Карты говорят, что ты – гей

      Пятка тёмно-коричневых кожаных ботинок ударилась о лакированную поверхность школьной парты. Марк беззаботно закинул руки за голову, катая на языке палочку от чупа-чупса, покусывая пластмасску. – Ты уж извини, Дазай, но я своих заказчиков не сдаю. Принципы. Моё дело сфотографировать – их дело заплатить, а что дальше происходит с товаром меня вообще не колышет, – Качаясь на задних ножках стула, Твен окинул пришедших равнодушным взглядом. Знаменитый Дазай Осаму, в компании оказавшегося не в том месте и не в то время Эдгара По. – Ты понимаешь, что это незаконно? Тебя можно привлечь к ответственности за съёмку без разрешения и передачу фотографий третьим лицам. Если это дойдёт до администрации твоей репутации конец, – Осаму помахал конвертом перед чужим носом, стараясь сохранять спокойствие. – Марк, ну... И впрямь некрасиво получается. Может сделаешь исключение в этот раз? – Поглаживая пушистую спинку своего енота Карла, Аллан слегка втянул голову в плечи. Не привык он лишний раз высовываться из кабинета. Как бы его щас не приплели... – А ты бы молчал, По. Как там по-русски та будет? А, вот: «Чья бы корова мычала». Хочешь сказать с твоим президентом получилось красиво? – Глядя на юного писателя с укоризной, припоминая ему не самый благородный поступок, Твен сел прямо и взял со стола ручку, ловко перекручивая её на пальцах. – Он знает. А ты обещал не распространяться. Не думай, что Скотт о тебе ничего ещё не прознал только потому что ты "хорошо прячешься", – Поддерживая пухленького енота, помогая ему перебраться на плечи, Эдгар сверкнул из-под висящей чёлки почти чёрным глазом и, развернувшись удалился в сторону своего класса... Попутно извиняясь перед девушкой, которую зацепил случайно плечом. – Жуткий тип... И что ваш сладкоежка в нём нашёл? – Марка от одного вида этого затворника пробирали мурашки. Таких называют тёмными лошадками, что только с виду тихие, скромные и готовы извиняться чуть ли не за своё существование. На деле же их шкаф давно трещит по швам от спрятанных скелетов. – Рампо любит всяких чудиков, к тому же По вроде детективами увлекается, а для нашего гения это как маяк или огромный указатель: «С ним не соскучишься», – Эдогаву не привлекают скучные люди.       Оглядев Дазая ещё раз, заметив, как тот мнёт что только не переживший конверт, Твен склонил голову к левому плечу, вздыхая. – Они приходили сюда десятого числа, ближе к обеду. Рассказать я ничего не могу, но ребята из дисциплинарного комитета в тот день дежурными стояли у парадного входа. Их кабинет на первом этаже, напротив бассейна. У Говарда Лавкрафта память феноменальная, он тебе расскажет всё вплоть до того как пахло от того человека. Но должен предупредить, Джон Стейнбек скорее всего потребует с тебя оплату. У парня младших братьев и сестёр как цветов на клумбе. Лишний раз подзаработать не откажется, – Вспомнить хотя бы самого Марка: сколько раз ему приходилось откупаться от них, когда Стейнбек ловил его с фотоаппаратом возле женской раздевалки? Да за такие деньжищи Джон давно мог бы всю свою семью сюда перевезти. – Не вопрос. Если они мне всё расскажут, то... – Ты посмотри на него. И хватило же наглости сюда заявиться! – Со стороны входной двери послышался девичий возмущённый голос. А вот и его любимая Монтгомери... – Да уж, какая досада. И впрямь ни стыда, ни совести, – ... Вместе с его «самыми долгими отношениями».       Медленно развернувшись, Осаму встретился взором с бледной бирюзой чужих глаз. Высокая блондинка в изящной струящейся по ногам юбке, элегантно придерживала свою школьную сумочку, что больше походила на косметичку. Ага, зато в таких обычно целая Нарния помещается. – И тебе не хворать, Агата. Как твоё ничего? – Кто на кого повёлся первым до сих пор остаётся загадкой. Все приезжие так или иначе посещают главный учебный корпус, коим выступает школа «Ома». Экскурсия, обмен заинтересованными взглядами, пара разговоров и здравствуй, подростковая влюблённость.       Да и кто бы не повёлся на Кристи? Утончённость, интеллигентность в купе со строгостью, собранностью и скрытому влечению к доминации умещались в один флакончик Guerlain Aqua Allegoria Mandarina Basilic. После их расставания Дазай ещё месяц морщился при виде оранжевых цитрусов. – Спасибо, что спросил, у меня всё хорошо. Было замечательно, пока затылок твой косматый не увидала, – Сохраняя мягкую, почти приторную улыбку, застывшую на лице восковой маской, девушка поправила форменный укороченный зелёный пиджачок. – Я по тебе тоже скучал, исчадие ада. Ну что, нашла везунчика, подходящего под твои «особые предпочтения»? – Положив снимки на парту, Осаму показал пальцами кавычки и скрестил руки на груди. – Милый мой, я состою в отношениях с человеком у которого первым пунктом по критериям идеальной девушки прописано: «Не знакома с Дазаем Осаму». Так что давай сделаем вид будто знать друг друга не знаем и разойдёмся как в море корабли, – Агата вытащила из маленького кармашка тонкие белые перчатки, отворачиваясь от парней, пока стоящая рядом Люси едва ли не пыхтела от злости и негодования. Дазай с минуту переваривал услышанное, пока от осознания не уронил челюсть. Он указал пальцем на блондинку, нахмурившись, всё ещё сомневаясь в сделанных выводах. – Ты встречаешься с Куникидой?! Почему он ничего мне не сказал? Друг ещё называется, я даже не знал, что ему нравятся доминирующие девушки, – Вот так новость. И ведь никто, ни одна живая душа ему об этом не сообщила. Рампо наверняка знает, так как Доппо-сенсей чаще всего обращается к нему по каким-то личным вопросам. Возможно ещё Джуничиро знает, а с ним и Наоми... Блин, Ацуши! Этот полосатый предатель ведь точно в курсе, раз встречается с Мод. О, так вот откуда растут ноги у её стремления контролировать Накаджиму. Решила уподобиться этой альфа-самке. – Ещё бы кто-то обсуждал свои отношения с тобой, кретин. Ты же вечно суёшь нос в чужие дела, пока у самого... – Обвинительную тираду прервал телефонный звонок. Монтгомери достала из портфеля мобильный, тут же отвечая. – Ало, да, подошёл? Ой, извини, мы тут с Кристи заболтались, сейчас спущусь, – Она провела по щеке указательным и средним пальцем, имитируя полосы и приложила к голове сжатую в кулак ладонь, сгибая руку в районе запястья как бы показывая ухо тигра. Понимая всё без слов, Агата бесшумно усмехнулась, дожидаясь окончания разговора. – Люсь, ты куда? У нас же ещё урок с Тихоней, – Марк окликнул одноклассницу, что уже собиралась бежать, пряча телефон в карман пиджака. – Миссис Олкотт отменила искусство аналитики и логического мышления. Все разошлись, – Люси глянула на опустевший кабинет, которому для полноты картины не хватало гуляющего перекати-поле. – Это был Ацуши-кун? Ну-ка пошли, хочу в глаза посмотреть этому наглому импостеру, – Осаму показушно закатил рукава черной рубашки, как если бы готовился к серьёзным разборкам. – Эм, Дазай, у тебя кажется были дела поважнее, – Собирая свои вещи – надо же было так засидеться – Марк двинул стул к столу, стреляя многозначительным взглядом в оставшийся лежать на парте конверт. Какой же ветреный этот бинтованный парень, не напомнили бы так и убежал бы. – Вот черт, чуть не забыл. Ладно, просто передай Ацуши, что он... – Обойдешься! Пошли, Агата, здесь всё провоняло лодырем и неудачником, – Махнув своими малиновыми косами, Люси вышла из кабинета, а вслед за ней и Кристи. – Это она только про тебя, чувак. Удачи там, – Твен похлопал его по плечу, как бы пытаясь поддержать, что больше походило на издевательство и тоже ушёл. Осаму вновь остался один.       Проходя по полупустому коридору, Дазай остановился у окна, что выходило как раз на переднюю часть школьного двора. На глаза так удачно попалось две пары. Сбегая по лестничным ступенькам, Люси прыгнула в объятия Ацуши. Тот конечно покачнулся, но удержал её, прижимая к себе, обнимая крепко-крепко. Пройдя мимо них, Агата подошла к пришедшему за ней мужчине, что галантно протягивал ей ладонь. И ведь действительно – Куникида. Стоит, прижимается губами к белоснежному кружеву, улыбается. Ахренеть он умеет улыбаться!       Если первая пара воплощала собой пылкую, взрывную любовь двух подростков, то вторая более походила на что-то выдержанное, взрослое, несмотря на то, что разница в возрасте была три-четыре года. Что-то эмоционально рассказывая, Накаджима активно жестикулировал и идущая с ним под руку Мод быстро перенимала это настроение. В противовес им, впереди шли Доппо и Агата, переговариваясь о чём-то спокойно. Однако Дазай даже отсюда видел, как они смотрели друг на друга. Обе пары. Будто рядом находится тот самый человек и больше не нужно никого. Из восьми миллиардов они выбрали друг друга и ничто это не исправит, не разрушит.       Почему же у кого-то всё происходит так легко, а кто-то Дазай? Дело в половой принадлежности? В ориентации? Да нет, дураку понятно, что всё куда сложнее, хотя и без этого не обходится. Проблема в нём. Ну ничего, щас разберётся с этими дурацкими фотографиями и будут они с Сигмой...       А что они? Отвернувшись от окна, направившись к лестничной площадке, Осаму кажись впервые подумал обо всём происходящем не от своего лица, а от лица Сигмы. Допустим, он узнает заказчика, а дальше что? Не заказчик виновен в том, что неделю с лишним Сигма посещает его сны в таком виде, в таких позах, что при должной концентрации можно возбудиться от одних воспоминаний, пылающих где-то на периферии, дожидавшихся своего часа. Так нет, только не перед бассейном и женской раздевалкой – его точно не так поймут.       Останавливаясь у нужного кабинета, Дазай прислушался, пытаясь уловить, есть ли кто-то внутри. Тихо. Не теряя больше ни секунды, он постучался. За дверью послышался шорох, приглушённый голос, а после короткого щелчка она приоткрылась. Перед ним стоял невысокий парень с таким замученным видом, будто не спал неделю. – Слава Богу... Тьфу. Я уж думал Натаниэль со своей истеричкой вернулся. Вы к кому? – Оперевшись на косяк, зарывшись пальцами в короткие светлые волосы, парень чуть шире открыл дверь, расслабляясь. – Меня послал сюда Марк Твен, сказал, что здесь я могу найти Лавкрафта и Стейнбека, – Осаму попытался разглядеть, что находилось в помещении, но к своему удивлению заметил, что там стоит полумрак. Единственным источником света была настольная лампа, которую из-за двери и не видно. – Марк, значит. Ну, с него станется. Заходи, – Тот шагнул назад, пропуская незваного гостя и прошёл к столу, заваливаясь в кресло. Поставив перед собой чашу переполненную крупными гроздьями винограда, он кивнул на диванчик у стены, как бы приглашая сесть. – Да я и сам заплатить могу, – Зайдя внутрь, закрывая за собой, Осаму оглядел тесный кабинет, что больше походил на кладовую в которой он обычно прятался. Интересно, они сами выбрали его или Френсис зажабился на нормальную комнату для дис-комитета? Анго в своём как сыр в масле катается, а тут развернуться негде. – Заплатишь. И ты заплатишь, и он заплатит. Всем в этом мире когда-то приходится платить, – Джон, что стало понятно из этой короткой беседы, закинул в рот несколько виноградин. – Будешь? Родители прислали, они его сами выращивают, – Поставив тару на стол, Стейнбек подвинул её ближе к Дазаю, покручиваясь в своём кресле. Он оглянулся на плотную ширму, ведущую по всей видимости в другую комнату. – За него тоже потребуешь плату? – Осаму криво усмехнулся, растягивая правый уголок губ, не решаясь так сразу принимать угощение. – Дурак что ли? Мне бы мать с отцом уши надрали, если бы я и за такое деньги брал, – Он же не изверг какой-нибудь. Дела делами, а вот угощать соседей первым урожаем – традиция для деревенских сорванцов. – Тогда спасибо, – Взяв себе пару виноградин, чисто попробовать, Дазай вынул из рюкзака свой бумажник с парой торчащих купюр. Эх, последние карманные. – Вы ведь знаете о грязных делишках Твена? Так вот десятого мая, в обеденное время, к нему кто-то приходил, чтобы «сделать заказ». Мне нужно знать кто это был, – Кому понадобилось фотографировать Сигму и Шибусаву? Чего пытались добиться этими снимками? Вызвать у Осаму ревность? Рассорить их? Тогда заказчик должен быть осведомлён о возникшей в их отношениях проблеме, о том, что Дазай в принципе неровно дышит к своему прекрасному другу. Но кто это может быть, если сам Осаму в своих чувствах разобрался буквально вчера? – Марк со своими клиентами выходит на контакт осторожно, за три дня до съëмки, а значит в тот момент заказчики сами пожаловали. Точное время не помнишь? В обед много кто приходит: на вторую смену или из другой школы, потусоваться, – Джон вышел из-за стола и подошёл к ширме, отодвигая её. А в той комнате света и подавно не было, темнота клубилась, сгущалась. Стояла мёртвая тишина. – Нет, он упоминал, что ближе к обеду. Слушай, а почему мы не можем посмотреть по камерам? – Пока юноша, скрывался во тьме другой комнаты, Дазай стырил из чужой тарелки ещё парочку виноградинок. Вкусные, зараза. – Привлечем внимание. Марк иногда ведёт себя как гаденыш, но он славный парень. С племянниками своими носится постоянно, а для меня это, скажем так, Ахиллесова пята. Пусть мы не лучшие друзья, но в своём маленьком союзе прикрываем друг другу спину что бы не случилось, – Джон сказал это громко, чтобы было слышно оттуда и по объему звука казалось, что то помещение в два раза больше. Послышалось ещё несколько приглушённых фраз, видать не для посторонних ушей, после чего Стейнбек вернулся в главную комнатку, оставляя ширму открытой. – Ладно уж, не первый раз вот так кого-то искать приходится. Если бы заказчики Марка не ставили фальшивые подписи, то можно было бы посмотреть по журналу посещения. А так придётся напрягать мозги, – Устраиваясь поудобнее, Джон забрал тарелку к себе на колени и прикрыл глаза. Прилегли отдохнуть, называется. То Готорн со своими молитвами, то эта чокнутая Маргарет, которая выносит ему мозги из-за того, что он снова опоздал на свидание. Что эти чудилы забыли в дисциплинарном комитете? Спать мешают.       Через пару минут всё из той же комнаты показалась высокая худощавая фигура. Второй выглядел ещё более уставшим, чем Стейнбек. Удлинённый, почти в пол зеленый кардиган висел на нём, а спутанные иссиня-черные патлы лежали на лице как у Садако Ямамуры из «Звонка»... Из какого колодца он вылез? – Сто семьдесят два, – Говард сел на диван недалеко от Осаму, убирая мешающие пряди волос. Сам Дазай был настолько впечатлён, что даже не понял с первого раза чего он там бормотал. А голос у него был такой низкий, глухой, подобно потустороннему существу. Джон его из другой комнаты позвал или прямиком из преисподнии? – Чего? – Рост. Сто семьдесят два. Второй пониже, около ста пятидесяти. Нет, шестидесяти. Вес... Низкий весит больше. Форма школьная... – Повернув голову, Филлипс прошёлся по нему взглядом серой пустой бездны. – Как у тебя. Запах... – Говард глубоко втянул воздух ноздрями, словно прям щас мог ощутить как пахло от другого человека более недели назад. Вашу мать, что происходит? – Сладкий. И горький. Смешанный с резкими духами. Много духов. Пытаются перебить горечь запаха. Глаза не настоящие, – Память у Лавкрафта и в самом деле была феноменальная, вот только запоминал он не целостный образ, а мельчайшие детали. Собирая воспоминания по кубикам и прямоугольникам, как конструктор лего. – В смысле не настоящие? – Осаму настолько был сбит с толку, что едва ли мог распознать эти кусочки. Или на него так действовала натура Говарда? Если Марк называл жутким Эдгара, то что он думает об этом экземпляре? – Чел в линзах ходит скорее всего. Популярная нынче штука, – С кресла отозвался Стейнбек, про присутствие которого Дазай успел позабыть под безжизненным взглядом другого парня. – Влажный кашель, хронический. Первичная цилиарная дискинезия – заболевание лёгких. У него ещё волосы подкрашены были, а второй... – Рыжий! И как я сразу не вспомнил. Даа, вот, приходило двое парней в тот день, где-то уже в третьем часу. Коротышка рыжий в шляпе, а с ним пацан такого болезненного вида, – Джон радостно запихал в рот ещё винограда, предчувствуя скорую прибыль. Уж с таким-то описанием этот бинтованный должен понять кого ищет.       Осаму мысленно перебрал все детали и завершил мозайку последними обозначенными элементами. Висок прострелили вчерашние слова Достоевского: «Должно быть тот, кто подбросил это ненавидит тебя...»