Один раз не п.....

Лань Чжань посмотрел в ответ, и уж точно так, будто они встретились здесь после уроков в школьном коридоре. Все тот же ни в чем не изменившийся взгляд. Два года растаяли в воздухе — это было все то же лицо, чуть взрослее и сильнее, плечи шире и рост выше, но особо ничего не поменялось. Он смотрел, как смотрел, пока Вэй Усянь болтал за обедом, как смотрел, пока он бегал вокруг него на поле или по дороге домой. Но, если два года растаяли, то случай в лагере стоял между ними колом, прямо в воздухе. По крайней мере, для Вэй Усяня. Как бы весело не было в школе, после лагеря ничего не осталось. — …Привет! Х-ха! Лань Чжань кивнул и смотрел раскаленным железом, поэтому Вэй Усяню оставалось только схватить своё печенье и умчать к кассе, потом выйти из магазина. В голове барабанило, все нервы перетянуло, и он, весь надутый, красный, испуганный, стоял около лифта и нажимал, нажимал кнопку. Лань Чжань неспешно прошёл и молча стал рядом. Вэй Усянь подумал: «Ладно, ничего не буду говорить. Стоит и стоит, что с того? А что мне сказать? Мне нечего говорить. Я сейчас обязательно хрень какую-то ляпну. Да он даже не смотрит в мою сторону. Он меня знать не хочет, делает вид, что мы не знакомы. И у него есть все права на это. Хорошо, пусть стоит и дуется. Но как будто мне было легко! Он ненавидит меня, это понятно, посмотрите, даже не шелохнется. Вот тебе и дружба, а ведь я тоже был его единственным другом. Понимаю, естественно, кто я, чтоб на меня смотреть? Ничего не буду говорить. Будем теперь молчать и игнорировать друг друга всю жизнь». Двери лифта открылись, и они вошли, по всем правилам судьбы — в одиночестве. Лифт зажужжал и медленно двинулся вниз. — Х-ха… Ну-у-у… Как дела? Ты теперь напротив живешь, д-да? Ха-ха… Лань Чжань аккуратно повернул голову и посмотрел со всем вниманием, каждым миллиметром своих глаза, всецело и полностью на него положил свой ледяной, злой взгляд. — Вот прикол, а? Кто бы подумал, что мы встретимся здесь! Соседи, получается, да? Х-ха-ха… Я так удивился! Ты, наверное, тоже, ха… Лань Чжань молча слушал. Раздался звоночек о том, что лифт приехал. Они вышли и пошли одним шагом, долго шли в одну сторону. — А ты куда, Лань Чж… Ну, кхм, домой? То есть, в общагу? — Да. — А-а, ну хорошо, а мне туда! Надо бежать, а то опоздаю, нехорошо выйдет… Ладненько!.. Давай, увидимся, соседи же теперь! Ха-ха… Вэй Усянь убежал от него и, пока шёл до Вэнь Цин, думал и жевал губы: «Мог хотя бы из вежливости спросить — а ты куда? А ты? Это два слова! Ему сложно было?.. Хотя… О чем я думаю вообще? Я правда подумал, что он захочет у меня спрашивать что-то? Злюсь на него, как идиот, и кто в этом виноват… На его месте я бы еще себе морду набил, а не просто…». Мысль порвалась надвое. Вообще-то, так Лань Чжань и сделал когда-то: Вэй Усянь хорошо помнил свое вспухшее, разбитое лицо на следующий день после лагеря. И когда недавно в университете Цзян Чэн говорил, что прятаться не надо, потому что Лань Ванцзи ничего не может ему сделать, он мало что понимал в этом человеке. Встряхнув волосами, он выпал из рассуждений и заметил вдалеке Вэнь Цин. Одна проблема погоняла другой, честное слово. Вэй Усянь вернулся в общежитие к пяти часам, потому что особо не спал ночью, оставил Вэнь Цин сообщение, ушёл и гулял по утренним улицам, пока не догулял до общежития. weiying66dick: ничего не получилось в любом смысле этих слов Написав об этом, он не стал ждать ответа своего анонима, сразу взял вещи из своей комнаты и пошёл мыться. Вэй Усяню было так тошно от всего, что происходило в доме Вэнь Цин, что после душа нутро вывернуло. Пошатываясь, он лениво дошёл до пустой кухни и заварил себе зеленый чай. Было так рано, что все остальные студенты еще спали. Вокруг стояла тишина, только солнышко падало на пол из окна. В голове оседал туман, он тихо пил кипяток и смотрел в то самое окно, как вдруг на кухню вошёл Лань Чжань. В тонкой мокрой после бега футболке, в шортах, под которыми были лосины, закрывающие ноги, и спортивной повязкой, — вот как он выглядел. Они перекинулись странными взглядами, и Лань Чжань взял из холодильника бутылку с водой, стал пить. Вэй Усянь то пугливо бегал глазами по нему, то прятал глаза в кружке. Его нервы подорвались с низа живота и запрыгали по груди. Всё тело ожило и забарабанило, он не знал, куда деться. Он вроде уже понял, что они теперь живут в одном здании, но пугался как в первый раз; и все никак не привыкал к таким резким, частным встречам. Лань Чжань допил и поставил бутылку обратно, его взгляд зажёг Вэй Усяню спину. «Спроси, скажи, хоть что-нибудь, давай!» — кричали чертята из котла внутри, но он решил промолчать и дальше пил свой кипяток. gusu_lw: Жаль. Ответ пришел через три часа. Через неделю Вэй Усянь расхныкался в столовой и заставил Цзян Чэна и Не Хуайсана слушать свои тирады. Умяв все, что было в тарелках, он отодвинул поднос и затянул капюшон темно-фиолетовой толстовки так, что от него остались только нос и рот. — Я вижу Лань Ванцзи везде!.. Семнадцать раз на день в коридоре и во дворе общаги, в коридорах шараги, на кухне и по пути в ванну, я все время попадаю на то, как он приходит из магазина с пакетами. Еще я вчера поздно возвращался от вас и видел, что он курил на балконе! Мало того, что меня преследует, так еще начал курить! Если Лань Чжань курит, то мир правда сходит с ума! Вы не знаете, каким он был в старшей школе! Он был таким праведником и святошей два года назад, а теперь его не узнать! Как он может бегать в пять утра, есть эти свои лимоны и сельдереи и при этом курить? — Он выслеживает тебя?.. — осторожно спросил Не Хуайсан и прохлопал глазами. — Только если в его мечтах! Даже не верь этому умалишенному, Не Хуайсан! Я вспомнил, что несколько раз ездил с этим Лань Ванцзи в лагерь. Это, скорее, Вэй Усянь его преследует! — тут Цзян Чэн посмотрел на горюющего друга, который размазал свое лицо по столу. — Откуда ты знаешь, что он ест??? Это ты здесь маньяк, готов поспорить! Достаешь других, как обычно, а потом ноешь. — Я ничего не дела-а-аю… — заунывно просопел Вэй Усянь. — Вэй-сюн, я не очень что понимаю, но раз вы раньше не дружили, может, тебе помирится с ним? И не нужно будет бегать, если вы снова станете друзьями… Вы же сошлись на чем-то в прошлом, поэтому сможете и сейчас! Вэй Усянь поднял на него кровавые глаза мертвеца и проглотил свой вздох. — Ничего ты не понимаешь! Слова Не Хуайсана, который ничего не понимал, были сказаны без задней мысли и особо по себе ничего не значили. Но и огонь без первой вспышки не горит. В тот же момент что-то щелкнуло в голове, потом перещелкнуло и заискрилось — так загорается лес. Вэй Усянь что-то захотел. «Вы же сошлись на чем-то в прошлом» — эти слова разгоняли костер весь день. Вот оно — решение! Как любой нормальный человек, Вэй Усянь себе переврал с три короба, и долго не признавался, что решил в тот день вот как: «А правда, что, нельзя вернуть себе Лань Чжаня? Я попробую и сделаю вид, что это несерьёзно, чтоб потом не было обидно. Когда-то мы подружились, потому что я вел себя как шут, вдруг ещё раз сработает. Притворюсь, что ничего не было, и побегаю за ним, проверю. Если прогонит, то отшучусь. Наверное, мне не просто так это всё хочется, но об этом я себе не скажу. Это же все в шутку. Как в прошлый раз. Вот и получу в конце по роже. Тоже как в прошлый раз. Но об этом пока рано думать». Понятное дело, это всё он придумал в компании своих взбудораженных чертей, которые сидели у костра его мыслей, хохотали и подкидывали дровишек. Здравому рассудку о том решении ничего не рассказали. Так началось, что началось. С тех пор, когда они встречались в коридоре между своими дверьми, вдруг появились такие вопросы: — О, привет! А куда ты ходил? Лань Чжань, замерев как бы от неожиданности, коротко и не сразу смотрел на него и ничего не говорил. А потом закрывал за собой дверь. Вэй Усянь был не против, что тот не хочет с ним разговаривать, тогда он сам ещё не разогнался и очень боялся Лань Ванцзи. Первые несколько раз после своих выходок Вэй Усянь зажимал пальцами глаза и шептал: «Позорище. Ну что я делаю?». Сдаваться было нельзя. Поэтому, если они встречались на лестнице, он растягивал нервную улыбку во все лицо и радостно говорил: — Там так ветрено. Смотри не замёрзни, как обычно! Он ещё помнил, что Лань Чжань был настоящим мерзляком, и эти фразы сквозили в любом его слове: «Я помню, что ты такой. А ты помнишь, какой я?». Непонятно, что думал Лань Чжань, но ему эти фокусы мало нравились уж точно. Они все-таки жили каждый своей жизнью, и как бы Вэй Усянь ни старался, иногда поводов и шансов увидеться с Лань Чжанем становилось меньше. В один из промежутков он не встречал его три дня подряд и совсем заскучал, потому решил постучать в соседскую дверь вот так: — Слушай, а у тебя нет отвёртки? — Нет. Лань Чжань захлопнул дверь. И потом ещё в этой же ситуации случилось так: — Прикинь, у меня закончился интернет! Можно к твоему подключиться на секундочку, пожалуйста? Надо срочно Цзян Чэну написать! Можно? — Нельзя. Лань Чжань захлопнул дверь. Однажды завидев его на балконе, Вэй Усянь замахал рукой: — Лань Чжань! Тот замер — уже долго никто его так не звал. Он посмотрел на него с одно мгновение, потом кинул сигарету и резко вышел. — Не пойму, откуда у меня ощущение, что он меня ненавидит? — во время пары с надутыми губами прошептал Вэй Усянь всё тому же Не Хуайсану. — Он же и раньше так с тобой общался? — спросил Не Хуайсан, который знал уже прилично о Лань Ванцзи и об их дружбе с Вэй Усянем в школьные годы. С тех пор, как товарищ подал идею помириться, Вэй Усянь решил докладывать ему о том, как продвигается это примирение, и Не Хуайсана теперь каждый день мучили разговорами о Лань Ванцзи. Цзян Чэн в этом отказался участвовать, но время от времени вслушивался и говорил что-нибудь вроде: «Сам виноват! Не лезь к человеку!». Вэй Усяня это не расстраивало бы, если бы он не подумал, что Лань Чжань может тоже так считать. «Но ведь в школе он вел себя точно так же, хотя ты нравился ему!» — подсказывали смеющиеся чертики, и в этом была правда. Никакой капитуляции, уверенно думал Вэй Усянь. В некотором смысле он стал по-настоящему выслеживать все передвижения своего соседа и даже мысленно составил его расписание, поэтому они стали готовить в одно и то же время. Но на кухне постоянно мелькал кто-нибудь лишний, и разговора не получалось. Кроме всего, Лань Чжаня раздражало, что его отвлекают. И среди всех печалей и неудач сияла только одна победа — душ в их корпусе вдруг сломался, вода не шла, и всем студентам приходилось прогуливаться до соседнего здания. Узнав, в какое время туда ходит Лань Чжань, он стал выходить вместе с ним. Пару раз шли молча, как бы случайно, с редкими вставками Вэй Усяня — страх перед ним долго не отступал. Так и казалось, что Лань Чжань терпит-терпит, а потом разобьет ему лицо. Но сегодня он нахрабрился. — Вот так невезуха, правда? — радостно восклицал Вэй Усянь, чуть ли не приклеившийся к нахмуренному соседу, и пилил его сияющими глазами. Тот в его сторону не то что не смотрел, но даже не дышал. — Так неудобно и далеко ходить, а назад вообще возвращаться с мокрыми волосами! И еще называют себя приличным заведением, ха-ха! Что там такое сломалось, что во всем корпусе душ не работает? Ты не знаешь? Лань Чжань хмурился всё сильнее. — Не знаешь? Он придвинулся, пока они шли, и тот сделал большой шаг в сторону — как будто он сказал: «Держись подальше!». — Лань Чжань! Лань Ванцзи резко остановился и пробил ему голову ледяным взглядом. Они стояли на дорожке, подсвеченной вечерними огнями, не так далеко от пятиэтажного нового корпуса. Пахло травой, свежим ветром, было немного душно. В воздухе раздалось: — Я для тебя не Лань Чжань. Веселые черти разлетелись во все стороны от упавшего на них камня. Лань Ванцзи сказал, что хотел, и собирался уйти, но крепкая рука Вэй Усяня смело дёрнула его на себя. Тот даже на сантиметр не шелохнулся, каменный, только обернулся и распахнутыми злыми глазами посмотрел на сжатую руку. «Что ты себе позволяешь?» — спрашивали эти глаза или Вэй Усянь спрашивал сам себя — сказать нельзя. — А кто? Ну и кто же ты мне? — Никто. Это твои слова. Вэй Усянь не дернулся, чуть поджал губы и разжал руку на запястье Лань Ванцзи, чтобы тот сейчас же ушёл один вперед. Тот проклятый день в лагере влетел в его голову и занял там всё место.