льду повисла тишина. Ризли поднялся со скамейки, неторопливо поправил защиту и выехал в центр. Кавех смотрел на него, и в его глазах зажглось что-то хищное. – Капитан, – сказал он. – Наконец-то. – Размечтался, – ответил Ризли. Свисток. Ризли не стал носиться. Он просто пошёл на Кавеха – тяжело, мощно, как танк. Кавех уходил, но Ризли не отставал, давил корпусом, загонял в углы. Впервые фигурист выглядел загнанным – не пойманным, но загнанным. – Давай, капитан! – орал Кэйа. – Сделай его! Ризли прижал Кавеха к борту. Тот вывернулся, ушёл, но Ризли снова был рядом. Ещё рывок – и рука капитана сомкнулась на чужом запястье, до боли сжав бледную кожу. – Есть! – заорала скамейка. Кавех замер. Ризли держал его за руку – крепко, не давая вырваться. – Поймал, – сказал Ризли тяжело. Кавех смотрел на него снизу вверх, и в его глазах плясали бесенята. – Поймал, – согласился Кавех отдёргивая руку. – Один – ноль в пользу качков. Ризли отпустил его руку и вдусделал шаг назад, тяжело дыша. – Ты... Необычно быстрый. – начал он. – Может лучше сказать трудно доступный? – Кавех закончил за него. – Знаю. Но ты первый, кто меня взял. Гордись. – Аль-Хайтам, – объявил Нёвиллет. Хайтам поднялся со скамейки медленно, будто нехотя. На лице – привычная маска безразличия, но Нёвиллет заметил, как дрогнули пальцы, затягивая перчатки. Ризли, проезжая мимо, хлопнул его по плечу: – Не опозорь честь команды. – Отвали. – Я серьёзно. Ты видел, как он двигается. Будь умнее меня. Хайтам ничего не ответил. Выехал на лёд. Кавех ждал его в центре. В свете прожекторов его волосы казались почти белыми, красные заколки горели огоньками. Он смотрел на Хайтама и чуть улыбался – не насмешливо, как другим, а как-то... иначе. – Ну, здравствуй, – сказал он тихо, чтобы слышал только Хайтам. – Долго же. Хайтам сглотнул. Свисток. Он рванул. Хайтам двигался не так, как Ризли – он не давил, он думал. Просчитывал траектории, отрезал пути, использовал каждое препятствие. Кавех уходил, но с каждым разом коридор становился уже. – Он его зажимает, – выдохнул кто-то. Кавех уворачивался, но Хайтам был везде. Это был не напор – это было противостояние умов. Кавех петлял, Хайтам предугадывал. Кавех ускорялся, Хайтам оказывался на шаг впереди. За тридцать секунд до конца они столкнулись в центре. Кавех попытался уйти пируэтом, но Хайтам уже знал – развернулся, подставил корпус, и фигурист влетел прямо в его руки. Тишина. Хайтам держал Кавеха за талию, прижав к себе. Кавех – руки на его груди, тяжело дышащий, с выбившейся прядью волос, прилипшей к щеке. – Поймал, – сказал Хайтам тихо. Кавех поднял на него глаза. Улыбнулся – медленно, довольно: – Поймал. Скамейка взорвалась радостными восклицаниями. Нёвиллет смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Ризли, стоявший рядом, хмыкнул: – Ну надо же. А наш ледышка умеет чувствовать. Хайтам, словно очнувшись, отпустил Кавеха. Отступил на шаг. – Молчи, – перебил Кавех, поправляя волосы. – Испортишь момент. И уехал к борту, даже не обернувшись. Хайтам остался стоять на льду, глядя ему вслед. На скамейке Кэйа уже строил теории, Венти хлопал в ладоши, Сетос краснел, Аято загадочно улыбался. Ризли подъехал к Хайтаму, хлопнул по плечу: – Ты как? – Не знаю, – честно ответил Хайтам. – Поздравляю. Ты только что влюбился. – Я тебе сейчас втащу. Нёвиллет смотрел на Кавеха, который у борта пил воду из бутылки, и думал о том, что день определённо удался.

***

Когда шум на льду стих, а команда начала потихоньку стягиваться к борту, Маккензи отделился от своего наблюдательного пункта и неторопливо направился к Кавеху. Тот как раз допивал воду, запрокинув голову, и кадык его ходил ходуном под тонкой кожей. – Эй, – Маккензи остановился в паре шагов, засунув руки в карманы. – Есть минутка? Кавех опустил бутылку, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на тренера с лёгким любопытством: – Для тебя хоть десять. Маккензи хмыкнул – не обиделся, скорее оценил. – Я серьёзно. Ты сегодня сделал то, что я не мог сделать месяц. Заставил их бегать, думать, выкладываться. И главное – они реально старались. Даже те, кто обычно в полноги катает. – Обычное дело, – Кавех пожал плечами с показной небрежностью. Но в глазах мелькнуло удовольствие. – Не скромничай. – Маккензи протянул руку. – Спасибо. Кавех посмотрел на его ладонь, потом на лицо. Усмехнулся уголком губ и руку пожал – крепко, по-мужски, без жеманства. – Пожалуйста. – И ещё, – Маккензи не отпускал его руку, смотрел прямо. – Завтра придёшь? Ещё раз. Хочу проверить их выносливость. Сегодня они за тобой бегали – завтра пусть попробуют в режиме нон-стоп. Ты как? Кавех выдернул ладонь, поправил выбившуюся прядь. – А платить будут? – Еда в столовой бесплатно. – О, шикарно. – Кавех закатил глаза. – Ладно, так и быть. Завтра приду. Но если твои качки меня сегодня не догнали, завтра тоже не догонят. – Посмотрим, – Маккензи усмехнулся. – Завтра они будут злее. – Обожаю злых, – Кавех подмигнул и, развернувшись на каблуках (коньки он уже снял), направился в сторону раздевалки. Команда провожала его взглядами. Кэйа даже рот открыл, но сказать ничего не успел – Кавех уже скрылся за дверью.

***

В раздевалке было пусто. Команда ещё оставалась на льде – кто-то добивал упражнения, кто-то просто болтался у борта, переживая впечатления. Нёвиллет как раз собирал свои вещи, когда дверь приоткрылась и вошёл Хайтам. – Ты один? – спросил он, оглядываясь. – Как видишь, – Нёвиллет продолжил складывать блокнот в сумку. – Что-то случилось? Хайтам прошёл внутрь, остановился в паре метров, засунул руки в карманы. На его лице – что было редкостью – читалась неловкость. Самая настоящая, почти осязаемая неловкость. – Я... – начал он и замолчал. Нёвиллет поднял брови, но промолчал. Ждал. – У тебя есть номер Кавеха? – выпалил Хайтам и тут же отвернулся к стене, будто рассматривал там что-то невероятно важное. Нёвиллет замер. На секунду ему показалось, что он ослышался. Хайтам. Тот самый Хайтам, который всегда был холоден, невозмутим, непробиваем. Хайтам, который смотрел на мир с вечным превосходством и никогда ни о чём не просил. Стоял сейчас перед ним и мялся, как нашкодивший подросток, и просил номер телефона. Нёвиллет почувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх. Он редко улыбался – по-настоящему, не вежливо, а искренне. Но сейчас удержаться было невозможно. – Не смейся, – перебил Хайтам глухо. – Просто дай или не дай. Нёвиллет улыбнулся шире. Это было странное ощущение – улыбаться так, будто внутри разливается что-то тёплое. Давно он такого не испытывал. – Я не дам, – сказал он. Хайтам резко обернулся. На лице – смесь удивления и почти обиды. – В смысле? – В прямом. – Нёвиллет поднялся, закинул сумку на плечо. – Я не дам тебе его номер. – Почему? – Хайтам шагнул ближе, и в его голосе впервые прорезалось что-то человеческое – растерянность. – Я... я не сделал ничего плохого. Я просто хочу... – Я знаю, чего ты хочешь, – Нёвиллет смотрел на него спокойно, но в глазах всё ещё плясали смешинки. – Но я не дам номер. Чтобы ты переборол себя и подошёл сам. Хайтам замер. – Сам? – переспросил он. – Сам. – Нёвиллет кивнул. – Ты взрослый человек. Хочешь познакомиться? Подойди и познакомься. Он завтра будет здесь. Всё в твоих руках. Хайтам смотрел на него долго, переваривая. Потом выдохнул – шумно, с каким-то облегчением, смешанным с досадой. – Ты справедливый, – сказал он. – Это бесит. – Знаю, – ответил Нёвиллет. – Но к нему я не подойду, – добавил Хайтам, отводя взгляд. – Не сегодня. Завтра... посмотрим. Нёвиллет ничего не ответил. Просто вышел, оставив Хайтама одного в пустой раздевалке.

***

На улице вечерело. Нью-Йорк горел огнями, дышал, жил. Нёвиллет поймал такси, назвал адрес и откинулся на сиденье. Он думал о сегодняшнем дне. О Кавехе, который был как фейерверк – яркий, шумный, опасный. О команде, которая впервые за долгое время выглядела живой. О Хайтаме, который, кажется, впервые в жизни потерял контроль. И о своей улыбке. Она всё ещё теплилась где-то внутри. Водитель что-то говорил про пробки, но Нёвиллет не слушал. Смотрел в окно на проплывающие мимо огни и думал о завтрашнем дне. Кавех придёт снова. Хайтам будет мучиться. Ризли будет подкалывать. Команда будет бегать.

***

Утро следующего дня началось для Нёвиллета с сообщения от Кавеха: «Еду. Буду через сорок минут. Предупреди своих качков, пусть готовятся к унижению». Нёвиллет усмехнулся и убрал телефон. Сегодня обещало быть интереснее, чем вчера. Кавех вчера произвёл фурор, и команда, кажется, до сих пор не отошла. Особенно один её представитель. В раздевалке уже кипела жизнь. Команда постепенно стягивалась, переодевалась, перебрасывалась шутками. Хайтам сидел на своём месте и делал вид, что читает что-то в планшете, но на самом деле уже полчаса смотрел в одну точку, не переворачивая страницу. Ризли, проходя мимо, хлопнул его по спине: – Расслабься. Если он сегодня придёт – ты же не хочешь встретить его с лицом серийного убийцы? – Я в порядке, – отрезал Хайтам, но в голосе не было уверенности. – Ага, конечно. Дверь распахнулась, и в раздевалку вошёл Кавех. Разговоры стихли. Кавех был... другой. Не то чтобы кардинально, но достаточно, чтобы взгляды приклеились к нему и не отлипали. На нём был обтягивающий топ – чёрный, с тонкими бретельками, глубоким вырезом на спине и V-образным на груди, открывающий острые ключицы, ямочку между ними и ровный, гладкий живот с намёком на мышцы пресса, которые проступали при каждом движении. Топ сидел как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб – тонкую талию, узкие бёдра, разворот плеч. Вчерашний свитер скрывал всё это, и сейчас контраст был разительным. Снизу – лёгкие фигурные штаны, чёрные, струящиеся, почти невесомые, широкие штанины которых колыхались при каждом шаге, открывая щиколотки и белые коньки. Волосы снова собраны в высокий хвост, те же красные заколки, на губах – лёгкий блеск, на глазах – стрелки, чёрные, тонкие, делающие взгляд ещё более острым. Ногти – чёрные, как и вчера. На шее – новая цепочка, тонкая, серебряная, с маленьким кулоном, который ложился ровно в ложбинку между ключицами. Он стоял в дверях, чуть выставив бедро, и обводил взглядом притихшую раздевалку. На его губах играла лёгкая, довольная улыбка – он прекрасно знал, какой эффект производит. – Доброе утро, мальчики, – сказал он своим обычным тоном – чуть насмешливым, чуть свысока. – Скучали? Тишина. Кэйа открыл рот и забыл его закрыть. Сетос покраснел до корней волос. Аято, обычно невозмутимый, моргнул два раза подряд. Венти присвистнул. Сайно даже не шелохнулся, но, кажется, его зрачки чуть расширились. Ох, а Хайтам смотрел так, будто перед ним материализовалось божество. Его взгляд медленно скользнул по Кавеху – от хвоста к лицу, от лица к ключицам, от ключиц к топу, от топа к штанам, обратно к лицу. Он забыл дышать. Он забыл, как его зовут. Он забыл, что вообще существует. Ризли, наблюдавший эту сцену с нескрываемым удовольствием, ткнул его локтем в бок: – Дыши. Хайтам дёрнулся, вдохнул, выдохнул, но взгляд не отвёл. – Я... – выдавил он. – «Ты в порядке», – закончил за него Ризли. – Мы все не в порядке. Но ты особенно. Кавех тем временем прошёл в центр раздевалки, цокая каблуками фигурных коньков. Остановился прямо напротив Нёвиллета, чмокнул его в щёку (Хайтам при этом издал странный звук) и спросил: – Что сегодня делаем? – Сегодня – гонки, – ответил Нёвиллет, наблюдая краем глаза за Хайтамом. – Командная работа. Пары. – Пары? – Кавех приподнял бровь. – Слалом с финишным касанием. Проходишь трассу вдвоём, держась за руки. В конце – коснуться тебя. В случае тебя и твоего напарника – коснуться конуса в конце полосы препятствий. Кавех медленно улыбнулся. Улыбка была опасной. – То есть меня будут трогать? И за это ещё и приз? – Приз – моё уважение, – парировал Нёвиллет. – Идёт.

***

На льду уже всё было готово. Нёвиллет и тренерский штаб расставили конусы – длинная извилистая трасса, резкие повороты, узкие коридоры. В конце – свободное пространство, где Кавех должен был ждать участников. Кавех вышел на лёд последним. Лёгкие штаны колыхались при каждом движении, топ обтягивал торс, и когда он проезжал мимо скамейки, Кэйа схватился за сердце: – Он меня убьёт. Я просто умру на месте. – Не драмматизируй, – хмыкнул Ризли. Хайтам молчал. Сидел, вцепившись в бортик, и смотрел, как Кавех разминается у противоположного борта. Тот делал какие-то фигурные элементы – пируэты, дорожки шагов, лёгкие прыжки, от которых топ взлетал, открывая полоску живота. – Хайтам, – позвал Ризли тихо. – Что? – Ты слюни подбери. Хайтам машинально провёл рукой по подбородку. Слюней не было. Ризли заржал. – Шутка. Но лицо у тебя – закатай губу, друг. – Харе меня подкалывать. – Просто, это лучшее, что я видел за последние пять лет. Нёвиллет подъехал к центру, поднял свисток: – Правила простые. Делимся на пары. Каждая пара проходит трассу, держась за руки. Задача – не расцепиться, не сбить конусы и в конце коснуться Кавеха. Если расцепились – возвращаетесь на старт. Если сбили конус – штрафные секунды. – А если мы его не коснёмся? – спросил Сетос. Кавех, услышавший вопрос, подъехал ближе: – Значит, вы неудачники, – он улыбнулся, но в улыбке не было злости. – Шучу. Значит, будете тренироваться дальше. – Как делимся? – спросил Аято. Нёвиллет оглядел команду: – По жребию. Я подготовил карточки. Он раздал маленькие карточки с номерами. Те, у кого совпали цифры – пара. Хайтам развернул свою. Цифра 3. – У кого три? – спросил он. – У меня, – раздался голос Кавеха. Хайтам замер. Кавех подъехал к нему, лениво поигрывая своей карточкой. Хайтам снова забыл как дышать. – Напарничек, – сказал Кавех с лёгкой усмешкой. – Не подведи. – Я очень постараюсь. Ризли, стоявший рядом с карточкой 1 (в паре с Кэйей), смотрел на друга с выражением бесконечного злорадства. – Удачи, – сказал он, хлопнув Хайтама по плечу. – Она тебе понадобится. – Заткнись.

***

Первая пара – Ризли и Кэйа. Они вышли на старт, держась за руки с таким видом, будто их заставляют танцевать вальс. – Не сжимай так, – прошипел Кэйа. – Я тебе не девица какая-то. – Помолчи и езжай. Свисток. Они рванули. Ризли тянул, Кэйа пытался не отставать. Конусы проходили жёстко, почти сбивая, но держались. К финишу подлетели злые, запыхавшиеся, но рук не разжали. Кавех ждал в конце. Когда они приблизились, он лениво отодвинулся в сторону, но Ризли, ускорившись, дёрнул Кэйу за собой, и они синхронно коснулись Кавеха – Кэйа плечом, Ризли рукой. – Есть, – выдохнул Ризли. – Молодцы, – кивнул Кавех. – Грубо, но эффективно. Следующие пары проходили одна за другой. Венти и Сетос чуть не расцепились на повороте, но удержались. Аято и Чжун Ли прошли идеально – красиво, плавно, будто всю жизнь катались в паре. Сайно и Маккензи (тренера тоже втянули для ровного счёта) прошли молча, с каменными лицами. Последними остались Хайтам и Кавех. – Давай, вдох выдох, лужа. – усмехнулся и подбодрил Ризли со скамьи. Кавех подъехал к старту, встал рядом с Хайтамом. Они были почти одного роста, но Кавех казался тоньше, воздушнее. – Готов? – спросил Кавех. – Да. – Руку давай. Хайтам протянул руку. Кавех взял её – его пальцы были тонкими, но хватка крепкой. Свисток. Они рванули. Первые конусы прошли легко – Кавех двигался как по маслу, Хайтам подстраивался, стараясь не отставать. Руки были сцеплены, и через кожу передавалось тепло, от которого у Хайтама внутри всё переворачивалось. – Не сбавляй, – бросил Кавех на повороте. – Я не сбавляю. Они летели. Трасса петляла, конусы мелькали, лёд скользил под коньками. Хайтам чувствовал, как Кавех тянет его вперёд, как их движения синхронизируются, как дыхание сбивается в один ритм. Последний поворот перед финишем. Резкий, почти под прямым углом. Кавех вошёл в него слишком быстро. Фигурные коньки – не хоккейные, они по-другому держат лёд, особенно на такой скорости. Его повело, штаны взметнулись, и на секунду показалось, что он сейчас просто вылетит с трассы, сбив конусы и рухнув на лёд. – Кавех! – выдохнул Хайтам. Времени думать не было. Тело сработало быстрее головы. Хайтам дёрнул его на себя, рванув руку так, что Кавеха развернуло в воздухе. Вместо того чтобы упасть, он влетел прямо в Хайтама, грудью в грудь, и они оба покатились к борту, но не упали – Хайтам успел выставить руку, прижимая Кавеха к себе и к бортику одновременно. Секунда. Две. Тишина. Кавех упирался руками в грудь Хайтама. Топ сбился, открывая ещё больше кожи. Дыхание было рваным, сбитым. Волосы выбились из хвоста и прилипли к щеке. Хайтам смотрел на него сверху вниз и не мог отвести взгляд. – Ты... – выдохнул Кавех. — Жёстко ты, однако, – сказал Хайтам. Голос сел, но он старался говорить ровно. Кавех моргнул. Потом фыркнул – нервно, сбивчиво. – Это ты меня чуть не уронил. – Я спас тебя. – Спас? Ты меня в борт впечатал. – Зато не упал. Они смотрели друг на друга. Кавех всё ещё упирался руками в его грудь. Хайтам всё ещё прижимал его к борту. – Эй, вы там живы? – донеслось со скамейки. – Гонка ещё не закончена! Кавех отдёрнул руки. Хайтам отпустил его. – Финиш, – сказал Кавех коротко. Они развернулись и поехали к концу трассы. Коснулись друг друга – уже не руками, а просто плечом, синхронно. – Чисто, – объявил Нёвиллет. – Молодцы. На скамейке захлопали. Кэйа что-то кричал, Венти свистел. Хайтам и Кавех стояли рядом, тяжело дыша, и никто из них не смотрел друг на друга. Но оба чувствовали, что что-то изменилось.

***

После того как команда откатала все пары, Маккензи собрал всех в центре. – Кавех, – сказал он, протягивая руку. – Спасибо. От всей команды. Ты заставил их шевелиться. И поволноваться. Кавех пожал руку, коротко кивнул. – Было весело, – сказал он. – Даже несмотря на то, что меня чуть не убили. Кто-то засмеялся. Хайтам смотрел в пол. – Ладно, – Маккензи хлопнул в ладоши. – В раздевалку. Завтра обычная тренировка. Команда потянулась к выходу.

***

В раздевалке остались четверо. Ризли сидел на скамейке, завязывая шнурки на кроссовках. Хайтам – рядом, с каменным лицом, глядя в стену. Нёвиллет стоял у своего шкафчика, собирая вещи. Кавех – у двери, прислонившись плечом к косяку, всё ещё в топе, но уже без коньков, в фигурных ботинках с накладками. Тишина была тяжёлой. Ризли поднялся, хлопнул Хайтама по плечу: – Я на улице. Буду ждать. Хайтам кивнул, не поднимая головы. Ризли прошёл мимо Нёвиллета, задержался на секунду, встретился с ним взглядом. Хотел что-то сказать, но передумал. Просто вышел. Нёвиллет проводил его глазами, потом достал баллончик. Сделал глубокий вдох – лекарство зашипело, растекаясь по лёгким. Он закрыл глаза на секунду, считая про себя. Выдохнул. Когда открыл глаза, Хайтам смотрел на него. Взгляд был тяжёлый, вопросительный. Нёвиллет чуть заметно улыбнулся, подмигнул – коротко, едва заметно – и кивнул в сторону Кавеха. Потом повернулся к другу: – Кавех. Я на улице. Подожду там. Кавех кивнул, не глядя на него. Нёвиллет вышел. В раздевалке стало совсем тихо. Кавех стоял у двери, собирая вещи в сумку. Хайтам сидел на скамейке и смотрел в пол. Минута. Две. – Ты как? – спросил Кавех тихо. – Нормально, – ответил Хайтам. Голос звучал глухо. – Я про тот момент... у борта. – А, это. – Хайтам поднял голову. – Рефлекс. Ты бы упал. – Знаю. – Кавех усмехнулся. – Спасибо. – Не за что. Пауза. Хайтам смотрел на него, и в этом взгляде было что-то новое – не просто интерес, а... решимость. – Кавех, – сказал он. – Что? – Можно твой номер телефона? Кавех моргнул. Секунду смотрел на него, потом вдруг улыбнулся – нервно, но искренне. – Если ты хотел познакомиться, необязательно было меня к борту прижимать, – сказал он. Хайтам дёрнул уголком губ: – Я запомню. В следующий раз просто подойду. Кавех достал телефон, набрал что-то, протянул: – Набирай. Я скину. Хайтам взял телефон – осторожно, будто это была бомба. Пальцы дрожали, но он справился. – Готово, – вернул. Кавех глянул на экран, нажал «сохранить». Поднял глаза: – Не потеряй, такие как я – номерами просто так не разбрасываются. – Не потеряю. Кавех убрал телефон в карман, поправил топ, запахнул куртку поверх – хотя куртка была лёгкая, больше для вида. – Мне пора, – сказал он. – Да, – кивнул Хайтам. – А.. Береги себя, что-ли, желаю успехов. – Ты тоже. Кавех улыбнулся – в последний раз, нервно, сбивчиво – и вышел. Дверь закрылась. Хайтам остался один. Он смотрел на свой телефон. В контактах появился новый номер. С именем «Кавех».

***

На улице вечерело. Нью-Йорк горел огнями, дышал, жил. Ризли стоял у входа, засунув руки в карманы, и смотрел на проезжающие машины. Дверь открылась. Вышел Нёвиллет. Он встал рядом – не напротив, а чуть сбоку, на расстоянии шага. Достал баллончик, сделал ещё одну затяжку. Дышал тяжело. Не из-за астмы – из-за всего, что произошло сегодня. Ризли смотрел на него краем глаза. Видел, как двигается кадык, как подрагивают пальцы, сжимающие баллончик. – Ты как? – спросил Ризли негромко. Нёвиллет открыл глаза. Посмотрел на него – устало, но спокойно. – В порядке. – Не похоже на правду. Нёвиллет промолчал. Убрал баллончик в карман. Ризли выдохнул. Решился. – Слушай... – начал он. Замялся. – Я это... насчёт всего. Нёвиллет повернул голову, смотрел вопросительно. – Я был мудаком, – сказал Ризли. – С первого дня. Думал... ну, ты знаешь, что я думал. Что ты лезешь не в своё дело, что специально ко мне цепляешься, что ты... не знаю. Чужой. Нёвиллет молчал. Слушал. – А ты, оказывается... – Ризли запнулся, подбирая слова. – Нормальный мужик. Работаешь честно, команду тянешь, друга привёл, с астмой своей справляешься... Я это... прости. Тишина повисла между ними. Тяжёлая, но уже не враждебная. Нёвиллет смотрел на Ризли. Долго. Потом вдруг уголки его губ дрогнули. Чуть-чуть. Почти незаметно. – Ты прощения просишь? – спросил он тихо. – Ну да, – Ризли дёрнул плечом. – Странно, да? – Непривычно. – Ой, заткнись, а. Нёвиллет усмехнулся. Коротко, едва слышно. Но Ризли услышал. – Я тоже не сразу понял, что вы... нормальные, – сказал Нёвиллет. – Команда. Ты. Думал, будет сложнее. – А оказалось? – Оказалось, что хоккеисты – тоже люди. Ризли хмыкнул. – Ладно, – сказал он. – Мир? Он протянул руку. Нёвиллет посмотрел на неё. Потом на Ризли. Потом снова на руку. – Мир, – сказал он и пожал её. Рукопожатие было крепким, но не агрессивным. Нормальным. Человеческим. – Береги там своего друга, – добавил Нёвиллет. Ризли ухмыльнулся: – Хорошо, хотя, кажется, он уже не против, чтобы Кавех его добил. Нёвиллет покачал головой и пошёл к стоянке такси. Ризли смотрел ему вслед. Внутри было странное чувство – лёгкое, тёплое. Будто камень с души свалился. Он достал телефон, набрал Хайтама: – Ты где? – В раздевалке, – голос друга звучал глухо, но в нём чувствовалось что-то новое. – Сижу, номер изучаю. – Чего? – Номер Кавеха. Ризли заржал – громко, от души, впервые за долгое время. – Ну ты даёшь, – сказал он. – Как он тебе по морде не дал ещё. Выходи давай. Поехали домой. – Иду. Ризли убрал телефон и посмотрел на небо. Где-то там, в отъезжающем такси, Нёвиллет сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. На его губах всё ещё теплилась улыбка. Лёгкая, тёплая.