Frozen breath.

Сон после приятного вечера был отличным, крепким и без кошмаров, но вот утро, как и весь оставшийся день, не задалось. Нёвиллет открыл глаза и понял: сегодня опять будет особенно трудно. Воздух в лёгкие заходил с сопротивлением, будто кто-то сжал грудную клетку невидимыми тисками. Он сел на кровати, потянулся к тумбочке, сделал две затяжки из баллончика. Подождал. Ещё одну. Легче стало, но не намного. Он посмотрел на баллончик – на дне ещё плескалось, может, на пару раз. Надо было вчера купить новый, но он забыл. Замотался, устал, просто забил. Дурак. Ладно, возможно вода поможет. Горячая вода немного разогнала спазм, но к тому моменту, как он одевался, дыхание снова стало тяжёлым. Он достал баллончик, сделал ещё затяжку. Осталось на один раз. Может, два, если экономить. «Ничего, дотерплю. Тренировка, потом в аптеку». Он вышел на улицу, поймал такси. В машине было душно, кондиционер не работал, и Нёвиллет чувствовал, как с каждым вдохом воздуха становится всё меньше. – Окно можно открыть? – спросил он. Водитель кивнул, не оборачиваясь. Нёвиллет опустил стекло, высунул голову, ловя ртом воздух. Помогало слабо. «Только не развалиться. Только не сейчас. Терпи».

***

На арену он приехал за двадцать минут до тренировки. В раздевалке уже было шумно – Кэйа с кем-то спорил. Нёвиллет прошёл к своему шкафчику, сел, начал переодеваться. Движения были медленными – каждое требовало усилий. Пальцы плохо слушались, когда он зашнуровывал коньки. – Ты чего такой бледный? – спросил Кэйа, проходя мимо. – Нормально. – Не похоже на то, перепил что-ли? – Отстань. Кэйа поднял руки и отошёл. Нёвиллет проводил его взглядом и снова уставился в пол. В глазах потемнело на секунду, пришлось схватиться за шкафчик, чтобы не упасть. Он постоял так, пережидая, потом выдохнул и пошёл на лёд.

***

Тренировка началась. Маккензи гонял команду по обычной программе – разминка, броски, тактические схемы. Нёвиллет стоял у борта с планшетом, делал пометки, но мысли были не здесь. Дышать становилось всё тяжелее. Каждый вдох давался с усилием. Грудная клетка ходила ходуном, но он заставлял себя стоять прямо, не подавать виду. Никто не должен знать. Никто не должен видеть, что он разваливается. «Просто стой. Просто делай вид. Это же ты умеешь лучше всего». К середине тренировки он понял, что баллончик надо использовать. Он отошёл к скамейке, достал его из кармана, сделал затяжку. Одну. Вторую. Баллончик зашипел пустотой. – Блять, – выдохнул он. Пусто. Он убрал бесполезный пластик в карман и вернулся к борту. Внутри начиналась паника. Холодная, липкая, от которой хотелось выть. Воздуха не хватало. Грудь сжималась. Перед глазами плыло. «Только дотерпеть. До конца тренировки. Потом в раздевалку, там в сумке запасной. Там есть. Точно есть. Должен быть». Он вцепился в борт, делая вид, что внимательно следит за игрой. На самом деле просто стоял и пытался не рухнуть. Пальцы побелели от того, как сильно он сжимал планшет. – Нёви? Голос раздался слишком близко. Нёвиллет поднял голову – Ризли стоял в двух метрах, с клюшкой в руках, и смотрел на него. Слишком внимательно. – Ты как? – Нормально. – Уверен? – Сказал же – нормально. Ризли смотрел ещё секунду. Что-то мелькнуло в его глазах, очень похожее на густое недоверие. Но он кивнул и уехал. Нёвиллет выдохнул. Кажется, пронесло. «Не пронесло. Он что-то заметил. Он всегда замечает, сука».

***

Последние десять минут тренировки превратились в ад. Он не видел игру, не слышал свистков, не понимал, что происходит на льду. Всё внимание было сосредоточено на одном: дышать. Просто дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Грудная клетка болела. В глазах темнело. В ушах шумело. «Сейчас. Сейчас закончится. Потерпи. Ещё немного. Ты справлялся и не с таким». Финальный свисток прозвучал как гром среди ясного неба. Нёвиллет оттолкнулся от борта и почти побежал к выходу. Коньки скользили, ноги подкашивались, но он заставлял себя двигаться. Быстрее. Ещё быстрее. Воздуха нет, но надо. Надо успеть. В раздевалку он влетел, хватая ртом воздух. Сумка. Где сумка? Он рванул молнию, запустил руки внутрь. Шарил вслепую, скидывая вещи на пол. – Твою мать, – выдохнул он. – Где ты, где... Руки тряслись. Пальцы не слушались. Он не видел, что там, в этой чёртовой сумке – всё плыло перед глазами. – Нёви. Он замер. В дверях стоял Ризли. – Чего тебе? – выдохнул Нёвиллет, не в силах скрыть, как тяжело он дышит. Голос сел, сорвался. – Ты задыхаешься, – сказал Ризли. – Всё нормально. – Ой, не пизди, я тебя уже с поличным словил а ты всё ещё отрицаешь. Ризли шагнул в раздевалку, подошёл ближе. Посмотрел на его руки, которые всё ещё шарили по сумке. На грудь, которая ходила ходуном. На лицо – бледное, мокрое от пота. – Что ищешь? – Лекарство. – Где оно? – В сумке. Должно быть. Я не вижу... – Нёвиллет снова запустил руки внутрь, скидывая очередную вещь. – Да где же... Ризли отдёрнул его руку. Резко, без предупреждения. Нёвиллет дёрнулся, хотел огрызнуться, но Ризли уже сам запустил пальцы в недра сумки. Нашарил баллончик на самом дне, вытащил, сунул Нёвиллету в ладонь. – Держи. Нёвиллет сделал затяжку. Одну. Вторую. Третью. Лекарство растеклось по лёгким, снимая спазм, возвращая способность дышать. Он стоял, согнувшись, опираясь на скамейку, и ждал, когда отпустит. Дрожь во всём теле никак не проходила. Ризли стоял рядом. Молчал. Не уходил. – Спасибо, – выдохнул Нёвиллет, когда смог говорить. Голос всё ещё хрипел. – Не за что. – Ты... не обязан был. Ризли посмотрел на него. В глазах – ничего лишнего. Ни жалости, ни нежности. Просто факт. – Я знаю. Тишина. Только тяжёлое дыхание, которое постепенно выравнивалось. – Почему тебе снова плохо. – Лето, воздух становится сжатей будит бы. А я забыл купить новый баллончик. Думал, дотерплю. Ризли хмыкнул. Без осуждения, без насмешки. – Идиот. Нёвиллет опустился на скамейку. Сил стоять не осталось. Ризли постоял ещё секунду, потом сел рядом. Не близко – расстояние оставалось. – В следующий раз говори сразу, – сказал Ризли. – Если станет плохо. – Ты не мой нянька. – А кто? Нёвиллет повернул голову, посмотрел на него. Ризли смотрел прямо перед собой, на разбросанные по полу вещи. В этом профиле не было ничего особенного – просто человек. – Не знаю, – ответил Нёвиллет. – Но спасибо. Ризли кивнул. Поднялся, пошёл к выходу. У двери остановился. – В аптеку когда поедешь? – спросил, не оборачиваясь. – Сегодня. И вышел. Нёвиллет остался один. Сидел на скамейке, сжимал в руке баллончик и смотрел на дверь.

***

Он вышел с арены, когда уже начало смеркаться. Воздух на улице был прохладным, но лёгким – не то что в духоте раздевалки. Нёвиллет глубоко вдохнул, прислушиваясь к себе. Лёгкие работали ровно, спазм отпустил, но внутри осталось странное послевкусие. Не от лекарства. Он поймал такси, назвал адрес и откинулся на сиденье. Обычный вечерний Нью-Йорк. А в голове – каша. «Он отдёрнул мою руку. Он сам полез в сумку. Он стоял рядом и ждал, пока я отдышусь». Нёвиллет сжал переносицу, пытаясь отогнать мысли. Не помогало. «Почему он вообще пошёл за мной? Кто его просил?» Он злился. На себя – за то, что позволил это увидеть. На Ризли – за то, что увидел. На эту дурацкую ситуацию, в которой он оказался зависимым. Но где-то глубоко, под слоем злости и стыда, теплилось что-то другое. То, чему он не хотел давать названия. Дома было тихо. Нёвиллет прошёл на кухню, налил воды, выпил залпом. Сел за стол, уставился в стену. Перед глазами всё ещё стояло лицо Ризли – спокойное, без лишних эмоций, но с этим его взглядом, от которого внутри всё переворачивалось. «В следующий раз говори сразу». – Идиот, – сказал он вслух. – Сам ты идиот. Достал телефон. Пальцы сами набрали сообщение раньше, чем мозг успел остановить.

«Спасибо за сегодня. Много думаю о тебе.»

Отправил. И замер. Хотел удалить, но сообщение уже ушло. Секунда. Две. Три. Ризли: «???» Нёвиллет смотрел на три вопросительных знака и чувствовал, как щёки теплеют.

«Не придавай значения мои словам, я написал глупость.»

Ризли: «Ты сейчас серьёзно?»

«Спокойной ночи, Ризли.»

Он отложил телефон и уставился в потолок.

***

Ризли смотрел на экран и не верил своим глазам. Он сидел в своей пустой квартире, с пивом в руке, и перечитывал сообщение в пятый раз. Нёвиллет реф: «Много думаю о тебе.» Телефон снова завибрировал. Нёвиллет реф: «Не придавай значения моим словам, я написал глупость.» Ризли выдохнул. Хотел ответить что-то резкое, но пальцы не слушались.

«Ты сейчас серьёзно?»

Нёвиллет реф: «Спокойной ночи, Ризли.» – Какой же придурок, – выдохнул он. С одной стороны – бесило. С другой – внутри разливалось что-то тёплое и совершенно неуправляемое.

***

Он отложил телефон и уставился в потолок. Прошло пять минут. Десять. Телефон молчал. Нёвиллет смотрел на экран, делая вид, что не ждёт. Но палец то и дело обновлял страницу. Ризли: «Что ты имеешь в виду?» Нёвиллет прочитал. Отложил телефон. Взял снова. Напечатал:

«Это не телефонный разговор.»

Отправил и сразу выключил уведомления. Телефон завибрировал. Ещё раз. Ещё. Он не смотрел.

***

Ризли сидел на кухне, сжимая телефон так, что экран жалобно скрипел.

«Что значит "не телефонный"? Ты написал "много думаю о тебе" и теперь молчишь?»

«Нёви.»

«Ты там?»

«Если ты сейчас специально меня бесишь – у тебя получается.»

Тишина. Он отложил телефон, встал, прошёлся по комнате. Сел обратно. Взял телефон.

«Я тоже о тебе думаю. Доволен это слышать?»

Отправил и сам офигел от того, что написал.

***

Нёвиллет смотрел на экран. Сердце колотилось где-то в горле. Ризли: «Я тоже о тебе думаю. Доволен это слышать?» Он перечитал пять раз. Шесть.

«Доволен.»

«Но это ничего не меняет.»

Ризли: «А что должно меняться?»

«Не знаю. Ты первый начал.»

Ризли: «Я? Это ты написал "много думаю о тебе"!»

«А ты полез в мою сумку и сказал "я хочу".»

Ризли: «Я сказал "я рядом", а не "я хочу"!»

«Это, относительно, одно и то же.»

Ризли смотрел на экран и не знал, смеяться или беситься. В его планы на ночь уж точно никак не входили странные переписки на до дрожи провокационные темы.

«Ты специально меня провоцируешь?»

Нёвиллет реф: «Может быть.»

«И зачем?»

Нёвиллет реф: «Чтобы понять.»

«Понять что?»

Нёвиллет реф: «Понять, хочешь ты меня или нет.» Пауза. Длинная, тягучая. «Ты меня хочешь?» Ризли смотрел на сообщение и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Пальцы сами напечатали ответ раньше, чем мозг успел остановить.

«Хочу»

Отправил. Замер. Выдохнул. Ощущения внутри, не сравненые с любой войной, будто бы сердце сейчас выпрыгнет из груди. Телефон завибрировал. Нёвиллет реф: «И это было так сложно?» Нёвиллет реф: «Что будем делать дальше?» Ризли смотрел на экран. В голове было пусто и шумно одновременно.

«Не знаю. А ты?»

Нёвиллет реф: «Я тоже хочу.» Нёвиллет реф: «Но, опять таки, это совершенно ничего не решает. Мы слишком разные.»

«А что решает?»

Нёвиллет реф: «Действия, а не слова. И разговоры вживую.» Ризли выдохнул.

«Тогда делаем так, завтра после тренировки поедем ко мне домой и всё подробно обсудим, идёт?»

Нёвиллет реф: «Идёт.» Он отложил телефон и посмотрел на ночной город за окном. Внутри было странно. Страшно и тепло одновременно.