«Название»

      Телефон рядом с подушкой разрывался, заставляя, если не открыть глаза, то хотя бы начать двигаться. Хенджин понятия не имел, чем думал, когда ставил на звонок бой колоколов, но сейчас эта идея казалась самой худшей из возможных, ведь их не особо получалось игнорировать.       После свидания с Минхо парня настолько переполняли эмоции, что весь прошлый вечер он не мог спокойно просидеть на месте. Какая-то странная внутренняя энергия призывала его хоть к каким-то действиям. Так и вышло, что почти до двух часов ночи Хенджин успел переделать все дела по дому, убраться, даже нашел рецепт, чтобы приготовить, но пустой холодильник красноречиво предложил оставить эту затею на потом. Даже впервые сдал эскизы для татуировок, которые у него заказывали не так давно, не перед самым концом срока. До Сынмина в тот вечер он не дозвонился, но, вероятно, это было даже хорошо, ведь так он бы уж точно не был уверен, что смог уснуть, окунувшись вновь во все эти эмоции. Ответ на вопрос, почему друг не отвечал, нашелся на циферблате часов. Теперь же Хван подозревал, что те извинения с молящимися смайликами, оставленные ночью, для друга оказались недостаточными, и теперь он решил отомстить.       Парень ответил, полагаясь исключительно на мышечную память, которая не то чтобы должна была распространяться на подобные действия. После этого он повернул голову и скорее положил на неё телефон, чем держал его.       — Алло? — промычал Хенджин.       — Разбудил? — сквозь динамик прозвучал голос, который прогонял всю сонливость за доли секунд. Только услышав это мягкое, спокойное произношение, немного тянущее слова, Хван практически соскочил с кровати.       — Нет! — слишком громко ответил Хенджин, хотя голос всё ещё выдавал, что, чтобы проснуться, ему нужен ещё как минимум час.       — Прости, — усмешка, как-то особенно ударила по уху, отражаясь на лице глупой улыбкой, — просто собирался на пробежку и так много думал, что захотелось с кем-то поговорить. Ты был тем, кто пришел первым в голову.       Заявление, на которое Хван просто не знал, что ответить. Никогда в жизни он ещё не чувствовал себя таким счастливым в шесть утра.       — Да всё отлично, — парень нервно рассмеялся и был просто уверен, что со стороны это звучало ужасно глупо. Хорошо, что рядом никого не было. — Ты хотел о чем-то поговорить?       — Знаешь, вот ты ответил, и теперь мне кажется это ужасно глупым, — слыша, как неловко хихикал Минхо, парень представил, что он точно неуверенно улыбался, собирая в кулак чёлку, словно хотел собрать из неё хвостик где-то между лбом и макушкой. — Теперь, когда понял, по какой причине разбудил тебя, то чувствую себя так неловко. Не думаю, что тебе хотелось бы в шесть утра слушать о музыке.       — Если бы звонил кто-то другой, то я бы не согласился, но от тебя готов слушать даже про изготовление салфеток, — Хенджин знал, что парень его не видел, но не мог перестать улыбаться. — Ты решил позвонить и сказать, с какой музыкой я у тебя ассоциируюсь?       — Не совсем, — на фоне Минхо что-то переставлял, видимо, собирался. — Никогда об этом не говорил, но я люблю электронную музыку, и часто ту, которая чрезмерно активная. Всегда хочу поставить под неё больше танцев, но эти, — несмотря на пренебрежительное обращение к членам его же команды, в нём слышалась какая-то странная нежность, — постоянно жалуются из-за сложности и нагрузки.       — И ты не ставишь? — ответ на вопрос Хван уже знал, ведь смотрел все их выступления, доступные в интернете.       — Почему же? — ещё один смешок послышался с того конца. — Убираю только тогда, когда уверен, что они не осилят, в других случаях я всегда верил в них.       — И сейчас первый вариант? — Хенджина клонило в сон, а мягкий голос Минхо только больше убаюкивал, но парень продолжал героически держаться.       — Не знаю. Это какое-то другое чувство. Эта мелодия не похожа на все те, которые я подбирал ранее. Её я слушал почти всю жизнь: когда было грустно, когда было весело, когда съезжал от родителей, когда ходил на прослушивания, прямо как ты сейчас, когда встречал первую годовщину с бывшим и когда расставался с ним, — последнее для Хвана прозвучало как болезненный удар по рёбрам, было трудно осознавать, что человек, которого он сейчас любил, когда-то отдавал всего себя другому, и эти воспоминания оказались настолько важны. — Эта мелодия нечто слишком личное, нечто, что я даже не помню, когда записал на свою карту памяти, а за это время она потеряла и автора, и оригинальное название. Это что-то личное ровно так, как и все композиции, которые я ставил.       Хенджин слушал это молча, стараясь понять Минхо. Вероятно, полностью это сделать у него так и не получилось, но он знал, что ответ требовался конкретно сейчас и не часом позже, тогда это уже может стать совсем неважно. Парня слишком сильно поразило такое личное отношение к творчеству, раньше он думал, что для Ли это хоть и дело «всей жизни», в которое он безответно вкладывался долгое время, но что-то более «рабочее». Теперь же он просто не знал, как можно было восхищаться этим человеком ещё больше, но у него получалось.       — Это настолько секретная мелодия, что ей не хочется делиться? — противореча всем бурлящим внутри чувствам, Хван выбрал немного насмешливый тон.       — Нет, хочу, чтобы её услышал весь мир, просто боюсь, что он её не примет, — Хенджин не видел Минхо, но по голосу было ясно, что он повеселел.       — Тогда её приму я, и этого будет достаточно.       — Это точно, ты же уже целая вселенная, — рассмеялся Минхо, а потом они оба замолчали.       Эта фраза прозвучала слишком интимно, поэтому неловкость заполнила, вероятно, сразу две квартиры. Хенджин ощущал себя слишком счастливым, чтобы сказать хоть слово. Он боялся, что их связь ещё была очень хрупкой, чтобы произнести что-то настолько громкое, что крутилось в его голове и отображалось в каждом действии. Парень думал, что ещё не время, а его собеседник просто молчал.       Эта тишина не ощущалась тревожно, поэтому и прерывать её было бессмысленно. Она сейчас была чем-то самим собой разумеющимся, не требующим лишних слов, действий или даже вздохов. Всё шло своим чередом, и Хван чувствовал, что они двигались друг к другу, возможно, с разной скоростью, но шли навстречу.       — Стоит уже попрощаться, — наконец заговорил Минхо, и его голос звучал, как и прежде мягко, — мне нужно на пробежку, а тебе спать дальше.       — Встретимся в моих снах?       — Ну, если не боишься кошмаров.       — Хорошего дня, — из динамика послышался «угу», а потом звонок закончился.       Они говорили совсем немного, но Хенджин был настолько счастлив, что не был уверен, что снова уснёт. Улыбка запечатлелась на его лице и совсем не хотела с него сползать, а парень искал в ближайших воспоминаниях причины её продлить.       Хван прислонил всё ещё горящий телефон ко лбу. Счастье и глупая влюблённость смешивались с неверием и ощущением, что это всё просто очень хороший сон, о котором он мечтал с того момента, как увидел Минхо. Вот только всё ещё горящий телефон подтверждал, что это было реальностью.       — Как же я хочу тебе нравится, — прошептал Хенджин, продолжая держать улыбку.

***

      Сынмин снова в свой выходной вытянул друга за покупками. В прошлый раз он купил кактус, а значит, теперь ему нужен был горшок для него. В этом нелегком деле ему просто необходим был помощник, мнение которого он, как всегда, пропустит мимо ушей. Впрочем, так бывало не всегда, но драматичная натура Хенджина любила преувеличивать.       С их свидания с Минхо прошло несколько дней, а значит, «RapRituals» уже объявили о новой дате прослушивания. О ней парень и так знал, но это не избавило его от волнения, когда всё стало официально. Он тренировался с ещё большим усилием и снова чаще наедине с собой или с редким зрителем, Сынмином, ведь времени у Чимина было уже не так много из-за собственных занятий. Ким в те моменты привычно не задавал вопросов ни о цели друга попасть в команду, ни о сраче в квартире (если, конечно, тот не оказывался в его собственной), ни о прошедшем свидании с Минхо. Он в целом ничего больше не узнавал об объекте симпатии своего друга.       Хенджин прекрасно знал, что это в духе Кима: не задавать вопросы о личном, пока о них сами не захотят рассказать. Но парню так хотелось, чтобы тот спросил что-нибудь, чтобы наконец-то поинтересовался. И парень, конечно, понимал, что это желание не должно было переходить в навязчивость. Тем не менее, скорее в шутку, конечно же, без каких-либо намёков он начал печально вздыхать, когда они проходили очередной огромный стеллаж с домашним декором. Впечатления на Кима это не возымело, но парню всё равно было весело его доставать.       — Как тебе? — Сынмин показывал ему розовый горшок, перечеркнутый кучей радуг, в расположении которых не было никакой логики, и ясно давал понять, что молчаливое сомнение ему не подходило.       — Ты серьезно?       — Нет. Просто проверил, не задохнулся ли ты ещё, — пожал плечами Ким и поставил горшок на место.       — Обидно вообще-то, — хмыкнул Хван. — Мне кажется, что тебе подойдет какой-то нейтральный горшок. Может быть, бежевый, — парень замолчал, оглядывая полностью серый наряд своего друга, и ему оставалось только недовольно хмыкнуть, — хотя тебе подойдет что-то серое, черное или белое. Можно даже сочетание всех этих цветов.       — Вот за это я и люблю тебя брать с собой, — почти радостно произнес Сынмин, это даже слегка растрогало Хвана, но он этого не показывал слишком явно.       — Хенджин, спасибо тебе, ты самый лучший. Конечно, Сынмин, обращайся в любой момент, «великолепный я» тебе всегда поможет, — комично бормотал парень, наблюдая, как друг почти бежал к горшкам в похожей гамме.       Сынмин улыбался крайне редко, поэтому даже отголоски веселья на лице этого парня смотрелись заметно, и Хван неизменно им радовался. В это время намного больше его интересовал вопрос; зачем напротив «отдела огородника» располагать детский? Первым предположением стало, чтобы эти маленькие монстрики не мешали своим родителям заниматься выбором невероятно удобных грабель, лопат и огромных горшков.       «Но разве хоть один ребёнок откажется от пары мгновений поболтать о вечном под руку взрослым?» — подумалось Хенджину, пока он и ещё парочка детей рассматривал мягкие игрушки в корзине.       К сожалению или счастью, ни одна из них его не заинтересовала, но зато что-то подходящее, неизвестно к чему, он увидел на прилавке около Кима. Это было настоящей удачей, ведь если тот не хотел задавать вопросы, то Хенджин будет говорить обо всём сам.       Хван подошёл к большому прилавку, на котором были вывешены небольшие мягкие брелки. В самом низу весели морские обитатели, и без всяких сомнений парень решил, что ему необходим кто-то из них. Воспоминания о свидании ещё были слишком свежими, чтобы не ассоциировать малейшую деталь с ним. Вероятно, он сейчас даже улыбался, как полный идиот, рассматривая этих осьминожек, медуз и карасей. Давно Хенджин не чувствовал себя таким влюблённым и счастливым. Если быть совсем честным, то парень уже и не мог вспомнить, как выглядели его прошлые отношения. Он предпочитал забывать о них, как только те заканчивались. Именно поэтому Хвана поражало и одновременно тревожило, какое значение Минхо предавал своему бывшему, но сейчас он совершенно не был готов думать о чём-то серьёзном. Сейчас он смотрел на маленькую, немного несуразную акулу, и в голове появлялся лишь один образ, лишь один человек, который никак не хотел выходить из головы, а Хенджин и не против.       «Если я не куплю эту акулу, то умру», — заключил в итоге Хван и серьёзно намеривался прямо сейчас идти на кассу, но его друг всё ещё мучился от тяжёлого выбора между двумя горшками.       Хенджин вместе с маленькой акулой аккуратно, вероятно, со стороны ужасно глупо, допрыгал до Сынмина. Пришло время для разговора, и Ким к этому был не готов. Но этот парень, кажется, ровно настолько же не был готов выбирать между полностью серым горшком и в чёрную и белую полоску.       — Я недавно ходил на свидание, — издалека начал Хван, наблюдая за тем, как безэмоциональное лицо друга никак не изменяется.       — С Минхо в океанариум?       — Откуда ты знаешь? — почти завопил Хенджин, его немного разочаровывало, что для Сынмина это не было новостью.       — Ты говорил, что хочешь с ним на свидание, а потом выставил фотографию из океанариума со стороны. Звучит весьма логично, — пожал плечами Ким, только на секунду отрываясь от этих увлекательных горшков. — К тому же, ты бы никогда не пошел в подобное место один.       — Почему это? — возмущался этот парень всегда громко и чтобы об этом знал каждый прохожий. — Если бы захотел, я бы и один сходил.       — Не ври хотя бы себе, — Сынмин усмехнулся, и теперь друг стал ему интереснее, чем горшки. — Ты слишком боишься быть в одиночестве, чтобы появляться в людном месте так.       Стало неприятно тихо, даже фоновая музыка не отвлекала от проницательного взгляда Сынмина. Этот парень знал Хвана слишком хорошо и поэтому порой особенно резко возвращал того в реальность. Хенджин всегда обижался и одновременно был благодарен. Фантазии о собственной личности порой заставляли его блуждать в лабиринтах собственного разума, которые оказывались слишком притягательными, чтобы искать выход.       — И как всё прошло? — резко вернулся к теме Ким, вместе с подобревшим взглядом.        Его друг иногда был слишком честным и резким, но Хенджин знал, что тот всегда оставался на его стороне и всегда думал в первую очередь о нем, хоть до его чувств мысли Кима не всегда доходили. Теперь же его ожидал рассказ во всех подробностях, который продлился так, чтобы ноги в этом положении затекли у обоих, а уши у игрушечной акулы успели отрасти и отпасть. И, несмотря на это, Сынмин слушал, успевал подкалывать и задавать вопросы. Поскольку Ким был персоной с эксклюзивной подпиской на жизнь Хвана, даже если он этого не хотел, все фотографии Минхо, сделанные исподтишка, были ему показаны.       — Ты так счастлив. Кажется, этот парень не так уж и плох, — в итоге заключил Сынмин, давно уже остановив свой выбор на сером горшке.       — Это правда, он хороший, — Хенджин сказал это почти шепотом, смущенно пряча лицо в изгибе локтя, пока собственная рука несчадно портила и без того неаккуратную прическу. — Только он снова начал говорить о бывшем. Меня это немного волнует.       — Зато кто-то другой о своих даже не помнит, — немного равнодушно произнес Сынмин и, заметив недоумение друга, он добавил, — конечно, ты мой друг, и я могу это намного проще оправдать, но мне кажется, что ты не хочешь искать причины, чтобы отказываться от этого парня. И к тому же я лично видел его только раз, а всё остальное слышу либо от твоей идеализированной стороны, либо от тревожной. Боюсь, ни одной из них не стоит верить.       Ким, как и всегда, говорил спокойно, серьезно и без всякой жалости к другу. Но в объятиях горшка Хенджин был просто не способен воспринимать того серьезно. А в этом случае в нем просыпалось настроение поспорить. Сынмин же явно решил, что их разговор окончен и уже встал с корточек, собираясь идти в сторону кассы.       — Подожди, — почти вскочил за ним Хван, — но разве так, как я, не поступают все нормальные люди? — вопросительная интонация была обманкой, ведь парень не спрашивал.       — Хенджин, нормальные люди просто расстаются и живут дальше, а не полностью стирают человека из своей жизни, отрицая его существование в целом. И всё это даже если вы расстались на хорошей ноте, поэтому не тебе судить о «нормальности», — с привычной для себя отстраненностью говорил Сынмин, и постепенно Хван сам начинал успокаиваться. Продолжать спор было бессмысленно, но необходимо.       — Но разве это не очевидная реакция? Любовь — она должна быть единственной и на всю жизнь, всё остальное, значит, было понарошку, ненастоящие. Разве это стоит того, чтобы помнить? — возмутился Хенджин, догоняя друга, который уверенно шел к кассе, не обращая на эту заезженную пластинку, которую слышал уже не раз.       — Вот знаешь, никогда не пойму, как в тебе умещается эта романтичная вера в «вечную любовь» и ужасная влюбчивость.       — Но я ведь никогда не влюблялся, когда уже был в отношениях, поэтому не понимаю, где здесь связь. Мне кажется, что я их всех любил, просто недостаточно, чтобы это было правдой.       — Что ж, легче пожелать любви этого Минхо, чем пытаться разобраться с твоей идеологией, — в итоге заключил Сынмин, ведь в отличие от своего друга он не был таким уж любителем споров. — Эта акула для него?       — Возможно, — усмехнулся Хенджин, так словно уже и забыл про их обсуждение до этого.       Для кого-то такое поведение будет абсолютным инфантилизмом, и эти кто-то определенно будут правы, но Хван только так мог объяснить свой буйный характер. Он всегда был тем, кто отдается со всей душой тому, что делает, и верит в это на все сто процентов, даже если потом это не оправдает ожиданий. Вероятно, после он разочаруется, но это тоже будет ненадолго, после чего он всегда начинал жить дальше, бросая всего себя на что-то новое. Сейчас это что-то делилось между танцами и Минхо, и Хенджин привычно для себя верил, что это навсегда.

***

      В течение последних дней у Хвана не находилось поводов для встречи с Минхо, но зато созванивались они теперь довольно часто. Почти каждый вечер они разговаривали по телефону, пока Ли шел от студии до магазина. Так Хенджин узнал, что до самого дальнего продуктового нужно идти 18 минут. Парень прекрасно знал, что подобных было много возле самого здания, но Минхо всегда шёл до того, который запомнился доблестному лидеру отравлением и сутками проведёнными на «белом троне». Когда Хенджин узнал об этой истории, то не мог скрыть своей иррациональной радости, а Минхо даже немного в шутку пообижался, потратив полторы минуты их драгоценного времени, но даже это показалось тогда Хвану милым.       Во время этих разговоров порой Минхо начинал рассказывать про бродячих котов, которых подкармливал рядом со студией. А иногда он мог неожиданно отвлечься, и потом Хенджину обязательно приходила куча фотографий этих кошек. На них этот парень явно не жалел памяти телефона. Это казалось слишком милым, чтобы Хван смог перестать улыбаться, смотря на мобильный.       В это же время Минхо был не единственным, с кем Хенджин неожиданно, даже для себя, сблизился в этот короткий срок. Чонин стал подозрительно часто появляться в его личке. Сначала этот парень ощущался как хитрый лис, у которого определённо были какие-то собственные цели от их общения. Хван не мог их понять, да и не пытался слишком сильно, но постоянно ощущал какие-то подозрения на его счёт. Улыбка Чонина казалась слишком широкой, а вопросы слишком открытыми для обычного человека, подробностей же о нём самом было преступно мало. В итоге оказалось, что он просто общительный человек, без фильтра в речи, который не привык про себя рассказывать без конкретных вопросов. Как только Хенджин начал спрашивать, Чонин тоже очень быстро стал открываться, и все подозрения, что были раньше, мгновенно улетучились, а сам факт, что о таком человеке он мог думать в подобном ключе, казался постыдным.       Как бы много историй Чонин про себя ни рассказывал, про прошлое Минхо он хранил молчание. В такие моменты Хван испытывал восхищение: поделится историей, как он объевшись токпокки и переборщив с выпивкой оставил их всех в немного переваренном виде на своём сомбе, не настолько страшно, как раскрыть завесу тайны о прошлом своего друга. Чонин порой, конечно, затрагивал тему Минхо, но только в том случае, если она касалась и его самого. Именно поэтому про бывшего Хенджин мог и не надеяться услышать от этого парня. А Хвану, между прочим, становилось всё сложнее скрывать любопытство. Но задавать кому-то ещё из команды такой вопрос было бы слишком странно и смелости у Хенджина хватило только станцевать твёрк, а не выведывать чужие тайны. Спросить у Минхо о подобном было скорее стыдно, чем страшно. Хван просто боялся показаться тому малолетним ревнивцем, который не согласен воспринимать, что у его объекта симпатии было какое-то прошлое до него. Это был совершенно глупый страх, особенно с учетом того, что Ли не давал каких-то четких рамок их отношений. Он их не сокращал, иногда даже расширял, но о каком-то конкретном статусе никогда не говорил. Всё усугублялось тем, что хоть разница в возрасте между ними была такой, что её скорее не было, Минхо им воспринимался намного взрослее, а от этого сомнение в себе у Хвана периодически появлялись. Но это не значило, что он собирался останавливаться. Хенджин всегда считал, что какой-то страх или неуверенность не способны прервать его путь к любви. Правда, порой Хвана колола совесть, когда он во время разговоров с Чонином думал о Минхо намного больше, чем о нем.       Сообщения от этого добродушного лиса всегда приходили неожиданно. В этот раз оно ворвалось в середину проигрыша, во время уже традиционной тренировки с Чимином. Это был первый раз, когда Хенджин усомнился в правильности решения поставить на уведомление, звук барабанов после неудачной шутки. Пожалуй, ему стоило бы порадоваться, что этот звук наконец-то прозвучал в тему.       — Я же просил отключать уведомления, — Чимин явно не злился, но с характером этого парня второй такой раз может означать конец тренировки. Всё-таки порой Хван радовался, что Пак его временный «хореограф».       — Прости, — протянул Хенджин и побежал к телефону.       На его экране высветилось сообщение от Чонина с прикрепленной фотографией и кокетливым смайликом. Хван знал, что открывать это сообщение сейчас не нужно было. Он подозревал, что хитрый лисенок подготовил ему сладкую ловушку. Парень чувствовал это всем телом, но интерес шел из души, а она, по мнению Хенджина, имела право своего мнения. Именно поэтому через пару секунд он уже смотрел на снимок из спортзала, где на камеру хвастались мускулами Чонин, а за ним и Минхо. Хвану и без того было сложно оторваться от Ли, а здесь он ещё и занимал большую часть кадра, будто специально. Плотно обтягивающая грудную клетку и предплечье футболка не оставляла никакого шанса фантазии парня придумать что похуже, она только подпитывала её. Хенджин и так прекрасно знал, что Минхо в отличной форме, но, видя это, убеждался ещё больше.       Пару секунд — и от Чонина пришло ещё одно сообщение: «Раз это всё равно в инсту не выложить, хоть тебя порадую». Смеющиеся смайлики в завершении звучали как жестокая издёвка яркому румянцу, который уже расцветал на его щеках.       — Насмотрелся или тебе перерыв нужен? — Хван и не заметил, когда Чимин подошёл к нему, любопытно заглядывая в чужой телефон.       — А перерывы у нас разве есть?       — Если тебе нужно отойти в туалет, то могу устроить.       — Это было реально мерзко, — наигранно скривился Хенджин, блокируя телефон. — Давай ты больше никогда не будешь шутить.       — Ты себя просто со стороны не видел, — рассмеялся Чимин, отходя к своей сумкё. — И всё же небольшой перерыв я могу нам позволить, ответь на сообщение, этот лисёнок может и кучей сообщений завалить, если ему долго не отвечать.       Чимин, попивающий из бутылки, которая могла в любой момент лопнуть от давления, был совершенно прав. Чонин был из тех, кто из чистой забавы и небольшой скуки мог устроить спам-атаку, если ему вовремя не ответить. Но с самим Хенджином подобное случалось нечасто, а вот от своего временного тренера такие жалобы он выслушивал нередко.       Телефон снова был разблокирован. Новых сообщений не появилось, но и этот зелёный огонёк у аватарки тоже никуда не исчез. Ответное: «ну спасибо» — со смайликом, который закатывал глаза, было написано и отправлено очень быстро. Следующее сообщение стало немного неожиданным, но удивление на лице Хвана быстро смешалось с его улыбкой. Чонин предложил ему наведаться с визитом в танцевальную студию где-то к часам трём. Хенджин не помнил, были ли у него какие-то дела в это время, но сейчас они уже были мысленно отменены. Очевидно, что в этой ситуации ответ «нет» был просто невозможен.       — Он тебе ещё каких-то нюдсов Минхо там закинул? — снова включился Чимин.       — У вас тренировка в три будет?       — Ты хочешь украсть у нас капитана и меня таким образом предупреждаешь об этом? — Чимин явно нашёл, по его мнению, прекрасную среду для своих шуток, и теперь они долго не задерживались в его голове и сразу выходили наружу. Иногда Хенджину это нравилось, но сейчас всё больше хотелось закатить глаза, лишь бы его не видеть.       — Поживём — увидим, — в шутках проще всего было спрятать волнение и радость от встречи. — Пока меня просто Чонин к вам позвал, а что будет дальше, уже не знаю. Стоит ли нам поспорить об этом? — неожиданно предложил Хван, а парень напротив явно не остался этим доволен.       — Воздержусь, как и ото всех споров в команде.       После этого оба рассмеялись, словно ранее не было повторного разбора хореографии, которая казалась в самом начале очень простой, словно они не танцевали почти без перерыва один и тот же поворот, который Хван просто не мог нормально сделать, словно у Чимина из-за этого всего не появилось желание придушить парня. Вот только чем больше после этого они молчали, тем любопытнее мысли появлялись в голове Хенджина. Минхо, конечно, не пропал из неё, но сейчас ему стоило немного отвлечься.       — Мне давно уже было интересно, а как ты узнал о «RapRituals»? — спросил Хван и уже готовился услышать какую-то длинную и долгую историю, посвященную скролингу ленты, каким-то сольным выступлениям, встречам на соревнованиях или о чем-то подобном.       — Мне Минхо рассказал, — ответ оказался слишком простым, от того и совсем не реалистичным.       — Минхо?       — Да мы с ним познакомились в кафе Юнги, где мы с тобой завтракаем. Он туда после пробежки заходил. У меня ещё тогда кризис небольшой был, и я не знал, что делать, поэтому решил посоветоваться с незнакомцем. Им был Минхо, и тогда он мне показал студию танцев, где позже, как я узнал, он подрабатывал. Так я вернулся к танцам после, для меня гигантский перерыв, — Чимин сделал небольшую паузу в своём рассказе, который удивительно звучал из его уст, как что-то неважное. — И в один день он показал аккаунт своей команды, и мне понравился их стиль, подписался, а потом и до набора было недалеко.       Эта история была рассказана так просто, что в неё всё меньше Хенджину верилось. Да и к тому же они выглядели слишком отстраненно при встрече на прослушивание, что парень и подумать не мог, что эти двое могли быть знакомы до этого. Впрочем, поражало Хвана не только это, но и тот факт, что Чимин всё-таки познакомился с тем бариста, который все их завтраки привлекал внимание, взгляд и трепет сердца Пака намного больше, чем все разговоры о танцах.       — Не знаю, что меня удивляет больше: тот факт, что вы с Минхо были изначально знакомы или тот факт, что ты наконец-то преодолел свою стеснительность и познакомился с тем парнем за стойкой, — странно, но тот работник почти не остался в памяти Хенджина. Единственное, что он наверняка запомнил, это его немного отталкивающую отстраненность, но любые детали внешности для парня остались белым пятном.       Чимин, казалось, оставался таким же серьезным и недоступным для всех идиотских способов Хвана вывести его из равновесия. Несмотря на это, щеки парня всё же немного порозовели. Хенджин сам по себе не до конца понимал, да и не слишком задумывался, что это могло значить. Только изредка он думал, какие чувства могли скрываться за этой сдержанной «маской» Чимина, но, не приходя к каким-либо выводам, быстро сдавался. Он, по своей природе, когда концентрировался на конкретных идеях, мало задумывался о чем-то другом, но даже так Хван испытывал странную и очень искреннюю радость за того, кого уже успел посчитать другом.       — Мы с Минхо не то чтобы были прям знакомы. По сути, мы никогда друг другу не представлялись, просто в том кафе по утрам никого особого нет, и мы постоянно сталкивались там в одно и то же время. И в один из таких дней случайно разговорились, точнее, Минхо сказал, что видел, как я пританцовывал, подходя к кафе, и добавил, что «так могут двигаться танцоры до глубины души». В то время я ещё работал в офисе и хотел что-то менять, но не решался, его слова стали для меня большим толчком, — хоть это и было полнейшим игнорированием неудобной темы для Чимина, но это казалось чем-то более личным, чем рассказ о «Юнги». — Тогда мы и начали общаться, в основном только о танцах, а в таких разговорах имена не слишком важны. «Неизвестные исполнители» кажутся самыми искренними, именно таким мне показался Минхо.       Хенджин не знал, что сказать, но его улыбка говорила всё за себя. Чимин делился откровениями редко, но метко, все они были связаны с танцами, но именно поэтому казались такими душевными. Возможно, речь этого парня и звучала убедительно, но Хван всегда считал, что у искренности есть имя. Иногда этих имён достаточно, чтобы создать целую команду, и Хенджин был счастлив их узнавать, видеть перед собой, слушать их истории, будто вытянутые из мотивационных постов. Вот только в отличие от записей в интернете этим словам хотелось верить.       А ещё Хенджин был счастлив, что не ошибался в Минхо, что все слова от других об этом парне были как дополнительные пункты, почему в него невозможно не влюбиться. Он оказался слишком рад тому, что объект его симпатии получал столько приятных слов, а ещё он слишком хотел передать их ему, отпечатать с помощью нежности на чужом сердце, отражаясь в тёплых и всегда странно улыбающихся глазах. Он просто хотел видеть счастье Минхо, и от этой мысли его улыбка стала, вероятно, только глупее.       — И при всей этой «романтике» вашего безымянного знакомства Минхо узнал твоё имя только на прослушивании? — в итоге произнёс Хван с небольшой усмешкой.       — Когда ты теперь это произнес, вся ситуация и правда звучит очень глупо, — неловко рассмеялся Чимин, пряча улыбку в ладонь. — Как-то ты сильно развеселился, — резко вернул парень свой обычный, возможно, слишком строгий тон, — пора продолжать тренировку.       — Нет, — жалобно протянул Хенджин, разваливаясь на полу, при этом не переставая улыбаться, и даже руки в умоляющем жесте не скрывали его веселья, — ещё пять минуточек.       — До отбора меньше недели, а ты всё ещё не идеален, поэтому поднимайся, — шуточно-сердито произнес Чимин, подтягивая к себе Хвана за руки, пока тот уже не мог сдерживать смех, который пробивался от самого сердца.

***

      Второй поход в студию «RapRituals» казался более волнительным, чем в то время, когда Хенджин был просто одним из многих фанатов, который хотел стать частью их истории. По сути, он уже ею стал, и для этого ему даже не пришлось попадать в команду, но и от этого он бы не отказался.       Волнение появлялось в голове парня навязчивым шепотом, а всё потому, что в этот день рушились все привычные сценарии. Всё пошло не так, как только завершилась его с Чимином утренняя тренировка. Они занимались долго, изнурительно, до дрожи в каждой конечности так, что у Хенджина возникали вопросы, как Пак после этого ещё мог пойти на свою основную тренировку. После такого сил на их традиционный завтрак не осталось, и они разошлись почти молча. Видимо, тогда в душе Хвана и появилась странная тревога, которая шептала о разрушении всех планов. От нее даже мягкая акула для Минхо, которую он гладил в кармане, не спасала.       Пару метров — и он уже стоял у того самого здания, перед которым трепетал от волнения, нервозности и предвкушения чего-то большего в прошлый раз. В этот раз ничего особо не поменялось, только теперь он дольше не решался сделать пару шагов в открытые двери, которые, вероятно, не сильно помогали в этот жаркий день. Хенджин смотрел в эти окна, в которых порой мелькала жизнь, напоминая, что здание хоть и старое, но не заброшенное, и будто играл с ними в гляделки, продолжая при этом проигрывать. Глаз было слишком много.       Хван не понимал, с чем связано его волнение, у него не было ни четких причин, ни формы, ни проявлений. Это был просто страх, который по пути сюда наполнял его всё сильнее. В нем смешалось слишком многое, чтобы понять, о чем конкретно он переживал. Он состоял и из стыда от себя, который Хенджин постоянно старался игнорировать. Возможно, он слишком много о себе напридумывал и никто из «RapRituals» не считал его чем-то большим, чем слишком везучим фанатом. На вершине этого страха его достиг чужой свист.       Хенджин быстро повернулся в сторону звука. И там, выглядывая из-за угла, его уже ждал тот самый хитрый лис, махая с такой широкой улыбкой, что было удивительно, как его щеки ещё не треснули.       — Сюда иди, — весело прикрикнул он, и как-то у Хвана на душе сразу легче стало.       Парень не знал почему, но когда появилось осознание, что этот шаг в мнимую неизвестность ему предстояло сделать не в одиночку, то очень обрадовался. От этого до Чонина он добрался за считанные секунды.       Этот лис, как и положено хитрецу, ждал его с привычной улыбкой, которую дополнял прищур. А как полагается любому из «RapRituals», он был в чёрном. Удивительно, что обычная футболка и спортивки могли так хорошо смотреться на человек. В этой команде и правда был вкус на участников. Чонин опирался спиной на стену, и, кажется, его одежда немного начинала белеть, но его это либо не заботило, либо он и не замечал. Парень курил, подолгу затягиваясь, смотря Хенджину прямо в глаза, и при этом не спешил произносить хоть что-нибудь. Надеялся он на инициативу Хвана или просто издевался над бывшим курильщиком — было не ясно, но скоро Хенджину это поведение наскучило.       — Ты всегда куришь как паровоз?       — А что? Завидуешь? — усмехнулся Чонин и выдохнул дым в сторону.       «Возможно», — оставил при себе это постыдное признание Хван.       — Здесь нечему завидовать, — противореча себе, произнёс вслух он.       — Это правда, но вместо меня в спортзал с Минхо ты бы сходил? Заявление было настолько неожиданным, что из рта Хенджина послышался странный писк, пропитанный обидой. Для полной картины ему не хватало только надуть губы, скрестив руки на груди так плотно, чтобы пальцы до лопаток доставали. Без смеха на подобную реакцию не взглянешь, поэтому и Чонин не стал себя сдерживать.       — Как эти два факта вообще связаны?! — оставалось лишь обиженно восклицать Хвану и ждать, когда смех прекратится.       — Никак, просто было интересно, как ты отреагируешь, — продолжая тихо хихикать, произнёс Чонин.       Если кого-то назвать хитрым лисом, то он всегда им и будет. При всех хороших качествах этого парня, порой он казался Хенджину совсем невыносимым. Но всё равно эта широкая улыбка заставляла отвечать тем же.       — Успокоился? — серьёзность на лице Хвана рушилась глупой улыбкой, и Чонин явно это видел, хотя для новой шутки и не спешил использовать.       — Да мне и не нужно время на это, не волнуйся, — сигарета становилась всё короче, но парень продолжал прикладывать её к губам.       — Разве не сложно курильщику танцевать?       «Мне было трудно», — новые не озвученные мысли.       — Не поверишь, Минхо также говорит, — усмехнулся Чонин и скинул пепел, — видимо, вы уже достаточно провели времени вместе, чтобы наладить ментальную связь. Хотя это и странно, ведь я думал, что вы дальше переписок ещё даже не думали заходить.       Хитрецы зачастую обладают невероятной проницательностью. От его правоты Хвану хотелось смеяться, громко, с застывшим удивлением в глазах. Но в этот момент его губы были способны выдать только:       — Это ты как понял?       — Читаемо, — с усмешкой покачал головой Чонин и подошёл к мусорке, чтобы затушить сигарету. — Вы выглядите как два «тормоза», которые очень сильно притворяются «газами». Хотя скажу тебе так, эту ставку я проиграл, потому что слишком уж в вас верил.       — Спасибо, конечно, но курить всё равно лучше бы бросить.       — Да не волнуйся, — пожалуй, с уст Чонина впервые за их недолгое общение вылетел такой серьёзный вздох, который не смог стать привычным для него смешком, — я брошу, когда захочу.       — Так бросай.       — А я не хочу, — снова вернул свою прежнюю весёлость этот хитрый лис.       И всё же такие, как он, просто не могли долго пребывать в серьёзном настроении. Шутом этого парня не назовёшь, но он точно многое оставлял за скобками собственной жизни, чтобы придерживаться привычного темпа и вида. Возможно, это был его стиль, возможно, ему было так проще, но Хенджин был уверен, что они с ним ещё не настолько близки, чтобы волноваться о подобном.       — Нам уже пора идти в зал, а то я вымолил себе перерыв чисто на перекур, а про тебя пока ничего не говорил, поэтому оправданий, почему я задержался у меня нет, — будто это какая-то сущая мелочь, произнёс Чонин и потянул за рубашку парня за собой.       — А так можно? — не сопротивляясь возможному отлёту одной из пуговиц, Хван следовал за ним.       — Конечно, можно, — усмехнулся Чонин, пропуская парня вперёд и утягивая за собой открытую дверь. — Ты же такую «секси» маечку надел, да ещё и рубашку сейчас с плеча снимем, и, думаю, тебе всё простят, — смех его скрылся в громком хлопке двери, а правое плечо Хенджина всё же неожиданно охладил небольшой сквозняк.       Дальше следовала уже знакомая дорога, которая во второй раз ощущалась парнем намного более размытой. Казалось, в день отбора Хван так не волновался, как сейчас. Он узнал всех тех людей, которые раньше были для него слишком далёкими, чтобы они существовали в реальности. Теперь каждый из них был больше, чем вдохновляющий танцор, больше, чем просто псевдоним. За каждым из них стояло имя, которое он знал.       Но это была лишь одна из причин, отчего сердце Хенджина протестовало против крошечной клетки-рёбер. Основной всегда был Минхо и бесконечная симпатия к нему, которую без лишних оправданий и признаний Хван уже провозгласил «любовью». И как раз это его волновало, возможно, даже больше вопроса взаимности. Если Минхо не будет любить в ответ, то это, конечно, станет грустным сценарием, в финале которого Хван поплачет в подушку, но от этого его чувства не перестанут быть «любовью».       Он всегда был таким — полностью поглощённым, до дрожи в коленях и трепета в груди, тем, что конкретно в этот момент считал всей своей жизнью. Сейчас она делилась на танцы и Минхо. И Хван был счастлив, не обращая внимания, что собственное сердце играло какой-то свой неповторимый бит прямо в уши. Именно под такой саундтрек перед парнем снова открылась дверь танцевальной студии, которая ничуть не изменилась с прошлого раза, только людей стало поменьше.       — Чонин, ты решил выкурить сразу пачку или тебя снова странный прохожий убеждал, что тебе стоит организовать собственную церковь? — Минхо говорил, не поворачиваясь к парням, он просто продолжал отрабатывать движения, пока вся команда разлеглась практически по всему полу.       Контекст фразы звучал строго, но голос парня оставался спокойным и удивительно ровным даже при условии его резких движений: поворотов корпуса вверх и вниз, смешенные с шагами, похожими на прыжки. Он был особенным во всём, даже в стандарных движениях, название которых Хван не запоминал. Возможно, в его голове даже пронеслась мысль, что этот парень мог бы стать кем-то вроде айдола.       «Кем-то вроде известного айдола», — поправил собственные размышления Хван и продолжил нагло пялитбся на Минхо в его прилипающей к телу чёрной футболке, которая до тренировки, может быть, и не так плотно облегала фигуру парня. — «Хотя нет, тогда бы мы не смогли спокойно встречаться. Да и он не так публичен».       Хенджин замер в дверях, будто ожидая разрешения, которое ему дал Чонин, буквально затолкнув парня внутрь и захлопнув за ним дверь. Отступать было некуда, и, на удивление Хвану от этого стало спокойнее. Если никак не убежать, то и желать этого бессмысленно. Ему оставалось двигаться только вперёд, и он сделал шаг, хоть дрожь в коленях от каждого взгляда в сторону Минхо становилась ощутимее.       — Спасибо, Чонин, за перерыв, — неожиданно, раскинув руки, из ближайшего угла прокричал Феликс.       — Так, какие у тебя причины для такого долгого отсутствия? — Минхо всё ещё не обращал внимания на то, что происходило буквально по его левое плечо.       Он также не слишком сильно интересовался неожиданным оживлением Чанбина, который, судя по позе, начал уже срастаться с полом. Парень не обратил внимание и на любопытный и немного непонимающий взгляд Йеджи, которая с момента появления гостей оторвала голову от плеча Рюджин, которая единственная казалась достаточно незаинтересованной, почти как Минхо. Даже Чимин не выглядел так, словно это уже вторая тяжёлая тренировка подряд у него, и отошёл от стены, на которую опирался, чтобы снова пожать руку Хенджину.       — В этот раз причина поинтереснее, — усмехнулся Чонин, тыкая друга в плечо, призывая того развернуться.       Минхо так и сделал. Пару секунд удивленных и немного строгих переглядок — и взгляд парня смягчился. Хенджин не знал, правда это или солнечный день довел его до галлюцинаций, но верить он хотел своим глазам и чувствам. Для нормального приветствия ему времени не дали, даже на то, чтобы успокоить улыбку, которая появилась ровно в тот момент, когда он увидел Минхо, не хватило.       — Это Хенджин, — неожиданно громко произнесла Рюджин, при этом махая парню.       — Да, точно! — быстро закивала Йеджи рядом, повторяя её жест, параллельно возвращаясь на плечо девушки.       Хенджин был бы рад уделить девушкам чуть больше времени, кроме короткого смешка, но темные глаза напротив его примагнитили. До этой встречи Хвану казалось, что они на самом деле не так уж и давно виделись, но теперь он ещё больше ощущал, как же скучал каждую минуту, когда они были не рядом. Оказывается, ему всегда было мало просто слышать голос Минхо в телефонной трубке, видеть его сообщения. Он безумно хотел смотреть в эти большие глаза, в которых растворялся из раза в раз, он хотел его касаться, быть ближе, насколько это возможно, не волнуясь о взаимности.       — Привел его посмотреть, как мы тренируемся. Счастлив? — Чонин был и спасителем, и предателем одновременно. С одной стороны, этот лис способствовал их встречам, а с другой — он же и мешал им тонуть друг в друге.       — Ну, пусть посмотрит, — кивнул Минхо и вернул на своё лицо прежнюю строгость.       — Так, а ты счастлив? — не унимался Чонин.       Минхо же сделал вид, что он самый глухой из глухих, а в придачу и слепой, но только в сторону одного человека. Игнорируя своего друга он снова обратил внимание на Хенджина и произнес, указывая на диван, у которого сейчас сидели девушки:       — Можешь посмотреть оттуда.       Хвана долго просить не пришлось, а вот Рюджин и Йеджи немного сопротивлялись. Отдых подошел к концу, и все просто хотели немного продлить его, жаль, что такого в планах Минхо не было. Прошло пару минут, и вся команда уже стояла на своих позициях и ждала, когда заиграет музыка. И она зазвучала. Хенджин узнал её почти с первой ноты. Это была мелодия, о которой ему рассказывал Минхо, отправлял послушать, которую парень берег, как что-то очень дорогое.       На самом деле, с того странного утра они в целом и не поднимали больше тему этого трека, поэтому Хван понятия не имел, что решил парень. Тогда, несмотря на свои слова, он думал, что это можно было оставить и при себе, не позволять и дальше всем подряд заглядывать в душу, ограждать эти чувства, эту музыку и движения, наложенные на неё, от кого-то чужого, который бы увидел только технику и стиль. Теперь же, наблюдая за их танцем, Хенджин и понятия не имел, как бы смог прожить и не увидев его никогда.       Кажется, именно эта композиция стала сочетанием всего, что он обожал в стиле «RapRituals». В ней была и скорость, и резкость движений, которые всё равно оставались гармоничными даже в самых спокойных местах трека; и разнообразность, в которой каждый из участников имел возможность побыть центром; и ещё самое важное — синхрон, который был даже в самых непохожих друг на друга движениях. И при всём этом что-то было не так. Складывалось впечатление, что чего-то там не хватало или, точнее, кого-то. В каком бы построении ребята ни были, где-то оставалось свободное место, будто с ними был ещё один участник, которого просто не видно. Он будто спрятался в тенях, в мелькающих огоньках от ламп, в зеркале пыльным силуэтом. Его ещё не существовало, но он уже имел своё место. И, возможно, со стороны Хенджина это было очень высокомерно, но в таком расплывчатом образе он видел себя.       Конечно, парень всё так же боялся разочаровать на отборочных всех тех, кто был в этой комнате, но до них осталось слишком мало времени, чтобы он не воспылал уверенностью. Пожалуй, он и без этого был достаточно самоуверенным, хоть порой страх поселялся в его сердце, поводом останавливаться он никогда не становился.       Сейчас же ему оставалось только наблюдать за «RapRituals» со стороны, как и было долгие полгода до этого. Хван для себя открыл тот факт, что они неидеальны, каждый из них мог сбиться, ошибиться, затормозить, забыть движения или всё это вместе. Какую бы прекрасную картинку он ни видел на экране своего телефона ранее, за ней всегда стоял огромный труд обычных людей. Раньше этого Хенджин как будто не до конца понимал, хоть и пытался убедить себя в обратном. В полной мере он осознал свою ошибку, наблюдая за тем, как сбивался тот, кто, казалось, вообще не был способен на это.       Минхо путал движения редко и почти незаметно, если бы не зоркие глаза других участников. Каждая его ошибка сопровождалась немного издевательскими возгласами, смехом и тычками пальцев. Возможно, со стороны это выглядело немного грубо, но на лице каждого из них, в том числе и Минхо, не было обиды. Всё-таки между ними была какая-то особая связь, к которой Хенджин очень бы хотел подключиться, будто по блютузу. Занятие «RapRituals» длилось достаточно долго, а точнее до того момента, пока у каждого не стало минимальное количество косяков. Но наблюдать за процессом для Хенджина было слишком завораживающе, вероятно, его рот почти не закрывался. Порой парень начинал повторять некоторые движения руками за ними, но прекращал ровно в тот момент, когда сталкивался взглядом с хитрыми кошачьими глазами, что происходило неестественно часто.       Тренировка завершилась фразой Чанбина о том, что все молодцы и хорошо поработали. Она отдавалась радостными криками девушек и наигранно-театральным падением Феликса вниз по стене. Чимин будто завис, оставшись стоять на своём месте, а Чонин с уставшей улыбкой уже шёл в сторону Хвана. Вот только место на полу рядом с Хенджином было занято быстрее, чем этот хитрый лис даже попытался сказать какую-то колкость.       — Как тебе тренировка? — мягко начал Минхо. И кажется, другие участники, хоть и делали вид, что их совершенно не интересовало происходящее, но все взгляды были будто направлены на них. — Всё ещё хочешь вступить в «RapRituals»?       Хенджину было плевать на внимание, поэтому он концентрировался только на том, кто был напротив.       — Не знаю, что ты этим хочешь сказать, но всё это вдохновило работать ещё лучше, чтобы было проще адаптироваться, когда стану частью вашей команды, — Хван и понятия не имел, откуда в нём столько смелости, но от слов он отказываться не планировал, несмотря на дрожь в руках.       Минхо же на это только тихо и беззлобно рассмеялся, не отрывая взгляд от Хенджина. Он не казался изучающим, издевательским, анализирующим или ещё чем-то в этом духе. Он просто смотрел, как смотрят на тех, кого очень давно не видели и жаждали встречи. Сердце Хвана просто не могло не забиться чаще.       Минхо молча смотрел на него ещё какое-то время, а потом вдруг поднялся и обратился ко всем ребятам, которые всё это время были подозрительно тихими.       — Я с Хенджином схожу в магазин, вам что-то взять?       — Сплетен о ваших отношениях? — сразу же ответил Чонин.       — Что-то с бобами, понял, — не обращая внимания на возведённое в абсолют отвращение на лице друга, Минхо продолжил, — кто-то ещё что-нибудь будет?       — Просто принеси сок и снеки, как делаешь всегда, — заметила Рюджин, развалившись почти на середине зала, призывая Йеджи сделать то же самое.       — Он просто пытается сбежать от вопросов, — проворчала Йеджи, перекладывая голову девушки себе на колени.       — Пошли, Хенджин, — проигнорировал её Минхо.       Парни вышли из-за двери студии, оставляя шум голосов и жар страсти к любимому делу позади. В коридорах этого здания было тихо и спокойно. В такой атмосфере даже говорить не хотелось. Так они и преодолели лестницу, а потом и тяжелую входную дверь, которую Минхо, шедший впереди, придержал для Хвана.       — Песня, под которую вы недавно танцевали, — наконец, под шелест ветра, Хенджин прервал их спокойное молчание, — это же та, которую ты мне отправлял, да?       — Ты запомнил, — выдохнул Минхо, немного замедляясь, чтобы идти с парнем на одной скорости. — После разговора с тобой в то утро я подумал, что если сейчас не поставлю что-то под неё, то никогда этого не сделаю.       — Не думал, что на тебя так повлияют мои слова, — усмехнулся Хенджин, нащупывая в кармане пушистую голову акулы и уже подцепляя пальцем железное колечко.       Путь до магазина, куда они собирались, был коротким, и он явно не лежал через небольшую, немного пустоватую аллею, куда Хвана вёл Минхо. Зачем парень это делал, он не знал, но видел в этом только повод побыть с ним подольше и параллельно решиться наконец-то подарить эту игрушку-брелок.       — Кажется, что мы так давно не виделись, — снова заговорил Минхо, останавливаясь, тормозя и Хенджина, который от волнения почти убежал вперёд.       К тому же эта фраза Хвану показалась настолько нежной и одновременно серьёзной, что его рука сама ткнула парня в нос плюшевой акулой. А Минхо оставалось только смотреть на неё и хлопать глазами.       — Это тебе, — выдавил из себя Хенджин, медленно краснея. — Просто в магазине увидел, вспомнил о тебе, ну и вот… — промямлил он, при этом не отводя взгляд от глаз напротив.       После такого Минхо просто не мог не рассмеяться. Его смех был не самый громкий, но от него веяло теплом и чем-то очень по-юношески лёгким, что совсем не сочеталось с его обычным строгим поведением. А ведь этот парень с ним никогда особо не строжился. И Хенджин надеялся, что так и будет продолжаться. Сейчас же он просто ждал, пока тот успокоится, когда перестанет опускать голову, не специально прячась от чужих глаз. А потом Минхо почти затих — осталось только его неровное дыхание, шёпот ветра и тепло руки парня, запечатлевшейся на пальцах Хвана, когда тот не спешил забирать брелок.       — Спасибо тебе, — снова улыбнулся Минхо. — Не ожидал, что сделаешь мне подарок. Знал бы, тоже что-то приготовил.       — Не нужно, это было просто спонтанное решение с моей стороны! Они всё ещё стояли на середине дороги, но поскольку прохожих в этом районе встретить — большая редкость, напомнить об этом факте парням было некому. Минхо стал с интересом игривого кота рассматривать новую игрушку, постоянно возвращаясь глазами к Хенджину. Всё это происходило так, будто Хван мог сбежать от него в любой момент или хотя бы взорваться от смущения.       И это было странно, ведь раньше парень не был уверен, что был способен так сильно погружаться эмоционально в чувства к кому-то. Хенджин ужасно смущался, переживал о мыслях Минхо насчёт него, каждый раз с тщательностью подбирал одежду не только на встречи с ним, но и для селфи ему. Сейчас это всё походило больше на сладкое помешательство, которое дарило чувство эйфории только от того факта, что он любил.       — Хорошо, — снова послышался мягкий голос Минхо, пока он сам цеплял брелок на шлёвки своих штанов, — в качестве ответного подарка можешь задавать любые вопросы, отвечу на всё. По тебе видно, что о многом хочешь знать.       После этого парень продолжил движения, потянув Хвана за собой, осторожно цепляясь за край его рукава. Это будто стало сигналом, что время для вопросов было ограничено и оно закончится, как только они переступят порог супермаркета.       Удивительно, насколько Минхо был проницательным. Хенджин хотел бы узнать слишком много, но просто не знал, имел ли на это право. Все его вопросы были связаны с прошлым, а парень казался тем, кто не любил о нём говорить.       — Почему тебе так нравятся акулы? — он не воспользовался шансом, это казалось неправильным. Складывалось впечатление, что Минхо решил откровенничать по принуждению, а не от большого желания. И это немного обижало его.       — Ты правда решил это спросить? — с состраданием произнёс он, а потом задумчиво продолжил, — разве нужны особые причины для этого? Ладно, постараюсь ответить так, чтобы ты задал то, что правда хочешь, как мне кажется.       Минхо затих. Духота улицы в этот момент ощущалась куда сильнее, чем когда они только вышли из прохладного оазиса, созданного бесчисленными кондиционерами. Хотя, возможно, такое изменение ощущалось Хенджином острее только потому, что вся кровь из его тела от волнения перетекла к голове, намереваясь подорвать её. Он с нетерпением ждал, что ему скажет Минхо, но при этом и также сильно боялся этих слов.       — Как бы странно это ни звучало, но мне всегда нравилось наблюдать за рыбами, да и в детстве было посмотрено слишком много познавательных программ про морских обитателей. Думаю, это была моя небольшая фиксация, — Минхо улыбался спокойно, почти незаметно. Ответ оказался простым, но всё таким же личным. — Но в то время я никогда не ассоциировал себя с акулой, это началось гораздо позже. Знаешь, а раньше я был намного более резким и отвечал практически всем, кто ко мне цеплялся. Пару раз даже в драки влезал, — парень ненадолго повернулся к Хвану, и по его глазам было понятно, что это лишь воспоминания, которые порой приятно доставать из дальних сокровищниц своего сознания. — Это было время, когда «RapRituals» только появлялся, а я был с тем самым парнем. Мы с ним часто смотрели разные фильмы, и в них входили детективы, мелодрамы, хорроры, что-то эротическое тоже, — усмехнулся он, снова поворачиваясь к Хенджину, будто пытаясь понять, что тот чувствует насчет подобных откровенностей.       — Не могу представить тебя смотрящим мелодрамы, — Хван испытывал странные чувства, слушая об этом, будто он ревновал к самому важному моменту, который бы никогда не смог пережить с Минхо, ведь они даже не знали друг друга, поэтому единственным способом сбежать от этих эмоций стало отшутиться. То время он знал только по паре сохранившихся влогов на канале. Они были короткими, неуклюжими, с вечно скатывающейся куда-то камерой, но этим они и нравились Хенджину.       — Фатальная ошибка. Если посмотреть их достаточно много, то в какой-то момент начнешь испытывать настоящий кайф, — после этого Минхо продолжил своё размышление, которое заставляло Хенджина неосознанно кусать губы. — Так вот, одним из этих фильмов были «Челюсти». Тогда он пошутил, что я и акула на экране чем-то похожи, и позже эту шутку поддержали и мои друзья, а потом она стала чем-то большим и просто превратилась в часть меня без ассоциации с кем-то другим.       — Это интересно, — только и нашёл, что из себя выдавить Хенджин.       А потом они оба молчали. Кажется, Минхо был спокоен в этой тишине и готов рассказать всё, что бы парень рядом ни пожелал. Его честность поражала Хвана, а ещё заставляла думать о чём-то большем. Для Хенджина это не ощущалось как проявление симпатии, ведь он был из тех, кто стирал прошлое, но парень знал, что Сынмин назвал бы это доверием. Минхо был готов открыться, был готов строить доверие между ними, и это было что-то большее, чем слова. Только это было странно для того, кто предпочитал перед этим совершить самое громкое и яркое признание.       Хенджин много о чем хотел узнать, и все эти вопросы крутились вокруг человека, имени которого он даже не знал. Раньше эта тема казалась ему особенно запретной, но вроде как Минхо давал зеленый свет.       — Твой бывший же был порноактёром? — произнес Хван так буднично, как только мог, — И тебя это не смущало?       — Думаю, тебе мой ответ покажется слишком простым, — потянулся Минхо, неловко щурясь в сторону парня. — Нет, не смущало. Я изначально знал, кто он и чем занимается.       — И ты не ревновал? Никогда не хотел, чтобы он прекратил?       — Знаешь, — протянул Минхо, зачесывая длинную челку на макушку, но она не планировало задерживаться в таком положении. — Иногда я правда ревновал, но в основном тогда, когда видел его эмоциональную близость с другими. А решать, прекращать ему или нет, я всегда был не вправе. Это его жизнь, его выбор. К тому же, как я уже говорил, обо всём я знал с самого начала и был к этому готов. Понимаешь, ты же когда ешь баклажаны или помидоры, не ожидаешь почувствовать клубнику? — он немного помолчал, а потом повернулся к Хенджину, уходя немного вперед. — Немного некорректный пример, но, надеюсь, ты меня понял.       — Судя по твоему рассказу, у вас были хорошие отношения, — губы Хвана дрогнули. — Почему тогда расстались?       По логике Хенджина, в отношениях Минхо с тем парнем всё было прекрасно, а значит, такие отношения просто не могли закончиться. Именно поэтому тревога просто сжирала парня. Он искренне верил в «вечную и единственную» любовь, и если это место уже было занято не им, то тягаться с тем человеком он не смог бы.       — Как бы иронично это ни было, но из-за его работы, — Минхо остановился, равнодушно, возможно, даже отстранённо смотря в землю. — На самом деле, он не вел такой уж публичный образ жизни, но соцсети, где он выкладывал что-то о себе, у него были. К тому же, тогда я только начинал развивать «RapRituals», и в то время ещё не было у нас масок на лицах так часто, но сейчас все такие видео удалены. К тому же, тогда мне советовали сначала сделать что-то типа личного бренда, поэтому ещё вёл инсту. А в 18+ роликах он снимался в масках, с блюром, обрезанным кадром, короче, так, чтобы его личность не узнавалась. И всё равно он был популярен, — парень снова замолчал и покривился, думая, как лучше продолжить. — На тот момент у него уже была довольно странная и не самая адекватная аудитория, и, если честно, меня это волновало больше всего.       Хенджин молча слушал, пытаясь понять эмоции на лице Минхо. Они были неоднозначны. С одной стороны, выражение говорило о чём-то неприятном, но с другой — они уже настолько были затенены прошедшим временем, что выглядели как равнодушие.       — А потом он уговорил и меня сняться с ним, подписав, что это хоум-видео с парнем. Я подумал тогда, что это интересный опыт, да и без лиц. Что могло случиться? — парень тяжело выдохнул, и стало очевидно, что пришло время рассказать об их конце, — Но его «фанаты» подобного не простили. Отчего-то они считали, что имеют право на личную жизнь человека, на которого просто дрочат иногда. Тогда они нашли и его, и мои личные соцсети, номера телефонов, наш общий на тот момент адрес. Нам в личку писали каждый день мерзкие вещи, приходили на район, следили в магазинах, на пробежках, в походах на учёбу, на тренировки. На самом деле, этих странных людей было не так много, но они создавали много проблем и шума, превращая нашу жизнь в ад.       Хенджин ожидал услышать что-то более прагматичное и обычное. По типу того, что бывший Минхо начал встречаться с каким-то из партнёров по съёмкам или просто устал от него. Парень не знал от чего, но в его голове уже сложился образ, в котором Минхо всегда любил больше, а от этого и страдал в итоге больше. Вероятно, от этого голова и подкидывала подобные варианты. Но правда оказалась, конечно, страшнее. Раньше Хван думал, что этот парень не делится чем-то личным на публику просто потому, что не хочет, и его, как недавнего «просто фаната», это не слишком заботило, ведь тогда он любил его как танцора в первую очередь. На деле же за этим стояла более глубокая травма, которая явно всё ещё волновала парня.       — А потом всё закончилось, — после долгой паузы продолжил Минхо, — Мы решили эту проблему, но осадок остался. В тот период мы не стали друг для друга поддержкой, много ссорились, кричали, скандалили. В итоге наши отношения были разрушены до основания, было слишком тяжело оставаться вместе, и мы расстались. Каждый пошёл своей дорогой и в итоге стал счастлив по-своему, — Минхо снова остановил свою речь и взглянул на лицо Хенджина, выражающее крайнюю степень отчаяния и печали, поэтому он улыбнулся так, как умел только он, и осторожно взял парня за руку, — Не думаю, что такого мы бы смогли достичь вместе, поэтому искренне считаю, что у этой истории счастливый финал, а значит, и делать такое грустное лицо не нужно.       После этого Минхо всё ещё молчал, медленно глядя на тыльную сторону ладони Хвана и продолжая смотреть. От этого взгляда становилось, несмотря на бурю внутри, спокойнее, но Хенджин всё равно чувствовал вину. Вину за то, что поднял эту тему, за то, что заставил вспоминать, за то, что просто был. Всё это решения самого Минхо, но парень просто не мог избавиться от вины, которую на себя повесил. Он слишком переживал о прошлом человека, в которого был влюблён, и представлял это прошлое совершенно по-другому, а от этого к настоящему оказался не готов.       — И после всего, что было в твоей жизни, ты так просто ответил на мои подкаты? — опуская голову и прячась от чужого взгляда, промямлил Хенджин.       Ответом ему стал смех, удивительно громкий, лёгкий и искренний. Видимо, парень уже забыл о том, что только что рассказал Хвану, поэтому логику совершенно не улавливал.       — Давай посмотрим честно: я, по сути, тебя никогда не видел, как фаната, ведь ты почти не появлялся в комментариях, с выступлений особенными выходками не запомнился, да и личку команды тоже не долбил. Так и вышло, что первым делом я узнал Хван Хенджина.       — И ты этому рад?       — Вполне, — как довольный, щурящийся на солнце кот, Минхо растянулся в улыбке. — К тому же теперь мне интересно узнать, что ты подготовил к отбору и на наше четвёртое свидание. Извини уж, но без этого спать не смогу, поэтому не пропадай.       Изменение настроения разговора было таким резким, что Хенджин не смог не улыбнуться. Его рука всё ещё покоилась в удивительно маленькой ладони Минхо, и выдергивать её парень не планировал, только сжать пальцы вокруг горячей кожи. Просто потому что хотел. Просто потому что это был Минхо.       — А теперь пошли быстрее в магазин, а то ребята так фанфик про нас напишут, — фыркнул парень и потащил Хвана в супермаркет, пока тот не мог скрыть свою счастливую улыбку.       Их история развивалась, и Хенджин чувствовал, что ему стоит ждать чего-то хорошего, запихав всю тревогу куда-то поглубже.