Карты говорят, что ты – гей

      Держа в руках толстенькую папку, синего цвета, Анго заглянул в кабинет. Стоящий внутри гул он слышал ещё из коридора. Несмотря на то, что он шел сюда с деловым, рабочим настроем, уже на месте весь его официоз куда-то подрастерялся. Внутри был основной состав студенческого совета. И даже больше.       Выводя мелом на доске учебный план, список предстоящих мероприятий, включающий тот фестиваль в начале июня, Куникида в очередной раз стряхнул белую пыль с рук, обращаясь к стоящему возле подоконника Сакуноскэ, сверяя даты и дни недели. В своём кресле, прикрывшись фуражкой, дремал Рампо. По левую сторону от него, сидела Акико, фиксируя что-то в ручном блокноте. Напротив неё устроились Наоми и Кирако, бурно обсуждая свой блог. По всем канонам, за сестрой на диванчике у стены сидел Джуничиро с гитарой за плечом и веером карт в руках. А рядом Ацуши и Сигма, подкидывающие ему ещё карты, к тем, что он не смог отбить. Поодаль, возле второго окна, стояли Кенджи и Кëка, разглядывая комнатные растения.       Прочистив горло, привлекая всеобщее внимание, Сакагучи всё же зашёл внутрь, прикрывая за собой. Как по команде, все тут же переключились на него. – Добрый день, рад приветствовать собравшихся. Фукудзава-сенсей не подойдёт? – Анго прошёл к рабочему столу Доппо, оставляя папку возле чужого ноутбука. – Нет, они вместе с Нацумэ-саном на конференции с учителями других школ. Оставил меня здесь за главного, – Ода отпрянул от подоконника, вставая по другую сторону доски. Ему куда привычнее с детьми помладше, а эти «дети» и сами бы управились. Один из них вон наравне с ним других обучает. – Я отправлю ему отчёт прошедшего собрания на электронную почту, – Передвинув фуражку на макушку, Эдогава сел прямо. Всем своим видом он выдавал мысли о том, что без старшего преподавателя ему здесь делать нечего. – Хорошо, тогда... А, ну, Дазай как обычно, да? – Анго повторно пробежался взглядом по всем присутствующим, чтобы ещё раз убедиться в правдивости своих слов. Тот на собраниях почти не появлялся, а если и появлялся, то либо спал где-нибудь в углу, либо отвлекал своей болтовнёй всех остальных. На первом году обучения в старшей школе он выступил с презентацией по теме самых эффективных способов самоубийства. Больше его к доске не подпускали. – Пусть не мешает. У нас Сигма вместо него сидит. От него поди и пользы больше будет, – Отложив свой блокнот, Ëсано достала пилочку для ногтей, аккуратно подпиливая длину. – Да я и не знал, что у вас собрание будет. Просто заглянул... – Сигма собрал карты в одну стопку, досрочно завершая игру. Он пришёл сюда как только закончились уроки. Младшая Танидзаки давно глаз на его ногти положила, предлогала покрасить. А ещё он обещал передать Одасаку те кофейные пирожные, с которыми они пили чай на прошлой неделе. – Ой, а правда, Рампо-сан, может ли ученик другой школы вступить в наш студсовет? Он здесь уже как свой, – Наоми крутанулась в кресле и подмигнула Сигме, что взялся перетасовывать карты, используя их как личное успокоительное. Её слова не могли не смутить, ведя за собой тёплые мысли о том, что здесь он не чужой. Они все его принимают. – Раньше таких претендентов не наблюдалось, но думаю это вполне воплотимо, с учётом того, что все школы трех ближайших районов взаимосвязаны, а за «Омой» закреплена роль главного корпуса, – Да и вряд ли кто-то из находящихся в кабинете против пополнения. Разве что Осаму вычеркнул бы эту комнату из списка мест, которые можно использовать для пряток. – Ладно, давайте не уходить далеко от ключевой темы. Начнём с отчётности за апрель-май, продолжим планами на июнь и закончим жалобами, пожеланиями. Кто начнёт? – Если дисциплинарный комитет следил за успеваемостью и посещаемостью, благоприятными условиями для обучения и само собой дисциплиной, то студенческий совет брал на себя деятельность кружков, клубов и организацию мероприятий. – Мы можем начать! В связи с тем, что этот учебный год начался на неделю раньше, по прошествии второй недели мая в цветочный магазин «Семицветик» было доставлено около девяти сотен цветов. На десяток процентов меньше, чем в прошлый раз, – Переплетя пальцы в замочек, Кенджи старался исключить точные данные по цифрам, переживая, что что-то неправильно запомнил. Для их клуба садоводов это было привычной практикой: каждый сезон выращивать цветы, фрукты, ягоды, овощи и поставлять свежие товары в различные магазины по всему городу. – В продажу ушло: 120 ирисов, 312 тюльпанов, 94 гиацинта, 115 нарциссов и 237 мускари. Выручка с проданного товара ушла в благотворительный фонд по улучшению условий содержания бродячих собак. Подробности в электронном формате загружены на ноутбук Рампо-сана, – Закончив их отчёт, Кëка сжала края соломенной шляпы, которую перебирала в руках. Сегодня она вызвалась помочь другу с речью, зная, насколько плохо тот управляется с числами. При упоминании собак Сигма нежно улыбнулся, вспоминая, что отец тоже часто финансирует подобные заведения, приюты, ветклиники. – Хорошо, спасибо, Изуми-кун, Миядзава-кун. В этом году у нас действительно всё с самого начала пошло под откос, но, к счастью, мы очень быстро адаптируемся, верно? – Анго взглянул на Сакуноскэ, поправляя сползшие на нос очки в круглой оправе, слегка улыбаясь. – А то. Самые стойкие ребята, которых я знаю. Вам, детишкам, никакие тайфуны не страшны, – Отвечая тем же, Ода одобрительно кивнул, невольно смутив половину состава, что тут же начала отнекиваться. Разве что Рампо, Наоми и Акико гордо позадирали носы, а Доппо начал упрекать его в том, что он их сильно балует. – Кхм-кхм, давайте продолжим. Следующий пожалуйста, – Сакагучи постучал папкой по столу, призывая к тишине, но сам всё ещё прятал за рукой смущенную улыбку. Вот уж не ему тут от похвалы краснеть, он без пяти минут выпускник.       Под подбадривания Сигмы и Джуничиро, Накаджима вышел вперед, к доске, стоило их садоводам вернуться к растениям. Пускай в комнате были все свои, в том числе и Ода-сан, который едва походил на взрослую фигуру, Ацуши все равно волновался. Кто бы что не говорил, но присутсвие Дазая, как его наставника, сейчас бы успокоило, разрядило обстановку. – Я начну, наверное, с хорошей новости. В этом учебном году учащиеся... Эмм, в общем, у нас членство учащихся в клубах и кружках составляет сто процентов, – Стоило ему договорить, как комната взорвалась от аплодисментов и радостных возгласов. Хлопали все, кто-то более оживлённо, кто-то сугубо формально. Кто-то мыслями блуждал вокруг одной персоны, но старался не подавать виду, хлопая с остальными. – Это потрясающе, Накаджима-кун. Мы стараемся сделать учебный процесс, таким, чтобы обеспечить ученикам всестороннее развитие и разбавить школьную программу. Радует, что они пользуются предоставленными возможностями. Это и впрямь замечательная новость, спасибо, – В свободное от учёбы время те не будут слоняться без дела или, что хуже, хулиганить. Меньше забот для дис-комитета. – Но это относится только к членству. По сверкам семь процентов состоят, но не посещают... – А в прошлом году таких было в два раза больше. На некоторые вещи мы не можем повлиять, Ацуши-кун, так что садись, – Подойдя к нему, Куникида похлопал младшего товарища по плечу, молча говоря: «отличная работа». Это правда, как бы слаженно не трудился дисциплинарный комитет и студенческий совет, они не могут заставить кого-то куда-то идти, не могут уследить за всем и сразу, чтобы никто не курил в туалете, не дрался и посещал все без исключения занятия. – Хорошо, дальше? – Однако, после вопроса Анго никто не сдвинулся. Наоми зажимала ручку между носом и верхней губой, Кирако рисовала что-то на стикерах. Эдогава сопротивлялся желанию достать из своего шкафчика мармеладки. – Медицинский осмотр назначен на второй триместр, у меня отчёта пока нет, но если у кого-то заболит животик милости прошу, – Ëсано отложила пилку и широко улыбнулась, отчего почти все напряжённо сглотнули. Никто не хотел на приём к этой садистке. – Значит, моя очередь, да, – Взяв свою папку в руки, Сакагучи посмотрел на Оду, собираясь подняться из-за стола. Ему приятно, что тот сидит на их небольшом заседании, но перед ним оплошать было ещё страшнее, чем перед тем же Фукудзавой. Да даже перед Танэдой, заведующим работой дисциплинарного комитета, не так неловко выступать. – Я... Я думаю я тоже отправлю электронную копию Рампо-сану. Там слишком много данных, – Анго сел на место, кладя папку обратно. Нет, он так не может. Сакуноскэ ему как... Как старший брат, вот. Вдруг он в информации ошибётся, запнется или ещё что-нибудь. И это перед Одасаку. – Не-чест-но-оо, – В унисон прогудели Эдогава и Акико. – Вы ведь ведёте нас, Анго-сан, должны быть увереннее всех, – Джуничиро перекинул гитару через плечо, обнимая её одной рукой и выставил вверх сжатую в кулак ладонь. – Все в порядке, Анго. Эти собрания ведь и созданы для того, чтобы болтать без конца. Давай, мы послушаем, – Подал голос Ода, будто знал, что другу необходимо услышать именно его. – Я буду говорить дольше всех, ты же знаешь, я не умею в двух словах, – Сакагучи старался сказать это так, чтобы донеслось лишь до него, но когда в комнате больше пяти человек это малость усложняет задачу. – Я помогу, – Роняя это как что-то само собой разумеющееся, Сакуноскэ вышел вперёд, ожидая его. Остальные молчали, готовясь к ещё одной доле скучных сведений. Статистика и цифры это всегда скучно, справедливости ради Анго разделяет с ними это мнение. – Ставите в неловкое положение, Ода-сенсей. Теперь у меня нет выбора, – Снова забрав со стола документы с анализом данных об успеваемости, нарушениях и ещё некоторых примечаниях, Сакачуги вышел из-за стола подходя к другу, учителю, старшему. – Мы с тобой по одну сторону баррикад, а значит оба в неловком положении. Дай взглянуть, – Ода без лишних вопросов забрал у него папку. Листая страницы как ежедневник, пробегаясь по расчётам, сводкам, статистике... По общему впечатлению на это затрачена ни одна ночь. – Кхм, часть с представлением стоит пропустить... Вам известно, чем в основном занимается дисциплинарный комитет, потому я начну с обобщенных данных, постепенно переходя на конкретику. В начале учебного года наблюдения показали... – Его речь оборвала распахнувшаяся с грохотом дверь, ручка которой врезалась в стену. Все находящиеся внутри тут же обернулись на шум: Ацуши подскочил с дивана так, что Танидзаки едва не уронил гитару, а девчонки и вовсе чуть с кресел не попадали.       Оставаясь в дверном проёме, с трудом поддерживая себя в положении стоя, Акутагава прикрылся рукой, претерпевая очередной приступ кашля. – Там... – Голос был осипший, тонкий и скрипучий, как звук царапающей по стеклу железки. Кто-то себя очень переоценил, когда решил бежать по лестнице до третьего этажа. – Там... В кладовке на первом этаже... – Рюноскэ взял поглубже воздуха и вновь задохнулся, чувствую неприятную, склизкую скопившуюся мокроту. – Дазай с Чуей... дерутся, – Воцарилось молчание. Каждый прирос к своему месту как вкопанный, усердно стараясь переработать полученную информацию, что кардинально отличалось от той, которую они готовы были получить с минуты на минуту. В такой тишине шелест выпавших из рук карт был подобен грому. А ведь сегодня как раз прогнозировали дождь...

***

      Забравшись на старые матрасы, сложенные стопкой вдоль стены, Осаму стряхнул со штанины налипшую пыль. Впрочем, смысла это как такового не имело – здесь, как и во всех других кладовках эта пыль лежала сантиметровым слоем даже на стенах. А он уж думал у него больше нет причин сюда возвращаться. Только ведь разобрался в себе, вылез из этого Богом забытого чулана, так надо опять, прошлого раза не хватило.       Нужно было прям в уборной предъявить этому чертовому гному за фотографии, пока не началось: «Ой, у нас ещё иностранный», «Не самое подходящее место ты выбрал для разговоров такого рода» и вообще «Не видишь, мы курим, съеби в туман». Короче так они и "договорились" встретиться тут. Рыжий словно знал, что это место стало для него особенным. Не в плане чего-то хорошего, значимого, а как символ бегства, уязвимости. Сокрытие правды, в том числе от самого себя.       По крайней мере, сегодня он сдержаннее, спокойнее. Успел остыть. Чего не скажешь про вчерашний вечер. Как хорошо, что Чуи не оказалось в школе, когда он вернулся туда от Стейнбека и Лавкрафта. Каджи, которого оставляли на вечерние занятия за инцидент с петардами, сказал, что их группу отпустили пораньше. Дазаю не хватило жалких пятнадцати минут, чтобы застать виновника. Весь урон и праведный гнев на себя приняла домашняя дверца шкафа в прихожей. Сначала он её ногой пробил, а потом каким-то макаром умудрился снять с петель. Перепугал Элис и Кьюсаку, что сидели в гостиной мультики смотрели, а потом заперся в своей комнате, чтобы на расспросы Мори не отвечать. Через полтора часа, конечно, понял, чего натворил, но дверь так и не открывал, оставил маленькую фурию спать в зале. К его удивлению, с утра отец вопросов не задавал, да и Элис сидела тише воды, ниже травы, видно по его указке.       Если быть до конца откровенным, Осаму и сам не до конца понимал на что именно так сильно разозлился. На то, что всё оказалось до боли очевидным и простым, а он дурак-дураком бегал оттуда-сюда отсюда-туда, продолжая тратить время, неосознанно оттягивая встречу с Сигмой, их разговор? Ставя объект своих воздыханий и причину ночных экспедиций в ванную комнату на второе место. Всё нормально, он на финишной прямой. Щас они быстренько всё обсудят...       Дверь с тихим скрежетом открылась и на пороге показался Накахара, в этой своей бестолковой шляпе, тут же вытаскивая из кармана пачку сигарет. – Мать твою, и так дышать нечем, хочешь чтоб мы оба здесь передохли? – Спрыгнув с матрасов, опираясь на них спиной, Дазай проследил за тем, как рыжий недорослик прошел вглубь помещения, останавливаясь перед стеллажами со спортивным инвентарём. Кладовка была настолько узкой, что расстояние между ними не превышало и трёх шагов. Вот же блядство. – Отцепись от моей матери. Я не самая подходящая кандидатура для парного суицида, но если хочешь, можешь передохнуть один, разрешаю, – Чуя в открытую насмехался над ним, зажигая сигарету, блаженно втягивая в себя дым и неторопливо пуская его наружу, к потолку. Его миссией было довести Осаму до ручки, чтобы тот сорвался. Главное самому не начать... – Всё, хватит этого цирка. Ответь мне: «Зачем?», – Пошарив рукой по матрасу, Дазай взял – ни за что не догадаетесь – конверт, уже не церемонясь с ним. – Слушай, Скумбрия, у меня после физики, интегралов и английского голова вообще не соображает. Выражайся яснее, – Постучав кончиком указательного пальца по фильтру, стряхнув пепел прямо на пол, рыжий сразу же притоптал его, чтоб обойтись без непредвиденных ситуаций. У них драка намечается, а не пожар. – Не придуривайся. Ты знаешь, что я имею в виду. Зачем ты следил за Сигмой? Зачем исподтишка фотографировал его? Зачем подсунул мне «это»? – Дазай кинул конверт ему под ноги. Черт с ним, даже если Накахара и по нему потопчится, не имеет значения. – Что тебе нужно от Сигмы? Нахрена его так подставлять? Я знаю, чего ты добиваешься. Ты занимаешься этим не первый год. Но я не понимаю... Причём тут он? Ты кому-то ещё эти фотографии... – Чуя уронил недокуренную сигарету, топая по ней ногой, прерывая ложные обвинения. – Ради Бога, Дазай, я настолько урод, чтобы распространять их... – О нет. Нет-нет-нет, не пытайся оправдываться. Одного факта того, что ты организовал эту съемку, без ведома самого Сигмы – с лихвой хватит для того, чтобы назвать тебя уродом, – Он едва сдерживался, чтобы как минимум не ткнуть в него пальцем. Никакого рукоприкладства. Осаму выше этого. Да, он психопат, что снёс дверь шкафа, но эта поломка обратима. Её можно починить. А вот с репутацией такое не прокатит. – Ещё чуть-чуть и я поверю, что ты влюбился в другого мужчину. Но ведь это же отвратительно. Мерзко. Твои слова, кстати, – Хах, Дазай не в ладах с самим собой, раз говорил, что не будет с такими дружить, а по итогу сам.... Такой. Чуя тщательно прощупывал почву, шёл по льду в поисках того места, где он тоньше всего. Рано пока говорить, что они познакомились с Сигмой и теперь мамина радость знает всю его подноготную. К этой части следует подходить аккуратно. – Я не отрицаю того, что произносил подобное. Но это не значит, что я по-прежнему так думаю, – «Я изменился» – это слишком громкое заявление, но собственно это он и подразумевал под своими словами. И ему было что ещё сказать. Начать с малого, но главное начать. – Да, я влюбился. Впервые, неожиданно. В мужчину. Но сейчас пол не играет никакой роли. Я остепенился. А вот ты ведешь себя как... Как не знаю кто! Погряз в своей ненависти, продолжаешь, строить козни, впутал в это левых людей, Сигму, Акутагаву, – Что бы между ними не происходило, Осаму чересчур хорошо знал Рюноскэ. Он ведомый, всегда следует за инициатором. Ему вот эта месть сто лет не сдалась, но если Чуя что-то затеял, то он будет всячески оказывать поддержку, содействовать и вести себя так, будто они на одном уровне, оба этого хотят. – Не смей!.. Не смей, черт тебя побери, использовать Аку, чтобы надавить на мою совесть. После того, что ты делал ты не имеешь права вообще о нём что-то говорить. Ты даже не извинился, – Не сдержался. Накахара преодолел тот крохотный промежуток между ними и с силой толкнул его в плечо. Невыносимо находиться с этим человеком в четырёх стенах и ещё выслушивать упрёки. – К твоему сведению, я пытался. При тебе же извинялся, потому что ты носился с ним как курица-наседка. Ты плюнул в меня и увёл его к себе во двор, за ворота! – Дазай скривился от болезненного тычка, врезаясь в матрасы, но стерпел. Он неправильно поступил с Акутагавой, он причинил ему сильную боль. И на месте рыжего он вёл бы себя также с обидчиком дорогого ему человека. – Твоё появление возле моего дома – дурное знамение. Считай, что сработал рефлекс, – Что-то не получается. Похоже они начинают сбавлять обороты, а это совсем не вписывается в то, что должно происходить дальше. Чуя колебался. Сильно колебался. Продолжение может всё испортить и всё же... Есть причина продолжать. Кое-что, что не соответствует действительности. Пришло время сделать ход конём. – Ты что, альпака? Лучше бы пнул, это менее унизительно, – В детстве они частенько пытались друг друга отмутузить. Рыжий так справлялся с накопленными эмоциями, а Осаму сам по себе был каким-то бешеным драчуном. Два сапога пара. – Ты сказал, что остепенился, да? Забавно, но вероятно Сигма так не считает, – А вот и оно. По льду неминуемо побежали трещины. Уставший от перепалки, затушивший свой внутренний огонь, Дазай напрягся, заглядывая в двуцветные глаза, что снова прятались за голубыми линзами. Зажечь в нём искру оказалось также легко, как зажечь сигарету. – Тц, да что ты о нём знаешь? Я же сказал, прекращай свою вендетту. Я не лезу к вам, а ты не лезешь к нам. Наши с Сигмой отношения это исключительно наша забота, – Он напишет ему. Позвонит. Попросит о встрече и если понадобится будет сидеть во дворе рядом с будкой того здорового медведя, которого он ласково кличет «Вишенкой». Он сделает один шаг, два, пять, сотню и побежит, пока Сигма не ответит тем же. Теперь очередь за ним. – Немного, конечно, но знаю. Наверно столько же, сколько он знал о тебе... – Трещины рарзростались в глубокие разломы из которых хлестали ледяные арктические воды. Накахара стойко выдерживал тяжесть пристального взгляда. Он видел, как холод затапливает внутренности Осаму, как промерзает сердце, лёгкие, коркой покрываются рёбра. – Что это значит? – Он неосознанно сделал шаг вперёд. Руки сами метнулись к воротнику чужой рубашки. Снежная пурга обернулась извержением вулкана. – Что ты блять ему наговорил?! – Стискивая ткань, приподнимая рыжего над землёй, вбивая его в стоящие за спиной стеллажи, Дазай перебирал в мыслях всё, чем мог поделиться с Сигмой этот Слизняк. Когда они познакомились? Как давно? Что из сказанного Чуей было правдой? Как это воспринял Сигма?       Свидетели не заставили себя долго ждать. Первым в кладовую ворвался Одасаку, мигом оттаскивая Осаму, успокаивая, обещая во всём разобраться. За ним вбежал Анго, включая режим «разъеб по всем фронтам», причитая, что Дазай остолоп, балбес, тупица и отчислить его пора. Следом нравоучения посыпались и на рыжую голову, что в школе уставом курить запрещено, тем более в помещении с легковоспламеняющимися вещами. В тесном чулане, где и до этого не вдохнуть, не выдохнуть, стало ещё хуже. Шумно, душно, невыносимо. Но всё превратилось в белый шум, помехи, какие бывает выскакивают на телевизоре, когда ветер роняет антенну на крыше. У раскрытой нараспашку двери, стоял Сигма, с сомнением озираясь на стены кладовой. Ну уж нет, в белой школьной форме он туда и под угрозой расправы не полезет. И похоже выглядывающий из проёма Акутагава придерживался того же мнения. – Сигма... – Осаму вглядывался в такой привычный, повседневный образ, без заколочек, каблуков и красивых рубашек. Но без всего этого Сигма был ничем не хуже. На первый взгляд в нём ничего не поменялось. Тем не менее хватило пары секунд зрительного контакта, чтобы увидеть перед собой иного человека. Глаза. Независимо от того, что те меняли оттенок при определённом освещении, падении тени на лицо, от светлого серого до пастельно лавандового с примесью пурпурного – или ближе к розовому... Сейчас они были серые. Просто серые. Отстраненные, апатичные. Он смотрел на него так, как на что-то малозначительное, на что и время тратить жалко. – Сигма, нам срочно нужно поговорить. Прям щас, – Вот и настало это «прям щас», о котором говорил Рампо. Да, с опозданием, но Москва тоже не сразу строилась или как там было. Учиться никогда не поздно и всё в таком духе. – Нужно. Но не здесь, – Более не произнося ни слова, Сигма развернулся и ушёл. Дазай порывался догнать его, забывая про Чую, про драку и про Анго с Одасаку, но был перехвачен. – Ты слушаешь меня? В этот раз не сбежишь, будете сидеть объяснительную писать, – Дергая на себя, замглавы дисциплинарного комитета сжал его предплечье, останавливая. – Пусть идёт. Потом хоть сотню объяснительных напишет. Он ведь спешит, – Несколько пар глаз уставились на Сакуноскэ, что положил свою руку между лопаток Сакагучи, легонько похлопывая. Отвлекшись на это ненавязчивое прикосновение, тот ослабил хватку, что позволила Осаму вырваться. – Одасаку... Спасибо! Я тебе потом всё расскажу, – Немного помедлив, не зная с какой стороны подступиться, Дазай быстро обнял его и также быстро убежал, чувствуя себя последним кретином. – Обязательно, – Эх, эти дети растут как на дрожжах. Повернувшись к остальным, Ода встретился с сердитым взглядом своего друга, что явно был недоволен таким пособничеством. – Ты его избаловал. – Влюбишься – поймёшь. Пойдём, собрание у нас ещё не закончилось. Успокоим остальных, а то у Ацуши-куна скоро шерсть облазить начнёт от стресса, – Да, даже среди старших классов и учителей разошёлся этот прикол. Фукудзава его тоже мальчиком-тигром называет, по кошкам ведь с ума сходит, как одинокая, пятидесятилетняя бабка. – Стой, мне ещё с этим разобраться... – Анго кивнул в сторону Накахары, что стоял в ожидании, когда же эти двое наконец свалят. Но и тут облом, Одасаку слегонца толкнул его к выходу, приговаривая, что это не так уж и критично, ничего серьёзного. Вопреки всем возмущениям, старший всë делал по-своему, выходя следом из кладовой. – А вы, молодой человек, приберите за собой и больше не курите в замкнутом пространстве. Всё же туалет для этого лучше подходит, там хотя бы форточка... – Одасаку! – Всё-всё, идём, – Оставляя рыжего наедине с собой, они ушли к лестнице, намереваясь подняться обратно.       Подобрав свой бычок с пола, Чуя лишь злобно фыркнул, закатив глаза. Ода его раздражал своим пониманием, уступчивостью, тем, что закрывал глаза на подобные пакости учащихся. Тем, что его хотелось уважать. – Я к тебе туда не зайду. – Не помню, чтобы приглашал, – Чуя сунул окурок в пачку и поднял забытый конверт с фотографиями. Видимо настало время отдать их тому, кому они принадлежат. Выйдя из чулана, захлопнув дверь сильнее, чем следовало бы, Чуя взглянул на Акутагаву, что всё ещё стоял здесь. А кроме него ждать и некому. Тот шагнул ближе, пытаясь стряхнуть с чёрной рубашки пыльные пятна. – Взгляни на себя, весь в грязи. Это только в машинке отстирывать, – Обойдя его со спины, Рюноске натянул рукав выше на ладонь, стряхивая полосы, оставленные полками стеллажа. – Да не пачкайся ты. Дома разберёмся... Эй, мы походу облажались, – Чего он не ожидал, так это прямого выхода. Накахара мог бы расхохотаться перед Осаму от иронии всего происходящего, но если так подумать... Не смешно совсем. – Облажались. Но ведь это исправимо, – Вновь оказавшись с ним лицом к лицу, Рюноске, погладил большим пальцем его щеку, словно там тоже было пятнышко пыли. Раз уж Чуя признал свою неправоту, значит Дазай и в самом деле претерпел некоторые изменения. – Прости, что втянул тебя в это. Ты был прав... Ты слишком часто оказываешься правым, это нечестно, – Рыжий приобнял его за плечи, прижимаясь щекой к ключице, добродушно посмеиваясь. – Я же говорил, что мы оба злодеи. Но сейчас пришло время для протагонистов... Ну хватит, щекотно, ты щас и меня запачкаешь, – Акутагава шутливо отпихнул от себя рыжего, также тихонько смеясь. Что ж, им тоже пора идти. Этот чертёнок же не упустит шанса с первого ряда понаблюдать, как там дела у «суицидальной селёдки».