Frozen breath.

Он проснулся оттого, что спина замёрзла. Секунду Нёвиллет лежал неподвижно, пытаясь сообразить, где находится и почему тело ломит так, будто его переехали. Потом память вернулась – рывком, кадрами, ощущениями. Верёвки. Металл. Голос Ризли над ухом. Фиолетовый свет. И это странное, опустошающе-приятное чувство, когда ты уже не принадлежишь себе, когда всё, что остаётся – просто быть. Он открыл глаза. Спальня была залита серым утренним светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Рядом, спиной к нему, лежал Ризли – тёплый, тяжёлый, дышащий ровно и глубоко. Одеяло сползло, открывая его плечо с багровым засосом, который Нёвиллет сам вчера и оставил. Ещё ниже – следы от ногтей на пояснице, которые проявятся к вечеру, но пока были просто розовыми полосами. Нёвиллет лежал, боясь пошевелиться. Потому что если пошевелиться – придётся что-то делать. Говорить. Смотреть в глаза. А он понятия не имел, как смотрят в глаза после такого. Он чувствовал тепло спины Ризли – они лежали вплотную, соприкасаясь лопатками, ягодицами, пятками. Это было слишком правильно, чтобы быть случайностью. Сердце колотилось где-то в горле, и Нёвиллет ненавидел себя за эту дурацкую реакцию. Ризли пошевелился. Замер. Тоже, кажется, понял, что уже не спит. Они лежали молча. Минуту. Две. Пять. Никто не поворачивался. Только дыхание – его, Ризли, чужое и своё, смешивались в тишине. Воздух в комнате был спёртым, пахло потом, сексом и чем-то ещё близостью, или тем, чему всё ещё нет названия. Нёвиллет смотрел в стену и считал удары сердца. Сто двадцать в минуту. Многовато для лежачего положения. Потом Ризли резко сел, откинул одеяло и встал. Не оборачиваясь, вышел из спальни. Дверь прикрылась за ним с тихим щелчком. Нёвиллет выдохнул. И сам не понял – с облегчением или с разочарованием. Он лежал, глядя в потолок, и слушал, как на кухне зашумела кофемашина. Звуки были такими обыденными, такими нормальными – а внутри всё ещё жило вчерашнее, не отпускало. Каждое прикосновение, каждая секунда беспомощности, каждое слово Ризли, которое звучало как приказ и как обещание одновременно. Он провёл рукой по животу – верёвок уже не было, но кожа помнила. Красные следы на запястьях, на рёбрах, на бёдрах будут заживать несколько дней. И каждый раз, глядя на них в зеркало, он будет вспоминать. Через несколько минут шаги раздались ближе. Ризли вернулся. Поставил на тумбочку чашку кофе – прямо перед носом Нёвиллета. Сам сел на край кровати, спиной к нему, и уставился в окно. Нёвиллет сел. Осторожно, морщась – мышцы протестовали, поясница ныла, внутренняя поверхность бёдер горела. Он взял чашку. Кофе был горячим, крепким. Они пили молча. В комнате было тихо. Только город гудел за окном да иногда проезжали машины где-то далеко внизу. Ризли сидел неподвижно, глядя на серое небо, и Нёвиллет видел, как напряжены его плечи. Он тоже не знал, что делать. Ризли допил первый. Поставил чашку на пол. Посмотрел на Нёвиллета – коротко, сбоку. Взгляд скользнул по лицу, по шее, по голым плечам, остановился на красных следах. – Ноги как? – спросил он. Нёвиллет усмехнулся – неожиданно для себя. – Дрожат ещё, – признался он. Ризли кивнул. Коротко. Больше ничего не сказал, но в этом кивке было всё: и понимание, и принятие, и то, что он тоже помнит каждую секунду прошедшей ночи. И то, что ему тоже неловко, просто он никогда в жизни не покажет этого. Нёвиллет допил кофе. Поставил чашку рядом с его. Посидел, собираясь с мыслями. Тело требовало движения, но при этом отчаянно хотело остаться здесь, в этой постели, в этом странном полумраке, где ничего не надо решать. – Надо вставать, – сказал он. – Надо, – согласился Ризли. Никто не вставал. Ещё минута прошла в тишине. Потом Ризли поднялся, протянул руку. Нёвиллет взял – и чуть не упал, когда ноги реально подкосились. Колени дрожали, мышцы сводило, и он на секунду повис на Ризли, вцепившись в его предплечье. Ризли подхватил его, усмехнулся: – Я так хорошо поработал или ты просто разучился ходить? – Заткнись, пожалуйста – огрызнулся Нёвиллет, но без злости. – И дай руку. Ризли дал. Но не отпустил, даже когда Нёвиллет уже твёрдо стоял на ногах. Смотрел в глаза. Долго. Тяжело. Нёвиллет не выдержал первым – отвёл взгляд. Уставился куда-то в стену, где висела какая-то абстрактная картина. – Что? – спросил он. – Ничего. – Ризли чуть склонил голову. – Смотрю. – Насмотрелся уже. – Не-а. Нёвиллет хмыкнул и, стараясь не хромать слишком откровенно, направился на кухню. Ризли пошёл следом, и Нёвиллет кожей чувствовал его взгляд на своей спине.

***

На кухне было светло. Солнце уже поднялось выше, заливало комнату золотистым светом, отражалось в хромированных поверхностях, в стеклянной столешнице. Нёвиллет сел за стол, наблюдая, как Ризли снова возится с кофемашиной. – Садись, – сказал Ризли, не оборачиваясь. – Я сам. – Я могу... – Сиди, я сказал. Нёвиллет усмехнулся, но спорить не стал. Смотрел, как Ризли достаёт молоко, сахар, ставит перед ним вторую чашку. Обычные утренние движения, но в них было что-то такое... домашнее. Неправильное для них двоих. И одновременно – правильное. Ризли сел напротив. Отхлебнул кофе. Посмотрел на него. Солнце освещало его лицо сбоку, делая резкие черты мягче, но глаза оставались такими же – тёмными, внимательными, своими. – Слушай, – сказал он. Голос был другим – не тем, каким он говорил ночью. Не приказным, не жёстким. Просто... серьёзным. Без защиты. – Я не знаю, что это было. Нёвиллет поднял глаза. – В смысле? – В прямом. – Ризли провёл рукой по лицу, потёр подбородок. – Я не знаю, как это называется. То, что между нами. Я не умею говорить о таком. – Я заметил. – Завались – Сам завали. Они помолчали. Ризли смотрел в окно. Нёвиллет – в чашку, на остывающий кофе, на пенку, которая уже начала собираться по краям. – Я не хочу, чтобы это закончилось, – сказал Ризли. Коротко. Рублено. Без объяснений. Нёвиллет замер. – Ты предлагаешь встречаться? – спросил он осторожно. Ризли поморщился. Дёрнул плечом. – Я не знаю, как это называется. – Он говорил медленно, будто вытаскивал каждое слово клещами. – Я просто знаю, что хочу, чтобы ты был рядом. И не только ночью. Нёвиллет молчал долго. Слишком долго. Внутри всё дрожало – от страха, от надежды, от того, что он тоже этого хотел, но боялся признаться. Боялся, что это снова закончится, как всё в его жизни. – Я тоже, – сказал он наконец. Ризли повернулся, посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым, но в нём не было напряжения – только вопрос. И возможно капелька облегчения, спрятанная где-то очень глубоко. – И что делать? – Пробовать, – ответил Нёвиллет. – Медленно. Без громких слов. Без обещаний, которые мы не сможем выполнить. – Договорились. Ризли протянул руку через стол. Нёвиллет взял. Просто сцепили пальцы – и сидели так, глядя друг на друга. Рука Ризли была тёплой, сухой, тяжёлой. Настоящей. Это было странно. Неловко. Правильно. Телефон Ризли завибрировал. Он дёрнулся, хотел отключить, но вибрация повторилась. Ещё раз. Ещё. Целая серия уведомлений, одна за другой, будто кто-то строчил сообщения с маниакальной скоростью. – Твою мать, – выдохнул Ризли, беря телефон. – Кто там с утра пораньше... Он посмотрел на экран. Усмехнулся. – Хайтам. – Что он хочет? – спросил Нёвиллет, отхлёбывая кофе. Ризли протянул телефон. Нёвиллет взял, глянул на экран, и чуть не поперхнулся. Тами: «Ну чё там? Ты живой?» Тами: «Жду подробностей, мне будет очень интересно услышать понравился ли Нёви мой выбор верёвок.» Нёвиллет читал, и с каждым сообщением щёки теплели всё сильнее. К тому моменту, как он дошёл до последнего, лицо горело огнём, а уши, кажется, готовы были задымиться. – Он всё знает? Ризли забрал телефон, глянул на экран, усмехнулся. Спокойно так, будто ничего особенного не произошло. – А ты как думаешь? – Он отхлебнул кофе. – С кем, по-твоему, я советовался по поводу вчерашних верёвок? Нёвиллет смотрел на него, не веря своим ушам. – Ты... ты с ним... обсуждал? – А что мне было делать? – Ризли пожал плечами. – Я в этом не спец. Ну, был опыт, но давно. А он... – Ризли хмыкнул, покачал головой. – Он у нас, оказывается, профи в таком. Не побоюсь этого слова – хрен знает, откуда он знает столько подробностей. Но помог отлично. Ты, кстати, хромаешь всё утро. Нёвиллет закрыл лицо руками. – Боже, – выдохнул он. – То есть он знает... всё? Про верёвки? Про то, что мы... про всё? – Относительно, я не вдавался в подробности, просто попросил посоветовать, а на вопрос кому сказал что для нас с тобой. – И как он на тебя смотрел? – Нёвиллет поднял голову. – Он же теперь будет... – Будет подкалывать. – Ризли усмехнулся. – Уже начал, как видишь. Нёвиллет посмотрел на телефон, на экран, где светились сообщения Хайтама. Потом снова на Ризли. – И он ни разу не посмотрел на меня странно? – спросил он. – За всё время? Когда мы пересекались? Ризли откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. – А ты замечал? – Нет, – честно ответил Нёвиллет. – Именно что нет. Он вёл себя абсолютно нормально. – В том-то и дело. – Ризли посмотрел на него в упор. – В этом и есть его плюс. Он хороший друг. Потому что умеет держать чужие тайны. И не смотреть странно. Нёвиллет молчал. Переваривал. – И давно он знает? – спросил он. – С самого начала. – Ризли пожал плечами. – Ну, почти. Когда я понял, что мне нужен совет, я пошёл к нему. Потому что больше не к кому было. – И он не удивился? – Удивился. – Ризли усмехнулся. – Сказал, что всегда знал, что ты скрытый извращенец. Нёвиллет фыркнул. Нёвиллет допил кофе, поставил чашку. Посмотрел на Ризли. В голове крутился вопрос, который он боялся задать, но не спросить не мог. – А если он кому-то расскажет? – Не расскажет. – Ризли говорил уверенно, без тени сомнения. – Я его пятнадцать лет знаю. Мы через многое прошли. – Откуда такая уверенность? – Потому что он сам такой. – Ризли посмотрел в окно, на серое небо, на птиц, которые мелькали за стеклом. – У него тоже есть секреты. И он знает, как важно, чтобы их хранили. Нёвиллет кивнул. Это было понятно. Хайтам и Кавех – они тоже не афишировали, но все видели. И молчали. Команда умела держать язык за зубами, когда надо. – Ладно, – сказал он. – Допустим. Телефон Ризли снова завибрировал. Он глянул, усмехнулся. – Что там? – спросил Нёвиллет. — Пишет что Кавеху тоже интересно. Нёвиллет закатил глаза. – Передай ему, что я его убью. – Сам передавай. – Ризли протянул телефон. Нёвиллет взял телефон, посмотрел на экран. Пальцы замерли над клавиатурой. – Что писать? – спросил он. – Пиши: «Спасибо за помощь. Но если кому-то расскажешь – найду и убью». Нёвиллет усмехнулся и напечатал:

«Спасибо за... помощь. Ризли сказал, что ты профи. Если кому расскажешь – убью. Лично».

Отправил. Через минуту пришёл ответ. Тами: «Договорились. Но подробности всё равно жду. И да, вы красиво смотритесь вместе.» Нёвиллет фыркнул и отдал телефон Ризли. – Он сказал, что мы красивая пара. Ризли посмотрел на экран, прочитал. Усмехнулся. – Ну, видимо это неизбежно. Они теперь будут нас доставать вдвоём. Нёвиллет посмотрел на него. Ризли говорил это просто, буднично, но в этих словах было что-то такое... тёплое. Надёжное. Они сидели на кухне, пили остывший кофе, и впервые за всё утро Нёвиллет почувствовал, что напряжение отпускает. Что можно просто сидеть и не думать о том, что будет дальше. Что кто-то есть рядом. – Ризли, – сказал он. – М? – А что мы будем делать дальше? Ну, после сегодня? Ризли посмотрел на него. Долго. Потом усмехнулся. – Не знаю. – Он пожал плечами. – Пробовать. Медленно. Без громких слов. Как договорились.