Уравнения

Возвращаться домой всегда очень приятно. Кровать идеально промята под тело, кошки рядом, душ работает ровно так, как Илья привык. Отельная романтика ему очень не нравилась, хотя перспектива не убираться привлекала. Ему всегда доставались большие номера на одного, где каждый день было стерильно чисто и пусто. Своим шумом из всякого рода яркой одежды он несколько разбавлял это серо-белое пространство, а вливаться полностью и не планировал. Малинин и так был везде как в отеле. Нет, даже придорожном хостеле, которые щедро разбросаны по всей площади этой страны. Путешествия на машине будут популярны до последнего исправного автомобиля, у этих мест была своя публика так или иначе. Неказистая, странная, порой даже потерянная или порочная. Хостел готов принять любого, ровно на то время, пока получает деньги. Так и Илья, всегда постоялец, но никогда не жилец. Ничего своего, только то, чем ему любезно дали воспользоваться. И могут в любой момент отобрать, если он перестанет платить за это свою цену. Пара дней строго горизонтального отдыха, где каждая секунда тянулась медленно, с особым наслаждением. Видеоигры до тошноты и болящих глаз, литры колы без сахара и мысли совершенно ни о чем. Ну в последнем, конечно, приврал. Когда уже физически неприятно было забивать мозг пиксельными стрелялками, туда оперативно возвращался Петя. Однажды придется зайти в кабинет альма матер и увидеть там его. Малинин часто думал что хотел бы сказать или что сделать. Если они, по всем канонам сопливых фильмов, столкнутся в коридоре или пересекутся взглядом на паре. Как он будет себя чувствовать именно тогда, в ту секунду. Будет ли волнение или мандраж, может наоборот злость и растерянность, будет ли это похоже на прокаты. Лед был домом, где всегда спокойно, а вот университет теперь стал чужим, где из каждого поворота может внезапно появиться Гуменник. Так часто об этом думал Малинин, что казалось, скоро навизуализирует себе вполне настоящую такую ситуацию. Илья даже немного репетировал невозмутимое лицо, которое поразительно хорошо получалось у Пети. Куда ему, на лбу все написано, даже переводчик не нужен. Открытая книга, читай кто захочет. После стартов, дома он был полностью предоставлен самому себе. Семья прекрасно понимала, ну или надумывала себе сверху мандраж и стресс Ильи, поэтому заботливо давали ему отойти. Его будто и не существовало на некоторое время, иногда пропадала еда из кухни, иногда пересекались возле входной двери, когда Малинин возвращался с ночной пробежки, а семья шла по утренним делам. Надо было двигаться, чтобы не забыть как вообще пользоваться конечностями, а всем известно, чем глубже ночь, тем свежее воздух. Стоило сполна воспользоваться всеми прелестями такой беспечной жизни, скоро придется возвращаться к учебе.  Учиться хотелось ровно по одной причине, той самой, у которой темные волосы привычно собраны в пучок и чей голос Малинин иногда стыдливо вспоминает, сжимая себя в руке. В конце концов он двадцатилетний парень, неужели ему запрещено иметь желание потрогать себя иногда. Да, может заканчивать с именем своего преподавателя на губах, ну и что, не смертельно же. Особенно если шепотом и очень поздно ночью. Малинин ничего не мог с собой поделать, с одной стороны мастурбация в моменте снимала стресс и позволяла забыться на пару сладких секунд, а с другой наступало после, когда приходилось опять думать о том насколько же неправильный объект желания он выбрал. Но делать с этим ничего не планировал, пустил на самотек. Кому какая разница чем он занимается за закрытой дверью комнаты. Тем более завтра на пары к Гуменнику, которого и так слишком уж много в жизни стало, чтобы загонять себя по этому поводу еще дальше. В универе не изменилось ничего, хотя с какой бы радости. Вызвали на ковер, чтобы гордо похлопать по плечу. Умеренно унизительная процедура, где учебное заведение через призму достижений Малинина хвалит и себя заодно. В целом, пусть, надо же местной студенческой газете о чем-то писать. Даже какого-то мерча задарили. У Ильи в самом дальнем углу шкафа валялись брендированные пакеты и куча всякого, от кружек, до футболок. Пользовались этим только дома, естественно, заявок на рекламу на почте пока не находилось. Какой-то зам-замович ректора еще, зараза, отпустил буквально за пару минут до начала пары. Прерывать бахвальство было очень неловко, может эту речь готовили всю неделю, пока Малинина тут не было. Что скрывать, самому приятно было лишний раз послушать о том какой он невероятный, пусть и не сказать, что сильно искренне это все звучало. Но вот неприятно было широкими шагами измерять половину корпусов кампуса, через которые надо было попасть в заветный кабинет. Среди всех учащихся гуляла шутка, что раньше эти здания были лабиринтами и каждый раз Илья в нее все больше верил, когда опаздывал просто потому что терялся. Ну или стоило почаще сюда заглядывать, может и ориентировался бы лучше. Аудитория была полная, Торгашев уже ждал на третьем ряду. Достаточное расстояние, чтобы не привлекать много внимания, но обозначить присутствие. Эндрю похлопал по месту рядом с собой, как будто Илья мог выбрать себе какое-нибудь другое. Ни с кем больше он тут не поддерживал диалога дольше трех минут, а сидеть пару без хоть какой-нибудь моральной поддержки рядом тяжко.  — Hey man, you rocked that champ! — По-пацански трясет за плечи Торгашев. — I’m so proud. — Thay’s what I always do, — Вяло отзывается Малинин, бегло осматривая всю комнату. Препод еще не на месте, можно во-первых пока выдохнуть, во-вторых, послушать как его поощрительно облизывают в очередной раз за день. — Nah, really, you’re something else, — Эндрю широко зубасто улыбнулся. — And you know, he is actually really good. That guy is a genius, so bad you missed some classes, you would enjoy that. — I bet. — Улыбается, но с небольшой натяжкой. Как-то быстро фокус сместился с блестящего старта Ильи на учебу, даже возмутительно. В груди неприятно закололо, а Малинин прекрасно знал чем именно. Очередное напоминание, что даже присутствие Гуменника в этой аудитории было не для него лично. У Пети были другие студенты, которые уже видели его, в отличие от некоторых, была карьера и наука. Илью тоже, в целом, не обделили, у него был лёд и учеба. Но так хотелось пополнить этот список одним именем, может не самым правильным с точки зрения морали, но очень нужным. Должно же быть в этом мире хоть что-то специально для Ильи, только его и ничье больше. Петя входит, выверенными движениями кладет бумаги на стол и оглядывает аудиторию. Ни мышцы на лице не дрогнуло, хотя взгляды пересеклись. Илья буквально оторваться не мог от летающих всюду рук во время объяснения. На уставшем идеальном лице застывшее выражение сосредоточенности, мягкий голос гипнотизировал. Малинин тонул нещадно. Только сейчас он осознал насколько все-таки соскучился, хоть и пытался от этого чувства убежать. Они не виделись всего пару недель, в контексте вселенной это совсем пыль. Но Илья на самом деле очень ждал этой встречи. Не зря же навесил на себя эту проклятую дисциплину, теперь им просто придется видеть друг друга дважды в неделю, даже в контексте отношений преподавателя и студента. Не совсем понятно чего хотелось больше, этой едва уловимой эмоции запретного трепета перед Петей, или чисто из вредности помозолить преподавателю глаза, так как он самому же Илье на экзамене. По большому счету они друг другу никто. Несколько дней переписок, один сумбурный перепихон и одна абсурдная ссора не делала их близкими людьми. Но ту искру, которую Илья почувствовал еще до череды удивительных открытий, хотелось вернуть назад. Очень уж обидно обламывалась надежда на что-то большее, ну или хотя бы просто хороший регулярный секс. Хотя он мог прямо сейчас установить дейтинг-приложение снова и найти себе буквально кого угодно. Сможет ли он тем самым компенсировать отсутствие контакта с Петей? Едва ли. Теперь это превращалось в принцип, настолько на грани морали, что манило в два раза больше. Но даже если они оба совершеннолетние, им есть что терять здесь и идти на контакт это большой риск. Пара прошла, оставляя после себя больше волнения, чем знаний. Илья сразу после объявления конца спешно вышел из аудитории, хотя Эндрю зачем-то остался пообщаться. Все еще странно, чего это Торгашев заинтересовался дисциплиной, на которую, между прочим, тоже от балды записался. Гуменник же явно смаковал это внимание, Малинин даже краем глаза видел как активно он распаляется в объяснениях в свое официально свободное время. Конечно, будет из штанов выпрыгивать, лишь бы отстоять свои позиции нового преподавателя. Ничего плохого и постыдного не было в уточнении интересующих моментов после пары, лучше разжевать сейчас, чем потом в мучениях додумывать самому. Илья не мог разрешить себе подойти с вопросом, вот и косился на реально добросовестных студентов. Тут-то Малинин и понял, что наступил на свой же хвост, буквально своими руками создав ситуацию, где даже стоять рядом им будет не по статусу. Вот уж точно, случайно не придумаешь. Ладно если бы Гуменник не влиял на оценку Малинина, сейчас же ситуация патовая. Да как можно оценивать человека, которого ты видел таким уязвимым и податливым. Может все же стоило развернуться тогда, никуда не ехать, не звонить в дверь, не падать в объятия знающих рук. Самоконтроля Илье явно не хватало, всегда сначала делал, а потом думал. И если в заходе на прыжок это прокатывало — чем меньше мыслей, тем легче сделать, то сейчас играло против него. Мать всегда говорила не спешить, подумать дважды, успокоиться буквально минуту. Как жаль что ума не хватило ее послушать. Когда Торгашев наконец соизволил покинуть аудиторию, они пошли на улицу.  Перерыв большой, Эндрю потом пойдет на свои оставшиеся занятия, у Ильи сегодня больше ничего нет. Тем кто составлял расписание хотелось очень страстно расцеловать руки, неужели нельзя было хоть сколько-нибудь равномерно распределить дисциплины по неделе. Тащиться ради одной пары, тут-то Малинин и вспомнил одну из причин почему подзабросил тут появляться. Хотя остальные говорили что это норма жизни и раз они выбирают дисциплины сами, придется потерпеть такие дни. — I told you he’s incredible. He also gave me some notes to solve the problems easier, I’ll send you later, — Торгашев все никак не мог заткнуться насчет преподавателя и, если честно, уже утомило. — So, you’re his special student? — С очевидным подтекстом прикусил Малинин.  Чья бы корова мычала, сам только благодаря записям Пети тест написал. И вообще, чего это преподаватель направо и налево шпаргалки раздает. То есть можно было и не спать с Гуменником, чтобы получить такую милость, Малинина это даже позабавило до глупой кривой улыбки.  — Woah, what happened to you today? — Эндрю снисходительно рассмеялся и хлопнул Илью за плечо. Больших усилий стоило не увернуться. — I mean, girls talk about him a lot, but he seems professional enough to ignore this kind of thing.  — You never know for sure, — Жмет плечами и совсем теряется из диалога, уже даже не пытаясь смотреть в сторону собеседника и делать вид что участвует в разговоре. — Oh yeah, you’re right. There was a rumour lately, — Торгашев аж взмахнул руками, сразу приковывая внимание Малинина обратно, не только жестом, но и вероятностью сочной сплетни. — Some young professor was seen with her student. They kissed or something, don’t remember exactly. — So, is she still here? — Слова встают комом в горле. — That’s actually gross. — Yep, they had a talk with both and guy just changed all his courses so she won’t actually be his professor ever again. But I heard there was no pressure from both sides. — Торгашев коротко облизнул губы и провел рукой по короткому ежику волос, вспоминая детали. — I don’t wanna know how Uni managed that with public. Press would tear them apart if this story was a bit bigger.  — And other students? — Илье теперь хотелось знать все подробности этого кейса. Так, на случай если. — There wasn’t much noise about it. If student was a girl there would be other reaction for sure. — Эндрю как будто излишне картинно посмотрел на запястье, перерыв скоро должен был закончиться. — But either way, I don’t give a shit, we’re all grown adults and can make decisions sometimes. Time’s up, gotta go. — Good luck with your… whatever you have today, — Малинин коротко попрощался и проводил взглядом спину Торгашева, пока тот окончательно не скрылся внутри здания.  Пошел и сам, мимо больших окон здания к выходу со двора. Удивительные вещи творятся в этом университете. Что же это получается, сами придумали свод правил, но в некоторых моментах можно на него благополучно положить? Хотя с какой-то стороны это безопасное репутационное решение. Мало какое учебное заведение хочет блеснуть такой славой. А если Малинин правильно понял ситуацию со слов Торгашева, если никто никого не заставлял и никаких претензий не имеет, то альтернативный вариант, предложенный руководством университета звучал вполне логично.  Дома пересекается с мамой и сестренкой. Девочка что-то старательно раскрашивает, аж язык торчит. Светлые волосы в причудливой прическе усыпаны цветными заколками. Мать любила заплетать волосы, иногда даже Илье предлагала, особенно когда хотела что-то обсудить, но не могла придумать предлог как бы к этому подступиться. На листе бумаги яркие знакомые цвета, костюм Ильи с последней произвольной. Губы невольно поджались. — Показала тебя Лизе, она очень просила, — Мягко оправдалась мать и тепло приобняла Илью за плечи. — Всем сегодня на тренировке про тебя рассказывала. — Да ладно, я там пару выездов испортил, — Взялся было рассыпчато оправдываться Малинин, но когда на его плечи легли заботливые руки ничего не смог сказать больше. — Спасибо. — Значит в следующий раз сделаешь еще лучше, — Мама пожала плечами и отошла чтобы собрать карандаши, которые девочка сразу оставила, когда услышала голос брата. — Как дела на учебе? — Илья! Ты самый лучший! — Лиза аж присвистывала от восторга сквозь недостающие зубы, обнимая брата. Малинин с совсем глупой улыбкой провел по ее волосам, осторожно, чтобы не испортить прическу. — Я учусь у тебя, — Илья несколько расфокусировался, пытаясь одновременно ворковать с сестрой и отвечать матери. — Вот сегодня был в универе, пока не сезон хорошо подготовлюсь к семестровому. — Хорошо, жду таких же блестящих результатов, как на прошлом экзамене. — Улыбнулась и взяла за руку Лизу, которая никак не хотела отлипать от Ильи. — Дорогая, брату надо отдохнуть, пойдем еще порисуем? — Я еще нарисую и Илье подарю, можно? — Щебетала девочка, уходя за мамой в светлую гостиную.  Малинин не воспринимал диалога дальше, просто звуки, похожие на человеческую речь. Простоял на кухне с пару минут, гипнотизируя мрамор на столешнице, где когда-то лежал рисунок. Лизе он всегда очень нравился, но ее мнение никогда не может быть объективно. Она ребенок, к тому же Илья ее брат, она просто должна им восхищаться. Это не отменяло приятно разливающегося в груди чувства важности в чужих глазах. Даже если взгляд детский, может он и есть самый честный? Недавно взятая медаль висела рядом с остальными, уже как-то не сильно воодушевляя. Ну было и было, иначе же не могло произойти, с учетом того как долго он готовился и как благосклонна к нему была собственная федерация. Пока на льду не было никого, кто мог бы его затмить, это знание определенно туманило мозг. Особенно когда надо держать соответствующий уровень и выкладываться на полную, не может же он разочаровать тысячи взглядов, которые только и ждут когда он ошибется. В спорте или в жизни, маловажно. Главное чтобы было о чем написать цепляющий заголовок, что обсудить и втоптать в грязь очередную спортивную надежду. Ради этого они ходят на работу и за это получают свои деньги, хотя сколько может стоить чужая репутация, а иногда и жизнь.  Малинин принял тактику молчать, ее еще с детства привили бабуля с дедом, мол, не выноси сор из избы. Так правда безопаснее и спокойнее, но порой держать все в себе становится тяжело. Благо хоть кошки есть, с ними Илья готов был часами обсуждать буквально что угодно в нестройном монологе. Они то его послушают вне зависимости от контекста, ведь они его не понимают, а за вкусняшку готовы даже пару раз согласно мяукнуть. Люди не такие, у них есть свое мнение, часто отличное от мнения Малинина. Особенно это неприятно, когда этого мнения никто не просит и вместо облегчения приходится тратить силы на бесцельную полемику. Нет у него столько времени. Илья, теперь на некоторое время свободный от тренировок, уже начинал немного дуреть. Каждый год одно и то же, когда из жизни пропадает стабильный ритуал, в котором можно забыться, порядок из головы исчезал следом. Режим сбивался, а глаза болели от неадекватного количества экранного времени. Устал листать короткие видео и вышел из приложения чтобы с несколько минут бездумно пялиться в рабочий стол. Уже даже галерею почистил и всю почту проверил, а пара простых игр наскучила давно. Мисти свернулась сбоку, рука Ильи машинально легла на мягкую шерстку. Не найдя идеи лучше, зашел в мессенджер и пролистал до самого низа. Там лежали переписки еще с доисторических времен, с теми людьми, которых он уже и не помнил. Чаты начали удаляться, книжка контактов редела, а память напрягалась в попытках понять с какой целью Илья писал на тот или иной номер. Попадалось всякое, но уже вообще не нужное в жизни и в памяти телефона.  Когда больше половины сообщений было прочитано или благополучно удалено, а время перевалило за полночь, он зашел в тот самый чат, никак не помеченный, только с номером. Кошка под рукой свернулась клубком и засопела еще пару часов назад, а Илья все гладил. Последнему сообщению от Пети шел уже месяц, Илья так и не смог ответить на него. Важно ли это сейчас? Скорее всего нет, этот ответ как был не нужен изначально, так и сейчас, когда все так сильно усложнилось, будет лишним. Клавиатура вылезла сама, будто подталкивая Малинина к неправильному решению. И кто он такой чтобы отказывать. Сдавленно дыша, напечатал одно слово, отправил и зажмурил глаза, лишь бы не видеть эту переписку снова. 

«Поговорим?»