Краш-тест

Следующий день принес легкое затишье. Дождь утих, но редкие шквальные ливни успели превратить гонку F2 в скользкую и опасную потасовку. Я наблюдал за ней на одном из больших экранов через окно своей раздевалки, вполуха слушая, как мой тренер Брайан взахлеб рассказывает о «невероятной» вечеринке, которую задумал посетить вечером. Джейкоб, стартовавший с десятой позиции, круг за кругом безжалостно обходил машину за машиной и финишировал вторым. Черт возьми, а ведь он и правда хорош. Идеальное чутье, агрессивный темп, выверенный до миллиметра. Камера поймала его, когда он выбирался из болида после финиша, и я на несколько секунд замер, любуясь его дерзкой, кривоватой ухмылкой. Я и сам едва сдерживал улыбку, когда садился в кокпит и выезжал на квалификацию. Я легко проскочил первый сегмент с третьим временем, а второй – со вторым. А потом, в финале, все пошло прахом. Я выехал за десять минут до конца, но даже не успел начать быстрый круг, как мощность двигателя начала падать. На дисплее руля замигала надпись «Anti-stall», пока я уводил машину с траектории. На следующий день я стартовал с пит-лейна – инженеры всю ночь чинили болид. Прямо перед стартом я в последний раз проверил телефон. Сердце подпрыгнуло от всплывшего уведомления о пропущенном сообщении. Я смахнул его с дрожью надежды – и обрушился обратно в реальность. Это был лишь Брайан. 💬 «Приболел, увидимся на следующей неделе.» Боже, ну и придурок. Ни за что не поверю, что он заболел. Всю субботу он хвастался «улетной вечеринкой», на которую его пригласили. Не сомневаюсь, сейчас валяется где-то, страдая от похмелья. Я резко выключил телефон и направился к машине, сглатывая комок горького разочарования. Прошло уже два дня с тех пор, как Джейкоб взял мой номер. И в ответ – лишь оглушительная тишина. Написать первым я не мог – не столько из-за недостатка смелости, сколько потому, что он не оставил своего номера. Я натянул шлем и залез в машину. Снаружи с новой силой зашуршал дождь, самый сильный за весь день. Все-таки гонка будет дождевой. «Постарайся меня впечатлить», – сказал Джейкоб. Меня словно окатило ледяной водой, обостряя все чувства до предела. Впечатлить его… Это я могу. Следующие два часа подряд я словно не знал ошибок. Мозг был сосредоточен как никогда. Я даже не думал, просто реагировал, существуя в симбиозе с машиной и трассой. Машина за машиной исчезали в зеркалах заднего вида, пока до финиша не остался один круг, а впереди – всего два болида. Махоуни и Клейтон, лидеры чемпионата, два сильнейших пилота на лучших машинах пелотона. Но у них не было такого опыта в дождь, как у меня – по крайней мере, у Клейтона. Я обошел его в последнем повороте гонки и пересек финишную черту вторым. С пит-лейна на второе место в дождевой гонке. Это был рекорд – по крайней мере, так мне в ухо твердил гоночный инженер. Я выбрался из машины, сияя под шлемом, и машинально помахал трибунам. Пожал руки Махоуни и Клейтону, терпеливо дождался, пока они закончат давать интервью, и послушно встал перед камерами. Я отвечал репортеру односложно, но в голове крутился лишь один вопрос: смотрит ли на меня сейчас где-нибудь Джейкоб? Следующие четыре часа слились в непрерывный водоворот пресс-конференций и командных брифингов. Когда я наконец сумел вырваться и взглянуть на телефон, стрелки уже показывали начало седьмого вечера. На экране висело одно-единственное сообщение с незнакомого номера. Живот свело от стремительного, пронзительного предчувствия. 💬 «Второе место? Кажется, я просил меня впечатлить.» Я глупо улыбнулся экрану и посмотрел на время. Он прислал сообщение всего минуту назад. Прикусив губу, я начал набирать ответ, но тут же стер его. Раз пять или шесть я пытался подобрать слова, тихо проклиная собственную неспособность выдавить из себя хоть каплю остроумия, когда оно так отчаянно нужно. Я уже почти сдался, когда на экране появились три точки. Он что-то печатал. 💬 «Мог бы спросить, что именно меня впечатлит.» Затаив дыхание и чувствуя, как колотится сердце, я набрал: 💬 «И что бы тебя впечатлило?» Три точки появились мгновенно. Я ухмыльнулся телефону, радуясь, что в комнате меня никто не видит. Когда ответ наконец пришел, воздух разом покинул мои легкие. 💬 «Отель Хофвирт, номер 723. Девять вечера.» ***** Я добрался до своего отеля только к восьми часам вечера и к этому моменту уже довел себя до состояния, близкого к панике. Первым же делом я рванул в душ, смывая с кожи липкую пыль и пот прошедшего дня. После этого провел у зеркала унизительные пять минут, вглядываясь в собственное отражение и гадая, что же люди видят, когда смотрят на меня. Что увидит Джейкоб. Раньше мне никогда не приходило в голову задуматься, симпатичный я или нет. Это не имело значения, поэтому мне было плевать. Но именно сейчас казалось, что есть сотня вещей, на которые мне стоило обратить внимание гораздо раньше. За следующие двадцать минут я забил историю поиска Google самыми постыдными запросами в моей жизни: от «Трэвис Кипинг гонщик Формулы-1 красавчик», что оказалось довольно обнадеживающим, до «первый раз гей-секс», что обнадеживало куда меньше. Дважды я хватал телефон, чтобы написать Джейкобу и все отменить, но оба раза перед глазами вставали четкие линии его предплечий, вспоминался теплый запах его кожи, и я снова опускал телефон на стол. Из-за пробки я приехал в отель с двадцатиминутным опозданием. Пересекая лобби, я натянул кепку пониже на глаза и направился к лифтам. Пока кабина лифта поднималась на седьмой этаж, я вытирал потные ладони о джинсы. Черт, как же я нервничал. До тошноты. Я пытался успокоить себя тем, что Джейкоб тоже гонщик, и ему есть что терять не меньше моего, если все это всплывет. И все же, когда я поднял руку, чтобы постучать в дверь 723, в животе все скрутило узлом. За дверью кто-то громко рассмеялся. На самом деле, оттуда доносилось сразу несколько голосов. Я еще раз перепроверил номер комнаты в смс, уверенный, что ошибся, как вдруг дверь распахнулась. Джейкоб выглядел удивленным, его глаза на мгновение расширились, а затем он одарил меня своей самой сокрушительной улыбкой. – Ну надо же, – сказал он. – Ты пришел. Я впечатлен. Я заглянул ему через плечо. В номере собралось как минимум десять человек – все улыбались, смеялись или разливали выпивку. В кресле у двери какая-то девушка сидела на коленях у парня. Я смутно узнал в нем одного из пилотов Формулы-2. Джейкоб проследил за моим взглядом. – Проходи, – сказал он. – Мы тут в алко-игры режемся. Я смотрел на него целых пять секунд, чувствуя себя так, словно оступился на лестнице. Я чувствовал себя таким идиотом из-за того, что думал... что вообразил... Я вспомнил свои поисковые запросы, и мои щеки вспыхнули пунцовым цветом. Но я вряд ли мог просто развернуться и уйти. Тяжело сглотнув, я шагнул вслед за Джейкобом внутрь. – Народ, у нас тут отставший! – объявил Джейкоб. – У бедных пилотов F1 нет своих крутых вечеринок, так что им приходится вламываться на наши. Произнося это, он поднял бокал, салютуя кому-то в углу, и я узнал еще одно лицо – Джош Фрай, тоже пилот F1. Он выступал за «Torrent Racing» и на тот момент шел где-то шестнадцатым в чемпионате. Сердце окончательно упало в пятки. Поверить не могу, что я был таким тупым. Номер оказался довольно тесным, и людей в нем было больше, чем мне показалось сначала. Человек двадцать, и большинство уже выглядели изрядно поддатыми, включая Джоша Фрая. – Трэвис Кипинг, собственной персоной! – воскликнул он, поднимая бокал в мою сторону и проливая напиток на платье симпатичной девушки. Та рассмеялась и шутливо хлопнула его по голове. – Хватай выпивку, дружище. – Бар на балконе, – подсказал мне Джейкоб. Затем он взял какой-то напиток с тумбы под телевизором и отвернулся, чтобы заговорить с красивой рыжеволосой девушкой в сверкающем золотистом платье. Должно быть, он сказал что-то смешное, потому что она рассмеялась и ударила его по руке. Ее пальцы задержались на его коже на мгновение дольше, чем того требовал этот жест. Черт. Я в одиночестве вышел на балкон. «Бар» представлял собой просто стол, заваленный полупустыми бутылками и пластиковыми стаканчиками. Я налил себе газировки. В то время я почти не пил, хотя тот вечер, казалось, был идеальным поводом начать. С тяжелым вздохом я бросил в стакан пару кубиков льда. Тот факт, что я уже выставил себя полным идиотом, еще не означал, что стоит усугублять положение алкоголем. Я решил продержаться здесь минут двадцать, а затем найти вежливый повод, чтобы уйти, и постараться навсегда стереть эту унизительную ночь из памяти. Я уже собирался вернуться в комнату, когда раздвижная дверь открылась и на балкон вышел Джейкоб. – Нашел-таки бар, – усмехнулся он. Я лишь кивнул, не в силах поднять на него взгляд. – Что пьешь? – спросил он, подходя ближе, чтобы плеснуть себе еще виски. – Газировку, – пробормотал я. – Верное решение, – загадочно протянул Джейкоб. Он выждал паузу, пока я наконец не посмотрел ему в глаза, а затем одарил меня едва заметной, многозначительной улыбкой, от которой по спине пробежали мурашки. – Ночь может оказаться долгой. Он снова наклонился за льдом, и на мгновение его крепкая теплая рука прижалась к моей. Выпрямляясь, он снова бросил мне дерзкую улыбку, и я почувствовал, как кровь приливает к лицу. – Увидимся внутри, – прошептал он. И только когда он ушел, я позволил себе медленно выдохнуть. Возможно, я все-таки не ошибся. Последующие четыре часа я играл в карты с друзьями Джейкоба и наблюдал, как все, кроме нас двоих, постепенно теряют связь с реальностью. Я не слишком влился в общее веселье, но пару раз поймал себя на спонтанной улыбке в ответ на их шутки. Примерно раз в час я вставал, чтобы обновить напиток, и каждый раз Джейкоб шел за мной. В первый раз его пальцы коснулись моих, когда он передавал мне банку с колой. Во второй раз, потянувшись через меня за бутылкой виски, он намеренно прижался ко мне всем телом. – Как долго обычно длятся эти вечеринки? – хрипло спросил я, пока он подливал виски в мой стакан. – Я, в общем-то, не большой любитель алкоголя, – добавил я. – Сделай для меня исключение, – сказал Джейкоб. – Скоро все должны разойтись. И действительно, в течение следующих тридцати минут гости начали расходиться. Джош и та симпатичная девчонка, на которую он пролил выпивку – оказалось, это его девушка, Бекка, – ушли последними. Джейкобу пришлось буквально выпроваживать их за дверь. На двоих они уговорили почти целую бутылку водки, и перед уходом Бекка запрыгнула к Джошу на колени, погрузившись в долгий, смеющийся поцелуй, пока его руки скользили у нее по спине. Я украдкой наблюдал за ними, словно пытаясь почерпнуть хоть какие-то подсказки. Господи, я влип по уши. Наконец Джейкоб закрыл за ними дверь. Она захлопнулась с твердым, финальным щелчком, а затем раздался еще один, заставивший сердце замереть. Звук задвигающейся дверной цепочки. Джейкоб повернулся ко мне, и на его лице снова появилась та самая улыбка. Пока он шел через комнату, мое сердце принялось бешено колотиться в груди. – Поможешь прибраться? – спросил он. Прикусив губу, я кивнул и принялся собирать разбросанные пластиковые стаканчики и пивные бутылки, пока он искал на полу игральные карты. Затем я последовал за ним на балкон, чтобы помочь закрутить крышки на всех недопитых бутылках. Закончив, он облокотился на перила, глядя на мерцающий огнями ночной город. Тяжело сглотнув, я подошел и встал рядом. Мне не хватало смелости коснуться его руки, как бы сильно мне этого ни хотелось. Несколько минут мы молча смотрели на огни, прежде чем он заговорил, не глядя на меня. – Сегодня была хорошая гонка. В редкий момент озарения я нашел достойный ответ. – Я думал, ты сказал, что это было не так уж впечатляюще. Его улыбка была едва различима в свете луны. – Было неплохо. – Твоя гонка тоже была хорошей, – сказал я. – Так ты все-таки смотрел, да? Я покраснел. Попался с поличным. Тишина повисла между нами, густая и звонкая. Мне снова захотелось, чтобы в руках был стакан. Хоть какая-то точка опоры, куда можно деть предательски дрожащие пальцы. Наконец Джейкоб усмехнулся и повернулся ко мне. – Ты ведь никогда раньше не делал этого с парнем, верно? Я поблагодарил небо за темноту, скрывающую мое лицо, и покачал головой. – Не совсем. – Не совсем, – повторил Джейкоб, растягивая слова. Он сделал шаг ближе, и вдруг его пальцы начали медленное, почти невесомое движение вверх по моей руке. – Никогда, – выдохнул я, выталкивая слово из пересохшего горла. – Никогда, – снова, как эхо, повторил Джейкоб. Его прикосновение плыло выше, оставляя на коже следы, похожие на разряды статического электричества. Пальцы скользнули к моей шее, а он тем временем сделал еще один, последний шаг. Пары сантиметров не хватало, чтобы наши тела соприкоснулись. Я перестал дышать. Каждая клетка моего тела казалась объятой пламенем. – Давай проясним, – тихо произнес Джейкоб, и уголки его губ дрогнули в полуулыбке. – Ты никогда не позволял парню делать... вот так, – он наклонился, и его губы коснулись моей шеи. Легкое, мимолетное прикосновение, обжигающее чувствительную кожу. Я судорожно покачал головой. Он придвинулся еще ближе. – Или так, – сказал он, оставив еще один поцелуй, теперь на линии челюсти. Я снова замер, не в силах пошевелиться. Мой мозг к тому моменту полностью отключился, а во рту пересохло, как в пустыне. Мне требовались все остатки силы воли, чтобы не притянуть его к себе или, наоборот, не оттолкнуть прочь. Он снова отстранился и склонил голову набок, изучая мое лицо. – Ну? – тихо спросил он. – Что «ну»? – мой голос прозвучал хрипло и сдавленно, и я тут же возненавидел себя за эту слабость. Джейкоб усмехнулся, подался вперед, и внезапно все его тело прижалось к моему. Я ощутил твердые мышцы его груди и упругое напряжение ниже, настойчиво прижимающееся ко мне. Честно говоря, от одного этого ощущения я готов был развернуться и бежать. Это было безумие – абсолютное, чертово безумие. – Впечатли меня, – прошептал он, обхватывая мою шею ладонями. Его губы замерли в сантиметре от моих. Казалось бы, это пустяк – сократить эту ничтожную дистанцию, но мне потребовалось на это все мое мужество. Это был мой первый настоящий поцелуй, и у меня не хватило духу ни на что большее, кроме как робко прикоснуться своими губами к его губам. И этого оказалось достаточно, чтобы мир перевернулся. Я поцеловал его снова – я уже не мог остановиться – и на этот раз его руки зарылись в мои волосы, притягивая ближе. Первое касание его языка к моему стало похоже на раскаленное клеймо, пронзившее позвоночник. Он прижимался ко мне, наши бедра находили свой неуклюжий, пьянящий ритм, и через десять минут этого хаоса – сплетенных рук, губ, дыхания – я уже задыхался. Я был... на грани. Постыдно, унизительно близок к краю. И по тихому, короткому смешку, который сорвался с губ Джейкоба, когда он чуть отстранился, я понял, что он это почувствовал. – Все нормально, – проговорил он, и его голос звучал приглушенно и тепло. – На первый раз прощаю. Но в следующий раз... в следующий раз я подниму планку повыше. Затем он обхватил меня за талию, крепко прижал к себе и поцеловал так глубоко и властно, что у меня потемнело в глазах, а земля ушла из-под ног.