Краш-тест

Февральская погода становится все более паршивой, и я начинаю прочесывать список команд F3. Добавляю туда и несколько команд из лиг F4 в США и Великобритании. Это был бы... огромный шаг назад. Но я решаю, что хуже не будет. К тому же, в глубине души я надеюсь на парочку легких «да», просто чтобы почувствовать себя лучше. До аварии я шел третьим в чемпионате F2, а годом ранее финишировал вторым. Ну хоть какая-то команда должна меня захотеть. Спойлер: не хочет. Мне начинают сниться кошмары про электронную почту. Каждый раз, идя на терапию, я ловлю себя на этом странном, животном ужасе – вдруг Аманда усадит меня и скажет, что пора, наконец, сдаться. А дома на меня накатывают внезапные приступы паники: сердце пускается вскачь от мысли о том, что я потрачу еще один день в Альбукерке. Мне нужно вернуться в гонки. Мне нужно съехать от родителей. – Сними квартиру сейчас, – говорит Аманда, когда я делюсь этим. Я качаю головой. – Мне понадобится каждый сэкономленный доллар, если я хочу гоняться в F3 или F4. Только если я не найду спонсора. А я не найду. Попытки найти спонсоров оказались еще хуже, чем попытки найти команду. Команды хотя бы говорят «нет». Спонсоры – те, у кого большие деньги, во всяком случае – вообще не отвечают на письма и уж точно не берут трубку при «холодных» звонках. – Кто был твоим спонсором раньше? Я издаю раздраженный звук. – Они все были через «Porteo». Я попал в их программу поддержки молодых пилотов еще в картинге, а потом был с ними всю F3 и F2. Мой менеджер тоже был от «Porteo». Я связался с ним несколько недель назад, и он прислал вежливый ответ, мол, нам лучше расстаться. На его сайте в списке новых клиентов уже значится Эстефан Рибейро. Аманда открывает рот и снова закрывает его, и в груди у меня что-то неприятно екает. – Мне пора сдаться, да? – ненавижу то, как дрожит мой голос. – Я знаю, что вы об этом думаете. – Нет, – медленно говорит она. – Но, возможно, тебе придется попробовать снова в следующем году. Я вдавливаю ладони в глаза. – Блять. – И это самое страшное? – спрашивает она. – Твой физиотерапевт только-только разрешил тебе снова гонять. Неужели подождать еще год – это так плохо? – Да, – я смахиваю слезы злости с лица. – Это самое страшное. Мне нужно начать в этом году. – Почему? – спрашивает она. – И не надо снова про молодых пилотов. Я навела справки. В F2 полно двадцатитрехлетних и двадцатичетырехлетних. Я знаю, это не то, чего ты хотел, но в масштабах всей жизни... – Я должен вернуться на трассу в этом году, – перебиваю я. – Должен. Я не могу просрать еще один год. Не могу еще год чувствовать себя так. Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь. – Прежнюю жизнь? – спрашивает Аманда, поднимая взгляд от блокнота. – Или Трэвиса? В животе все переворачивается, будто я шел по лестнице и думал, что внизу есть еще одна ступенька, а ее там не оказалось. – Что вы имеете в виду? – настороженно спрашиваю я. – Я знаю, что ты хочешь вернуться в гонки, – говорит она, тщательно подбирая слова. – Но не связано ли это и с Трэвисом? С тем, чтобы снова стать частью его жизни, или с тем, чтобы быть достаточно «хорошим», чтобы быть с ним? – она изображает пальцами кавычки на слове «хорошим». Мое лицо пылает. – Нет. – Ты уверен? – Да. Я смотрю на свои руки. – Нет. Не знаю. – Понятно, – Аманда медленно кивает. Я хмурюсь. Она знает, что я ненавижу, когда она так говорит. Так же, как она знает, когда я несу чушь. Потому что – да. В последнее время я постоянно думаю о Трэвисе. Практически беспрерывно после той прогулки в парке. Это стало частью моего круговорота дерьмового настроения. Отправить письмо. Обнадежиться. Подумать о том, что сделает Трэвис, когда я снова появлюсь на трассе. Прокрутить в голове наш первый разговор. Подумать о сексе с ним. Получить отказ. Почувствовать себя дерьмом. Повторить. – Если ты хочешь увидеть его, – говорит Аманда, – просто возьми и съезди к нему. Щеки горят еще сильнее. – Я не могу. – Почему нет? – Потому что... – запинаюсь я. – У меня нет места на следующий сезон. Меня даже в худшие команды F4 не берут. – И что? – И то, что это жалко. – Это то, что ему в тебе нравилось? Твои спортивные достижения? Я сверлю ее взглядом. – Не говорите так, будто это вообще не имеет значения. – А разве нет? – Да, – отрезаю я. – Имеет. Я бы не запал на Трэвиса, если бы он стал хреновым пилотом. Он бы перестал меня привлекать, если бы разленился и забил на победы. И это не значит, что я плохой человек, ясно? Это просто честность. – Окей, – медленно произносит она. – Но мы сейчас не говорим о твоей лени или о том, что ты «хреновый пилот». Тебе чертовски не повезло, и да, у тебя пока нет новой команды. Но ты вкалываешь как проклятый. Твои врачи разрешили тебе вернуться к тренировкам на два месяца раньше, чем планировали. И ты не сдался, даже после всех этих отказов. Я пренебрежительно фыркаю. – Ага, и у меня нет никаких результатов, которые можно было бы предъявить. – Я не согласна, – говорит она. – Ты совершенно другой человек по сравнению с тем, каким я тебя встретила. Ты хоть знаешь, как редко люди действительно меняются? – она едва заметно улыбается. – Ты впечатляешь, Джейкоб. Правда. Я отвожу взгляд, чувствуя себя не в своей тарелке. – Послушай, – продолжает она. – Знаешь, почему многим так тяжело даются диеты? Потому что они все ждут идеальных обстоятельств для старта. Они начнут тренироваться, когда приедут новые гантели. Они перестанут есть сахар после корпоратива на следующей неделе. Они сорвались за завтраком, поэтому теперь нет смысла правильно питаться остаток дня, – она пожимает плечами. – Если ты будешь ждать, пока все в твоей жизни станет идеальным, прежде чем начать действовать, ты будешь ждать вечно. Если ты чего-то хочешь, и это находится в пределах реальности... – Нужно что-то делать, – бормочу я. – Вы прямо гордитесь этой фразой, да? – Определенно, – она улыбается. – Я считаю это новой классикой. Я выдавливаю ответную улыбку. – Наверное... вы правы. – Высокая оценка. Я смотрю на свои руки. – Но, типа... даже если бы я захотел его увидеть, у меня больше нет его номера. Я избавился от старого телефона, – я не рассказываю ей о том случае неделю назад, когда Пол со своей девушкой – теперь уже невестой – приходили на ужин. Я тогда играл в «алкобол» сам с собой: пил каждый раз, когда мне хотелось ему врезать. В итоге я надрался и до двух ночи пытался вспомнить номер Трэвиса. В этом проблема смартфонов – ты никогда не видишь сами цифры. Мне казалось, он заканчивается на 4697, но старушка, которая ответила мне, точно не была Трэвисом и точно не обрадовалась звонку в воскресенье утром. Аманда иронично приподнимает бровь. – Ох, если бы только в наши дни существовал какой-нибудь другой способ связи с людьми... – У Трэвиса нет соцсетей. То есть, у него наверняка есть почта, но я не знаю адрес. – Я думала, у него есть Instagram, – Аманда хмурится и достает телефон из кармана. – Заметь, я никогда не ищу партнеров своих пациентов в сети, но когда я читала про F1, я могла бы поклясться, что видела пост из его аккаунта. Я качаю головой. – У его команды есть аккаунт, наверное, вы видели там. Аманда все еще хмурится, глядя в экран. – А это не он? Она протягивает мне телефон, и у меня внутри все обрывается. Это аккаунт @traviskeeping94, с синей галочкой и 4.6 миллионами подписчиков. Там всего три фотографии. Первая – он, Мэтти и Хизер. Видимо, снято сразу после того, как он выиграл чемпионат. Они все улыбаются, в волосах и на одежде запутались кусочки золотого конфетти. Трэвис обнимает Мэтти за плечи, а Хизер – за талию. Подписи нет. На следующем фото – собака с черной шерстью и белым пятном над глазом. Один из псов из приюта рядом с его домом. Он сидит на кухонном полу – я узнаю эту плитку – в ярко-синем ошейнике, который выглядит совсем новым. Последний снимок – снова он, Мэтти и Хизер. Похоже, они где-то в походе. Хизер сидит в складном кресле с пивом в руке, выглядя по-настоящему красивой даже с небрежным хвостом под бейсболкой, Мэтти над чем-то смеется, а Трэвис виден лишь наполовину – он подбрасывает полено в костер. На заднем плане – огромное озеро и гора. – Прости, – говорит Аманда. – Я не знала, что ты не в курсе. Не стоило вот так сразу показывать. Я пытаюсь ответить, но в горле стоит болезненный ком. Я сглатываю, пока он не проходит. – Все нормально. Похоже, у него все отлично. Она хмурится. – Ну конечно. Ведь все, что постят в Instagram, это абсолютно реалистичное отражение жизни человека. Я выдавливаю пустую улыбку. – Трэвис не играет в такие игры. – Окей, – говорит она. – Может, он и счастлив. А может, несчастен. Или счастлив временами, как и большинство людей. Может, он скучает по тебе и хочет твоего возвращения, а может, он уже перешагнул через это, – она мягко улыбается и пожимает плечами. – Ты никогда не узнаешь, пока не выйдешь на связь. ***** Мне требуется целый день, чтобы набраться смелости и зайти в свой аккаунт в Instagram. Я не заглядывал туда месяцами. Приходится заново скачивать приложение и сбрасывать забытый пароль. Как только я вхожу, в глаза бросается эта дурацкая красная цифра в верхнем правом углу – шестьдесят шесть новых сообщений. Я минут десять пялюсь на нее, чувствуя, как внутренности завязываются в узлы, прежде чем наконец кликаю. Все сообщения старые, им по несколько месяцев. Я медленно их просматриваю. Большинство – от других гонщиков или людей из мира F2: вежливые пожелания скорейшего выздоровления. Одна из моих бывших прислала странное, бессвязное послание о том, как авария «заставила ее понять, как сильно я ей нужен», и как она всегда верила, что судьба нас снова сведет. Захожу в ее профиль и вижу штук пятьдесят фото с каким-то мускулистым парнем – кажется, это олимпийский лыжник. Я хмыкаю. Видимо, когда я не ответил, судьба резко сменила курс. Я дохожу до конца списка, стараясь не выдавать разочарования от того, что нет ни одного сообщения от Трэвиса. Медленно ввожу его ник и перехожу в профиль. Все те же три фотографии, и он подписан всего на полсотни человек. Я просматриваю каждого из них – вот настолько я жалок, – но там стандартный набор: пилоты F1, инженеры, аккаунты команд. Единственный, кто заставляет меня притормозить – закрытый профиль @notrlyahunter. Увеличиваю аватарку и готов поклясться, что это Хизер в обнимку с симпатичным блондином. Настроение немного поднимается, когда я нахожу этого же блондина на фото в аккаунте самой Хизер. Ставлю на то, что это ее настоящий парень. Я спускаюсь на кухню и беру из холодильника две бутылки пива, стараясь не шуметь, чтобы родители не услышали – будто я снова подросток. Знаю, это по-детски, но я не вынесу еще одного вопроса о бизнес-школе. Я сорвался и сказал им, что меня приняли в несколько, и теперь они не затыкаются, спрашивая, какую я выбрал. Первую бутылку я осушаю за пять минут. Думаю, так будет проще – если я буду слегка навеселе. После аварии моя стойкость к алкоголю упала до уровня маленького ребенка. У нас с Амандой были долгие, изматывающие беседы о моей привычке топить нежелательные эмоции в выпивке, но я надеюсь, что в этот раз она посмотрит на это сквозь пальцы. Открываю второе пиво, захожу в Instagram через ноутбук и открываю сообщения. Ввожу ник Трэвиса, открываю диалог и... просто сижу, уставившись в экран. Честно говоря, он, скорее всего, даже не увидит то, что я пришлю. Он на меня не подписан, у него 4.6 миллиона подписчиков и верифицированный аккаунт. Уверен, мое сообщение улетит прямиком в папку «жуткий фанатский спам». Но других вариантов у меня нет. Я начинаю печатать и тут же удаляю. Проходит час, потом второй. Проверяю почту. Очередной отказ от команды F3. Они «польщены», что я о них подумал, но нет. У них нет места для списанного в утиль неудачника. Я выпиваю третью бутылку. Набрасываю еще десяток вариантов для Трэвиса. Эй. Ты все-таки сдался и завел инсту? Как дела? Поздравляю с чемпионством. Как проходит перерыв? Ты реально сам завел аккаунт? Или команда заставила? лол Я ПРОСТО КОНЧЕНЫЙ ИДИОТ. **** Я со стуком роняю голову на стол. Все варианты ужасны, хотя последний хотя бы правдив. Я открываю телефон и ввожу первые шесть цифр номера Трэвиса. В них я уверен. Вся загвоздка в последних четырех. 4796? 4776? Там точно были четверка и семерка. И девятка, кажется. Блять, блять, блять. Я с грохотом захлопываю ноутбук. Я не хочу отправлять ему сообщение в Instagram, которое он никогда не увидит. Это слишком сложно, а я слишком плохо подбираю слова. Если бы я мог его увидеть, мне, наверное, даже не пришлось бы ничего говорить. Он бы просто посмотрел на меня, тяжело выдохнул и прижал к себе. Я представляю это так ясно, что практически чувствую его тепло. Помню, как пахла его кожа – тем британским мылом, название которого я никак не могу вспомнить. Я снова открываю ноутбук и вбиваю в Google: «менеджер Трэвиса Кипинга Лондон». Может, мне удастся найти номер офиса его менеджера и как-нибудь вытянуть у них его личный номер. Безуспешно. Вылезают только заголовки прессы: «Менеджер Кипинга Кольт намекает на продление контракта с Harper» и «Аарон Кольт, менеджер таких гонщиков Формулы-1, как Трэвис Кипинг и Пейтон Смолл, подписывает новый талант из IndyCar». Я бесцельно листаю статьи, пока мой палец не замирает над ссылкой с какого-то сомнительного таблоида под названием StarWatch. Опубликовано день назад. Заголовок гласит: «Звезда Формулы-1 Трэвис Кипинг на прогулке с собакой рядом со своим домом в Лондоне». Там фото: он гуляет с тем самым черным псом из Instagram. На нем серый свитер и черные джинсы, которых я раньше на нем не видел, в одной руке кофе, в другой – поводок. Боже, он выглядит просто охеренно. Я пялюсь на это фото дольше, чем готов признать. Замечаю мелкие детали. На правом запястье у него тонкий плетеный браслет, которого раньше не было. Кроссовки тоже другие. И волосы чуть длиннее, чем когда я видел его в последний раз. Ему очень идет. Его тело – это нечто. В Лондоне, должно быть, жуткий холод. Все люди на заднем плане в куртках и перчатках, а он в одном свитере, и правый рукав закатан выше локтя, обнажая рельефное предплечье. Не знаю, дело ли в том, что я знаю, как он выглядит голым, но я готов поклясться, что вижу очертания пресса сквозь ткань. Блять. Я скольжу взглядом по его фигуре. Он реально мог бы быть моделью. И он понятия не имеет, насколько он горяч, что, конечно, делает его в сто раз привлекательнее. Я рассеянно провожу большим пальцем по бутылке пива и ерзаю на стуле. Я не хочу писать ему в Instagram. Я хочу его видеть. Хочу чувствовать его кожу на своей. Перевожу взгляд на время съемки. Сделано два дня назад. Два дня назад Трэвис был в Лондоне. Сердце начинает биться чаще. Я наполовину возбужден и на три четверти пьян. Я открываю Expedia, не давая себе времени передумать. Альбукерке – чертовски неудобное место. Самый короткий перелет в Лондон «на завтра» стоит две тысячи долларов и длится восемнадцать часов с двумя пересадками. Но за две штуки баксов я могу быть в Лондоне послезавтра. Послезавтра я могу стоять у порога Трэвиса. Я смотрю на его фото еще немного. Думаю о том, каково это – снова оказаться в его объятиях. Затем я допиваю остатки пива и жму «Забронировать».