Эдемов сад

Что рационального может сделать человек ночью? Погрузиться в размышления, не отвлекаясь на дневную суету. Ночь — идеальное время для интроспекции, анализа прошедшего дня и планирования будущего. Освоить новые знания или навыки. Тишина ночи способствует концентрации, позволяя глубже погрузиться в изучение иностранного языка, программирования или любой другой дисциплины. Заняться творчеством. Многие художники, писатели и музыканты находят вдохновение именно в ночной тишине, когда мир вокруг замирает, и ничто не мешает полету фантазии. Аида Ривервуд, ночью любит смотреть в окно. Темное небо, усеянное миллионами звёзд, заставляло девушку уйти в свой мир. Звёзды успокаивали. Звезды давали долгожданную тишину, где есть только ты и они. Ты чувствуешь себя такой маленькой по сравнению с ними. Запертой в трёх стенах, личных, физических, и общепринятых. Аида, ночью, чувствовала себя своей. Она была в своей стихии Смотря на звёзды, девушка размышляла, что им легче. Их намного больше чем жителей стен, но они не боролись за территорию, власть и жизнь. Они просто были. Как и сама Аида. * * * Этой ночью, девушка чувствовала внутри напряжение. Липкое, полностью обволакивающее тело. И это было странно для нее. Она знала, что это напряжение не было результатом усталости или обыденных забот. Это было предчувствие, холодное и острое, пронзающее её обычно невозмутимое сознание. Аида, привыкшая к полному контролю над своими эмоциями, ощущала, как что-то внутри неё пытается вырваться наружу, нарушая идеальный порядок её внутреннего мира. Её взгляд скользнул по тёмному небу, ища ответы среди мерцающих точек. Звёзды, обычно такие утешительные, сегодня казались равнодушными, их свет не приносил обычного покоя. Она чувствовала себя чужой даже в этой, своей ночной стихии. Мысли о Разведкорпусе, о Леви, Ханджи и Эрвине, промелькнули в её сознании. Их безрассудная отвага, их постоянное стремление за стены, их вечная борьба — всё это казалось таким далёким от её собственного существования, но в то же время неразрывно связанным с ним. Военная полиция, к которой она принадлежала, была антиподом Разведкорпуса, и эта вражда была глубоко укоренена в системе, в которой они все существовали. Аида, лишенная чувств, хладнокровная и жестокая, обычно не позволяла себе подобных размышлений. Но сегодня что-то было иначе. Это напряжение, это предчувствие, было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Оно было как невидимая нить, связывающая её с чем-то неизбежным, с чем-то, что должно было произойти. Она закрыла глаза, пытаясь подавить это неприятное ощущение, но оно лишь усилилось, пульсируя в её висках. Ночь, обычно её убежище, сегодня казалась предвестником чего-то тревожного. И Аида, несмотря на всю свою бесстрастность, не могла отделаться от мысли, что это «что-то» будет иметь прямое отношение к ней, к её миру, и, возможно, к тем, кто стоял по другую сторону баррикад. * * * Как только прозвучал сигнал подъема, девушка достала лист бумаги, и принялась писать отчет Главнокомандующему Виллу. «Разведкорпус ведет себя аккуратно. Важные темы не обговаривают в моем присутствии. Эрвин Смит присматривается ко мне с особым вниманием, — продолжала Аида, — но пока не проявляет открытой враждебности. Леви, как всегда, холоден и недоверчив, его взгляды на сотрудничество с военной полицией остаются неизменными — он явно считает меня угрозой. Ханджи, напротив, пытается найти точки соприкосновения, но её энтузиазм кажется мне наивным и опасным. В целом, разведчики ведут себя осторожно, но напряжение в воздухе ощущается отчетливо. Предчувствую, что ситуация может выйти из-под контроля в любой момент.» Она отложила перо, перечитала написанное. Каждое слово было выверено, лишено эмоций, как и подобало её докладам. Но внутри, под этой маской бесстрастности, всё ещё пульсировало то странное напряжение, которое не давало ей покоя всю ночь. Оно было как невидимый отпечаток, оставленный звёздами, или, быть может, предчувствием чего-то гораздо более земного и опасного. Аида знала, что её роль в этом временном сотрудничестве была не просто наблюдением. Она была инструментом, призванным выявить слабости, найти трещины в броне Разведкорпуса. И Леви, со своей звериной интуицией, это прекрасно понимал. Его ненависть к военной полиции была не просто личной неприязнью, это была идеологическая война, где каждая сторона считала себя правой. И Аида, будучи воплощением всего, что он презирал, была для него лишь очередным подтверждением его правоты. Она встала, подошла к окну. За ним уже брезжил рассвет, окрашивая небо в серые и розовые тона. Звёзды исчезли, уступив место дневному свету, который, казалось, не приносил ей никакого облегчения. Напряжение осталось. Оно было теперь не просто предчувствием, а осознанием того, что сегодняшний день принесёт новые испытания, новые столкновения. Аида Ривервуд, солдат военной полиции, лишенная чувств, хладнокровная и жестокая, была готова. Она всегда была готова. Но сегодня, впервые за долгое время, она чувствовала нечто, что было сродни волнению. Не страху, нет. Скорее, это было предвкушение. Предвкушение того, что её мир, такой упорядоченный и предсказуемый, вот-вот столкнётся с хаосом, который принесут с собой разведчики. И она, как и всегда, будет стоять на своём посту, наблюдая, анализируя, и, если потребуется, действуя. Без эмоций, без колебаний. Просто будучи. Как звёзды. Сложив отчет в конверт, девушка вышла из комнаты, направляясь к блокпосту, чтобы отдать его посыльному, который доставит конверт лично в руки Главнокомандующему Военной полиции. Каждый шаг был выверен, каждое движение отточено до автоматизма. Её лицо оставалось непроницаемым, отражая лишь холодную решимость. По пути она встретила Леви. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и его взгляд, как всегда, был пронзительным и полным презрения. Их глаза встретились. В его не было ни тени удивления, ни малейшего признака того, что он не ожидал её увидеть. Только привычная, глубоко укоренившаяся неприязнь. Аида не замедлила шаг, не изменила выражения лица. Она прошла мимо него, как мимо пустого места, игнорируя его присутствие. Но в этот момент, когда их пути пересеклись, она почувствовала, как-то странное напряжение, что мучило её всю ночь, вспыхнуло с новой силой. Это было не просто предчувствие, это было столкновение двух миров, двух идеологий, воплощенных в двух людях. Леви, в свою очередь, не отвёл взгляда. Он провожал её глазами, пока она не скрылась за поворотом коридора. Его кулаки непроизвольно сжались. Он знал, что это сотрудничество было лишь временной передышкой, затишьем перед бурей. И он был готов к этой буре. Он был готов к тому, чтобы разбить вдребезги всё, что представляла собой Аида Ривервуд и вся Военная полиция. Аида, тем временем, достигла блокпоста. Посыльный, молодой солдат с испуганным выражением лица, принял конверт, не смея поднять на неё глаз. Она отдала ему краткие, четкие инструкции, и он поспешил выполнить приказ. Вернувшись в свою комнату, Аида снова подошла к окну. Солнце уже поднялось высоко, заливая мир ярким светом. Но для неё этот свет не приносил тепла. Она чувствовала себя такой же холодной и отстраненной, как и всегда. Но теперь к этому добавилось новое ощущение — предвкушение. Предвкушение неизбежного столкновения, которое должно было произойти. И она, Аида Ривервуд, была готова к нему. Она была готова быть инструментом, оружием, щитом. Без эмоций, без колебаний. Просто быть. Как звёзды, которые исчезли с рассветом, но продолжали существовать, невидимые, но вечные. Её взгляд скользнул по горизонту, где стены казались бесконечными, а за ними — неизвестность. Эта неизвестность, полная опасностей и обещаний, манила и пугала одновременно. Аида знала, что её путь лежит через эту неизвестность, даже если он будет проложен через боль и разрушение. Она была солдатом, а солдаты не выбирают свой путь, они идут туда, куда их направляют. Сейчас стоит ожидать дальнейших распоряжений главнокомандующего. Решив провести день на свежем воздухе, девушка вышла из комнаты, девая куда ей отправиться, чтобы ее никто не тревожил. Аида медленно шагала по узким коридорам казармы, ощущая, как каждый звук — скрип сапог, отдалённый гул голосов — будто усиливает внутреннее напряжение. Её мысли, словно тёмные тучи, сгущались, не давая покоя. Она понимала: сегодня всё изменится. Не просто очередной день службы, а день, когда грани между врагами и союзниками станут размытыми, а решения — роковыми. На улице воздух был свеж и прохладен, но холод не проникал в её душу — там царила другая стужа. Аида остановилась у стены, прислонилась спиной и закрыла глаза. В голове всплывали обрывки разговоров, взгляды, жесты — всё, что она успела заметить за время этого шаткого перемирия. Каждый из разведчиков был загадкой, каждый — потенциальной угрозой или союзником. Но доверять им было невозможно. Внезапно в её сознании возник образ Леви — не просто командира, а человека, который видел мир иначе. Его жестокая честность и непреклонность вызывали одновременно раздражение и уважение. Аида понимала, что именно с ним ей предстоит столкнуться лицом к лицу, и это столкновение будет не только физическим, но и идеологическим. Она открыла глаза и посмотрела на небо, теперь уже ясное и беззвёздное. В этом безмолвии она услышала собственное сердце — ровное, но настороженное. Впереди — неизвестность, но она была готова встретить её с холодной решимостью. Потому что в мире, где каждый шаг может стать последним, выживает не тот, кто боится, а тот, кто умеет быть холодным, как ночь, и неизменным, как звёзды, что скрылись за рассветом. Пусть другие говорят, что она марионетка прогнившей системы, высокомерная стерва, которая не видит дальше своего носа. Проработав больше месяца в военной полиции, Аида отметила, что солдаты в основном и были такими. Она их не оправдывает и не осуждает, просто констатирует факт. Они были такими же, как и она сама, но с одним существенным отличием: они испытывали эмоции. Страх, гнев, преданность, ненависть — все эти чувства, которые Аида лишь наблюдала со стороны, определяли их поступки, их мотивацию, их слабости. Аида же была лишена этого. Она была чистым разумом, инструментом, который действовал по заданным алгоритмам. Её взгляд снова вернулся к горизонту. Там, за стенами, скрывалась истинная угроза, та, что объединяла даже таких разных людей, как разведчики и военная полиция. Титаны. И эта угроза была куда более реальной, чем любые внутренние распри. Аида знала, что рано или поздно ей придётся столкнуться с ней лицом к лицу. И когда этот момент настанет, её отсутствие эмоций станет её главным оружием. Она не будет колебаться, не будет испытывать страха или жалости. Она будет действовать. Внезапно её внимание привлёк звук. Шаги. Приближающиеся шаги. Аида не обернулась. Она знала, кто это. Леви. Его присутствие всегда ощущалось, как холодный ветерок, пробирающий до костей. Он остановился рядом, молча. Тишина между ними была наполнена невысказанным напряжением, словно воздух перед грозой. — Ты слишком много думаешь, Ривервуд, — наконец произнёс Леви, его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. Аида медленно повернула голову, её взгляд встретился с его. В его глазах не было ничего, кроме холодной решимости и той же непримиримой враждебности, которую она видела в них с самого начала. — Я анализирую, Капитан Аккерман, — ответила она, её голос был таким же ровным, как и его. — Это моя работа. — Твоя работа — следить за нами. И ты делаешь это слишком хорошо, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Но ты не понимаешь. Ты не можешь понять. — Я понимаю достаточно, чтобы выполнять свои обязанности, — парировала Аида. — И я понимаю, что ваше сотрудничество с военной полицией временно и основано на необходимости, а не на доверии. Леви кивнул, его взгляд не отрывался от её лица. — Доверие — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Особенно когда речь идёт о таких, как ты. Он сделал шаг назад, его взгляд скользнул по её форме. — Но сегодня всё может измениться. И тогда мы посмотрим, кто из нас действительно понимает, что такое выживание.» С этими словами он развернулся и ушёл, оставив Аиду одну в тишине. Она снова посмотрела на горизонт. Неизвестность. Столкновение. И она, Аида Ривервуд, была готова. Готова быть инструментом, готова быть щитом, готова быть оружием. Без эмоций, без колебаний. Просто быть. Как звёзды, которые продолжают светить, даже когда их не видно. Аида Ривервуд, солдат Военной полиции, чье существование было построено на фундаменте логики и абсолютной бесстрастности, стояла на пороге перемен. Слова Леви, словно острые осколки льда, проникли сквозь ее привычную броню, оставив после себя не боль, но странное, едва уловимое ощущение. «Выживание», — это слово, лишенное эмоциональной окраски, звучало в ее сознании отголосками прошлого. Она знала, что Леви прав. Доверие было не просто роскошью, а чем-то, что в их мире существовало лишь в теории, как абстрактное понятие, далекое от суровой реальности. Его взгляд, полный непримиримой враждебности, был отражением глубоко укоренившегося недоверия к Военной полиции, к ее методам, к ее сути. И Аида, будучи воплощением этой сути, была для него живым доказательством его правоты. Но сегодня, впервые, она почувствовала, что ее собственное понимание мира может быть неполным. Недостаточным. Леви, несмотря на свою ненависть, обладал интуицией, звериным чутьем, которое позволяло ему видеть то, что скрывалось за завесой логики и приказов. Он видел в ней не просто инструмент, а нечто большее, нечто, что могло стать как союзником, так и врагом в грядущей буре. Аида вернулась в свою комнату. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Звезды еще не появились, но их незримое присутствие ощущалось в наступающей прохладе. Она села за стол, взяла перо и снова начала писать. На этот раз отчет был адресован не Главнокомандующему, а самой себе. Это был акт самоанализа, попытка разобраться в новом, незнакомом ощущении, которое начало прорастать в ее обычно стерильном внутреннем мире. «Напряжение, предчувствие, волнение, предвкушение… — писала она, — эти слова описывают состояние, которое я испытываю. Они не являются эмоциями в общепринятом смысле, но они указывают на отклонение от нормы, на потенциальную угрозу или возможность. Леви прав.» Она остановилась, задумавшись. Ее отсутствие эмоций всегда было ее силой, ее щитом. Но теперь, когда мир вокруг нее становился все более непредсказуемым, когда грань между союзниками и врагами стиралась, эта сила могла обернуться слабостью. Если она не сможет адаптироваться, если она не сможет понять мотивы других, она станет предсказуемой, уязвимой. Аида посмотрела на свои руки. Они были сильными, ловкими, способными на многое. Но они были лишь инструментами. Инструментами, которые действовали по заданным программам. А что, если программа нуждается в обновлении? Она встала и подошла к окну. За ним простирался мир, полный опасностей и неизвестности. Мир, где титаны были реальной угрозой, а внутренние распри могли привести к гибели. Мир, где даже человек без эмоций должен был найти свое место, свою роль. * * * Спустя несколько дней, пришел ответ Главнокомандующего Вилла. Мужчина писал кратко. «Старый штаб разведкорпуса. Выделено два отряда солдат Военной полиции и два Разведкорпуса. Приказ Верховного Главнокомандующего. Приедешь — выберешь людей. Сегодня. В штаб отправляетесь через два дня» Аида свернула письмо, сложила в конверт и отправила в тумбу. Выйдя из комнаты, девушка поспешила за лошадью, чтобы отправиться в штаб Военной полицией. По пути ей встретился главнокомандующий Смит. — Лейтенант. — кивнул мужчина, не сводя пронзительного взгляда с девушки. — отправляетесь собирать отряды. — Да. — спокойно, не обращая внимание на него. — Вы как всегда, немногословны. — Эрвину, кажется не понравился ответ девушки, из-за чего он нахмурил брови. Аида кивнула, ее взгляд оставался неподвижным, словно высеченным из камня. Слова Смита, как и любые другие, не вызывали в ней ни раздражения, ни удовлетворения. Они были лишь информацией, которую следовало обработать. «Немногословность — это эффективность, главнокомандующий», — подумала она, но вслух произнесла лишь: — Я готова к выполнению приказа. Она не искала одобрения или неодобрения. Ее целью было исполнение долга, а не игра в социальные игры. Встреча со Смитом была лишь очередным пунктом в ее расписании, не более. Подойдя к конюшне, Аида подошла к своей лошади. Ее движения были отточены, лишены суеты. Она затянула подпругу с привычной точностью, ее пальцы двигались с механической грацией. Когда она села в седло, ее взгляд снова устремился вдаль, к горизонту, где стены казались еще более зловещими в предзакатных лучах. Штаб разведкорпуса. Новое место, новые люди, новые задачи. Все это было лишь частью более крупной картины, частью войны, которую она вела. Она не испытывала предвкушения или страха. Только холодную, расчетливую готовность. Она была инструментом, и сейчас этот инструмент готовился к следующему этапу своей работы. эм По дороге в штаб Военной полиции, Аида прокручивала в голове информацию о предстоящей миссии. Два отряда солдат Военной полиции и два отряда Разведкорпуса. Это означало, что ей придется работать с теми, кого она считала непредсказуемыми и зачастую иррациональными. Разведчики. Люди, чьи действия часто определялись инстинктами и эмоциями, а не строгой логикой. Она знала, что выбор людей будет критически важен. Ей нужны были те, кто сможет действовать без колебаний, кто не будет поддаваться панике или сомнениям. Те, кто сможет следовать приказу, даже если он будет противоречить их собственным инстинктам. Аида остановила коня у массивных дверей штаба. Тяжелые, обитые железом, они казались вратами в другой мир. Мир, где решения принимались не только разумом, но и сердцем. Мир, который ей предстояло понять, чтобы выжить в нем. Она спешилась, ее взгляд скользнул по вывеске. «Штаб Военной полиции». Здесь она была как дома. Или, по крайней мере, принимали ее такой, какая она есть. Войдя внутрь, Аида почувствовала привычный запах полированного дерева и старой бумаги. Тишина, нарушаемая лишь редким скрипом стульев и шелестом страниц. Она направилась к кабинету своего непосредственного начальника, готовая получить последние инструкции перед отправкой. В кабинете ее встретил капитан Маркус. Его лицо, обычно суровое, сейчас выражало легкое беспокойство. Он протянул ей папку с документами. — Лейтенант Ривервуд, — начал он, его голос был тихим, но отчетливым. — Вот списки солдат. Вам предстоит выбрать лучших. Отбор будет проходить сегодня, в полдень, на плацу. Главнокомандующий Вилл лично проинспектирует кандидатов. Аида взяла папку, ее пальцы не дрогнули. Она открыла ее и начала просматривать имена, оценивая их по своим, только ей известным критериям. Опыт, дисциплина, послужной список — все это было важно, но для нее существовало нечто большее, нечто, что она научилась улавливать в мельчайших деталях: скрытый потенциал, способность к адаптации. — Я ознакомлюсь с ними, — ответила она, ее голос был ровным, как всегда. — У вас есть время до полудня, — продолжил капитан Маркус, наблюдая за ней с нескрываемым интересом. — - И помните, лейтенант, это не просто рутинное задание. Это подготовка к чему-то… масштабному. Что-то, что может изменить ход войны. — Я понимаю, капитан. — Аида кивнула, не поднимая глаз от документов. Она вышла из кабинета, оставив капитана наедине с его мыслями. На плацу ее ждал новый вызов. Выбор людей, которые станут ее подчиненными, ее инструментом в предстоящей операции. Она прошла по коридорам штаба, ее шаги были бесшумными. Каждый звук, каждый взгляд, каждое движение — все это было для нее информацией, которую она обрабатывала с холодной точностью. Она была солдатом, а солдаты не ищут легких путей. Они идут туда, куда их направляют, и делают то, что должны делать. Зайдя в свой кабинет, девушка приступила к прочтению личных дел солдат Военной полиции. Марк Курт — новобранец, 16 лет. Первое место в десятке лучших кадетов сто второго выпуска. Выносливость 10/10, сила — 9,5/10, ловкость — 6/10, мышление 4/10. Командный солдат, занимающий позицию штурмовика. Инструктор отмечает, критическое мышление, в непредвиденной ситуации. Следующий в списке — Элиза Вейн, ветеран с пятилетним стажем, специализирующаяся на разведке и контрразведке. Выносливость 7/10, сила 6/10, ловкость 9/10, мышление 8/10. Известна своей хладнокровностью в бою и способностью быстро принимать решения. Однако в прошлом была замечена в конфликте с командованием, что вызвало вопросы о ее лояльности. Аида отметила для себя: «Лояльность — ключевой фактор. Эмоции могут подорвать миссию, но и слепое подчинение без инициативы — тоже риск». Она продолжила изучать досье, не позволяя себе отвлечься. Каждый кандидат — это не просто цифры и характеристики, а потенциальный элемент сложной системы, где ошибка одного может стоить жизни многим. * * * Встав перед собравшимися солдатами Военной полиции, девушка моментально привлекла внимание, погружая плац в мертвую тишину. — Вас собрали здесь, чтобы огласить списки солдат, из которых будет сформирован отряд совместного сопротивления. — рядом с девушкой встал Главнокомандующий Вилл. — прошу, лейтенанта Ривервуд огласить имена солдат, которые войдут в ее отряд. — Марк Курт. –девушка подняла глаз на солдат, в ожидании, когда названный парен выйдет вперед. Увидев, движение с третьего ряда, она разглядела члена команды. Невысокий парень, с копной светлых кудрей, средним телосложением. Глаза парня горели, как будто он выиграл эту жизнь. — Купер Стоун. — из строя вышел, высокий брюнет девятнадцати лет, «Старичок» Военной Полиции. — Лилит Лангер. Винсент Варгас. Есения Блуд. Назвав остальные имена, девушка протянула лист Главнокомандующему, смотря на выстроившийся отряд. — У вас двое суток. Попрощаться, собраться. Через два дня, в полдень, вы должны стоять здесь. — сказала Аида. — Вы готовы к выполнению приказа, лейтенант? — голос Главнокомандующего Вилла был ровным, но в нем чувствовалась сталь. Аида кивнула, ее взгляд скользнул по лицам отобранных солдат. Они стояли ровно, стараясь не выдать ни малейшего признака волнения. Но она видела. Видела напряжение в плечах, едва заметное подергивание пальцев. Это были люди, которые понимали, что их ждет. — Готова, — ответила она, ее голос был таким же ровным, как и голос Вилла. — Хорошо. — Главнокомандующий кивнул, его взгляд задержался на Аиде на мгновение дольше обычного. — У вас есть время. Используйте его с умом. Он повернулся и направился прочь, оставляя Аиду наедине с ее новым отрядом. Она оглядела их еще раз. Марк Курт, с его горящими глазами, казался самым молодым и, возможно, самым неопытным. Но в его взгляде была решимость, которую Аида ценила. Элиза Вейн, с ее репутацией и прошлыми конфликтами, была загадкой. Но ее навыки разведки были неоспоримы. Остальные — каждый со своими сильными и слабыми сторонами, каждый со своей историей. — Вы свободны, — произнесла Аида, ее голос был тихим, но пронзительным. — Два дня. Не больше. Солдаты разошлись, их шаги были четкими и размеренными. Аида осталась стоять на плацу, наблюдая за их удаляющимися фигурами. Она не чувствовала ни облегчения, ни удовлетворения. Только холодную, расчетливую готовность. Ее отряд был сформирован. Теперь предстояло сделать его единым целым. Единым инструментом, готовым к выполнению любого приказа. Она повернулась и направилась к своему кабинету. Впереди было много работы. Анализ, планирование, тренировки. Все, что требовалось для того, чтобы превратить группу индивидуальных солдат в слаженный механизм. Механизм, который не знал страха, не знал сомнений. Только долг. И она, Аида Ривервуд, была тем, кто приведет этот механизм в движение. * * * В обозначенное время, новоиспеченный отряд стоял на главной площади штаба. Каждый с несколькими мешками. Кто-то с гостинцами от родителей, кто-то с новыми книгами. Казалось, как будто они навсегда покидали штаб Военной Полиции. Аида тоже подготовилась. Сьездила на рынок, закупив все необходимое. На складе взяла оружие и снаряжение, на каждого солдата. Подойдя к группе, солдаты сразу же принялись отдавать честь. — Вещи в тележку. Мы отправляемся в Разведкорпус, чтобы встретиться с нашими новыми коллегами. Я ожидаю от вас рационального поведения, не смотря на всю вашу неприязнь к разведчикам. После, всем составом отряда Сопротивления мы отправимся в выделенный штаб, который ранее принадлежал Разведкорпусу. По коням — Капитан. А вы знакомы с Леви Аккерманом? — задала вопрос новобранка — Эда Йохар. — Знакома. — ответила девушка, контролируя, чтобы все взобрались на лошади, а ответственный за телегу с вещами, ничего не оставил. — И как вы относитесь к нему? — не унималась Эда, ее любопытство было почти осязаемым. Аида лишь коротко взглянула на нее. В ее глазах не было ни тени эмоции, только холодный расчет. — Он — солдат. Я — солдат. На этом все. — Ее ответ был лаконичен и не оставлял места для дальнейших расспросов. Она не собиралась делиться своими мыслями о Леви Аккерман, тем более с новобранцем. Его репутация, его методы, его презрение к Военной полиции — все это было ей известно. И все это не имело никакого значения для выполнения поставленной задачи. Лошади тронулись с места, их копыта мерно отбивали ритм по мостовой. Аида ехала впереди, ее взгляд был устремлен вперед, к горизонту. Разведкорпус. Место, где царили хаос и непредсказуемость. По мере приближения к территории Разведкорпуса, воздух становился более напряженным. Чувствовалось присутствие чужой силы, чужой энергии. Когда они въехали на территорию штаба Разведкорпуса, их встретили несколько отрядов солдат. Капитан Леви Аккерман. Его лицо было непроницаемым, как всегда, но Аида уловила в его глазах едва заметное напряжение. Он стоял рядом с Главнокомандующим Эрвином Смитом, чье спокойное, уверенное лицо излучало авторитет. — Лейтенант Ривервуд, — произнес Эрвин, его голос был глубоким и ровным. — Мы рады видеть вас и ваш отряд. — Давно не виделись, Главнокомандующий Эрвин. — девушка кивнула, спрыгивая с лошади. — Это элитный отряд Капитана Леви — Гюнтер Щульц, Петра Рал, Оруо Бозард, Эрд Джин. — девушка посмотрела на отряд Леви. Опытные бойцы, которые анализировали ее и солдат Военной Полиции. — Это Исследовательский отряд Майора Ханджи. — Женщина, радостно помахала Аиде, отдавая все сумки парню, по правую сторону. — Принято. — кивнула девушка, поворачиваясь к своему отряду. — отдать честь. — Честь имею! — хором крикнул отряд военной полиции прижимая правый кулак к сердцу. — Капитан Аккерман, — обратилась Аида к Леви, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. — Я ожидаю от вас профессионального сотрудничества. Мы здесь не для того, чтобы выяснять отношения, а для того, чтобы выполнить поставленную задачу. Леви лишь коротко взглянул на нее, его губы слегка скривились в подобии усмешки. — Я не терплю некомпетентности, лейтенант. Убедитесь, что ваши люди не станут обузой. Аида не ответила. Слова были излишни. Она знала, что ей предстоит доказать свою ценность, и ценность своего отряда. И она была готова к этому. Холодная, расчетливая, без эмоциональная. Она была солдатом, и солдаты не ищут легких путей. Они идут туда, куда их направляют, и делают то, что должны делать. И сейчас, ее долг был здесь, в Разведкорпусе, рядом с теми, кого она презирала, но с кем ей предстояло работать. — На протяжении нахождения в старом штабе разведкорпуса, вы будете тренироваться. Солдаты Военной полиции, обучат разведчиков и наоборот. Также будет составлен план всех занятий. Я ожидаю от вас, разумности, обдуманных действий и тройной отдачи. — сказала Аида Смотря на разведчиков. — Аида Ривервуд, я ожидаю от вас полного контроля над вашими людьми. Любое неповиновение будет пресечено. — голос Леви был резким, как удар клинка. Он не смотрел на Аиду, его взгляд был прикован к горизонту, словно он уже видел будущие битвы. Аида лишь кивнула. Она не нуждалась в его предупреждениях. Ее солдаты были обучены дисциплине, а она сама была воплощением порядка. «Неповиновение — это слабость. Слабость недопустима,» — пронеслось в ее голове, но вслух она ничего не сказала. Слова были излишни. — Мы понимаем, Капитан. — ответила она, ее голос был ровным, как всегда. — Мои люди знают, что такое долг. Эрвин Смит, наблюдавший за этим обменом репликами, слегка улыбнулся. Он видел в Аиде не просто солдата, а потенциального лидера. Ее хладнокровие, ее способность принимать решения в критических ситуациях — все это было ценно. — Хорошо. — произнес Эрвин. — Тогда приступим. Майор Зое, вы готовы представить программу тренировок? Ханджи, с горящими глазами, тут же выскочила вперед. — О, да! Я уже столько всего придумала! Это будет просто невероятно! Мы будем изучать новые методы ведения боя, разрабатывать новые стратегии, и, конечно же, проводить эксперименты! Аида лишь слегка приподняла бровь. Эксперименты. Это слово всегда вызывало у нее настороженность. Но она знала, что в Разведкорпусе это неизбежно. — Я надеюсь, что ваши, эксперименты, не поставят под угрозу жизни моих солдат, Майор. — произнесла Аида, ее голос был лишен всякой интонации. Ханджи лишь рассмеялась. — Не волнуйтесь, лейтенант! Все будет под контролем! Я же не какая-нибудь безмозглая тварь, которая бросается в бой сломя голову! Леви лишь закатил глаза. Он уже предчувствовал, что это сотрудничество будет долгим и утомительным. — Итак, — продолжил Эрвин, — план таков. Приблизительно в течение следующих четырех недель, солдаты Военной полиции и Разведкорпуса будут тренироваться вместе. Мы будем обмениваться опытом, учиться друг у друга. А затем… затем мы отправимся на задание. Задание, которое потребует от нас всех максимальной отдачи. Аида кивнула. Задание. Это было то, ради чего они здесь. Ради чего она здесь. Она была готова. Готова к любым испытаниям, к любым потерям. Потому что она была солдатом. И солдаты не ищут легких путей. Они идут туда, куда их направляют, и делают то, что должны делать. И сейчас, ее долг был здесь, в Разведкорпусе, рядом с теми, кого она презирала, но с кем ей предстояло работать. И она была готова доказать, что Военная полиция, и в частности ее отряд, не являются обузой. Аида Ривервуд, чье лицо оставалось непроницаемой маской, приняла слова Эрвина с той же холодной решимостью, с какой принимала все остальное. Она не испытывала ни предвкушения, ни страха перед предстоящим заданием. Была лишь задача, которую необходимо выполнить. — Мы готовы, — произнесла она, ее голос был ровным и четким, словно отточенный клинок. Леви, стоявший чуть поодаль, лишь презрительно фыркнул. Его взгляд, полный неприязни, скользнул по Аиде, затем по ее солдатам. Он видел в них лишь помеху, обузу, которую ему навязали. Его ненависть к Военной полиции была глубока и искренна, и это сотрудничество лишь усиливало его отвращение. Ханджи, напротив, излучала энтузиазм. Она уже носилась вокруг, размахивая руками и что-то оживленно объясняя своим подчиненным. Ее разум, вечно ищущий новые знания и открытия, уже предвкушал возможность изучить методы Военной полиции, а возможно, и найти в них что-то новое, что можно было бы улучшить в своих экспериментах. — Тогда отправляйтесь. — главнокомандующий кивнул им и удалился с плаца. Аида, повернулась новоиспеченному отряду. — Ехать несколько часов. Несмотря, что мы еще не приступили к обучению, ведите себя прилично. — девушка строго посмотрела, на болтающих Лилит и Катарину. Двигаясь по территории Разведкорпуса, Аида держала свой отряд в строгом порядке. Каждый шаг, каждое движение было выверено, подчинено дисциплине. Солдаты Военной полиции, несмотря на их внутреннюю неприязнь к разведчикам, шли ровно, без лишнего шума. Они знали, что любое проявление слабости, любая оплошность будет немедленно замечена и сурово пресечена. Аида не нуждалась в лишних словах, чтобы напомнить им об этом. Её присутствие, её ледяная решимость говорили сами за себя. Когда они достигли старого штаба Разведкорпуса, просторного, но обветшалого здания, Аида дала команду расположиться. Внутри царила атмосфера заброшенности, пыли и тишины, нарушаемая лишь звуками их шагов. Аида провела пальцем по подоконнику, собирая пыль. «Не сохранность,» — промелькнуло в её мыслях, но без тени осуждения. Это была лишь констатация факта. — Отряд, будете мыть первый этаж и подвал. Скооперируйтесь и делайте каждый, свою часть. — отдала распоряжение своим солдатам девушка. Они двинулись, их шаги отозвались эхом в пустых коридорах. Запах сырости и пыли сменился запахом хлорки, когда солдаты Военной полиции принялись за работу. Аида наблюдала за ними, её взгляд скользил по каждому, оценивая их усердие. Она видела, как они стараются. Никаких жалоб, никаких вопросов — только выполнение дела. Вскоре в дверях показался Леви, его присутствие ощущалось даже в тишине. Он наблюдал за работой солдат, его лицо было непроницаемо, словно каменная маска. Аида знала, что он оценивает, критикует, ищет слабости. Но она также знала, что его оценка не имеет значения. Важно лишь то, что ее отряд безупречно выполняет поставленную задачу. — Прогресс? — коротко бросил Леви, его голос был ровным, но в нем звучала сталь. — Выполняется, — ответила Аида, не отрывая взгляда от своих солдат. Она не собиралась поддаваться на его провокации, не собиралась оправдываться. Она была уверена в своих людях, и в себе. Леви окинул взглядом чистоту, которую привнесла Военная полиция в это заброшенное место. На его губах мелькнула едва уловимая тень усмешки. — Неплохо для тех, кто привык к стерильности,» — проронил он, его слова звучали как холодное признание. Аида лишь кивнула, принимая его слова как должное. Сотрудничество только началось, и это было лишь первое испытание. Взяв свободный инвентарь, девушка отправилась на второй этаж, который отмывал Элитный отряд Леви. Пройдя чуть дальше, в самый конец, Аида толкнула дверь, ведущую в одну из комнат офицеров. Первое что ее встретило — большой еловый стол с сантиметровой пылью. За ним большое окно, вид из которого был на тренировочную площадку. Справа стоял книжный шкаф, который был заполнен разными произведениями, рядом с ним дверь в спальню, а в спальне, дверь в ванну. Здесь, очевидно, располагался один из старших офицеров Разведкорпуса. Возможно, даже сам Эрвин Смит. Теперь осталось отмыть этот склад пыли и начинать приступать к планировке тренировок. Она не стала тратить время на размышления о возможных обитателях этой комнаты. Её задача была ясна: привести помещение в порядок. Аида взяла ведро с водой и тряпку, приступая к работе с той же методичностью, с какой её отряд очищал первый этаж. Пыль с поверхности стола исчезала под её уверенными движениями, открывая гладкую древесину. Затем она перешла к окну, протирая стекло, чтобы вернуть ему прозрачность и позволить свету беспрепятственно проникать внутрь. Книжный шкаф представлял собой отдельную задачу. Аида аккуратно снимала книги, протирала полки и затем возвращала их на место, расставляя в том же порядке. Её движения были точны и экономичны, без лишних усилий. Она не испытывала ни скуки, ни удовлетворения от проделанной работы. Это было просто выполнение задачи, как и всё остальное в её жизни. Заглянув в спальню, она увидела простую кровать и небольшой шкаф. Ванная комната была такой же функциональной. Аида быстро прошлась по этим помещениям, убедившись, что там тоже нет ничего, что могло бы помешать дальнейшей работе. Её мысли были сосредоточены на предстоящем планировании тренировок. Какие упражнения будут наиболее эффективны? Как распределить ресурсы? Эти вопросы занимали её ум, в то время как руки продолжали выполнять механическую работу. Застелив кровать накрахмаленной простыней, девушка распахнула окно спальни, впуская внутрь свежий воздух. Внезапно, её внимание привлекло едва заметное движение за окном. На тренировочной площадке, в тени одного из зданий, стояла одинокая фигура. Даже на таком расстоянии, Аида узнала его. Капитан Леви. Он не тренировался, не отдавал приказов. Он просто стоял, устремив взгляд куда-то вдаль, словно погруженный в свои мысли. Аида на мгновение замерла, её взгляд задержался на нём. В его позе не было той привычной напряженности, той готовности к бою. Было что-то другое, что-то, что она не могла расшифровать. Это было не её дело. Она не была здесь, чтобы анализировать эмоции других. Её задача была в другом. Она вернулась к работе, но образ Леви, стоящего в одиночестве, остался где-то на периферии её сознания. В её мире не было места для таких наблюдений. Была только задача, её выполнение и следующие шаги. Закончив с уборкой, Аида вышла из комнаты, оставив за собой идеальный порядок. Она направилась к своему отряду, который уже закончил работу на первом этаже и теперь помогал с подвалом. — Я уже устал перемывать здесь пол. Капитан Леви, проверил каждый угол. И во всех нашел грязь! Как я должен оттуда вынимать ее. Чистоплюй хренов — послышался злой голос Марка, а после, глухой звук удара дерева о пол. — Типун тебе на язык. Не дай боже он это услышит. — шикнул на него Купер. Аида зашла в помещение медленно. Отряд замолчал, выстраиваясь в шеренгу. Пройдя мимо полок, девушка просунула руку в щель, проводя ей по стене. — За мебелью мыть не нужно? — спросила тихо, отряхивая пыль. — Будет исправлено! — хором крикнул отряд, подрываясь с места. Винсент и Купер, принялись отодвигать стеллажи, Есения и Лилит, подхватив ведра с грязной водой, поспешили ее поменять. — Запомните. То, что не видно, не означает, что не нужно делать. — сказала Аида. Аида наблюдала за их суетливыми движениями, её лицо оставалось невозмутимым. Она не испытывала ни раздражения, ни удовлетворения от их спешки. Это было лишь следствие её указаний, естественная реакция на необходимость исправить недочет. Когда последний стеллаж был отодвинут, открывая за собой нетронутые участки пола, Аида кивнула. — Хорошо. Теперь приступайте. Она не стала ждать, пока они закончат. Её внимание уже переключилось на следующую задачу. В её голове уже выстраивался план тренировок, учитывая особенности территории и доступные ресурсы. Она шла по коридору, её шаги были тихими и размеренными, когда она услышала голоса. Капитан Леви стоял в дверном проеме одного из помещений, разговаривая с кем-то из своих людей. Его тон был обычным, но Аида уловила в нем нотки усталости, которые обычно скрывались за его ледяной маской. Она не стала останавливаться, не стала вмешиваться. Это не было её делом. Она прошла мимо, направляясь к выходу из здания. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Аида остановилась на пороге, вдыхая прохладный вечерний воздух. Её взгляд скользнул по тренировочной площадке, где уже начинали собираться разведчики. Они были шумными, полными энергии, в отличие от её отряда, который сейчас заканчивал свою работу. Увидев Аиду, Ханджи активно замахала ей рукой. — Лейтенант! — позвала Ханджи, подбегая к ней с широкой улыбкой, которая казалась почти неуместной рядом с холодной аурой Аиды. — У меня есть идея для тренировок, которая может помочь нам лучше понять слабые места разведчиков и Военной полиции. Аида не ответила сразу, её взгляд оставался спокойным и сосредоточенным. Она знала, что Ханджи склонна к экспериментам и нестандартным подходам, но в этом была своя ценность. Иногда именно такие идеи позволяли выйти за рамки привычного. — Рассказывай, — коротко сказала Аида. Ханджи, с горящими глазами, начала объяснять свой замысел, жестикулируя и рисуя в воздухе воображаемые схемы. Аида слушала, её взгляд был направлен на Ханджи, но мысли уже обрабатывали информацию, оценивая потенциальную эффективность предложенных методов. В её голове не было места для энтузиазма или скептицизма, только для анализа и логики. — Представь, — продолжала Ханджи, — мы можем создать серию испытаний, где разведчики и твои солдаты будут работать вместе, но с элементами соревнования. Например, эстафета с преодолением препятствий, где каждый этап требует разных навыков. Разведчики сильны в скорости и ловкости, а твои люди — в дисциплине и точности. Это позволит им увидеть сильные стороны друг друга и, возможно, даже научиться чему-то новому. Аида кивнула, её взгляд скользнул по тренировочной площадке, где уже начинали собираться разведчики. Они были шумными, полными энергии, в отличие от её отряда, который сейчас заканчивал свою работу. — А что насчет слабых мест? — спросила Аида, её голос был ровным, без тени любопытства. — Вот тут самое интересное! — воскликнула Ханджи. — Мы можем добавить элементы, которые будут вызывать у них дискомфорт, заставлять выходить из зоны комфорта. Например, задания, требующие импровизации, или ситуации, где им придется полагаться на интуицию, а не на строгий план. Это может быть особенно полезно для твоих солдат, которые привыкли к четким инструкциям. Аида не ответила сразу, её взгляд оставался спокойным и сосредоточенным. Она знала, что Ханджи склонна к экспериментам и нестандартным подходам. — Лишние действия. — подвела итоги девушка. — А… Что? Почему? — удивленно спросила Майор. - Солдаты уже вышли из зоны своего комфорта. Ваш план хорош, не эффективен. План необходим, чтобы избежать конфликтов, а также грамотно распределить время, чтобы четыре недели пошли на пользу всем подразделениям. Полосу препятствий оставить можно, но не делать из нее соревнование. Это подорвет дух отрядов и сделает из них соперников. — ответила Аида. Ханджи задумчиво почесала подбородок, её обычная энергия немного поугасла. Она привыкла к тому, что её идеи встречают либо восторженное принятие, либо полное игнорирование, но редко — такой холодный, логичный разбор. — Но ведь… — начала было она, но Аида её перебила. — Наша цель — повышение боеспособности, а не развлечение. Полоса препятствий — да. Соревнование — нет. Мы будем работать над слаженностью, а не над враждой. Аида не стала слушать дальше. Её задача была ясна: подготовить своих людей, а затем и разведчиков, к предстоящим испытаниям. И она знала, как это сделать. Без лишних эмоций, без лишних слов. Только результат. Она направилась к своему отряду, который уже заканчивал последние приготовления. Марк, несмотря на свою недавнюю жалобу, теперь с усердием протирал последние пылинки с пола. Купер и Винсент помогали ему, а Есения и Лилит уже собирали инвентарь. — Все готово? — спросила Аида, её голос был тихим, но проникал сквозь шум. — Так точно, лейтенант! — ответила Эда, выпрямляясь. — Ни одной пылинки. Аида кивнула. Она не хвалила и не ругала. Просто приняла информацию. — Отлично. Можете располагаться. Утром построение.