Эдемов сад

Воскресенье. Официальный выходной Аиды, который она вынуждена провести на главной площади. 12 июня — день благодарения трем девам защиты: Марии, Розы и Сины. На главных площадях играли музыку, раздавали дары. а в воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба и сладких пирогов. Дети в ярких нарядах бегали между толпой, смеясь и размахивая самодельными флажками. Взрослые, облаченные в праздничные одежды, обменивались поздравлениями и угощениями, их лица светились от радости и предвкушения вечерних гуляний Аида держала южный пост и следила за порядком. Стоя во всей форме, с ружьем за спиной, под палящим солнцем, девушка холодно осматривала толпу веселящихся детей, которые импровизировали под игру скрипки и фортепиано. Сара, стояла рядом, весело переговариваясь с товарищем. — Эй, Аида! Что ты такая напряженная? Сегодня же праздник, хоть бы улыбнулась разок. — девушка подошла к Аиде, шутливо толкая ту в плечо. — Не вижу причин, чтобы так радоваться. — Ривервуд сделала шаг в сторону от веселой соседки, смотря на нее с осуждением. — Все тебе не так. — нахмурилась Сара, складывая руки на груди. — Что плохого в том, чтобы просто веселиться? — Я похожа на клоуна? — приподнимая одну бровь спросила девушка, облокачиваясь спиной о стену администрации. — Да нет же, по-твоему только они веселятся? — негодуя спросила Сара. — По-моему, тебе стоит оставить меня в покое. Если ты пренебрежительно относишься к работе, будь добра, не мешай другим делать то, что они должны делать. — холодно ответила Аида, — Да ты! Я же просто пытаюсь подружиться с тобой! Ты уже две недели в Штабе Шиганшины, а от тебя толком ничего не услышишь, пока не вынудишь на разговор! — зло крикнула девушка, делая шаг к Аиде. Холод пробежался по спине, заставляя глаза округлиться. — Дружба со мной гиблое дело, Сара. И я не раз говорила тебе об этом, но ты не отступаешь, пытаясь разглядеть во мне кого-то другого, вызвать хоть каплю эмоций на моем лице. Но, у тебя этого не получиться, перестань биться в закрытую дверь. — Но я же стараюсь? Неужели, ты правда настолько пустая, что даже не можешь чувствовать, что твои слова обижают меня? Это несправедливо. — отступая сказала Сара. — Справедливо доканывать меня? Задавать вопросы, о том, что я не могу и не хочу чувствовать? Сара отступила, ее плечи опустились. В глазах мелькнуло разочарование, смешанное с обидой. Она посмотрела на Аиду, на ее непроницаемое лицо, на напряженную линию губ, и поняла, что дальше спорить бессмысленно. Слова Аиды, хоть и сказанные тихим, ровным голосом, ранили глубже, чем любой крик. — Я просто хотела, чтобы ты почувствовала хоть что-то, Аида, — прошептала Сара, ее голос дрожал. — Чтобы ты поняла, что мы здесь не просто винтики в системе. Мы люди. У нас есть чувства. — Чувства — это слабость, Сара. А слабость недопустима, когда на тебя возложена ответственность. — Аида лишь пожала плечами, ее взгляд снова скользнул по толпе. — Но разве ответственность не делает нас сильнее, когда мы чувствуем, что нас поддерживают? Когда мы знаем, что мы не одни? — Сара пыталась достучаться до нее, но видела лишь стену. — Поддержка — это иллюзия. Каждый сам за себя, — отрезала Аида, ее голос стал еще более холодным. — А теперь, если ты закончила свою воспитательную беседу, я бы предпочла вернуться к своим обязанностям. Солнце не ждет, и порядок сам себя не поддержит. Сара молча отвернулась, чувствуя, как внутри нее что-то надломилось. Она посмотрела на Аиду, стоящую как изваяние, и в ее глазах мелькнула тень жалости. Возможно, Аида была права. Возможно, дружба с ней действительно была «гиблым делом». Но в глубине души Сара не могла поверить, что человек может быть настолько пустым. Она надеялась, что однажды, под натиском обстоятельств или чьей-то настойчивости, эта ледяная оболочка треснет, и из нее вырвется что-то настоящее. Но сегодня, в этот солнечный день, наполненный смехом и музыкой, Аида оставалась неприступной крепостью. Сара отошла, чувствуя, как слова Аиды, словно ледяные стрелы, пронзают ее. Она посмотрела на свою подругу, на ее стальную выправку, на взгляд, устремленный куда-то вдаль, за пределы праздничной площади, и поняла, что в этот момент они находятся на разных планетах. Сара, с ее открытым сердцем и желанием разделить радость, и Аида, запертая в своей броне долга и полного безразличия. — Хорошо, Аида, — тихо сказала Сара, ее голос звучал приглушенно, словно она говорила сама с собой. — Я поняла. Ты не хочешь дружить. Ты не хочешь чувствовать. Ты просто хочешь выполнять свою работу. — Она сделала шаг назад, вливаясь в поток празднующих, но ее взгляд все еще был прикован к Аиде. — Но знай, что даже в самые тяжелые времена, когда кажется, что ты одна, есть те, кто готов протянуть руку. Даже если ты ее не примешь. Аида не ответила. Она лишь слегка кивнула, ее взгляд оставался неподвижным. Сара, почувствовав окончательное поражение, повернулась и направилась к своим товарищам, которые с любопытством наблюдали за их перепалкой. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. * * * К вечеру, когда праздничная атмосфера достигла своего пика, Аиду вызвал Командир Спринкл, который расположился с в небольшой беседке, где были и остальные офицеры. Подойдя к беседке, она увидела Дота Пиксиса — главнокомандующего Гарнизоном и Эрвина Смита — Главнокомандующего Разведкорпуса. Подойдя к Командиру, девушка отдала честь и стала ждать, пока ей объяснять зачем ее позвали. — Ривервуд, быстро ты. — кивнул девушке опьяневший командир, держа в руках стакан с дорогим алкоголем. Кивнув, чтобы девушка нагнулась он продолжил. — Главнокомандующий Вилл прислал весть, что где-то в Шиганшине, прячется трущобное отребье, которое убило целый отряд полиции. Твоя задача найти его. Считай, твое первое дело, раскрытые которого пойдет для тебя плюсом. Вот ориентировка. И сделай так, чтобы ни гарнизон, ни тем более Разведкорпус не понял, настоящую цель твоего нахождения. Аида взяла сложенный лист бумаги, ее пальцы едва коснулись теплой, влажной ладони Спринкла. Она не позволила себе даже мимолетного выражения отвращения. Ее взгляд скользнул по лицам Пиксиса и Смита. Первый, с его вечной полуулыбкой, казался погруженным в свои мысли, второй — с непроницаемым выражением лица, как всегда, излучал ауру скрытой силы. Ни один из них не смотрел на нее, но Аида чувствовала их присутствие, их негласное наблюдение. — Понятно, сэр, — ее голос был ровным, без единой интонации. Она выпрямилась, держа ориентировку в руке. — Будет исполнено. — Вот и славно. Иди, Ривервуд. Не подведи. — Спринкл отмахнулся, уже возвращаясь к своему стакану. Аида снова отдала честь, ее движения были отточены и безупречны. Она развернулась и покинула беседку, не оглядываясь. Праздничный шум, смех и музыка, которые еще недавно казались ей раздражающим фоном, теперь приобрели новый, зловещий оттенок. Под этой маской веселья скрывалась тень, которую ей предстояло выследить. Она шла сквозь толпу, не замечая ни ярких нарядов, ни аромата пирогов. Ее мысли уже были заняты предстоящей задачей. «Трущобное отребье», как выразился Вилл. Целый отряд полиции. Это не было обычным делом. И тот факт, что ей поручили это в обход Гарнизона и Разведкорпуса, говорил о многом. О том, что Вилл не доверял им, или о том, что он хотел использовать Аиду как свой личный инструмент, не привлекая лишнего внимания. Это означало, что ей придется играть роль, скрывать свои истинные мотивы, возможно, даже вводить в заблуждение тех, с кем ей придется работать. Это было то, в чем Аида преуспела. Маскировка, скрытность, отсутствие эмоций — все это было ее оружием. Она вышла за пределы площади, где шум праздника постепенно стихал. Ночь уже опускалась на Шиганшину, окрашивая небо в глубокие синие и фиолетовые тона. Вдалеке виднелись огни города, мерцающие, как далекие звезды. Аида развернула ориентировку. На ней был схематичный рисунок лица, нечеткий, но достаточно различимый, чтобы понять, что это был мужчина. Рядом — краткое описание: возраст, примерный рост, особые приметы. И, что самое важное, предполагаемые места обитания — трущобы на окраине города, лабиринты узких улочек и ветхих домов, где закон часто был лишь пустым звуком. Ее первое настоящее дело. Не просто патрулирование, не просто поддержание порядка. Это была охота. И Аида Ривервуд, с ее холодным разумом и отточенными навыками, была готова к ней. Она чувствовала, как внутри нее пробуждается что-то, что было подавлено долгие годы — инстинкт хищника, жаждущего цели. И в этот момент, под покровом ночи, она была не просто солдатом. Она была тенью, посланной выследить другую тень. Аида свернула ориентировку и спрятала ее во внутренний карман мундира. Ей не нужны были лишние глаза. Она знала, что в трущобах каждый взгляд мог быть опасен, каждое слово — ловушкой. Ее путь лежал туда, где царили свои законы, где свет праздничных огней не проникал, а запах свежего хлеба сменялся смрадом гнили и отчаяния. Она направилась к казармам, чтобы сменить форму на более подходящую для предстоящей задачи. Военная выправка и ружье за спиной были бы слишком заметны, слишком официальны. Ей нужна была одежда, которая позволила бы ей слиться с толпой, стать незаметной, раствориться в тенях. В казарме было тихо. Большинство солдат либо праздновали, либо уже спали, устав от дневных гуляний. Аида быстро переоделась в темную, поношенную одежду, которую она предусмотрительно держала при себе. Старые брюки, простая рубашка, темная куртка с капюшоном, скрывающим лицо. Она сняла свои армейские ботинки, заменив их на более легкие и бесшумные. Ружье осталось в оружейной. Вместо него — острый нож, надежно спрятанный за поясом, и небольшой револьвер, который она всегда носила с собой, даже когда не была на задании. Последний взгляд в зеркало. Перед ней стояла не Аида Ривервуд, солдат Военной полиции, а безымянная тень, готовая к охоте. Ее глаза, обычно холодные и отстраненные, теперь горели едва заметным, но острым огнем. Это было ее стихией. Это было то, для чего она была создана. Выйдя из казарм, Аида двинулась в сторону трущоб. Городские улицы, еще недавно полные жизни, теперь опустели. Лишь редкие прохожие спешили домой, да патрули легиона и гарнизона, лениво обходившие свои участки. Аида ловко избегала их, используя тени и переулки, чтобы оставаться незамеченной. Она двигалась бесшумно, словно призрак, ее шаги не оставляли следов на мостовой. Чем дальше она уходила от центра, тем сильнее менялась атмосфера. Дома становились ветше, улицы — уже и грязнее. Запах свежего хлеба сменился запахом гнили, сырости и чего-то еще, более едкого и неприятного — запахом страха и безысходности. Здесь не было праздника. Здесь была лишь борьба за выживание. Аида замедлила шаг, когда вошла в лабиринт трущоб. Ее глаза быстро сканировали окрестности, отмечая каждую деталь: скрипучие ставни, тусклые огоньки в окнах, тени, скользящие по стенам. Она прислушивалась к звукам: отдаленный лай собак, приглушенные голоса, шорох крыс в подворотнях. Все это было частью ее мира, мира, где она чувствовала себя как рыба в воде. Она достала ориентировку, еще раз пробежавшись глазами по описанию. Мужчина, средних лет, с шрамом над левой бровью. Предполагаемые места обитания: заброшенные склады у реки, старые шахты, подвалы разрушенных домов. Это был не просто поиск. Это была игра в кошки-мышки, где Аида была хищником, а ее цель — добычей. Ей нужно было найти информатора, кого-то, кто знал местные порядки, кто мог бы указать ей путь. В трущобах такие люди всегда находились, готовые продать любую информацию за еду, деньги или просто за обещание безопасности. Аида знала, как с ними обращаться. Угрозы, обещания, иногда — немного силы. Главное — показать, кто здесь главный. Она свернула в узкий переулок, где воздух был особенно тяжелым и затхлым. Впереди, в тусклом свете керосиновой лампы, виднелась вывеска: «У Дядюшки Джо». Это был один из тех притонов, где собирались самые отбросы общества, где можно было услышать самые грязные слухи и найти самых отчаянных людей. Идеальное место для начала. Аида натянула капюшон пониже, скрывая лицо. Ее рука инстинктивно легла на рукоять ножа. Она была готова. Готова к грязи, к насилию, к обману. Она толкнула скрипучую дверь, и в нос ударил едкий запах дешевого алкоголя, табачного дыма и немытых тел. Внутри было темно и шумно. Несколько столов, сколоченных из грубых досок, были заняты хмурыми фигурами, склонившимися над кружками с мутной жидкостью. В углу, подрагивая, играл на расстроенной лютне старик с одним глазом, его песня была такой же грязной и безнадежной, как и само заведение. Аида скользнула к стойке, где за грязным прилавком стоял массивный мужчина с обрюзгшим лицом и шрамом, пересекающим левую бровь. Ее сердце на мгновение сжалось. Неужели так просто? Но нет, это был не тот шрам, не та форма. Просто совпадение. — Чего желаешь, красавица? — прохрипел Дядюшка Джо, его взгляд скользнул по ее фигуре, задержавшись на скрытом капюшоном лице. В его голосе не было ни тени вежливости, лишь привычная усталость и цинизм. — Информации, — ответила Аида, ее голос был низким и ровным, почти неразличимым в общем шуме. Она положила на стойку несколько монет. Не слишком много, чтобы привлечь внимание, но достаточно, чтобы показать серьезность ее намерений. Джо поднял одну бровь, его взгляд стал чуть более заинтересованным. Он взял монеты, проверил их на зуб, затем спрятал под прилавок. Информация стоит дороже, милая. Особенно хорошая. — Я ищу человека, — Аида достала ориентировку, но не развернула ее полностью, лишь показала краешек. — Мужчина, средних лет, с особыми приметами. Он недавно появился в этих краях. Говорят, он замешан в неприятностях. — Джо усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы. — Неприятности — это наш хлеб, милая. Здесь каждый второй замешан в неприятностях. А каждый первый — в еще больших. — Он вытер стойку грязной тряпкой. — Что за неприятности? — Убийство, — прямо сказала Аида, наблюдая за его реакцией. — Полиция ищет? — Лицо Джо не дрогнуло. Он видел и слышал многое. Аида кивнула. Джо задумался, почесывая затылок. Его взгляд снова скользнул по Аиде, пытаясь разгадать ее. Она не выглядела как обычная жительница трущоб, но и не походила на полицейского. В ней было что-то другое, что-то опасное. — Есть один такой, — наконец произнес он, понизив голос. — Появился пару недель назад. Скрывается. Говорят, он из подземного города. Беглец. И руки у него в крови, это точно. Но он не один. У него есть сообщники. Целая шайка. — Где я могу его найти? — Аида почувствовала, как внутри нее нарастает напряжение. Она была близка. - Так просто не скажу. Это опасно. За ним охотятся многие. И не только полиция. — Джо покачал головой. Он снова посмотрел на монеты, которые Аида положила на стойку. — Мне нужно больше. И гарантии. — Какие гарантии? — спросила Аида, ее рука незаметно опустилась к рукояти ножа. — Что ты не сдашь меня, — Джо прищурился. — И что ты не из тех, кто придет сюда с отрядом. Я не люблю лишнего внимания. — Я работаю одна, — заверила Аида. - Хорошо. Есть один старый склад у реки, заброшенный. Там они иногда собираются. Но будь осторожна. Они вооружены и опасны. И они не любят чужаков. — Джо кивнул, словно принимая ее слова. Аида кивнула, не произнеся ни слова. Она снова положила на стойку несколько монет, на этот раз чуть больше. Джо удовлетворенно хмыкнул, быстро убирая их. — И еще одно, — добавил он, когда Аида уже собиралась уходить. — У них есть свой дозорный. Старик по кличке Крыса. Он сидит в старой водонапорной башне, что стоит на холме над складом. Если он тебя заметит, то ты не успеешь и глазом моргнуть, как они уже будут знать о твоем приходе. Аида лишь слегка кивнула, принимая к сведению эту информацию. Она развернулась и вышла из притона, оставив за собой шум и смрад. Ночь стала еще темнее, а воздух — холоднее. Слова Джо эхом отдавались в ее голове: Вооружены и опасны. Не любят чужаков. Крыса. Она двинулась в сторону реки, ее шаги были быстрыми и бесшумными. Теперь у нее была цель, конкретное место. Старый склад у реки. И водонапорная башня. Аида шла по узким, извилистым улочкам трущоб, ориентируясь по запаху реки и тусклым огням, пробивающимся сквозь щели в стенах ветхих домов. Она чувствовала, как адреналин начинает бурлить в ее жилах. Это было то, ради чего она жила, то, что давало ей ощущение полноты жизни. Охота. Вскоре она вышла к реке. Воздух здесь был свежее, но все еще пропитан запахом гнили и тины. Вдалеке, в тусклом свете луны, виднелись очертания старых, заброшенных складов. Они выглядели как гигантские, безмолвные призраки, стоящие на берегу. Аида остановилась, прячась в тени разрушенного причала и начала осматривать окрестности. Ее взгляд скользнул по крышам складов, по темным окнам, по зарослям кустарника, растущим вдоль берега. Затем она подняла взгляд выше, к холму, где возвышалась старая водонапорная башня. Она была ржавой и полуразрушенной, но все еще стояла, как мрачный страж. Аида внимательно осмотрела ее, пытаясь найти признаки присутствия. И она нашла их. Едва заметный отблеск света в одном из окон, словно кто-то зажег свечу. И тонкая струйка дыма, поднимающаяся из-под крыши. Крыса был там. — Значит, сначала Крыса, — прошептала Аида себе под нос, доставая нож. Аида начала подниматься по склону холма, стараясь двигаться максимально бесшумно. Каждый шорох, каждый треск сухой ветки казался ей оглушительным в ночной тишине. Она знала, что Крыса — это не просто прозвище. Этот старик, скорее всего, имел острые, как у грызуна, чувства, и был способен заметить любую мелочь. Каждая тень, каждый камень под ногами становились потенциальным укрытием. Приблизившись к водонапорной башне, Аида оценила ее состояние. Старая, проржавевшая конструкция выглядела ветхой, но, судя по дыму, кем-то использовалась. Она обошла башню, ища наименее заметный путь наверх. Заброшенные лестницы, казалось, давно пришли в негодность, но Аида могла полагаться на свою ловкость и знание уловок, которые позволяли ей преодолевать, казалось бы, непреодолимые препятствия. Добравшись до окна, из которого пробивался свет, Аида замерла. Сквозь щель в потрескавшемся стекле виднелась фигура старика, склонившегося над тусклой свечой. Он дымил трубкой, выпуская тонкие струйки дыма. Его лицо было покрыто морщинами, а глаза, казалось, были прикованы к горизонту. Поддев замок, девушка молниеносно забралась в помещение, вырубая мужика. Он даже не успел вскрикнуть, лишь глухо охнул, когда рукоять ножа пришлась по затылку. Тело Крысы безвольно обмякло, и Аида аккуратно опустила его на пол, чтобы не создавать лишнего шума. Она быстро осмотрела помещение. Это была небольшая каморка, заваленная всяким хламом: старые одеяла, пустые бутылки, остатки еды. На столе лежала потертая подзорная труба, направленная в сторону складов. Рядом с ней — блокнот с неразборчивыми записями и карандаш. Аида быстро пролистала блокнот, но ничего полезного не нашла. Ее взгляд упал на трубку, выпавшую из рук Крысы. Она подняла ее, вдохнула запах дешевого табака и положила обратно на стол. Затем она подошла к окну, из которого старик вел наблюдение. Отсюда открывался отличный вид на склады. Аида внимательно осмотрела их, пытаясь определить, где именно могут находиться сообщники. Она заметила, что один из складов, самый большой и ветхий, имел приоткрытую дверь. Изнутри пробивался тусклый свет, и доносились приглушенные голоса. Это было то, что она искала. Аида еще раз огляделась, убедившись, что Крыса надежно обезврежен и не сможет подать сигнал. Затем она бесшумно покинула водонапорную башню, направляясь к складам. Теперь, когда дозорный был выведен из строя, у нее было преимущество. Но она знала, что расслабляться рано. Впереди ее ждала встреча с вооруженными и опасными людьми, которые не любили чужаков. И она была готова к этому. Спустившись с холма, Аида снова оказалась в тени прибрежных зарослей. Она двигалась вдоль реки, стараясь держаться подальше от открытых пространств. Каждый шаг был выверен, каждое движение — бесшумно. Она чувствовала, как ее тело напряжено, готовое к любому повороту событий. Приблизившись к большому складу, Аида остановилась, прячась за грудой ржавых бочек. Она внимательно осмотрела приоткрытую дверь. Изнутри доносились голоса, но разобрать слова было невозможно. Она слышала смех, брань, звон стекла. Похоже, они были заняты чем-то вроде застолья. Это было хорошо. Отвлеченные люди — легкая добыча. Аида достала свой нож, проверила остроту лезвия большим пальцем. Затем она медленно, осторожно двинулась к двери. Она знала, что ей нужно действовать быстро и тихо. Она прижалась к стене рядом с дверью, прислушиваясь. Голоса стали громче, но все еще неразборчивы. Аида сделала глубокий вдох, сосредоточившись. Она была готова. Резким движением она распахнула дверь и ворвалась внутрь. В помещении было темно, лишь несколько тусклых керосиновых ламп освещали пространство. За столом сидели четверо мужчин, их лица были грубыми и небритыми. Они пили и играли в карты. Все четверо вздрогнули от неожиданности, когда Аида появилась в дверном проеме. Один из них, самый крупный, с густой бородой, схватился за пистолет, лежавший на столе. — Кто ты, черт возьми? — прорычал он, пытаясь навести оружие. Но Аида была быстрее. Она метнула нож. Лезвие вонзилось в руку бородача, заставив его вскрикнуть и выронить пистолет. Остальные трое вскочили, пытаясь достать свое оружие. Но Аида уже была среди них. Она двигалась как тень, ее нож мелькал в тусклом свете. Один из бандитов упал, схватившись за горло. Второй получил удар в живот и согнулся пополам. Третий, самый молодой, попытался убежать, но Аида догнала его у стены, прижав к ней. — Где ваш главный? — прошипела она, приставив нож к его горлу. — Я… я не знаю… он… он ушел… — Молодой бандит дрожал, его глаза были полны ужаса. — Куда? — голос Аиды был ледяным. — В… в старый штаб Разведкорпуса– пробормотал бандит. Аида отпустила его, и он рухнул на пол, задыхаясь. Она быстро огляделась. Бородач корчился от боли, пытаясь остановить кровь. Двое других лежали без движения. Аида подошла к столу, подняла пистолет, который выронил бородач, и проверила обойму. Полная. Она сунула его за пояс. Затем она подошла к молодому бандиту, который все еще дрожал на полу. — Покажи мне дорогу, — приказала она. Тот поднял на нее испуганные глаза, но, увидев решимость в ее взгляде, медленно поднялся. Он хромал, но Аида не обращала на это внимания. Ей нужно было добраться до главного. Они вышли из склада. Ночь была темной, и лишь редкие звезды пробивались сквозь облака. Молодой бандит шел впереди, указывая путь. Аида следовала за ним, держа нож наготове. Она знала, что доверять ему нельзя, но у нее не было выбора. Они шли по узким, извилистым тропам, пробираясь сквозь заросли кустарника. Воздух был пропитан запахом сырости и гниющей листвы. Вдалеке слышался шум реки. Наконец, они вышли на небольшую поляну. В центре ее стояло полуразрушенное здание, когда-то, видимо, бывшее частью какого-то комплекса. Теперь оно выглядело заброшенным и мрачным. — Это… это здесь, — прошептал бандит, указывая на здание. Аида кивнула. Она отпустила его, и тот, не оглядываясь, бросился бежать в темноту. Аида не стала его останавливать. У нее были более важные дела. Она подошла к зданию, осторожно осматривая его. Стены были покрыты трещинами, окна выбиты. Изнутри доносился слабый свет. Аида прислушалась. Голосов не было слышно. Она медленно подошла к входу, держа пистолет наготове. Дверь была приоткрыта. Аида толкнула ее ногой и вошла внутрь. Помещение было большим и пустым. В центре стоял стол, на котором горела керосиновая лампа. За столом сидел мужчина. Он был одет в темную одежду, его лицо было задумчивым, а сам он читал книгу. Осмотрев мужчину, Аида поняла, что это тот, кого она искала. Рваный шрам над бровью, явно показывал, что она выходит на финал. Нужно как можно скорее покончит с ним, и доложить об этом военной полиции. Аида медленно приблизилась, стараясь не издавать ни звука. Мужчина, казалось, был полностью поглощен чтением, его внимание было сосредоточено на страницах. Она заметила, что его рука покоилась на рукояти ножа, спрятанного в ножнах на поясе. Это означало, что он был готов к обороне, но не ожидал нападения с тыла. Девушка сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Она знала, что этот момент решит все. С молниеносной скоростью она бросилась вперед, пистолет в ее руке был направлен прямо на мужчину. — Не двигайся! — ее голос прозвучал резко и властно, нарушая тишину заброшенного здания. Мужчина вздрогнул, его глаза расширились от удивления и испуга. Он попытался схватиться за нож, но Аида была быстрее. Молниеносно оказавшись с ним, девушка, пользуясь состоянием мужчины, приложила того головой о стол. — Работает военная полиция, сопротивление бесполезно, — холодно сказала девушка, усиливая давление руки на шее. Мужчина застонал, пытаясь вырваться, но хватка Аиды была железной. Его книга упала на пол, страницы разлетелись, словно испуганные птицы. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Мужчина перестал вырываться, его взгляд стал более осмысленным, хотя и полным страха. Он посмотрел на Аиду, пытаясь оценить ее. — Ты… ты одна? — прохрипел он, его голос был слабым. — Достаточно одной, чтобы закончить с тобой. — Аида усмехнулась. Ударив ребром ладони по шее, мужчина вырубился. Девушка связала его. Туша мужчины была тяжелой, но, несмотря на это, девушка волочила его до ближайшего патруля, чтобы сдать убийцу им, а самой отправиться к командиру Спринклу. Она шла по ночной дороге, чувствуя усталость, но и удовлетворение от выполненной миссии. Остановив патруль, девушка передала мужчину к ним в руки и отправилась на главную площадь. Ее шаги отдавались эхом в пустых переулках, каждый звук казался усиленным в ночной тишине. Впереди маячили огни города, обещающие тепло и безопасность, но для Аиды они были лишь промежуточной точкой на пути к следующему заданию. Она знала, что покой — это роскошь, которую она не может себе позволить, пока не будет восстановлен порядок. Командир Спринкл ждал ее доклада, и она не собиралась его разочаровывать. * * * Подойдя к беседке, девушке предстала весьма интересная картина. Главнокомандующий Дот Пиксис вместе с командором Спринклом играли в карты, пока главнокомандующий Эрвин Смит переговаривал со своими подчинёнными. Бегло осмотрев главнокомандующих легиона и гарнизона, девушка подошла к Командиру. — Командир Спринкл, я выполнила задание, — тихо произнесла Аида, стараясь, чтобы ее голос не привлек внимания остальных. Отлично. Доложишь позже. Сейчас не время. — Спринкл, не отрываясь от карт, лишь кивнул, его взгляд был прикован к руке Пиксиса. Аида поняла намек. Она отошла в сторону, прислонившись к колонне беседки, и стала ждать. Ночная прохлада пробирала до костей, но она привыкла. Ее глаза скользнули по лицам присутствующих. Эрвин Смит, как всегда, был сосредоточен, его подчиненные внимательно слушали каждое слово. Пиксис, напротив, казался расслабленным, но Аида знала, что это лишь маска. За этой маской скрывался острый ум, способный просчитывать ходы наперед. Она закрыла глаза, пытаясь отвлечься от усталости. В голове прокручивались события последних часов: схватка с убийцей, его отчаянные попытки вырваться, ее точный удар. Она чувствовала удовлетворение от того, что еще один преступник будет наказан, но это удовлетворение было мимолетным. Впереди ждали новые задания, новые опасности. Внезапно Пиксис громко рассмеялся, прерывая тишину. — Ха! Спринкл, ты снова проиграл! — Похоже, сегодня удача не на моей стороне. Спринкл лишь вздохнул, откладывая карты. Он поднял взгляд на Аиду. — Теперь, Аида, доложи. — Цель устранена. Убийца передан патрулю. Никаких свидетелей, никаких следов. Девушка подошла ближе, стараясь говорить, как можно тише, чтобы ее слова не долетели до ушей Пиксиса и Эрвина. Спринкл кивнул, его лицо стало серьезным. Хорошо. Ты хорошо поработала. Отправляйся отдыхать. Завтра утром проведешь допрос. Делай что хочешь, но заставь это трущобное отребье говорить. — Будет сделано, Командир, — ответила Аида, ее голос был ровным, без тени эмоций. Она знала, что допрос — это не просто разговор, а тонкая игра, где каждое слово, каждый взгляд имеет значение. И она была мастером этой игры. Она развернулась и направилась прочь от беседки, оставляя позади карточные баталии и стратегические совещания. Ночная прохлада уже не казалась такой пронзительной, усталость отступила на второй план, уступая место предвкушению. Предвкушению новой задачи, нового вызова. Ее путь лежал к казармам, где ее ждала койка и несколько часов сна. Но Аида знала, что сон будет недолгим и тревожным. В ее голове уже выстраивались схемы допроса, продумывались вопросы, анализировались возможные ответы. Она представляла себе лицо убийцы, его глаза, полные страха или ненависти, и знала, как сломить его волю. Добравшись до казарм, Аида обнаружила, что большинство ее сослуживцев уже спали, их дыхание мерно наполняло помещение. Она тихо проскользнула к своей койке, сбросила тяжелый плащ и сапоги. Холодный пол приятно остужал уставшие ноги. Ложась, она почувствовала, как мышцы ноют от напряжения, но разум отказывался отключаться. В темноте казармы, где лишь тусклый свет луны пробивался сквозь узкие окна, Аида закрыла глаза. Но вместо покоя перед ее внутренним взором предстали лица. Лицо убийцы, его глаза, полные животного страха в момент удара. Лицо Спринкла, серьезное и требовательное. Она прокручивала в голове возможные сценарии допроса. Что мог знать этот человек? Кто стоял за ним? Была ли это просто случайная вспышка насилия или часть более крупного заговора? Аида знала, что в этом городе, где стены скрывали столько тайн, ничто не было случайным. Каждое преступление, каждый шепот мог быть звеном в цепи событий, ведущих к чему-то гораздо большему. Ее мысли перескакивали с одного на другое, словно тени в ночи. Она вспоминала свои тренировки, уроки, которые ей преподавали лучшие дознаватели. « - Слушай не только то, что говорят, но и то, что скрывают. Ищи трещины в их броне, и тогда правда выйдет наружу». Эти слова эхом отдавались в ее сознании. Аида знала, что допрос — это не просто выбивание информации. Это психологическая дуэль, где нужно быть на шаг впереди противника, предугадывать его реакции, использовать его слабости. Она представляла себе камеру допроса, тусклый свет, стол, разделяющий ее и убийцу. Она видела его глаза, полные отчаяния, когда он поймет, что выхода нет. Часы пролетали незаметно. Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь окна, окрашивая казарму в серые тона, Аида уже не чувствовала усталости. Ее разум был ясен, а план допроса — отточен до мелочей. Она встала, поправила одежду и вышла из казармы. Утренний воздух был свежим и прохладным. Город просыпался, наполняясь звуками: скрипом телег, голосами торговцев, шагами патрульных. Аида направилась к зданию гарнизона, где содержались заключенные. Ее шаги были уверенными, а взгляд — сосредоточенным. Она была готова. Готова к новому вызову, к новой битве, которая развернется не на поле боя, а в стенах допросной. В ее руках была не только судьба убийцы, но и, возможно, ключ к разгадке более масштабных событий. И Аида не собиралась упускать ни единой детали. Она была инструментом правосудия, и она выполнит свою работу безупречно. В здании военной полиции царила атмосфера напряженного ожидания. Аида прошла мимо сонливых охранников. Дверь камеры в темнице была тяжелой, металлической. Аида толкнула ее, и звук скрипа показался ей оглушительным в наступившей тишине. Внутри, прикованный к стулу сидел мужчина. Его лицо было скрыто тенью, но Аида чувствовала его присутствие — тяжелое, давящее. Он был тем, кто лишил жизни другого человека, и теперь его судьба зависела от нее. Она села напротив, ее движения были плавными и уверенными. Взгляд ее был прямым, пронзительным, не оставляющим места для уклонения. Она не спешила начинать. Дала ему время осознать, где он находится, кто перед ним. Дала ему время почувствовать вес своего положения. — Ты устал? — спросила она, ее голос был тихим, без эмоциональным, а холод пробирал до костей. Это был не вопрос, а скорее констатация факта. Она видела, как напряглись его плечи, как дрогнули пальцы. Мужчина молчал. — Ты думаешь, что я здесь, чтобы тебя наказать? — продолжила Аида, ее взгляд не отрывался от его лица. — Наказание уже свершилось. Ты его получил, когда решил, что можешь отнять чужую жизнь. Сейчас я здесь, чтобы понять, почему. Она сделала паузу, позволяя своим словам проникнуть в его сознание. Она знала, что страх — это мощный инструмент. — Кто тебя послал? — холодно спросила она, возвращаясь к сути. — Кто стоял за этим? Это было твое решение, или кто-то другой дергал за ниточки? Мужчина поднял голову, и Аида увидела его глаза — мутные, полные усталости и какой-то странной, почти животной покорности. Он не выглядел как закоренелый преступник, скорее, как человек, загнанный в угол. — Никто меня не посылал, — прохрипел он, его голос был сиплым, словно он долго не говорил. — Это… это было мое решение. Аида лишь слегка наклонила голову, не отрывая от него взгляда. Она чувствовала ложь, она видела ее в каждом напряженном мускуле его лица, в каждом нервном движении. Но она не стала давить. Пока. — Твое решение, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — И что же привело тебя к такому решению? Голод? Отчаяние? Или что-то еще, что ты боишься назвать? Мужчина снова опустил взгляд, его пальцы нервно сжимали края стула. Аида заметила, как его взгляд скользнул к решетке, словно он искал пути к отступлению. Но путей не было. — Ты знаешь в чем тебя обвиняют. — девушка облокотилась о стул, складывая руки на груди. — зверское убийство отряда солдат военной полиции. — Да вы! Вы! — мужчина на секунду замялся, а когда поднял взгляд на Аиду, то вместо страха и отчаяния там была чистая смесь ненависти и гнева. — Зажравшиеся свиньи. Аида не дрогнула. Ее взгляд оставался спокойным, будто насмехалась над ним. — Зажравшиеся свиньи, говоришь?» — повторила она, ее голос стал чуть ниже, но не потерял своей ледяной ровности. — Именно поэтому вы решили, что можете безнаказанно убивать тех, кто призван защищать порядок? Или это просто удобное оправдание для твоей собственной слабости? Она медленно встала, обошла стол и остановилась позади него. Мужчина вздрогнул, но не повернулся. Аида положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было легким, но ощутимым, словно она держала в руках нечто хрупкое, но опасное. — Из-за таких как вы умирают люди! — зло выплюнул мужчина, скидывая руки девушки. — из-за вас на окраинах городов творится хаос. Потому что вы продажные псы! Вы хоть знаете какого жить, там? — Из-за таких как ты, появляется еще большее ничтожество, которое смеет называть себя человеком. — сказала девушка, садясь на стул и доставая из кобуры нож. — С чего лучше начать, чтобы ты наконец заговорил. Ухо или пальца? — Ты… ты сумасшедшая! — крикнул мужчина, дёргая руками, из-за чего по всей камере пронеся звук кандалов. — Я задала тебе конкретный вопрос, ухо или палец. — холодно прошептала девушка. Вот он плюс человека который не умеет чувствовать. И почему-то сейчас Аида поняла это лучше всего. Мужчина замер, его глаза расширились от ужаса, но в глубине зрачков мелькнула искра сопротивления. Он не собирался сдаваться так просто. Аида внимательно наблюдала за ним, изучая каждое движение. Она знала, что страх — это лишь первая ступенька, за которой скрывается нечто гораздо более сложное. — Ты думаешь, что боль заставит меня говорить? — прорычал он, пытаясь собрать остатки мужества. — Ты ошибаешься. Аида улыбнулась — холодно и безжалостно. — Тогда начнем с пальца. — девушка резко поднялась из-за чего стул упал. Она подошла к нему вплотную, нож в ее руке блеснул в тусклом свете. Мужчина отшатнулся, насколько позволяли цепи, его дыхание стало прерывистым. Аида не спешила, она наслаждалась моментом, когда его уверенность рушилась на глазах. — Боль — это лишь инструмент, — произнесла она, ее голос был почти ласковым, но от этого становилось только страшнее. — Она открывает двери, которые разум предпочитает держать запертыми. И поверь мне, у меня достаточно ключей. Она присела перед ним, ее глаза встретились с его. В них не было ни злобы, ни сочувствия, только холодная, расчетливая решимость. Мужчина почувствовал, как по его спине пробежал озноб. Он понял, что перед ним не просто следователь, а нечто гораздо более опасное. — Последний шанс, — прошептала Аида, поднося острие ножа к его мизинцу. — Кто тебя послал? И почему ты убил этих солдат? Его взгляд метался между ее лицом и блестящим лезвием. Он сглотнул, пытаясь найти слова, но страх сковал его горло. — Я… я… — начал он, но Аида не дала ему закончить. Ее рука резко дернулась. Раздался короткий, глухой звук, а затем пронзительный крик, эхом разнесшийся по камере. Мужчина забился в цепях, его лицо исказилось от боли. Аида отступила на шаг, наблюдая за ним с тем же невозмутимым спокойствием. — Один, — сказала она, глядя на окровавленный палец, лежащий на полу. — У нас впереди еще девять. Мужчина задыхался, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала его тело. Он смотрел на свой искалеченный палец, на кровь, которая медленно стекала по полу, и понимал, что это только начало. Аида же, казалось, не замечала его страданий, ее взгляд был прикован к его лицу, словно она искала там ответы, которые не могла получить словами. — Ты думаешь, что это конец? — прошептала она, наклоняясь к нему. — Это лишь прелюдия. Ты еще не видел, на что способна та, кто не знает жалости. Она медленно провела пальцем по его щеке, оставляя тонкую кровавую полоску. Мужчина вздрогнул, но не от боли, а от осознания того, что его судьба теперь в руках существа, лишенного всякой человечности. Она отступила, давая ему возможность перевести дух. Но передышка была короткой. Мужчина закричал, его голос сорвался на хрип. Он отшатнулся, насколько позволяли цепи, пытаясь увернуться от иглы, но Аида была быстрее. Она ловко схватила его за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. — Не дергайся, — прошипела она, — это будет быстрее, если ты будешь сотрудничать. Игла — это не нож. Она не отрезает, она проникает. И там, где она проникает, она может вызвать… интересные ощущения. Она приставила кончик иглы к его веку. Мужчина зажмурился, его тело напряглось. — Ты думаешь, что я боюсь боли? — прохрипел он, пытаясь говорить сквозь дрожь. — Ты ошибаешься. Я видел такое, что тебе и не снилось. — О, я уверена, — спокойно ответила Аида, — но ты еще не видел, как боль может быть творческой. Как она может раскрывать не только физические, но и ментальные раны. Как она может заставить тебя вспомнить то, что ты так старательно пытаешься забыть. Она медленно, почти ласково, провела иглой по его веку, не протыкая, но заставляя его чувствовать холодное прикосновение. Мужчина задыхался, его глаза были широко раскрыты, несмотря на попытки зажмуриться. — Кто тебя послал? — повторила она, ее голос стал еще тише, почти шепотом. — Кто дал тебе приказ убивать? — Она отняла иглу, но не отступила. Вместо этого она взяла его за волосы, заставляя поднять голову. Внезапно послышались торопливые шаги, а после около решетки остановился запыхавшийся рядовой. — Командир Спринкл приказал остановить допрос. Там Разведкорпус внезапно явился. Командир требует тебя в кабинет. — сбивчиво проговорил парень. — Передай, что мне нужно десять минут.