Один раз не п.....

weiying66dick: ужасно себя чувствую. у меня к тебе странный вопрос. можно-можно? Прочитано. Был в сети два часа назад. Вэй Усянь давно вернулся из душа. Вот уже два часа он открывал и закрывал окно в своей комнате, садился за стол и обратно падал на кровать, с надеждой прогуливался до кухни, но возвращался с одним разочарованием. Он даже выходил на улицу, чтобы взглянуть на балкон Лань Чжаня, которого на этом балконе в общем-то не было. Он сам себя спрашивал: «Если ты его сейчас встретишь, то что можешь сказать?». Всякие противные мысли заходили ему мозг. Дошло до того, что он сел за учебу, только чтобы отвлечься, как вдруг телефон провибрировал. gusu_lw: Да. weiying66dick: ты когда-нибудь… ну, ненавидел себя? знаешь, сделал что-нибудь, а потом до ужаса ненавидел и то, что сделал, и себя, и хотелось самому себе рожу набить gusu_lw: Да. weiying66dick: прикольно, значит, мы похожи Через некоторое время: weiying66dick: ладно, не заморачивайся, я просто не в духе, знаешь, а сказать некому! таааааак спать хочется, что сил нет, прям с телефоном сейчас отрублюсь (⁠≧⁠▽⁠≦⁠) Прочитано. Если бы телефон еще писал: «Оставлено без ответа» или «Пользователю нечего ответить», люди понимали бы друг друга больше и лучше. Эту функции нужно добавить. Вэй Усянь просидел со своими мыслями до четырех утра, уснул на час, а потом проснулся и пошёл на кухню — сонный, убитый, и заварил себе чай, только чтобы дождаться Лань Ванцзи. — Лань Чжань! Доброе утро. Тот на него злобно посмотрел, а он только беззаботно улыбнулся в ответ. Больше ничего не оставалось. Так они и двигались дальше — один улыбался, другой отворачивался. Время шло, и иногда Лань Чжань чуть дольше задерживал на нем взгляд, иногда что-то отвечал одним словом, больше не злился так сильно, когда Вэй Усянь его звал по имени. И что самое главное — они вместе ходили от своего корпуса до соседнего, от общежития до университета и один раз ехали в одном автобусе, даже сидели вместе. Вэй Усянь не торопился: все время боялся, что его прогонят, поэтому не вредничал и не наглел. Но скоро его смелости все-таки хватило для того, чтобы он не только шёл к душу с ним, но еще и дожидался его после. Не только проходился вместе до университета, но и встречал после пар, покупал ему напитки и еду. В один день Вэй Усянь кое-что приготовил для него сам. И, пока нёс это к комнате Лань Чжаня, решил, что если тот захлопнет перед ним дверь, то он разрыдается прямо там. Робость взяла вверх. Он не сразу решился, в переживаниях подходил к двери и отходил от нее к своей, делал вдох, поднимал и опускал руку. Но, наконец, постучал. Дверь открыли. — Привет! Лань Чжань! Я… Ну, я… Тебе. Не знаю, ешь ли ты еще такое. Давненько мы не общались! Но я по старой памяти, знаешь, ха-ха… Лань Чжань непроницаемо посмотрел на контейнер с пресным блюдом со школьных времен и спросил так, как будто уже давно собирался спросить: — Что ты хочешь? — Чтобы ты это съел, конечно! Ха-ха… Лань Чжань напряженно посмотрел на него и повторил: — Что ты хочешь от меня? Мысль ударила в него и снесла с ног. «Понятно, не станет он это есть, и меня тоже никогда в жизни не пустит обратно. Всё, Вэй Усянь! Почему тебе не ясно, что ты шанс просрал! Причем два года назад! Вот правда, что тебе от него нужно? Что ты его мучишь своим никчемным и никому не нужным вниманием? Ему, наверное, противно даже смотреть на тебя. Когда ты считал, что то, что случилось, ошибка, он так не считал. А теперь так не думаешь ты, но думает он. Посмотри, все написано в глазах…». Конечно, в тот момент эти мысли не были в таких словах, но именно это самое он тогда почувствовал. И что главное — Вэй Усянь впервые понял: «Я хочу всё вернуть, очень, очень сильно». — Ладно, то есть, если не хочешь это есть, можно просто сказать, — он опустил усмехающиеся глаза на контейнер и двинулся, чтобы уйти в комнату. Одной рукой Лань Чжань схватил его за запястье, а другой забрал контейнер и закрыл дверь без лишних слов. Лицо Вэй Усяня просияло как роса на утреннем солнце прямо в закрытую дверь. Кто-то проходящий поднял бровь, когда увидел, как он танцует перед этой дверью. weiying66dick: отстой, что еще не изобрели машину времени gusu_lw: Зачем она тебе? weiying66dick: я бы вернулся в среднюю школу и дал себе по роже. слушай, ты не знал меня тогда, но я был самым большим идиотом в истории человечества. поправочка: ублюдком. я был просто ублюдком. я всегда думаю почему я поступил вот так или сказал вот то, и может, сейчас все было бы намного лучше, знаешь Ó⁠╭⁠╮⁠Ò gusu_lw: Когда, совершив ошибку, не исправил ее, это и называется совершить ошибку. weiying66dick: мой аноним такой мудрый, тебе правда лет 40-45, да? ты так и не сказал свой возраст, хотя знаешь мой (((обидно!!!!!! ಥ⁠_⁠ಥ Он печатал всё это, пока шел по коридору к кухне, как вдруг замер и пригляделся, а потом убрал телефон. Аноним подождет. «Нужно действовать осторожно» — сказал сам себе Вэй Усянь, когда увидел Лань Ванцзи в холле их общежития, — «Только бы не спугнуть». — Лань Чжань! Привет! — он перегнулся через спинку дивана и так близко заглянул ему в лицо, что мог увидеть каждый перелив его глаз. Вэй Усянь перепрыгнул и сел рядом, плечо к плечу. Лань Чжань, державший телефон в руках, выключил его и убрал. — Что читаешь? Или ты с кем-то переписываешься? Хе-хе! — он нагнулся к книге по истории на коленях Лань Ванцзи и положил ему локоть на руку. — Отодвинься. — Ай, ой, прости! По старой, эм, привычке… — он сдвинулся на сантиметр и положил руки на колени. «Ничего не ляпни, не разозли, не провоцируй!» — наставлял себя Вэй Усянь и тушил, тушил искры внутри, но, как ясно, этим только раздувал их. Подумав, он сказал: — Лань Чжань, я понимаю, что ты меня, ну-у, ненавидишь, не спорю ни с чем, я… Короче, можно попросить о помощи? Лань Ванцзи повернул голову к близко сидящему Вэй Усяню, который нервно двигался каждую секунду, и недоверчиво, в подозрении сощурил глаза. Приготовился слушать дальше. Вэй Усянь сделал вид, что его не колотит во все стороны, и опять сменил позу, потом начал говорить: — Когда-то давно я дружил с одним человеком — ты его не знаешь — и этот человек был мне дороже всех, даже дороже Цзян Чэна — но ты все равно его не знаешь. Там много чего случилось — тебе неинтересно будет слушать — и, в общем, этот человек теперь даже близко со мной не хочет быть. Считает, что я та же сволочь, что я не изменился, а я не знаю, как ему доказать. Ты мне как независимое лицо дай объективный совет: как мне доказать, что я изменился? Нет, подожди, не такой совет, а вот такой: как мне ему показать, что я хочу его обратно? Ну, себе. То есть, в свою жизнь. Как это сделать? Я уже правда не знаю. Сказать всё это было как наступить на мину, прыгнуть на нее с разбега. Едва договорив, Вэй Усянь захотел зажмурится и сделать вид, что его не существует, как дети, которые прячут лицо и говорят: «Меня здесь нет!». Он не опускал глаза, но остолбенело отвел их в сторону. Глаза дернулись обратно, когда Лань Чжань спросил: — Зачем? — Что «зачем»? — Зачем ты хочешь вернуть этого… человека? В это время они одни сидели в тихом холле с теплым светом в окружении диванов, нескольких столов и книжных стеллажей. Если кто-то и ходил, то где-то далеко. Вэй Усяня тоже отбросило далеко. Он с тихой истерикой закинул ногу на ногу и задергал стопой. В этот раз он отчаянно опустил глаза на свои коленки и негромко, совсем неуверенно ответил: — Ну… Я скучаю. — Прошло два года. Эти ледяные слова означали: «Где ты был это время? С чего вдруг заскучал сейчас? Ты опять не знаешь, что тебе надо. Ты морочишь мне голову, так что лучше оставь в покое». Во всяком случае, именно это услышал Вэй Усянь в трех коротких словах. Ему пришлось вспомнить всё то, что он наговорил ему тем летом.