Frozen breath.

Разгрузочный день был той редкой пыткой, когда вместо льда приходилось таскать железо. Ризли ненавидел тренажёрный зал. Слишком монотонно, слишком душно, слишком много зеркал, в которых можно увидеть собственное лицо, когда оно снова начинает думать о том, о чём не надо. Он пришёл пораньше, переоделся, сразу взялся за штангу. Сто килограмм на грудь – хорошее начало, чтобы выбить из головы всю дурь. Не выбило. Потому что через десять минут в зал вошёл Нёвиллет. Ризли как раз делал жим, когда краем глаза заметил движение у входа. Штанга качнулась, пришлось напрячься, чтобы не положить её себе на шею. Он дожал подход, поставил штангу на стойки и сел. В зеркале напротив было видно, как Нёвиллет проходит к свободным весам. Спокойный, собранный, в обычной футболке и тренировочных штанах. Ничего особенного. Ризли смотрел. Секунду. Две. Нёвиллет взял гантели, начал делать разводку. И вдруг поднял глаза – прямо в зеркало, прямо на него. Их взгляды встретились. Ризли не отвернулся. Нёвиллет тоже. Так и смотрели друг на друга через отражение, пока кто-то из зала не кашлянул слишком громко. Нёвиллет первый опустил глаза, вернулся к упражнениям. Ризли выдохнул. Сам не заметил, что задерживал дыхание. Дальше было только хуже. Он пытался сосредоточиться на тренировке, но взгляд то и дело уползал в сторону. Нёвиллет работал на тренажёрах, тягал железо, пил воду. Обычные вещи. Но Ризли ловил себя на том, что запоминает каждое движение. В какой-то момент он понял, что Нёвиллет делает то же самое. Короткие, быстрые взгляды, которые задерживались ровно на секунду дольше допустимого. Они не говорили. Не подходили. Просто существовали в одном пространстве, и это пространство плавилось от напряжения. Через час Нёвиллет собрал сумку и направился к выходу. Проходя мимо, встретился с Ризли взглядом – и ничего не сказал. Просто вышел. Ризли постоял ещё минуту, глядя на дверь. Потом тоже собрался и пошёл на парковку. Никто в зале не обратил внимания. Кэйа спорил с Сетосом о чём-то своём, Хайтам делал вид, что занят телефоном. Даже если кто-то и заметил, как они смотрели друг на друга – виду не подали.

***

Машина Ризли стояла на парковке. Нёвиллет уже ждал – стоял у пассажирской двери, засунув руки в карманы. Ризли молча нажал на брелок, щёлкнули замки. Они сели. Двигатель завёлся. Машина выехала с парковки. В салоне было тихо. Ни музыки, ни разговоров. Только шум шин и гул мотора. Ризли сжимал руль так, что костяшки побелели. Нёвиллет смотрел в окно на проплывающий мимо город. Никто не сказал ни слова. Но напряжение в салоне можно было резать ножом. Квартира Ризли встретила их полумраком и тишиной. Нёвиллет вошёл внутрь и замер. Он уже был здесь однажды, но тогда не рассматривал. Сейчас – смотрел. Огромные панорамные окна во всю стену, за которыми горел вечерний Нью-Йорк. Дизайнерский диван, который стоил как его месячная зарплата. Барная стойка из чёрного мрамора, уставленная бутылками. На стенах – награды. Кубки, медали, грамоты. Лучший игрок сезона, MVP плей-офф, золото чемпионата. И ни одной фотографии. Никаких следов чужой жизни. Только хоккей и пустота. – Скромно, – сказал Нёвиллет, разуваясь. Ризли хмыкнул, проходя к бару: – Не ной. Вино будешь? – А у тебя есть? – Найдётся. Ризли достал бутылку, открыл, разлил по бокалам. Протянул один Нёвиллету. – За что пьём? – За то, чтобы не сойти с ума, – ответил Нёвиллет и сделал глоток. Вино было хорошим. Дорогим. Нёвиллет не разбирался, но чувствовал – приятно. Они сели на диван. Каждый на свой край. Расстояние между ними было приличным – будто боялись подойти ближе. Какое-то время молчали. Пили вино, смотрели на город. Нёвиллет чувствовал, как алкоголь разливается теплом по груди, чуть расслабляет, чуть притупляет края. – Красиво у тебя, – сказал он наконец. – Ага. Только жить некогда. – Зачем тогда такое? Ризли пожал плечами: – Чтобы было. Чтобы, когда прихожу, понимал – я этого добился. Сам. Нёвиллет кивнул. Он понимал. У него самого была маленькая квартира, почти пустая, но своя. Тоже символ – что он есть, что он справляется. – У тебя тоже так? – спросил Ризли. – Что? – Пусто. Только для себя. Снова пауза. Вино в бокалах медленно сковывало сознание. – Я не ищу отношений, – сказал вдруг Ризли, глядя прямо перед собой. Нёвиллет повернул голову. Смотрел на его профиль – жёсткий, резкий, с вечно нахмуренными бровями. – Знаю. Я тоже не ищу. – Но с тобой... – Ризли запнулся, сжал бокал. – С тобой всё иначе. И я хрен знает, что с этим делать. Тишина повисла между ними. Тягучая, как это вино. – Ты меня бесишь, – продолжил Ризли. – Тем, что лезешь в голову. Тем, что смотрю на тебя и не могу отвести взгляд. Тем, что когда ты уходишь – внутри пустота. Нёвиллет смотрел на него. На этого человека – сильного, злого, неуклюжего в словах, но такого честного сейчас. – А ты думаешь, я могу? – спросил он тихо. – Думаешь, я не замечаю, как ты на меня смотришь? Как бесишься, когда я рядом? Как потом ищешь взглядом? Ризли повернулся к нему. – И чего ты хочешь? – спросил он хрипло. – Не знаю. – Нёвиллет сделал глоток. – Но знаю, что не хочу, чтобы ты исчезал. Они смотрели друг на друга. Долго. Слишком долго. Вино в бокалах давно кончилось, но никто не шевелился. Город за окном горел тысячами огней, а здесь, в этой комнате, было только их дыхание и этот взгляд – который невозможно было разорвать. – Значит, так, – сказал Ризли, ставя бокал на столик. – Давай без иллюзий. Я не умею быть нежным. Не умею ухаживать. Я злой, грубый и вообще не подарок. – Я заметил. – И ты – не подарок. Ты колючий, закрытый, с кучей тараканов в голове. – Тоже заметил. Ризли усмехнулся: – И что нам с этим делать? Нёвиллет допил вино, поставил бокал рядом. – Давай попробуем, – сказал он. – Просто... попробуем. – В смысле? – В прямом. Спать вместе. Без отношений, без обязательств. Просто проверить, подходим мы друг другу или нет. Ризли смотрел на него. В глазах – смесь удивления и чего-то ещё, горячего. – И это мне предлагаешь ты? Серьёзно? – Абсолютно. – Нёвиллет говорил ровно, хотя внутри всё дрожало. – Мы оба взрослые люди. Оба хотим друг друга. Но строить из себя влюблённых идиотов – не наш вариант. – И что потом? – Потом разберёмся. Если понравится – будем продолжать. Если нет – разойдёмся и сделаем вид, что ничего не было. Ризли молчал долго. Потом усмехнулся – криво, но без злости. – А ты жёсткий. – А ты думал? – Ладно. – Ризли подался вперёд. – Давай попробуем. Но предупреждаю – я не буду с тобой сюсюкатся. – А кто сказал, что мне это нужно? Ризли смотрел на него. Секунду. Две. Расстояние между ними было смешным – полметра, может, чуть больше. Но казалось, что пропасть из недосказанности и страха. Ризли смотрел в одну сторону, в окно, Нёвиллет смотрел в другую, на стену, на развешанные награды. Никто не поворачивал головы. В комнате было тихо. Слишком тихо. Нёвиллет чувствовал, как колотится сердце. Где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Он сжимал край дивана и надеялся, что Ризли не видит, как дрожат руки. Рядом было слышно дыхание. Тяжёлое, неровное. Ризли тоже не был спокоен. Минута. Две. – Долго мы так будем сидеть? – спросил Нёвиллет. Голос сел, пришлось прочистить горло. – Не знаю. – Ризли не повернулся. – А ты торопишься куда-то? – Нет. Нёвиллет усмехнулся – нервно, сбивчиво. Он всё-таки повернул голову. Посмотрел на Нёвиллета. Тот поймал взгляд и не смог отвести. Смотрели. Долго. Слишком долго. В глазах Ризли было что-то тяжёлое, тёмное. – Ну? – спросил Нёвиллет. – Что – ну? – Я не могу так долго сидеть без дела. Долго ещё пялится будешь? – Не знаю. – Ризли чуть усмехнулся. – А тебе не нравится? Нёвиллет хотел огрызнуться, но не успел. Потому что в этот момент Ризли протянул руку и коснулся его лица. Осторожно. Почти невесомо. Провёл пальцем по скуле, остановился на подбородке. Нёвиллет замер. Дышать стало трудно. Но уже по другой причине. – Ты как? – спросил Ризли хрипло. – Лучше всех. – Не пизди. – Сам не пизди. Ризли усмехнулся. Убрал руку. Откинулся на спинку дивана. – Ладно, – сказал он. – Я не знаю, когда это начинать. Сегодня, завтра, через неделю. Но знаю, что хочу. – Я тоже. – И что делать? Нёвиллет посмотрел на него. Долго. Потом медленно потянулся, стянул резинку с запястья и начал собирать волосы в хвост. Движения были плавными, почти ленивыми – он заправил выбившиеся пряди, стянул тугой узел на затылке, оголил шею. Ризли смотрел. Во рту пересохло. – Ты специально? – спросил он. – Что? – Это. – Ризли кивнул на его руки. – Сейчас. Волосы убрал. Дразнишься? Нёвиллет замер. Потом поднял на него глаза: – А что такого? – Не знаю. – Ризли усмехнулся – Выглядит как показуха. Как будто ты нарочно... – Нарочно, – перебил Нёвиллет. Ризли моргнул. – Чего? – Нарочно, – повторил Нёвиллет. – Чтобы ты смотрел. Ризли смотрел. И правда смотрел. На эту открытую шею, на эти глаза, на этот дурацкий хвост, который вдруг стал самым эротичным зрелищем в его жизни. – Ну и? – спросил Нёвиллет. Пауза. Очередная. Они сидели друг напротив друга. Ризли – откинувшись на спинку, Нёвиллет – чуть подавшись вперёд. Расстояние между ними сократилось само собой. Никто не заметил как. Опять смотрели. Воздух между ними дрожал. Ризли протянул руку. Медленно, давая возможность отстраниться. Нёвиллет не отстранился. Пальцы снова коснулись его лица – щеки, скулы, подбородка. Задержались на губе. Нёвиллет выдохнул. Чуть приоткрыл рот. Ризли смотрел. – Можно? – спросил он. – А ты спрашивать будешь каждый раз? – Не знаю. Может быть. – Тогда перестань болтать, и действуй уже. Ризли наклонился. Медленно. Очень медленно. Нёвиллет чувствовал его дыхание на своих губах, видел эти глаза – тёмные, тяжёлые, в которых плескалось что-то опасное. Ещё миллиметр. Ещё. Они почти соприкоснулись. И в этот момент рука Ризли вцепилась ему в волосы – схватила за основание хвоста и рванула назад, заставляя запрокинуть голову, открывая шею. – Ай, – выдохнул Нёвиллет, но договорить не успел. Ризли впился зубами в его шею – не нежно, не осторожно. Жёстко, собственнически, оставляя след. Нёвиллет зашипел, вцепился пальцами в его плечи, но не оттолкнул. Наоборот – выгнулся, подставляясь. – Слушай сюда, – выдохнул Ризли ему прямо в ухо, не отпуская волос. Голос низкий, хриплый, с вибрацией, от которой у Нёвиллета мурашки побежали по позвоночнику. – Сегодня ты будешь делать только то, что я хочу. Понял? Нёвиллет дёрнулся, пытаясь повернуть голову, посмотреть в глаза. Ризли не дал – держал крепко. – А если нет? – Тогда я тебя отсюда не выпущу. Нёвиллет усмехнулся – насколько позволяло положение. – Угрожаешь? – Предупреждаю. Ризли отпустил волосы. Нёвиллет выдохнул, потирая затылок. Смотрел на него – тяжело, с вызовом. – И давно ты такой? – Всегда такой. – Ризли смотрел прямо. – Я не сюсюкаюсь в постели, опять таки. Если тебе нужно нежное-пушистое – ты ошибся дверью. – Кто сказал, что мне нужно нежное? Откуда у тебя столько ложных мыслей обо мне. Ризли усмехнулся. Хищно, довольно. И снова потянулся к нему – на этот раз не спрашивая. Они целовались жадно, глубоко, без остановки. Нёвиллет вцепился пальцами в плечи Ризли, прижимаясь сильнее, чувствуя, как тот сжимает его бёдра. Ритм сбился, дыхание смешалось, в комнате было слышно только влажные звуки и тихие стоны. Нёвиллет оторвался первым – чтобы перевести дыхание, чтобы посмотреть. Ризли был под ним – растрёпанный, с припухшими губами и этим взглядом. Нёвиллет наклонился к его шее. Первый укус – лёгкий, почти невесомый. Ризли дёрнулся, но не отстранился. Второй – сильнее, с втягиванием кожи. Ризли выдохнул сквозь зубы. Третий – совсем жёсткий, оставляющий след. – Ты чего творишь? – прохрипел Ризли. – Метку ставлю. Ризли смотрел на него. Секунду. Две. А потом схватил за подбородок – резко, жёстко, заставляя смотреть в глаза. – Мне в следующий раз намордник купить? А то мне кажется, поводок с обратным концом у меня в руке смотрелся бы на твоей шее просто отлично. Нёвиллет замер. В глазах вспыхнуло что-то опасное. – Посмотрим. Ризли рванул его кофту вверх, стаскивая через голову. Нёвиллет поднял руки, помогая. И замер. Ризли смотрел на него. Подкачанный пресс – чёткие линии мышц, которые перекатывались под кожей при каждом движении. И татуировка. Синий дракон, тянущийся от левого плеча к солнечному сплетению, извиваясь чешуйчатым телом. В тусклом свете квартиры он казался почти живым. – Впечатляет, – выдохнул Ризли. – Ты уже говорил. – Я повторю. Он провёл пальцами по груди, по линии дракона, чувствуя, как под кожей бьётся сердце. Нёвиллет вздрагивал от каждого прикосновения. Ризли притянул его ближе. – Знаешь, – сказал он, отрываясь от его губ, – тут удобно, но в спальне есть кровать. И она больше. – Предлагаешь переместиться? – Предлагаю продолжить там, где не придётся думать, что мы с дивана упадём. Нёвиллет слез с его колен, поднялся. Ризли встал следом, в проходе придержал за поясницу, подталкивая вперёд. Спальня встретила темнотой – плотные шторы не пропускали свет с улицы, только контуры мебели угадывались в черноте. Нёвиллет шагнул внутрь, пытаясь сориентироваться, и в этот момент Ризли толкнул его в спину. Не сильно, но неожиданно. Нёвиллет споткнулся, потерял равновесие и упал спиной на кровать. Матрас пружинисто принял его, но он по инерции отполз назад, к изголовью, упёрся лопатками в подушки. – Твою мать.. – выдохнул он. В темноте щёлкнул выключатель, и комнату залило алым. RGB-подсветка – яркая, насыщенная, почти агрессивная. Красный свет залил стены, кровать, их лица, делая всё вокруг чужим, почти потусторонним. Ризли стоял в дверях, чёрный силуэт на фоне алого. – Нравится? Нёвиллет смотрел на него. Красный свет делал его старше, жёстче, опаснее. – Цвет как у дьявола, – ответил он, откидываясь на подушки. – Тебе идёт. Ризли шагнул в комнату. Сел на край кровати, провёл пальцами по его ноге – от колена вверх, к бедру. – Слушай, – сказал он. – Раз уж мы тут. Давай сразу всё выясним. – Что именно? – Что ты любишь. Чего хочешь. Чтобы потом не гадать. Нёвиллет замер. Не привык говорить об этом. Никогда не говорил. – Я... – начал он и запнулся. – Ну? – Не знаю. Не привык обсуждать. – А ты попробуй. Ризли смотрел прямо. Без давления, без насмешки. Просто ждал. Нёвиллет почувствовал, как щёки теплеют. Дурацкое чувство. – Ладно, – выдохнул он. – Сила. – Что? – Кинк на силу. – Голос сел. – Чтобы чувствовать, что ты сильнее. Что можешь сделать что угодно. А я не могу сопротивляться. Ризли слушал молча. – Связывание, – продолжил Нёвиллет, глядя куда-то в сторону. – Шибари. Чтобы руки не двигались. Лёгкая асфиксия. Чтобы воздуха чуть-чуть не хватало. И укусы. Сама по себе жесткость. Тишина. Нёвиллет поднял глаза. Ризли смотрел на него – и в этом взгляде не было осуждения. Только интерес. Тяжёлый, тёмный, опасный. – Слушать тебя – одно удовольствие, особенно сейчас – сказал Ризли. – Как ты краснеешь, но говоришь. Честно. Нёвиллет хотел огрызнуться, но Ризли уже наклонился. Завис над ним – близко, слишком близко. – Значит, сила, – выдохнул он. – Связывание. Укусы. Чтобы воздуха не хватало. – Да. – Я запомню. Он провёл пальцами по его шее – легко, почти невесомо. Надавил чуть сильнее – там, где пульс. – Как сейчас? Хватает? Нёвиллет выдохнул судорожно. – Не очень. – Вот и хорошо. Ризли смотрел на него. В красном свете его глаза казались почти чёрными. – Жаль, – сказал он. – У меня нет верёвок. Ничего такого, чтобы тебя обездвижить. Нёвиллет сглотнул. – Но в следующий раз, – Ризли наклонился ближе, и голос его стал ниже, тягучее, обволакивающим, – я обязательно это исправлю. Куплю. Найду. Чтобы ты лежал и даже дёрнуться не мог. Нёвиллет выдохнул. Громче, чем хотел. – Нравится? – в голосе Ризли усмешка. – Не беси. – Не могу. Ты так сладко реагируешь. Он наклонился и поцеловал его. В шею, в ключицу, в плечо, в грудь. Нёвиллет откинул голову, позволяя делать всё, что тот хочет. Ризли целовал его долго. Медленно. Каждый сантиметр кожи, до которого мог дотянуться. Руки скользили по бокам, сжимали талию, бёдра, оставляя следы. – Перевернись, – выдохнул он в живот. Нёвиллет послушался. Перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку. Ризли сел сверху на бёдра, надавил, прижимая к кровати. Пальцы зацепились за край шортов. Потянули вниз. Медленно. Ткань сползла по ногам, открывая ягодицы, обтянутые тонким чёрным бельём. Ризли наклонился, провёл языком по пояснице. Нёвиллет дёрнулся, застонал – приглушённо, в подушку. Он целовал его долго. Каждый позвонок, каждую ямочку на пояснице, спускаясь всё ниже. Нёвиллет вцепился в подушку, закусил губу, пытался молчать – но вырывались сдавленные звуки. – Нравится? – спрашивал он. Нёвиллет мычал в подушку. – Не слышу. – Да. Ризли провёл языком по краю белья – медленно, дразня. Нёвиллет выгнулся, подаваясь навстречу. – Лежать, – Ризли надавил ладонью ему на поясницу. – Я ведь не разрешал двигаться. Нёвиллет зарычал в подушку. Ризли усмехнулся и продолжил. Он дразнил его бесконечно. Целовал бёдра, ягодицы, внутреннюю сторону бедра – но не касался самого главного. Нёвиллет уже не сдерживал стоны – всхлипывал, выдыхал его имя, матерился. По ягодице прилетел шлепок – не больно, но звонко. Нёвиллет дёрнулся, выдохнул. – Так, – Ризли остановился. – Давай договоримся. Никаких звуков. Только дыхание. За каждый всхлип – шлепок. Нёвиллет замер. Повернул голову, посмотрел на него через плечо. В глазах – смесь вызова и желания. Ризли наклонился и снова припал губами к его коже. Нёвиллет закусил губу, вцепился в подушку, пытался дышать ровно. Первый всхлип вырвался через минуту. Хлёсткий шлепок по ягодице – и тишина. Ризли даже не прервался. Просто продолжал. Нёвиллет зажмурился, чувствуя, как горит кожа. Второй всхлип – через полминуты. Снова шлепок. Сильнее. – Терпи, где твоя привычная собраность? – выдохнул Ризли в его кожу. Нёвиллет зарылся лицом в подушку, задерживая дыхание. Сжимал простыни, кусал губы. Ничего не помогало. Ризли улыбался – он чувствовал это кожей. И продолжал. Медленно. Тягуче. Сводя с ума. Он проиграл через пять минут. Ризли резко схватил его за бёдра и рванул на себя, заставляя встать на колени, прогнуть спину, уткнуться лицом в подушку. Нёвиллет выдохнул – скорее от неожиданности. Поза была открытой, уязвимой. – Так, – Ризли провёл ладонью по его пояснице, вниз, к ягодицам. – Задницу выше подними. Нёвиллет дёрнулся, пытаясь выполнить. – Ниже спину прогни, – Ризли надавил ладонью на поясницу. – Вот так. А теперь замри. Нёвиллет замер. Чувствовал себя до ужаса открытым. Пальцы Ризли зацепились за резинку белья – стянули медленно, оголяя ягодицы полностью. Нёвиллет зажмурился, уткнувшись лицом в подушку. Где-то сзади щёлкнула крышка. Холодное, влажное скользнуло по пальцам – и потом по коже. Ризли лил смазку прямо на него – щедро, не жалея. – Блять, – выдохнул Нёвиллет в подушку. – Что? Холодно? – Нормально. Первый палец вошёл медленно. Нёвиллет выдохнул, вцепившись в подушку. Ризли двигался осторожно, давая привыкнуть. Второй палец добавился почти без сопротивления. Нёвиллет всхлипнул – и тут же получил шлепок. – Правило всё ещё действует. Нёвиллет закусил губу. Вцепился в подушку. Ризли двигал пальцами внутри – медленно, на пробу. Раздвигал, растягивал, гладил стенки. Искал. Пальцы скользнули глубже, надавили – и Нёвиллет дёрнулся всем телом, выгнулся, задохнулся в собственном всхлипе. Шлепок – по другой ягодице, ещё сильнее. – Отличная реакция, – довольно выдохнул Ризли. – твоё слабое место? Он надавил снова – специально, целенаправленно. Нёвиллет зарылся лицом в подушку, чувствуя, как перед глазами темнеет от удовольствия. Стон вырвался сам – глухой, сдавленный. Шлепок. – Перестань, иначе будет хуже. Ризли не останавливался. Давил на простату снова и снова, растягивал пальцами, не давая передышки. Нёвиллет дрожал, вцепившись в подушку, и с каждой попыткой сдержаться проигрывал. Он перестал считать, сколько раз его шлёпнули. Пальцы внутри двигались в одном ритме с шлепками – и Нёвиллет поймал себя на том, что ждёт их. Что каждый удар отдаётся где-то глубоко и только разгоняет желание. – Неужели так нравится? – выдохнул Ризли, заметив. Нёвиллет не ответил. Просто выгнулся сильнее, подаваясь назад, навстречу. Ризли добавил третий палец. Он уже не соображал, где находится. Пальцы Ризли внутри двигались в жёстком ритме, давили на простату без жалости, и Нёвиллет чувствовал, как оргазм подбирается всё ближе. Он потянулся рукой вниз, к члену. Сам не понял, когда – тело сработало быстрее головы. Ризли перехватил его запястье. Резко. Жёстко. – А это ещё что? Нёвиллет дёрнулся, пытаясь вырваться, но Ризли уже сцепил его руки за спиной, прижимая к пояснице. – Лежать, – выдохнул он. – Без рук. – Ризли... я почти... – Тем более. Ризли наклонился, прижимаясь грудью к его спине, и выдохнул в самое ухо: – Хочу, чтобы ты кончил только от этого. Чисто от пальцев. Справишься? Нёвиллет зарычал в подушку. – Я спрашиваю. Справишься? – Да. Ризли выпрямился. Пальцы внутри задвигались быстрее, жёстче, без передышки. Нёвиллет закусил губу, вцепился в собственную хватку за спиной, чувствовал, как внутри закипает. Оргазм подбирался медленно, тягуче. Не взрывом, а волной, которая нарастала где-то глубоко, разливалась по телу. – Давай, – выдохнул Ризли. – Я чувствую насколько ты близок к разрядке. Нёвиллет зажмурился. Вцепился в свои пальцы так, что побелели костяшки. Волна накрыла внезапно. Он закричал – в голос, не сдерживаясь. Тело выгнулось дугой, пальцы ног сжались до судороги, перед глазами взорвался белый свет. Он кончал долго, мучительно, заливая одеяло под собой, и не мог остановиться. Ризли не убирал пальцы. Продолжал двигаться внутри, растягивая оргазм, выжимая до последней капли. Нёвиллет безвольно обмяк, уткнувшись лицом в мокрую подушку. Дрожь всё ещё колотила тело, дыхание сбилось, в ушах шумело. Сзади зашуршала одежда. Ризли стягивал с себя штаны. Быстро, нетерпеливо. Нёвиллет услышал, как упал ремень, как ткань скользнула по ногам. Потом – шаги. Совсем близко. – Ты чего? – выдохнул Нёвиллет, чувствуя, как кровать прогибается под чужим весом. – А сам не догадываешься? И через секунду Нёвиллет почувствовал у себя между ягодиц головку члена – скользкую от смазки, горячую. – Подожди, – он дёрнулся, пытаясь отползти. – Я только что... Ризли.. Ризли толкнулся внутрь одним движением. Нёвиллет задохнулся. Внутри всё горело – чувствительность зашкаливала, каждое движение отдавалось искрами по нервам. Он попытался отстраниться, но Ризли навалился сверху, прижимая к кровати. – Тихо, – выдохнул он в затылок. – Потерпишь. – Ризли, слишком... – Слишком – это всегда хорошо. Он начал двигаться. Медленно, но глубоко, растягивая, дразня. Нёвиллет заскрипел зубами, вцепился в подушку – ощущения были невыносимыми. – Не могу, – выдохнул он. – Я сейчас опять... – А вот это вряд ли. Рука Ризли скользнула вперёд, обхватила его член у основания. Пальцы сжались – и перекрыли уретру. Нёвиллет дёрнулся, застонал отчаянно. – Теперь не кончишь, – выдохнул Ризли ему в ухо. – Пока я не разрешу, новое правило. — Мудак... Он двигался глубоко, размеренно, без жалости. Каждый толчок отдавался дрожью, которую Нёвиллет не мог контролировать. Пальцы Ризли всё ещё сжимали член у основания, блокируя разрядку. Оргазм копился внутри, распирал, но выхода не находил. – Потерпи, – выдохнул Ризли. – Ещё немного. Он ускорился. Движения стали резче, глубже. Нёвиллет чувствовал, как внутри нарастает жар, как сжимаются мышцы, как тело само тянется к разрядке. Он кончил глубоко внутри – с рыком, с последним жёстким толчком, вжимаясь до упора. Замер на секунду, тяжело дыша. А потом убрал руку. Нёвиллет закричал. Оргазм накрыл мгновенно – волной, которая смыла всё. Ноги подкосились, разъехались в стороны, и он просто рухнул лицом в подушку, безвольно распластавшись на кровати. Дрожь колотила всё тело. Мышцы сводило, пальцы ног судорожно сжимались, дыхание никак не восстанавливалось. Ризли отстранился. Кровать скрипнула – он встал. Нёвиллет слышал шаги, потом звук воды – кто-то наливал из бутылки. – Выпей воды, – раздалось над ухом. Ризли присел на край кровати, протягивая бутылку. Нёвиллет с трудом повернул голову, взял. Руки дрожали, пришлось придерживать горлышко зубами. Сделал несколько глотков. Вода была холодной, отрезвляющей. – Легче? – спросил Ризли. Нёвиллет одобрительно кивнул. Он отдал бутылку и снова уронил голову на подушку. Лежал на животе, ноги разбросаны в стороны, весь расслабленный, разбитый. Ризли посмотрел на него. На эту позу – открытую, уязвимую. Усмехнулся. И шлёпнул по ягодице. – И что это за поза? – спросил он низко. – Ты просишь у меня ещё один раунд? Он оттянул ягодицу пальцами, разглядывая, как сперма медленно вытекает, смешиваясь со смазкой, стекая по внутренней стороне бедра. – Любуешься? – голос Нёвиллета звучал хрипло. – Ага. – Ризли провёл пальцем по влажной коже, собирая каплю, поднёс к губам, лизнул. – Отлично вытекает. Нёвиллет смотрел на него через плечо. В глазах – усталость и тот самый вызов. – Знаешь, – сказал он, – я не только потому что хочу второй раунд так лежу. – А почему ещё? – Потому что хочу чувствовать наполненность. Тобой. Всю ночь. Ризли замер. Секунду смотрел на него – на этого разбитого, дрожащего, но всё ещё дерзкого человека. – Ты не перестаёшь меня удивлять, – выдохнул он. – Как из такого чудесного рта могут доноситься такие слова? Нёвиллет улыбнулся в подушку. – Хочешь заткнуть? – Обязательно когда-то заткну – Ризли наклонился, нависая сверху. – Но не сегодня. Он не стал его переворачивать. Опустился ниже, устроился между его бёдер, раздвинул ягодицы пальцами. Наклонился и провёл языком по влажной коже – от промежности вверх, к самому входу. Нёвиллет дёрнулся, всхлипнул. – Блять... – Тише. Язык скользнул внутрь. Нёвиллет застонал в голос – не сдержался. Ощущение было диким – чужой язык внутри, вылизывающий стенки, собирающий их общую влагу. Ризли работал языком медленно, тщательно, будто пробовал на вкус каждую складочку. Нёвиллет дрожал, выгибался, не зная, хочет он сбежать или прижаться сильнее. – Хватит, – выдохнул он. – Ризли, хватит... Но сам подался бёдрами назад, навстречу. Ризли усмехнулся – прямо в него. Отстранился на секунду, облизнулся. – Знаешь, – сказал он задумчиво, – мне не особо нравится собственный вкус. Но когда он смешивается с твоим – становится гораздо аппетитнее. – Ты... издеваешься? – Нет. Пробую. Он снова углубился в него языком, раздвигая, вылизывая. Нёвиллет закричал в подушку – тело выгибалось само, мурашки бежали по спине, по ногам, по рукам. Он чувствовал каждое движение языка, и это было слишком. – Ризли, – выдохнул он отчаянно. – Я не могу... остановись... Руки Ризли сжали его бёдра – крепко, до следов, удерживая на месте. – Ты хочешь, чтобы я продолжал. – Нет... – Да. Язык снова вошёл глубоко, и Нёвиллет застонал, признавая поражение. Ризли отстранился. Нёвиллет повернул голову – насколько возможно – и поймал его взгляд. – Ризли. – Что? – Я хочу, чтобы ты наполнил меня, – голос сел, сорвался на хрип. – Заново. Ещё раз. Ризли замер. Секунду смотрел на этот профиль – на острый край челюсти, на припухшие губы, на глаза, в которых плескалось то самое. – Твою мать, я не думал что ты настолько извращенец, – выдохнул он. И перевернул его. Резко, одним движением – на спину, в подушки. Нёвиллет зажмурился от смены положения. А когда открыл глаза, Ризли уже нависал сверху, закидывая его ноги себе на плечи. – Сам просил, – выдохнул он, входя. Нёвиллет застонал – длинно, открыто, не сдерживаясь. Ноги на плечах Ризли, полная открытость, и этот толчок – глубокий, сразу до упора. Ризли начал двигаться. Глубоко, размеренно, без спешки. Растягивал удовольствие – для себя, для него. Ноги Нёвиллета лежали у него на плечах, и эта поза открывала всё – каждую эмоцию на лице, каждую дрожь. – Как отлично, – выдохнул Ризли. – Видеть тебя. Нёвиллет запрокинул голову, открывая шею. Глаза закатились, губы приоткрылись, и с них срывались тихие, почти беззвучные стоны. Пальцы вцепились в простыни, костяшки побелели. – Смотри на меня, – попросил Ризли. Нёвиллет с трудом опустил глаза, встретился с ним взглядом. В этих глазах было всё – усталость, желание, что-то очень тёплое. – Не отворачивайся, – выдохнул Ризли. Нёвиллет хотел огрызнуться, но вместо этого только сильнее выгнулся навстречу. Ризли ускорился. Толчки стали резче, глубже. Он чувствовал, как приближается разрядка – горячей волной от поясницы вниз. Вторая разрядка с последним жёстким толчком, вжимаясь до упора. Он замер на секунду, чувствуя, как пульсирует внутри. Нёвиллет всхлипнул – тихо, сдавленно. Кончил следом, почти беззвучно, только дрожь прокатилась по телу и замерла. Ризли вышел медленно. Опустил его ноги на кровать, сам лёг рядом. Повернулся на бок, притянул к себе. Нёвиллет всё ещё дрожал. Мелкой, неконтролируемой дрожью. Даже когда Ризли уже не касался его, тело продолжало вздрагивать в остаточных спазмах. Тихие стоны срывались с губ – почти беззвучные, на выдохе. – Тихо, – Ризли провёл рукой по его спине. – Я здесь. Нёвиллет повернул голову, посмотрел на него. Глаза мутные, усталые, но живые. Ризли потянулся и поцеловал его. Медленно, лениво, без спешки. Просто касание губ, чтобы чувствовать, что рядом. Нёвиллет ответил. Рука сама нашла его затылок, пальцы зарылись в волосы. Они целовались долго. Тягуче, сонно, останавливаясь, чтобы просто дышать и смотреть друг на друга. Город за окном горел огнями, но здесь время остановилось. – Давай спать, – сказал наконец Ризли. — Ага. Ризли выключил свет. Комната погрузилась в темноту. Нёвиллет повернулся на бок, спиной к нему. Ризли придвинулся ближе, обнял со спины, уткнулся носом в затылок. – Ты как? – спросил он в темноту. – Отлично – ответил Нёвиллет сонно. Нёвиллет взял его руку, переплёл пальцы. Через минуту дыхание обоих выровнялось и оба погрузились в крепкий сон.