Фактор влияния

Вечер. Огромное фойе театра, украшенное лепниной. Под потолком висели люстры. Прозрачные камни градом разноцветных огней сверкали, ниспадая на гостей. Людей было много. Они пили, веселились, тихо смеясь. Богачи, сливки общества. Они здесь собрались вовсе не ради какой-то высшей цели, а просто чтобы набить желудки, покрасоваться своими дорогущими украшениями, посмотреть на других. Втихую обсудить, кто лучше, кого недавно уволили или просто понизили. В узких кругах такие темы — лакомая ниша. И пока разговоры лились рекой, подобно шампанскому из фонтана, глаза их ласкала презентация качественно выполненного макета больницы. Устаревшее здание было отдано под снос, а люди побогаче решили выкупить всю эту территорию, обустроить по последней моде. И, разумеется, имея уважение к простому люду, сделать лечение доступным. Хотя, требуется лишь посмотреть на ситуацию более чем поверхностно, станет ясно, что кто-то подёргал за ниточки, побегал по инстанциям, выбив гарант. И человеком этим был никто иной, как Мори Огай. Босс Портовой мафии, глубоко уважающий своё ремесло нелегального врача. Даже во времена его подчинения, клиника сохраняла нейтралитет, не вмешиваясь в интриги между организациями. Лишь бы ему дали волю работать. Остальное неважно. Почему это так похоже на правду? Потому что они с этим человеком не первый год работали вместе, изучили повадки друг друга, видели тёмные стороны. Юкити знал о нездоровой преданности Огая к делу, о том, что ради этого тот готов выжать из себя максимум. Слишком подозрительно складывалась для агентства логическая цепочка. Сперва Куникида обнаружил сеть заводов по производству фальшивых купюр, а спустя месяц до них дошла новость о реконструкции старой клиники. Слишком гладко, чтобы поверить в простое совпадение. Этими деньгами мафия наверняка купила расположение богатых людей. Быть может, не только это. А скольких предпринимателей обманули при помощи поддельных денег? Они тоже не совсем честные, но мафия — это чума, которая распространяет свои идеи, захватывая и извращая чужой разум. И даже самый светлый человек, наслушавшись хвалебных речей, будет заражён скверной. Фукудзава стоял посреди всей этой роскоши, словно чужеродный элемент. Естественно, глава детективного агентства прилично оделся, уложил волосы. Но он не был и подавно близок к тому уровню, что установили другие гости. Его сюда пригласили потому, что детективное агентство много сделало для Йокогамы и как официальный представитель Юкити обязан быть здесь. Стоит лишь получше наблюдать. Завидев стоящую вдали ото всех фигуру, один из посетителей приблизился. На нём была дорогая меховая шуба молочного цвета, такие же брюки, а из-под укороченных рукавов выглядывали белые тканевые перчатки. Он держал в руках бокал шампанского. Ухоженные блондинистые волосы собраны в аккуратную укладку, залитую лаком. Голос его прозвучал бархатно, словно аккуратно дразня: — Не ожидал таких почётных гостей. Юкити обернулся. Перед ним стоял роскошного вида мужчина с двумя родинками под глазом. Переговорщик Портовой мафии. Липпманн. Кому же ещё Мори мог доверить это дело, если не ему? Тот поприветствовал: — Фукудзава-донно. Ему не составило труда ответить на это: — Липпманн-сан. Раз к нему с таким уважением обратились, пожалуй, не стоит сразу бросаться с обвинениями. Он всё-таки взрослый человек. Пусть пока тот поговорит, заведет диалог. Терпение — лучший способ завоевать расположение. Ничего ему, разумеется сверхмеры не расскажут, но хоть отношения удастся сохранить нейтральные. Здесь это вполне возможно. Они как два зверя, находящиеся на периферии собственных территорий. Повертев ножку бокала в руке, Липпманн спросил, игриво стреляя глазами: — Скучаете? Он явно изучал оппонента, искал к нему оптимальный подход. — Ничуть, — качнул головой Фукудзава, сохраняя строгое выражение лица, не давая прочесть себя. Но у него и мысли не было о том, что Липпманн уже многое о нём знает. — Присматриваюсь. Тот ответил доброжелательно: — Ах, вот как. Неужто по вкусу вся эта лесть? Юкити опустил ресницы, сдержанно подняв уголки губ: — Вы здесь за этим? — Отнюдь, — парировал тот. — Вы не кажетесь человеком, падким на такое. — Занятно, — он сложил руки за спиной, машинально проходя вперёд, — уже успели подметить такие мелочи? Липпманн мог только подмигнуть: — Опыт и ничего больше. И подойдя к Фукудзаве, равняясь с ним, указал рукой вперёд: — Лучше разрешите я расскажу вам о нашем проекте. Директор агентства усмехнулся: — Нашем? То есть, Портовой мафии? Липпманн сдержанно улыбнулся, но в его глазах застыло непонятное выражение: — Нашем — значит моём и моего благотворительного филиала. Юкити не стал скрывать удивления, но был просто уверен, кто же спонсирует этот фонд, и чьи это деньги. Единственное, чего ему, пожалуй, не хотелось знать, это того, чья на них кровь и сколько пришлось собрать налогов с этого. Подойдя к макету, Липпманн поставил бокал шампанского на поднос проходящего мимо официанта. Указал на копию больницы. Подогревая интерес, елейным голоском сказал: — Прошу, взгляните сюда. Юкити наклонился, присматриваясь. Тем временем, ряженный мафиози продолжил: — Больница оборудована по последнему слову техники, роботы-манипуляторы, оборудование для выявления ранних детских патологий. И действительно, чем больше президент агентства на это смотрел, тем выше поднимались его брови. Он заинтересован. Но принципиально не показывает. Липпманн поспешил подтолкнуть к нужной мысли: — Не правда ли здорово? И тут уже Фукудзава вставил своё слово. Выпрямившись, прокашлялся: — Боюсь представить, сколько это всё будет стоить. Липпманн беспечно махнул рукой: — Ах, что вы… цены достаточно приемлемые для простого народа. Прейскурант будет готов позже. Если хотите, могу предоставить проект. Юкити ответил, не скрывая стали в голосе: — Не нуждаюсь. Это кровавые деньги, и кровавые дела. Я знаю, какое лечение вы будете предлагать клиентам. Улыбка застыла на лице переговорщика. Их раскусили. Больница действительно являлась лишь прикрытием для клиники чёрной трансплантологии. Пока об этом никто не догадывался, потому что прикрытие мафии работало, но у детективов всегда был зоркий глаз. Он прикрыл глаза, проглатывая выпад в свою сторону: — Фукудзава-донно, — начал Липпманн, — клиника обладает достаточными финансами, чтобы нанять лучших специалистов, так что за качество медицинской помощи вы можете не переживать. Он увидел как жилистая ладонь сжалась. Ему явно не верили, намереваясь гнуть линию до конца: — Вы прекрасно знаете, что я имею ввиду. Но взгляд Липпманна не колебался. Его голос был ровным: — Поверьте, имею полное представление. И пока вы не начали сыпать пустыми обвинениями, предлагаю послушать благотворительный концерт. Свет погас почти сразу после этих слов. На сцену вышел человек. Он тоже был блондином, но вот выглядел иначе. Казался лишь более высокомерным. Естественно, ему заплатили за участие в этом мероприятии, собственно поэтому актёр сейчас и стоял на сцене. Но пел действительно хорошо. Фукудзава сдержанно аплодировал ему. После выступления Липпманн лично подошёл к выступающему, хотя до этого пол вечера не отходил от директора агентства ни на шаг. Юкити же направился в противоположную сторону. Ему не интересны светские беседы, особенно двух людей, которые так или иначе посмели смешать искусство с мафией. И он ни за что не поверит, что выступающий не догадывался о характере мероприятия. По окончании вечера, когда большинство гостей разошлись, Липпманн как распорядитель остался до конца, а Фукудзава, как лицо, глубоко заинтересованное в безопасности остальных покидал зал последним. Они вышли из фойе. Холодный ночной воздух подул им в лицо. Липпманн с наигранной улыбкой обратился к Фукудзаве: — Надеюсь, мероприятие пришлось вам по вкусу. Осмотрев его с ног до головы, тот ответил: — Не могу расщедриться на похвалу. — Ах, очень жаль, я был бы рад. Юкити хмыкнул, отведя глаза. Строго поставил перед фактом: — Я знаю, что вы пускали мне пыль в глаза. Строгие речи уже в который раз застали в расплох. И Липпманн не поленился сощуриться, подозрительно иль с презрением, уже не понять. — Проницательность — ваш конёк. — Чего вы, к сожалению, лишены, — отрезал Юкити. Решительно расправив плечи, упрекнул: — Вы выбрали не ту сторону, Липпманн-сан. Пару секунд переговорщик молчал. А после, его взгляд приобрёл невиданую им доселе сталь. Раз уж оппонент позволил себе быть бестактным, то Липпманн тоже в долгу не останется. Выскажет прямо. Поговорит на языке военных людей: — Понимаю, вы видите во мне светлую душу, которую ещё можно исправить. Однако спешу вас разочаровать, Фукудзава-донно, — тон стал снисходительным, будто сейчас тот разговаривал с ребёнком. — Я сделал свой выбор, не опираясь на морали, меркантильность и прочие низменные блага. Я ценю саму идею. И то, чего агентство мне было бы дать не в состоянии. Хотите купить меня сладкими речами и обещаниями? Слишком мало. Мои амбиции гораздо выше. И не дав тому вставить и слова против, низко поклонился: — Желаю хорошего вечера, Фукудзава-донно. А потом, развернувшись на каблуках, зашагал по аллее. Быть может, оно и так, может путь ему уготован не такой. Каждый день мафия живёт взаймы. Но другая сторона разве лучше? Нет разницы между тьмой и светом. Это две стороны одной медали. Приятна лишь социальная обёртка, коей у него в избытке. Светить настолько ярко, чтобы сгореть? Нет. Липпманн лучше останется тем тлеющим углём на задворках. Но свою душу не предаст.