Уравнения

В гости нельзя с пустыми руками, родители постоянно говорили это Илье. Он в целом в гостях редко бывал, не приходилось и времени не было. А тут еще и надо впечатление произвести, хотя бы хорошее. Он бросил взгляд на светлую коробку сливочной помадки и скромно лежащую рядом упаковку презервативов на переднем сидении, оттарабанил пальцами простой ритм на руле. Он сам часто ел эти конфеты в детстве, отец их любил, тем более это был единственный адекватный вариант в крошечном магазине с русской едой. Кстати это вообще не похоже на фадж, нет той нежности, как у помадки. А резинки так, на всякий случай. Закрыл машину, поднялся на этаж, нажал на кнопку возле двери и за ней неприятно заскрипел звонок. Секунды ожидания тянулись вечность, Илья хотел уже бросить две коробочки под дверью и далеко сбежать. Каждый раз перед чужой дверью он чувствовал себя маленьким, слабым и лишним. Не надо ему тут быть, лучше пойти домой, достать наушники, так и уснуть, заглушая мысли громкой музыкой. Петр открыл дверь, в домашней футболке с какой-то хардкорной группой, свободных спортивках и тапочках. Наверное самая отличительная черта совковых традиций, никогда в жизни Илья не носил дома тапочки, зато его родители продолжали пользоваться этой странной обувью. — Привет, — синхронно выдохнули оба и сразу попрятали взгляды по углам, Илья вдаль комнаты, а Петя в стену за чужим плечом. — Я тебе тут принес, — и протянул через порог коробку помадки. Увидев теплоту в глазах и улыбку на лице Пети, еле сдержал выдох облегчения. Значит угадал.  — Вообще не стоило… Даже с чаем попить не сможем, у меня закончился, — Гуменник взял коробку и задумчиво почесал затылок, думая что бы им делать без чая. Малинин просто откровенно залип на сложное выражение красивого лица и небрежно собранные волосы. — Могу кофе сделать если ты любишь ну или… Ты чего? — Нет, нет, ты просто очень… — Илья не успел договорить, как его притянули ближе чужие руки. И в целом резонно, он явно пришел сюда не чаевничать. Петя целовался настойчиво и прямо приторно-сладко, хотя Малинин был больше обеспокоен тем, что уже устал стоять на цыпочках. — Что очень? — выдохнул Петя прямо в губы. — Очень хорошо целуешься, — Илья тихо вдохнул, стараясь не делать вдох слишком похожим на жалобный всхлип. Вцепился в плечи, буквально повиснув на чужом теле. Ноги подкашивались, а ведь они даже из прихожей не вышли. — Знаю, — Петя улыбнулся и поцеловал в лоб, долго так, спокойно, в противовес тому как он целовался буквально минуту назад. Каких волевых усилий стоило не запищать от удовольствия. — Только ботинки сними когда будешь заходить, бесит меня эта традиция по дому в уличном ходить. И ушел на кухню, оставляя Малинина ковыряться в своих кроссовках. В груди жгло нещадно, ниже абсолютно также. Пальцы путались, пытаясь развязать шнурки. С кухни доносилось тихие стуки и шуршания, видимо, что-то искал. Щелкнул рычажок чайника и вода в нем начала кипятиться. — Ты же говорил что не можешь так сразу, — Илья изогнул бровь, ступая на кухонную плитку в белых носках. Слава богу сегодня выбрал не дырявые, ходил он много, а носки менял не так часто, как стоило. Петя размеренно хлопотал с чашками и пачкой растворимого кофе.  — Ну это же не сразу. Мы общались, ты мне понравился, — Гуменник говорил методично и плавно, как будто читал какие-то наставления. Кипяток залился в кружки и ложка застучала по краям, перемешивая напиток. — И вообще, не я тут напрашивался приехать. Сколько сахара класть? — Ты во мне сомневаешься?— Малинин в упор ничего не понимал. Как можно было так быстро сменить настроение, неужели к Пете каждый день ходят парни и он их кофе угощает? Подошел ближе, пока хозяин квартиры делал размеренный глоток из своей кружки. — Сахара не надо. — Не сомневаюсь, просто думал ты будешь чуть смелее, — Петя отставил чашку и буднично потянулся руками к талии Ильи, плотно обхватывая. Как будто они делали так каждый раз, это их ежедневное действие.  — Тебе не нравится какой я? — Илья прильнул еще ближе, но пока не касался своим телом чужого, хотя оставались считанные миллиметры. Потянулся на носочках выше к лицу, провоцировал, — Ты можешь меня выгнать. Петя снова целует, вжимает Илью в столешницу, пока тот сам не соображает на нее забраться. Малинин прикусывает чужую губу, загнанно выдыхает и крепко сжимает плечо партнера. Всего не хватает, хотя руки Пети уже, кажется, давным давно забрались под футболку и все там разведали. Теплые, знающие где именно нужно гладить, невольно подумалось о всех тех, кого еще так правильно гладили эти руки. Фу, Малинин, угомонись. Нечего ревновать временное развлечение к его предыдущим интрижкам. — Ты такой мягкий, — Мурлычет Петя в щеку парню, не переставая оглаживать его тело. Илья всхлипывает и вытягивает резинку, держащую чужие волосы, путается в густой копне пальцами. — Можно ниже? Пальцы Гуменника вежливо останавливаются возле края джинс Малинина, ждут разрешения. Илья плавится от одного этого бережного напора, все языки в голове путаются и никакой логики уже не остается. Хочется только пальцев Пети, желательно везде, конечно, но сейчас во вполне конкретном месте. В боксерах становится теснее, Илья, не без труда, сглатывает. — Please… — Получается даже более жалко, чем Малинин думал. Поднимает глаза на Петю, который довольно улыбается и на его щеках появляются очаровательные ямочки. — Чего? — Ничего, ты очень хороший когда просишь. — Если бы Малинин не сидел, его ноги позорно подкосились бы. Развел колени, подпуская Петю ближе, тот времени не терял и уже расстегивал ширинку джинсов. Мучительно медленно, заставляя Илью нетерпеливо заерзать. — Тише, тише, я никуда не денусь. — Я нуждаюсь в тебе, — Шепчет Илья, совсем забывая про всякую гордость и самоуважение. Да как о них вообще может идти речь, пока чужая рука так уверенно и правильно сжимает его через ткань.  — Знаю, малыш, — Петя стягивает ткань, теперь кожа к коже, осторожно и правильно двигает рукой, заставляя Илью уронить голову себе на плечо, — Все в порядке?  — Ахуенно, — сдавленно выдыхает Малинин, пока движения на его члене становятся быстрее и увереннее. — О, великий русский мат, — Смеется Гуменник так, будто не дрочит парню, а мило беседует с другом в баре.  Петя просто невозможный, но у Ильи пока не получается ему об этом сказать, приходится прикусить плечо его футболки, чтобы заглушить стоны. Он бывал у других людей в квартирах, обычно они просили быть тише чтобы соседи не услышали. Малинин не любил и не мог тише, какой смысл что-то делать, если ты всего себя не отдаешь?Случайно соскользнул рукой по гладкой поверхности столешницы, сваливая кружку с недопитым кофе. Гуменник либо не замечает вовсе, либо выбирает игнорировать. Вот и правильно, ведь если он остановится, Малинин будет готов на убийство. — I’m close… — Илья не знает куда себя деть, пока рука на его члене ускоряет темп. Петя так понимает что ему нужно, это даже немного пугает. — Кончишь для меня? — спрашивает Гуменник и пронзительно смотрит в глаза, Малинин не находит в себе сил отвести взгляд. Заканчивает в чужую руку, сжимает зубы так, что челюсть сводит, хотя звук чужого имени так и хочет сорваться с губ. Рука еще несколько раз двигается вверх-вниз и отпускает. — Хороший, очень хороший. Пальцы Пети бережно перебирают блондинистые кудри, пока на его плече лежит голова Ильи. Тот бормочет какой-то бред на ломанном русском или неуверенном английском, отходя от ощущений. Гуменник не торопит, только радуется, что почти весь кофе допил и из кружки пролилось совсем немного.  — А что насчет тебя? — Первое, что догадывается спросить Илья, более-менее вернувшись в чувства. Вполне однозначный намек. — Можешь сделать все, что хочешь, — пожал плечами Петя, оглаживая рукой чужую щеку. Не говоря ничего, Илья стек со стола на пол. Уселся на колени и взглянул сверху вниз, они снова пересеклись взглядами: мутно-синий Малинина и маняще-зеленый Гуменника. Петя предусмотрительно сжал рукой край стола, пока Илья быстро стягивал его белье. Честно, Малинину не терпелось, хотелось вернуть все что отдали ему, а в идеале даже больше. Из кармана джинс достает резинку и дрожащими пальцами пытается ее открыть. Гуменник молча забирает упаковку и раскатывает презерватив, мягко улыбаясь партнеру.  — Боже мой, Илья, — шипит Петя, пока Илья пропускает его за свою щеку.  Малинин быстро набирает мерный темп, держит взгляд наверху и ловит каждое изменение выражения лица Гуменника. Плавится от мягкого поглаживания по волосам, берет настолько глубоко, насколько может и возвращается к концу.         Он любит удивлять не только на льду, пока никто не жаловался на его рот и он готов был использовать его, чтобы доводить партнеров до жадных всхлипов. Помогает себе рукой и чувствует как сильнее сжимают его кудри, приближаясь к концу. Петя сжимает столешницу и толкается в чужое горло, но голову отпускает, если будет нужно отстраниться. — Я отработал свой долг? — Илья поднимается с колен и улыбается, целуя Петю в щеку. Дверь под раковиной тихонько скрипит и Гуменник цепляет пальцами чужой подбородок, уже целуя в губы.  — Более чем, — Петя поддерживает за спину Илью, который совсем поплавился в чужих руках. — Останься до утра пожалуйста. — Петь… Я тренируюсь завтра рано, — Бормочет Малинин, вопреки своим словам прижимаясь ближе. Он правда хотел бы, просто очень волнуется за свое состояние на завтрашней тренировке. — Приставать не буду, не волнуйся. — хотелось бы знать каким образом Гуменник насквозь видит и знает куда надо нажать. И бережно отводит одними пальцами светлые локоны от лица. — Очень не хочу тебя отпускать. Если что-нибудь нужно ты только скажи. Илья мотает головой и все же сдается, следуя за Петей в комнату. Первое, что бросается в глаза — куча книг. Все шкафы со стеклянными створками заставлены разноцветными корешками, Малинин даже вникать в содержание книг не хочет. Небольшой шкаф с одеждой в самом углу, большая педантично заправленная кровать. На рабочем столе только лампа и еще одна книга, сверху карта мира. Возле кровати на тумбочке расческа и, угадайте что, книга.  Гуменник завалился на кровать, приподнимая руки и жестом приглашая Малинина к себе. Тот чуть медлил, но все-же решил снять джинсы и остался в футболке и белье. Дома он спал просто в белье, ему всегда было жарко, что зимой, что летом. В гостях решил соблюсти хотя бы какие-нибудь приличия, не ложиться в уличном в чистую кровать и не открываться полностью. Улегся рядом с Петей, чужие руки сразу прижали тело ближе. Так лежали молча с десять минут и дышали размеренно, один в грудь, второй в макушку. — Ты один живешь? Никто не будет волноваться что ты со мной сегодня? — Петя спрашивает полушепотом, на что Илья поднимает голову, чтобы смотреть на собеседника. — Родителям писал что не ночую дома, больше им знать не надо, — Малинин вроде поддерживает серьезный разговор, но не может не улыбаться, пока его спину так методично поглаживают. — Ты давно тут? У тебя хороший русский. — Перебрался около трех лет назад, получил грант на обучение, — Гуменник собирает волосы запасной резинкой, потому что основная была благополучно утеряна на кухне, и возвращает руки на спину партнера. — Еще подрабатываю немного в универе, в основном документы, но иногда дают читать материал. — У нас нет молодых учителей, — Задумчиво тянет Малинин, перебирая в голове буквально нескольких преподавателей, которых он запомнил. —  Я давно не появлялся там из-за тренировок.  — И никто не против? — Вскидывает брови Гуменник, — У нас бы наверное уже исключили. — Нет, все в курсе что я занимаюсь и между прочим страну нашу представляю на чемпах. — Не без гордости поднял подбородок Малинин. — Я тоже когда-то занимался, пришлось бросить. — Это очень обидно. Я бы умер, если бы бросил. — Говорю же, пришлось. Надо было выбирать между учебой и спортом. Я выбрал учебу, хотя мне очень нравилось заниматься. — Петя сдавленно выдыхает и Илья подушечками пальцев оглаживает его ладонь. — Я поступил в России, отучился бакалавриат, потом магистратура и там узнал что могу попасть сюда. Подался, думал что точно не возьмут, но мне повезло. Получил магистра и пошел на дальнейшую научную работу. Мне нравится, что здесь дают свободу и поддерживают. Мои статьи публикуют в международных научных журналах, я выступаю на конференциях с самыми лучшими учеными в своих областях, мне все нравится. Просто иногда думаю как бы сложилась моя жизнь, если бы я не бросил спорт. — Ого… Ты очень сексуальный когда рассказываешь, — Малинин удивленно выдохнул и утянул Гуменника в поцелуй, без капли пошлости, просто обожание и восхищение.  Уснули быстро, Илья поставил будильник на свой телефон, но подозревал, что долго не проспит и встанет раньше. Ему было тяжело спать непрерывно и спокойно, постоянно вскакивал посреди ночи в страхе что что-нибудь забыл или куда-то не успел. Но, если хотите знать, в теплых руках Пети спалось гораздо спокойнее обычного.