Эдемов сад

После поимки Адольфа девушка первым делом отправилась смыть всю грязь со своего тела, воспользовавшись огромной ванной в офицерском крыле. Она погрузилась в горячую воду, позволяя ей смыть не только кровь и пыль, но и остатки напряжения, что скопилось за время операции. Вода была единственным, что могло хоть немного смягчить её внутреннюю пустоту, притупить остроту мира, который она воспринимала лишь как набор задач и целей. Когда Аида вышла из ванной, её тело было чистым, но душа оставалась такой же холодной и отстранённой. Она надела свежую, безупречно выглаженную форму военной полиции, каждый шов которой был идеален, как и её собственная дисциплина. Зеркало отразило её лицо — без эмоциональное, с глазами, в которых не читалось ни усталости, ни удовлетворения, ни даже намёка на человеческие чувства. Она была машиной, созданной для выполнения приказов, и ничто не могло изменить этого. * * * Новость о поимке преступника терроризировавшего военную полицию разлетелась очень быстро. Пройдя в столовую, девушка переступила порок, ловя себя на мысли, что стало очень тихо. Осмотрев сослуживцев, которые любопытно осматривали ее с ног до головы, девушка схватила поднос с едой и отправилась за стол к Саре и Рите. — Ну что, Аида, слышала? Говорят, ты сама его поймала. Без единой царапины. — В ее голосе звучало не столько восхищение, сколько недоверие, смешанное с легким оттенком зависти. Аида молча села, поставив поднос. Ее взгляд скользнул по лицам вокруг, останавливаясь на мгновение на тех, кто явно пытался уловить хоть малейшую реакцию. — Это была стандартная процедура, — ответила она ровным, лишенным интонаций голосом. Никаких подробностей, никаких эмоций. Только факты. Рита, лишь кивнула, продолжая сосредоточенно резать свою пищу. Она знала Аиду достаточно мало, но понимала, что расспросами ничего не добьешься. Но даже для нее, эта операция казалась чем-то из ряда вон выходящим. — Стандартная процедура, говоришь? — усмехнулась Сара, отпивая из кружки. — Ну, для нас это точно не стандартно. Обычно такие дела заканчиваются перестрелкой, потерями… а тут ты, как будто на прогулку сходила. Аида не ответила. Она начала есть, двигаясь с той же методичностью, с какой выполняла любое другое задание. Для нее не было разницы между поимкой опасного преступника и чисткой оружия. Все сводилось к выполнению задачи. Внезапно в помещение залетел Командир Спринкл. — Ривервуд. Главнокомандующий Вилл хочет тебя видеть. Немедленно. — сказал мужчина. — твоя лошадь готова, отправляйся в Митру. Аида подняла взгляд, но в её глазах не отразилось ни удивления, ни беспокойства. Она просто кивнула, отложив вилку. Еда осталась нетронутой, но это не имело значения. Приказ есть приказ. — Есть, сэр, — ответила она, её голос был таким же бесстрастным, как и всегда. Сара и Рита переглянулись. Поездка в Митру, да ещё и по вызову самого Главнокомандующего Вилла, была событием неординарным. Обычно такие вызовы означали либо повышение, либо крайне важное и опасное задание. Но Аида, казалось, не испытывала по этому поводу никаких эмоций. Она просто встала, поправила форму и направилась к выходу, оставляя за собой шёпот и догадки. Когда Аида вышла из столовой, её шаги были размеренными и уверенными. Она не спешила, но и не медлила. Лошадь уже ждала её у конюшни, её тёмная шерсть блестела в лунном свете. Девушка без лишних движений вскочила в седло, её взгляд был устремлён вперёд, в сторону Митры. Путь до Митры был долгим, но для Аиды время текло иначе. Она не думала о прошлом, не предвкушала будущее. Её сознание было сосредоточено на настоящем моменте: ритме шагов лошади, прохладном ночном воздухе, запахе влажной земли. Мир для неё был лишь чередой задач, и эта поездка была очередной. * * * Прибыв в столицу, девушка отправилась в главный штаб военной полиции, где ее уже ожидал Ник Вилл. Прибыв в столицу, девушка отправилась в главный штаб военной полиции, где ее уже ожидал Ник Вилл. Его кабинет, расположенный на верхнем этаже, предлагал панорамный вид на город, но Аида не удостоила его даже мимолетным взглядом. Для нее вид был лишь фоном, не имеющим значения. Ник Вилл, наблюдал за Аидой, когда та вошла, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто оценка подчиненной. Было в нем любопытство, смешанное с легким оттенком настороженности. — Ривервуд, — начал он, его голос был спокойным, но властным. «Садись.» Аида послушно заняла предложенное кресло, её движения были точными и экономичными. Она не ждала дальнейших указаний, просто сидела, ожидая. — Ты преуспела в поимке Адольфа, — продолжил Вилл, его пальцы барабанили по столешнице. — Это было… впечатляюще. Особенно учитывая, что он был вооружен и опасен. Аида лишь кивнула. — Задача была выполнена. — Задача, — повторил Вилл, словно пробуя слово на вкус. — Для тебя все задачи. Но ты знаешь, что твои методы вызывают вопросы. Особенно у Разведкорпуса. Упоминание Разведкорпуса вызвало в Аиде едва уловимое напряжение, которое, впрочем, тут же было подавлено. Она знала об их репутации, об их презрении к военной полиции. И она знала, что Леви Аккерман, в частности, не испытывает к ее ведомству ничего, кроме отвращения. — Их мнение не имеет значения, — ответила она, её голос оставался ровным. Вилл усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Возможно. Но они — те, с кем считается Дариус Закклай. И сейчас, Ривервуд, у нас есть новая задача. Задача, которая потребует от тебя не только твоих… уникальных навыков, но и, возможно, некоторого взаимодействия с теми, кого ты так презираешь. Он сделал паузу, внимательно изучая лицо Аиды, пытаясь уловить хоть малейшую реакцию. Но её лицо оставалось непроницаемой маской. — Главнокомандующий Эрвин Смит из Разведкорпуса запросил твоего участия в операциях подобного характера. Он считает, что твоя хладнокровность и эффективность будут неоценимы. Аида молчала. Взаимодействие с Разведкорпусом. С Леви. Это было не просто неприятно, это было… нелогично. Но приказ есть приказ. И задача есть задача. — Я готова, — произнесла она, её голос был таким же бесстрастным, как и всегда. В её глазах не было ни страха, ни энтузиазма, только холодная решимость. — Адольф — это только вершина айсберга. Мы не знаем, что будет дальше, но не забывай, что Разведкорпус имеет и свои мотивы. Я хочу, чтобы ты докладывала лично мне, все что вы выясните вместе, где то, я жду от тебя бесшумных действий. Официально ты будешь связующей военной полиции и разведкорпуса. — Взгляд Главнокомандующего был направлен прям на девушку. Аида слушала, не моргая. Каждое слово Вилла оседало в её сознании, формируя новую схему действий. Право на принятие собственных решений, да ещё и с обязательным согласием Разведкорпуса — это было нечто новое. И, возможно, опасное. Но она не чувствовала ни страха, ни предвкушения. Только осознание новой задачи. — Понятно, сэр, — ответила она, её голос был лишён всяких эмоций. Вилл кивнул, откидываясь на спинку кресла. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он знал, что Аида не подведет. Она была идеальным инструментом, лишённым личных привязанностей и моральных дилемм. — Отлично. Твоя миссия начинается завтра. Ты отправишься в штаб Разведкорпуса на рассвете. Все необходимые документы и инструкции будут ждать тебя. Аида встала, её движения были такими же точными и выверенными, как и всегда. Она не задавала вопросов, не просила разъяснений. Ей было достаточно приказа. — Есть, сэр, — произнесла она, отдавая честь. Выйдя из кабинета Вилла, Аида направилась к выходу из штаба. Ночь уже вступила в свои права, и город спал под покровом темноты. Для неё же ночь была лишь продолжением дня, временем для подготовки к новой задаче. Взаимодействие с Разведкорпусом. С Леви Аккерманом. Это будет не просто. Но для Аиды Ривервуд не существовало понятия «невозможно». Была только задача, которую нужно выполнить. И она выполнит её, чего бы это ни стоило. * * * На следующее утро, ещё до первых лучей солнца, Аида уже была в седле. Её лошадь, та же тёмная кобыла, что привезла её в Митру, мерно ступала по ещё влажной от росы дороге. Воздух был свеж и прохладен, но Аида не замечала ни красоты рассвета, ни запаха пробуждающейся природы. Её мысли были сосредоточены на предстоящей миссии. Штаб Разведкорпуса располагался в отдалении от Штаба Военной Полиции, в окружении густых лесов. Это было место, пропитанное духом свободы и опасности, место, где каждый камень, казалось, помнил о бесчисленных битвах с титанами. Для Аиды это было просто очередное здание, очередная точка на карте, где ей предстояло выполнить свою задачу. Когда она подъехала к воротам, её уже ждал дежурный. Он, видимо, был предупреждён о её прибытии, потому что без лишних вопросов указал ей путь к главному корпусу. Аида спешилась, передала поводья одному из солдат и направилась внутрь. Внутри штаб Разведкорпуса был совсем не похож на строгие, вылизанные коридоры военной полиции. Здесь царила атмосфера рабочей суеты, пахло порохом, потом и чем-то неуловимо диким. Солдаты в зелёных плащах сновали туда-сюда, их лица были обветрены и серьёзны. Некоторые из них бросали на Аиду любопытные, а порой и неприязненные взгляды, узнавая в ней представителя ненавистной им военной полиции. Аида не обращала на это внимания. Её встретил молодой офицер, который представился как помощник Главнокомандующего Эрвина Смита. Он проводил её по лабиринту коридоров, пока они не остановились перед массивной деревянной дверью. — Главнокомандующий Смит и Капитан Аккерман уже ждут вас, — сказал офицер. — И Командир Зое тоже. Аида кивнула. Дверь отворилась, и Аида вошла в просторный кабинет. За большим столом сидели трое: Эрвин Смит, его золотистые волосы блестели в свете утреннего солнца, его взгляд был проницательным и тяжёлым; Ханджи Зое, её очки съехали на кончик носа, а в глазах горел неуёмный интерес; и Леви Аккерман, сидевший чуть в стороне, его руки были скрещены на груди, а взгляд — острый, как лезвие, — был прикован к Аиде. В его глазах читалось неприкрытое презрение. — Лейтенант, — произнёс Эрвин, его голос был спокойным и властным. — Добро пожаловать в штаб Разведкорпуса. Аида отдала честь, её движения были безупречны. — Главнокомандующий Смит. — Присаживайтесь, — указал Эрвин на стул напротив себя. Аида села, её спина была прямой, а лицо — непроницаемым. Она чувствовала на себе взгляды всех троих, но особенно остро — взгляд Леви. Он был как сканер, проникающий сквозь её броню, пытаясь найти хоть одну трещину. — Ваша роль будет заключаться в координации действий между Разведкорпусом и военной полицией, — продолжил Эрвин. — И, что самое важно, вы будете иметь право принимать собственные решения, которые должны будут быть приняты разведчиками. Никто не смеет вам приказывать. Леви усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. — Право принимать решения? У солдата военной полиции? Смешно. — Его голос был низким и хриплым, наполненным презрением. — Ты думаешь, что твоя хладнокровность и без эмоциональности делают тебя лучше нас? Ты всего лишь бездушная кукла, выполняющая приказы. Аида не дрогнула. Она встретила взгляд Леви, её собственные глаза были такими же холодными и непроницаемыми. — Я выполняю свою работу. Ваше мнение о моих методах или моей сущности не имеет значения. Ханджи вмешалась, пытаясь разрядить обстановку. — Леви, не будь так резок. Главнокомандующий Вилл не стал бы предлагать кандидатуру Аиды, если бы не был уверен в её способностях. — Она повернулась к Аиде. — Мы будем работать вместе, Ривервуд. И я надеюсь, что мы сможем найти общий язык. В конце концов, у нас одна цель. Эрвин кивнул. — Именно так, Ханджи. Аида, твоя задача — быть нашим связующим звеном. Ты будешь получать информацию от нас, анализировать её и принимать решения о дальнейших действиях. Мы будем полагаться на твою способность видеть картину целиком, без эмоциональных искажений. Аида снова кивнула. — Понятно, сэр. — Хорошо, — сказал Эрвин. — Теперь, что касается Адольфа. Он был лишь пешкой. Нам нужно добраться до тех, кто им управлял. И, судя по всему, они действуют очень осторожно. Поэтому твои способности нам очень помогут Леви фыркнул. — Она же из военной полиции. Они только и умеют, что прятаться за стенами и арестовывать невиновных. — Леви, — предупредил Эрвин. — Достаточно. Проведи лейтенанта в ее комнату Аида поднялась и направилась к двери, но что-то вспомнив, повернула голову, пронизывающе смотря на Главнокомандующего Смита: — Допрос Адольфа назначен на завтрашний день. Отправимся туда после обеда. Командор Спринкл приказал пройти через запасной вход в штаб военной полиции. — Запасной вход? Почему? — удивленно спросила Ханджи. — Конфиденциальная информация военной полиции. — ответила Аида. Эрвин нахмурился, его взгляд стал ещё более проницательным. — Конфиденциальная информация? Что ж, это не удивляет. Военная полиция всегда отличалась своей скрытностью. Хорошо, Ривервуд. Мы будем готовы. Леви, проводи лейтенанта. Леви, скрестив руки на груди, лишь презрительно хмыкнул. — Следуй за мной, кукла. — Он поднялся и, не дожидаясь ответа, направился к двери. Аида, не обращая внимания на оскорбление, последовала за ним. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри неё что-то едва заметно сжалось. «Кукла» Это слово, произнесённое Леви, не задело её, но напомнило о том, как её воспринимают. Как инструмент. И это было правдой. Она была инструментом. Идеальным. Они шли по коридорам штаба Разведкорпуса. Леви двигался быстро, его шаги были лёгкими и бесшумными, словно он скользил по воздуху. Аида шла за ним, её движения были такими же точными и выверенными. Ни одного лишнего звука, ни одного лишнего движения. — Твоя комната здесь, — бросил Леви, остановившись перед одной из дверей. Он даже не повернулся к ней, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он не хотел даже смотреть на неё. — Не жди здесь роскоши. Мы не военная полиция, чтобы жить в золотых клетках. Аида молча кивнула. Она не ждала роскоши. Ей было всё равно, где спать, лишь бы это место было функциональным. — И ещё одно, — добавил Леви, наконец повернувшись к ней. Его глаза, серые и холодные, пронзили её насквозь. — Не смей мешать нам. Не смей ставить под угрозу наши операции. Если ты хоть раз попытаешься действовать по своим правилам, я лично позабочусь о том, чтобы ты пожалела об этом. Поняла? Аида встретила его взгляд. — Я делаю свою работу Леви усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. — Посмотрим. Но помни, здесь не твоя военная полиция. Здесь действуют другие правила. И если ты их нарушишь, я не буду церемониться. — С этими словами он развернулся и ушёл, оставив Аиду одну. Аида вошла в комнату. Она была небольшой, но чистой и функциональной. Кровать, стол, стул. Ничего лишнего. Она поставила свой небольшой вещмешок на пол и огляделась. Здесь не было ничего, что могло бы отвлечь её от задачи. Она подошла к окну. За ним простирался лес, окутанный утренним туманом. Где-то там, за стенами, скрывались титаны. И где-то там, внутри стен, скрывалась другая угроза. Угроза, которую ей предстояло выявить и нейтрализовать. Аида закрыла глаза. Она чувствовала на себе тяжесть предстоящей миссии. Взаимодействие с Разведкорпусом. С Леви Аккерманом. Это будет не просто. Но для Аиды Ривервуд не существовало понятия «невозможно». Была только задача, которую нужно выполнить. И она выполнит её, чего бы это ни стоило. Даже если это будет означать столкновение с самым ненавистным ей человеком. Она открыла глаза. В них не было ни страха, ни сомнения. Только холодная, стальная решимость. Завтрашний день принесет допрос Адольфа, и это будет первый шаг. Первый шаг в лабиринте интриг и предательств, где ей предстояло стать проводником. Аида провела рукой по гладкой поверхности стола. Ей не нужны были эмоции, чтобы понимать сложность ситуации. Военная полиция, Разведкорпус — два мира, разделённые пропастью недоверия и взаимной неприязни. И она, Аида Ривервуд, была мостом, который должен был соединить эти миры, не разрушившись под их давлением. Она достала из вещмешка небольшой блокнот и карандаш. Привычным движением открыла чистую страницу. Первым делом — анализ. Что известно об Адольфе? Его связи, его мотивы, его роль. Затем — план допроса. Какие вопросы задать, как выстроить стратегию, чтобы вытянуть из него максимум информации, не вызывая подозрений у сопровождающих из военной полиции. Мысли текли чётко и логично, без лишних отступлений. Аида была машиной для обработки информации, и сейчас её процессор работал на полную мощность. Она представляла себе кабинет допросов, лицо преступника, его возможные реакции. Она прокручивала в голове различные сценарии, готовясь к любому повороту событий. Она знала, что Леви будет наблюдать. Его презрение было осязаемым, но оно не имело значения. Его мнение не влияло на её эффективность. Она была здесь не для того, чтобы нравиться, а для того, чтобы выполнять свою работу. И она выполнит её так, как никто другой. Ночь медленно уступала место рассвету. Аида не спала. Она сидела за столом, блокнот был исписан мелким, аккуратным почерком. План был готов. Детали продуманы. Она была готова к завтрашнему дню. Когда первые лучи солнца пробились сквозь окно, окрашивая комнату в золотистые тона, Аида встала. Её тело было отдохнувшим, разум — ясным. Она была готова к встрече с Разведкорпусом, с Леви Аккерманом, с Альбертом и со всеми опасностями, которые таила в себе эта миссия. Она вышла из комнаты и направилась в столовую. Там уже сидели несколько солдат Разведкорпуса, завтракая в тишине. Они бросали на неё те же любопытные и неприязненные взгляды, но Аида не обращала на это внимания. Она взяла себе порцию еды и села за отдельный стол. Еда была простой, скудной. Аида ела медленно, сосредоточенно, не отвлекаясь на окружающих. Она чувствовала, как её тело наполняется энергией, готовясь к предстоящему дню. После завтрака она вернулась в свою комнату. Ей нужно было ещё раз просмотреть свои записи, убедиться, что ничего не упущено. Время до обеда пролетело незаметно. Когда наступил час отправления, Аида уже ждала у входа в штаб. Рядом с ней стояли Эрвин, Ханджи и Леви. Леви, как всегда, был мрачен, его руки скрещены на груди. Ханджи, напротив, выглядела возбуждённой, её глаза горели предвкушением. Эрвин был спокоен и сосредоточен. — Готовы? — спросил Эрвин. — Да, — ответила Аида. — Отлично. Помните, мы действуем по вашему плану. Любые изменения — только с вашего согласия. Леви фыркнул. — Надеюсь, твой план не приведёт нас к катастрофе, кукла. Аида не ответила. Она лишь встретила его взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то, что заставило Леви на мгновение замолчать. Это было не вызов, не угроза, а что-то более глубокое, более холодное. Что-то, что говорило о её абсолютной уверенности в себе и своих действиях. Они сели в повозку, которая должна была доставить их к штабу военной полиции. Дорога была долгой, но Аида не чувствовала усталости. Её разум был полностью поглощён предстоящей задачей. Она знала, что этот допрос станет лакмусовой бумажкой. Не только для Альберта, но и для неё самой, для её способности работать с Разведкорпусом, для её права принимать решения. И она не собиралась провалиться. Повозка мерно покачивалась, унося их всё дальше от штаба Разведкорпуса, к сердцу столицы, к штабу Военной полиции. Аида чувствовала, как напряжение нарастает. Она была готова. Наконец, повозка остановилась. Они были у запасного входа, как и было оговорено. Высокие, неприметные ворота, скрытые в тени узкого переулка. Никаких парадных караулов, никаких любопытных взглядов. Двое солдат Военной полиции, стоявшие на страже, узнали Аиду и отдали честь. Их лица были такими же бесстрастными, как и её собственное. Они открыли ворота, пропуская повозку внутрь. Внутри штаб Военной полиции был таким же, как и всегда: стерильно чистым, тихим, с запахом полировки и старых бумаг. Коридоры были пусты, лишь изредка встречались патрули, которые, увидев Аиду и её спутников, быстро отводили взгляды. Присутствие Разведкорпуса здесь было чем-то из ряда вон выходящим, и это чувствовалось в каждом напряжённом движении солдат. Их встретил Командор Спринкл, высокий, худощавый мужчина с проницательными глазами. Он кивнул Аиде, затем перевёл взгляд на Эрвина, Ханджи и Леви. В его глазах мелькнуло что-то похожее на неприязнь, но он быстро взял себя в руки. — Главнокомандующий Смит, Командир Зое, Капитан Аккерман, — произнёс он, его голос был сухим и официальным. — Добро пожаловать. Лейтенант Ривервуд уже ознакомила нас с планом. Камера допросов готова. — Благодарю, Командор, — ответил Эрвин, его голос был спокойным и уверенным. — Следуйте за мной, — Спринкл повернулся и повёл их по коридорам. Аида шла рядом с ним, её взгляд был устремлён вперёд. Она чувствовала на себе тяжёлый взгляд Леви, но не обращала на него внимания. Сейчас все её мысли были сосредоточены на предстоящем допросе. Они спустились на один этаж вниз, в подвальные помещения. Здесь было ещё тише, воздух был тяжёлым и холодным. Наконец, они остановились перед массивной металлической дверью. — Здесь, — сказал Спринкл, открывая дверь. Внутри была небольшая комната, освещённая тусклой свечой. В центре стоял стол, а по обе стороны от него — два стула. На одном из них сидел заключённый, его руки были сованы за спиной. Он выглядел измождённым, но в его глазах всё ещё горел огонёк упрямства. — Адольф, — произнесла Аида, её голос был ровным, без малейших интонаций. Мужчина поднял голову, его взгляд скользнул по Аиде, затем по Эрвину, Ханджи и Леви. В его глазах мелькнуло удивление, затем — что-то похожее на страх. Он явно не ожидал увидеть здесь представителей Разведкорпуса. — Что вам нужно? — прохрипел он, его голос был слабым. — Нам нужна правда, — ответила Аида. — Правда о тех, кто стоит за тобой. О тех, кто манипулирует тобой. О тех, кто угрожает стенам. Альберт усмехнулся. — Думаете, я вам что-то скажу? Вы, Военная полиция, всегда были слепы. А вы, Разведкорпус, слишком наивны. Леви сделал шаг вперёд, его глаза сузились. — Грязная свинья — Леви, — предупредил Эрвин. Аида подняла руку, останавливая Леви. Её взгляд был прикован к Адольфу. — Твой подчиненный заговорил после отрезанного пальца. Как думаешь, насколько хватит тебя? Как твоя рана? Я не перестаралась при задержании. — бесстрастно спросила Аида, вытаскивая из-за портупеи идеально наточенный нож. — Думаешь сможешь угрожать мне? Ты? Знаешь кто ты? Ты лишь мусор под моими ногами. Такой же как твоя семейка. — в глазах Адольфа загорелся неправильный огонек, а лицо украшал звериный оскал. Аида сжала рукоять ножа, втыкая в дубовый стол. — Оставьте нас. — холодно сказала девушка, поворачиваясь к разведчикам. — Но как же? — Ханджи, которая начинала входить в кураж, странно посмотрела на Аиду. — Это приказ. Покиньте подвал. Ожидайте меня в кабинете командора. Эрвин кивнул, его взгляд был проницательным, но он не стал спорить. Леви, хоть и фыркнул, но подчинился, бросив на Аиду ещё один тяжёлый взгляд. Ханджи, хоть и выглядела разочарованной, последовала за ними. Дверь за ними закрылась с глухим стуком, оставляя Аиду и Адольфа наедине. Тишина в комнате стала ещё более давящей. Аида медленно подошла к столу, её движения были плавными и точными. Она вытащила нож из дерева, провела большим пальцем по лезвию, проверяя остроту. Мужчина следил за каждым её движением, его ухмылка исчезла, сменившись напряжением. — Моя семейка, говоришь? — голос Аиды был тих, но в нём звенела сталь. — Ты знаешь о моей семье ровно столько, сколько тебе позволили узнать. И это очень мало. Она наклонилась к Адольфу, её глаза были холодны и безжалостны. — Ты думаешь, что знаешь меня. Ты думаешь, что можешь меня спровоцировать. Но ты ошибаешься. Я не та, кем ты меня считаешь. И я не та, кто будет играть по твоим правилам. Аида медленно опустила нож, кончик лезвия едва касался кожи на шее Альберта. Он вздрогнул, но не отвёл взгляд. — Что, боишься, что если узнают правду о тебе, ты падешь в чужих глазах? Надо было тебя еще в том доме, вместе с твоей семьей прикончить, жаль, что мой брат решил позволить тебе жить. — мужчина засмеялся. — Значит мы уже заочно знакомы. Что еще расскажешь? Времени много, столько же, сколько места на твоем теле для моего творчества. — сказала девушка, надавливая лезвием на шею, где мгновенно потекла струя крови. Аида не дрогнула. Её взгляд оставался неподвижным, словно высеченным из камня. Кровь, стекающая по шее Адольфа, не вызывала у неё ни малейшего отвращения или жалости. Это была лишь ещё одна деталь в картине, которую она собирала. — Твой брат, — повторила она, её голос был ровным, как поверхность застывшего озера. — Интересно. Значит, он тоже тоже часть вашей группировки. Адольф зашипел, пытаясь отстраниться, но цепи держали его крепко. — Ты ничего не знаешь! Ты — всего лишь пешка, которую используют в чужой игре! — Пешка, которая умеет играть сама, — парировала Аида, её пальцы слегка сжали рукоять ножа. — И которая не боится испачкать руки. Ты говорил о моей семье. Ты думаешь, что знаешь, что такое потеря? Что такое боль? Ты ошибаешься. Ты видел лишь отблески. Она провела лезвием по его щеке, оставляя тонкую красную линию. Адольф зажмурился, но не издал ни звука. Страх, который он пытался скрыть за бравадой, теперь проступал на его лице. — Ты думаешь, что можешь меня сломать, Адольф? Ты думаешь, что твои слова имеют вес? Ты ошибаешься. Я не сломаюсь. Я не сломлюсь. Я — это то, что остаётся после того, как всё остальное разрушено. Она подняла нож, и в тусклом свете лампы свечи блеснуло, как холодная звезда. — Расскажи мне всё, что ты знаешь. Иначе… иначе твоя картина будет очень короткой. Адольф смотрел на неё, его глаза расширились от ужаса. Он видел в ней не просто солдата, а нечто гораздо более древнее и опасное. Нечто, что не знало ни страха, ни пощады. И он понял, что его игра окончена. И что правила этой игры устанавливает она. Адольф задрожал. — Хорошо. Хорошо. Мой брат… он был одним из тех, кто… кто планировал всё это. Он считал, что стены — это тюрьма. Что человечество должно выйти за их пределы, любой ценой. — И ты ему помогал? — голос Аиды был ровным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Я верю в его идеалы. Он говорил, что мы должны пожертвовать немногими ради спасения многих. Что эти жертвы оправданы. — Жертвы? — Аида усмехнулась. — Ты называешь это жертвами? Ты называешь это спасением? Ты называешь это идеалами? Ты называешь это убийством невинных людей, Адольф. И это не имеет ничего общего с идеалами. Она сделала шаг вперёд, её глаза горели холодным огнём. — Кто ещё? Кто ещё был с твоим братом? Кто ещё разделял его… идеалы? Мужчина еще раз посмотрел на девушку, только теперь в его глазах не было страха. — Они будут наслаждаться твоими страданиями, когда тебя поймают. Очень скоро. Они отомстят и за меня, и за моих людей. Тебе нет жизни среди людей. Ты чудовище, как и твоя семья! — выкрикнул он, пытаясь стянуть с себя кандалы. Аида лишь покачала головой, её губы тронула едва заметная, ледяная улыбка. — Знаешь, а я кажется тебя вспомнила. — Это было так давно. Прошло уже пятнадцать лет, а ты кажется помнишь. Каково это смотреть на труп своей матери. Та еще шлюха, породила такое исчадие Ада. Твой отец ответил за все свои действия. Это было потрясающее зрелище. — мужчина окончательно сошел с ума, подрываясь со стула. Аида снова подняла нож, пропуская слова преступника мимо ушей, и в этот раз её движения были более решительными. Она наклонилась к нему, её голос стал ещё тише, почти шёпотом, но от этого он стал ещё более зловещим. — Ты думаешь, что знаешь, что такое страдание? Ты думаешь, что знаешь, что такое боль? Ты ещё ничего не видел. И ты увидишь. Ты увидишь, на что способно чудовище, когда его провоцируют. Он закричал, но его крик потонул в глухом стуке ножа, вонзившегося в дерево рядом с его головой. Аида не собиралась убивать его. Пока. Она хотела, чтобы он жил. Жил и чувствовал. Чувствовал страх, который теперь поселился в его глазах. Чувствовал, как его мир рушится, как его идеалы превращаются в прах. — Ты думаешь, что твои сообщники придут тебе на помощь? — спросила Аида, её голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Ты думаешь, что они тебя спасут? Ты ошибаешься. Они бросят тебя. Как бросили всех остальных. Как бросили твоего брата. Адольф замер, его глаза расширились. — Мой брат… он… он не бросил меня. — Он использовал тебя, — отрезала Аида. — Как и ты использовал своих людей. Она отступила, позволяя ему увидеть её полностью. Её взгляд был холоден, как лёд, но в нём горел огонь решимости. — Ты думаешь, что ты — жертва? Ты ошибаешься. Ты — палач. И теперь ты будешь отвечать за свои преступления. Аида повернулась к двери. — Я вернусь. И когда я вернусь, ты расскажешь мне всё. Всё, что ты знаешь. И если ты попытаешься солгать… если ты попытаешься утаить хоть что-то… ты пожалеешь, что родился. Она вышла из комнаты, оставив задержанного наедине с его страхом и осознанием того, что его игра окончена. Дверь за ней закрылась с глухим стуком, отрезая его от мира. Аида шла по коридору, её шаги были уверенными и быстрыми. Она знала, что этот допрос был только началом. Началом чего-то большого. Чего-то, что изменит всё. И она была готова к этому. Она была готова к любой цене. Она поднялась по лестнице, её лицо оставалось бесстрастным, но внутри бушевал ураган. Слова Адольфа о её семье, о её «чудовищной» природе, задели её глубже, чем она хотела признать. Но она не позволила этим эмоциям проявиться. Не сейчас. Не здесь. В кабинете Командора Спринкла её ждали Эрвин, Ханджи и Леви. Атмосфера была напряжённой. Спринкл сидел за своим столом, его проницательные глаза изучали Аиду. Эрвин стоял у окна, скрестив руки на груди, его взгляд был задумчивым. Ханджи нервно расхаживала по комнате, а Леви, как всегда, сидел, откинувшись на спинку стула, его взгляд был прикован к Аиде. — Ну что? — спросил Леви, его голос был низким и резким. — Он заговорил? — Пока что информации мало, так что говорить и обсуждать ее нет смысла. — Аида, подошла к командору Спринклу, наклонив голову, чтобы ее слышал только он. — Мне понадобится архив. — Хм. — мужчина, молча достал лист бумаги. — запрос на разрешение посещения архива, обрабатывается в течении двух недель. Только после согласия верховного главнокомандующего ты сможешь отправиться в главный архив. — А в Шиганшине нет его? — спросила девушка, поглядывая на притихших разведчиков. — Он был, но год назад, его перевезли в главный штаб, после некоторых пришествий. Аида повернулась к Эрвину, её взгляд был холоден и непроницаем. — Нам нужна любая информация, которую ты сможешь получить от него. Любые имена, любые места, любые зацепки. — Я получу их, — ответила Аида, её голос был лишён эмоций. — Но это займёт время. Но это может быть… неприятно Леви фыркнул. — Неприятно? Ты думаешь, мы боимся неприятностей? Мы каждый день сталкиваемся с ними лицом к лицу. Мы сражаемся с титанами, пока вы, Военная полиция, прячетесь за стенами. Аида повернулась к Леви, её глаза сузились. — Я не прячусь, Капитан. И я не боюсь испачкать руки. В отличие от некоторых, я готова делать то, что необходимо, чтобы защитить человечество. Даже если это означает стать чудовищем. Леви сделал шаг вперёд, его глаза горели яростью. — Не смей сравнивать себя с нами, кукла. Вы лишь инструмент в руках тех, кто хочет контролировать всё. — Леви, — предупредил Эрвин, его голос был строгим. Аида лишь усмехнулась, её улыбка была холодной и безжалостной. — Контроль — это иллюзия, Капитан. В этом мире нет ничего, что можно было бы контролировать. Есть только выживание. Она повернулась к Спринклу. — Командор, я жду вашего разрешения. И я жду его быстро. Время не ждёт. Спринкл кивнул, его взгляд был задумчивым. — Я сделаю всё, что в моих силах, Аида. Но ты знаешь, как работает система. Это займёт время. — Тогда ускорьте её, — ответила Аида, её голос был твёрд. — Иначе, когда мы получим разрешение, будет уже слишком поздно. Она вышла из кабинета, оставив разведчиков и Спринкла в напряжённой тишине. Леви смотрел ей вслед, его глаза горели яростью. Ханджи выглядела озадаченной, а Эрвин… Эрвин лишь задумчиво смотрел в окно, его взгляд был устремлён вдаль. Он знал, что Аида Ривервуд была опасна. Но он также знал, что она была необходима. И что её методы, какими бы жестокими они ни были, могли быть единственным способом спасти человечество. * * * Аида спустилась обратно в подвал, её шаги эхом отдавались в каменных коридорах. Адольф, оставленный наедине со своими мыслями, выглядел ещё более измождённым. Его глаза, полные отрешенности следили за каждым её движением. — Ты думаешь, что я ушла? — спросила Аида, её голос был тих, но в нём звенела угроза. — Ты думаешь, что я оставила тебя? Ты ошибаешься. Я лишь дала тебе время подумать. Время вспомнить. Время осознать, что твоя игра окончена. Она подошла к столу, на котором лежал её нож. Медленно, с почти ритуальной точностью, она подняла его. Лезвие блеснуло в тусклом свете, отражая её холодное, бесстрастное лицо. — Ты оказалась живучей. Знай я это тогда, вскрыл тебе горло самой первой. — крикнул мужчина. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — спокойно сказала девушка, крутя нож в руке. — А как же. Мы ваши семейки пачками вырезали. Такое гнилье как вы не имеют право на жизнь. Вы исчадье ада, которые пришло и разрушило все, что мы стоили годами. И за это твоя семья и родственнички ответили сполна, гния в земле. — Адольф насмехался над девушкой, расслабленно сидя на стуле. — То очень много говоришь не по делу. Пытаешься быть смелым? Тогда тебе ничего не стоит смотреть, как я снимаю с тебя кожу. — девушка подошла к мужчине, лезвием ножа отрезая рукав, некогда белой рубашки. — Ты думаешь, что это меня остановит? — Адольф усмехнулся, его взгляд был полон вызова. — Думаешь, я испугаюсь? Я видел и не такое. Ты всего лишь жалкая девчонка, которая пытается казаться сильной. Аида не ответила. Её лицо оставалось бесстрастным, как маска. Она лишь слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, что слышала только она. Нож в её руке замер, а затем, с едва уловимым движением, она прижала его к предплечью заключённого делая глубокой разрез до локтя. Оттянув один край кожи, девушка отделила небольшой кусок кожи, кидая его на стол, чтобы Адольф его видел. Громкий крик разнесся по всему подземелью. — Сумасшедшая! — Сумасшедшая? — повторила Аида, её голос был лишен всяких эмоций, словно она произносила давно заученную фразу. — Возможно. Но разве не безумие думать, что ты можешь безнаказанно разрушать чужие жизни, а потом ожидать пощады? Она снова склонилась над Адольфом, её глаза изучали его лицо с той же холодной отстраненностью, с какой хирург осматривает пациента. Боль исказила черты мужчины, но в его глазах все еще горел огонек ненависти и вызова. — Ты говоришь о гнилье, — продолжила Аида, её пальцы легко коснулись его раны, вызывая новый стон. — О тех, кто не имеет права на жизнь. Но кто дал тебе право решать, кто достоин жить, а кто нет? Кто дал тебе право вершить суд над другими? Она отступила на шаг, позволяя Адольфу перевести дух, но не давая ему ни секунды покоя. Нож в её руке снова заиграл в тусклом свете, его лезвие казалось продолжением её собственной воли. — Ты думаешь, что я пытаюсь казаться сильной? — Аида усмехнулась, но эта усмешка не коснулась её глаз. — Я не пытаюсь. Я просто есть. Она снова приблизилась к мужчине, её движения были плавными и грациозными, как у хищника. На этот раз она не стала медлить. Лезвие ножа скользнуло по его другой руке, повторяя предыдущий разрез, но глубже, точнее. Еще один кусок кожи отделился от плоти, упав на стол рядом с первым. Крик преступника был уже не таким громким, но в нем слышалась отчаянная мольба, смешанная с ужасом. Он пытался отдернуть руку, но был слишком слаб, слишком изможден. — Ты говорил, что видел и не такое, — прошептала Аида, её голос был почти ласковым, но от этого становилось только страшнее. — Что ж. Приготовься увидеть то, чего ты никогда не забудешь. Приготовься к тому, что твоя игра действительно окончена. Она подняла нож, и в её глазах мелькнул отблеск чего-то, что можно было бы принять за удовлетворение, если бы не их ледяная пустота. Аида опустила лезвие, и на этот раз оно не просто скользнуло по коже. Она начала методично, с хирургической точностью, отделять плоть от кости, двигаясь медленно, чтобы Адольф мог в полной мере ощутить каждое мгновение. Мужчина забился в конвульсиях, его тело дергалось, но он был слишком крепко привязан, чтобы вырваться. Из его горла вырывались хрипы, больше похожие на предсмертные стоны, чем на крики. — Ты говорил о гнилье, — повторила Аида, её голос был ровным, как метроном, отсчитывающий последние мгновения его жизни. — Ты говорил, что мы не имеем права на жизнь. Но кто теперь гниет? Кто теперь истекает кровью, теряя свою плоть, сантиметр за сантиметром? Она подняла очередной кусок кожи, окровавленный и влажный, и поднесла его к лицу мужчины. Его глаза, полные ужаса, расширились, он пытался отвернуться, но Аида крепко держала его голову. — Смотри, — приказала она. — Смотри на то, из чего ты создан. Смотри на то, что ты заслужил. Это не просто кожа. Это твоя жизнь, твои решения, твои преступления, которые теперь возвращаются к тебе. Запах крови становился все сильнее, смешиваясь с запахом пота и страха. Аида не обращала на это внимания. Она была полностью сосредоточена на своей задаче, её движения были отточены, лишены всякой суеты. Она работала, как художник, создающий свой последний, самый мрачный шедевр. — Ты думал, что я всего лишь девчонка, — продолжила Аида, её голос был почти шепотом, но каждый звук пронзал Адольфа насквозь. — Ты недооценил меня. Ты недооценил боль, которую ты причинил. Ты недооценил жажду возмездия, которая живет во мне. — Я ничего не расскажу, такой шлюхе как ты. — мужчина, плюнул кровью в ноги девушки. — Как знаешь. — девушка пожала плечами. — но живым ты бы не вышел ни при каких условиях. Вспоминай все молитвы, они тебе пригодятся.