Побочный эффект

Гермиона

Снейп взялся за ручку двери кабинета директора, но в тот же миг Гермиона резко накрыла его руку своей. Дверь, едва приоткрывшись, снова закрылась. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. — Что ещё, мисс Грейнджер? У неё пересохло во рту. До этой секунды всё происходящее казалось чем-то вроде дурного сна, в который просто нельзя слишком пристально вглядываться, иначе он станет окончательно реальным. Но теперь их отделяла от этого сна всего одна дверь. — Вы ещё можете передумать, — тихо сказала она. Его лицо не изменилось. — Не могу. — Можете, — упрямо возразила Гермиона, сама не зная, зачем продолжает. — Мы ещё не вошли. Ничего ещё не произошло. Если… если вы решили это только из чувства долга, или потому что считаете, что обязаны, то... Она запнулась, но всё же заставила себя договорить: — Я знаю, насколько вам неприятна вся эта ситуация. И я тоже. Тёмные глаза Снейпа несколько секунд неподвижно смотрели на неё. — Вы закончили? Гермиона сжала губы. — Почти. Он ждал. — Я просто не хочу, чтобы потом вы пожалели о решении, которое ещё можно не принимать. На его лице мелькнуло что-то похожее на холодную тень усмешки. — Я не имею привычки менять свои решения, мисс Грейнджер. Он чуть опустил взгляд на её руку, всё ещё лежавшую поверх его пальцев на ручке двери. — Тем более — под воздействием столь слабых аргументов. Гермиона тут же отдёрнула руку, будто обожглась. Снейп без лишних слов снова взялся за ручку, открыл дверь и ровно произнёс: — Идёмте. Нас ждут. В кабинете директора их уже ждали Флитвик и Минерва. После неловких приветствий Гермиона окинула взглядом комнату. Мебель была сдвинута к стенам, освобождая пространство в центре. На полу серебристой краской был вычерчен круг — тонкие линии переплетались в узор древних рун. Внутри круга стоял невысокий столик из тёмного дерева. На нём находился серебряный кубок и бархатная подушечка, на которой лежал узкий ритуальный нож. Было непривычно тихо. Даже портреты директоров словно затаились в своих рамах, наблюдая за происходящим. Скользнув взглядом по стенам, Гермиона на мгновение встретилась глазами с портретом Дамблдора. Старый директор едва заметно кивнул ей и усмехнулся, глядя своим пронзительным взглядом, будто бы одобряя то, что происходит в этой комнате. Гермиона поджала губы и отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила. Флитвик выглядел заметно взволнованным: его маленькие пальцы то и дело поправляли край мантии. Макгонагалл стояла чуть поодаль, поджав губы, и выражение её лица ясно говорило — происходящее ей не нравится, хотя она и согласилась провести этот ритуал. Снейп же выглядел совершенно спокойным. Настолько спокойным, что Гермионе на мгновение показалось — он совершенно ничего не чувствует. Даже стало немного обидно. Ведь сама она нервничала до тошноты. Пока она не вышла из гостиной и не увидела профессора, ей казалось, что всё это происходит во сне и вот-вот она проснётся в Норе. Рон будет тормошить её за плечо, из-за двери будет доноситься гомон многочисленного семейства, а с кухни потянет запахом ароматной выпечки миссис Уизли. Только увидев Снейпа в коридоре, Гермиона окончательно поняла — это происходит на самом деле. Отчасти она была даже благодарна ему за то, что он пришёл проводить её. Сама она, скорее всего, либо упала бы в обморок где-нибудь в коридоре, либо сбежала бы из Хогвартса вообще. А присутствие Снейпа позволило ей взять себя в руки и спрятать страх куда подальше. — Гермиона, — сказала Макгонагалл, внимательно глядя на неё. — Я понимаю, что ты уже приняла решение. Но я обязана спросить ещё раз. Ты уверена, что хочешь связать себя магическим браком с профессором… Она на секунду замялась. — …с Северусом Снейпом? У Гермионы внутри всё сжалось. Вот он — последний момент. Она могла сказать «нет». Развернуться, выйти из этого кабинета и шагнуть в неизвестность, где её не ждал никто. Или сказать «да» — и тоже шагнуть в неизвестность, но хотя бы не в одиночку. Её пальцы непроизвольно двинулись в сторону, словно в поисках опоры, и наткнулись на руку Снейпа. Он слегка сжал её пальцы. Гермиона глубоко вдохнула. — Да, — тихо сказала она. Макгонагалл кивнула. — В таком случае начнём. Вместе со Снейпом она вошла в ритуальный круг. Серебристые линии на полу едва заметно вспыхнули, реагируя на их магию. Стоя напротив, Гермиона могла полностью рассмотреть его. Действительно, без своей чёрной мантии он выглядел совершенно по-другому. Даже моложе, что ли. Тёмно-синий сюртук придавал ему величественности. При этом лицо его было абсолютно непроницаемым, без единой эмоции. «Да ведь он под окклюментными щитами», — догадалась Гермиона. Значит, тоже волнуется. И это открытие принесло ей странное, почти злое облегчение. Значит, не только её мутит от происходящего. Уголки губ дрогнули сами собой — от нервов, от абсурдности момента, от внезапного и совсем неуместного удовлетворения. Снейп же в ответ только вопросительно изогнул бровь. И Гермиона улыбнулась ещё шире — обруч тоски и нервозности, сковывавший её, начал понемногу ослабевать. Флитвик взял с бархатной подушечки нож. Лезвие было тонким, почти игольчатым, из тусклого металла. На рукояти виднелись старые руны. Гермиона невольно задумалась: был ли этот нож раньше в Хогвартсе или его специально доставили из Министерства. Из книги, которую домовик принёс от Снейпа пару дней назад, она узнала, как будет проходить обряд, а также то, что магический брак снимает все подозрения относительно происхождения детей, рождённых в таких союзах, а также усиливает защиту каждого члена семьи в случае опасности. Они со Снейпом всегда будут знать, грозит ли опасность друг другу или их ребёнку. — Vinculum Magicae, — негромко произнёс Флитвик, указывая на кубок. — Зелье магической связи. Макгонагалл произнесла: — Этот союз заключается магией и кровью. Перед основами магического мира. Флитвик протянул нож Снейпу. Тот без колебаний провёл лезвием по ладони. Капля крови скатилась и упала в кубок. Зелье внутри едва заметно дрогнуло. Нож перешёл к Гермионе. Она повторила движение. Её кровь капнула в кубок рядом с его. Серебристая поверхность на мгновение потемнела, затем снова стала ровной. Кубок, так же как и нож, был передан им по очереди. Каждый сделал по глотку. Затем Снейп протянул ладонь. Гермиона положила свою сверху. Из линий круга поднялся тонкий серебристый вихрь. Он мягко оплёл их соединённые руки, словно живая нить магии, и медленно двинулся вверх по запястьям. Тёплая волна прокатилась по их рукам к плечам, затем дальше — к груди, к самому сердцу. На мгновение Гермионе показалось, что её сердце ударило сильнее. Поток магии вернулся обратно по тому же пути — к ладоням. Когда свет снова сомкнулся вокруг их пальцев, на безымянных пальцах обеих рук начали формироваться тонкие кольца. Металл словно возник из самой магии — серебристый, покрытый мелкими рунами, от которых исходило мягкое голубоватое свечение. Круг на полу медленно погас. Флитвик неловко прокашлялся и попытался вернуть происходящему хоть какую-то торжественность. — Союз заключён. Поздравляю вас. Жених и невеста могут… — он замялся и остаток фразы пробурчал себе под нос. — поцеловать друг друга. В кабинете повисла тяжёлая пауза. Гермиона опустила взгляд, Макгонагалл чуть сильнее поджала губы. Снейп несколько секунд смотрел на свою жену, затем спокойно взял её руку и чуть наклонился, как того требовал старый этикет. Тёмные пряди волос скользнули вперёд, закрывая его, и лишая Гермиону возможности увидеть выражение его лица. Его губы слегка скоснулись её пальцев, скорее формально, чем торжественно или, не дай Мерлин, нежно. Гермиона и так не знала куда деваться под пристальным взглядом Минервы. Тёплое дыхание на мгновение коснулось её ледяной кожи. Снейп выпрямился, но её руку не отпустил. Через мгновение в ладонь лёг сложенный платок, от которого едва уловимо пахло бадьяном. — Прижмите. Гермиона послушно прижала платок к порезу на ладони, затем вернула его хозяину. Тот забрал ткань и так же спокойно прижал её к собственной ладони. — Миссис Снейп, — произнёс он ровным голосом, предлагая ей локоть. — Прошу за мной. Бедолага Флитвик замялся, не зная, куда себя деть. Он и так отличился сегодняшним вечером, несколько раз ляпнув невпопад. Макгонагалл только фыркнула и отвернулась. Они вышли из кабинета директора. Гермиона почти сразу убрала руку с локтя профессора. Ей вдруг стало неловко идти под руку со своим мужем. Муж… Она невольно покосилась на Снейпа. Вот уж ирония судьбы: когда-то она с Гарри и Роном презирала и боялась его, после смерти Дамблдора — ненавидела, а когда увидела его воспоминания в Визенгамоте, даже прониклась его историей, посочувствовала. Хотя и не стала считать его приятным человеком. И вот теперь они связаны на всю жизнь. А всё из-за её идиотского порыва помогать всем, всегда и везде, не думая о последствиях. Удивительно, что при этом Снейп сделал всё, чтобы спасти её репутацию. Первый же портрет, мимо которого они прошли, оживился. — Поздравляем, миссис Снейп! — радостно воскликнул седой волшебник в потёртой раме, снимая колпак и кланяясь. — Профессор! Гермиона рассеянно кивнула. Они сделали ещё несколько шагов. — Мистер и миссис Снейп! — раздалось из следующей рамы. — Поздравляем! Потом ещё один портрет. И ещё. Похоже, портреты директоров уже успели разнести новость по всему замку. Гермиона всё ещё не успела привыкнуть к этому обращению. Миссис Снейп. Она уже слышала это от него в кабинете директора. Но тогда смысл будто не дошёл до неё. Теперь же, когда чужие голоса повторяли новую фамилию снова и снова, это звучало почти нереально. Под самым потолком вдруг раздался визгливый смех. — Жених и невеста! Жених и невеста! Пивз вихрем пронёсся над ними, разбрасывая клочки разорванного пергамента. — Свадебный дождик! — радостно завопил он. — Убирайся, Пивз, — холодно бросил Снейп, даже не поднимая головы. Полтергейст сделал ещё один круг под потолком и, хохоча, унёсся дальше по коридору. Когда они спустились к подземельям, у входа со скрипом выпрямился один из старых доспехов. Металлическая рука неловко дёрнулась, и алебарда глухо ударила о каменный пол, словно отдавая честь. Гермиона поняла, что больше не в состоянии выносить этот гомон чужих голосов и поздравлений. Хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Хотелось тишины. Хотелось и хохотать, как безумная Лестрейндж, и рыдать одновременно. К счастью, через десяток шагов Снейп поднял палочку, снял охранные чары и открыл дверь в свои покои, пропуская Гермиону вперёд. Дверь за их спинами тихо закрылась, и шум коридоров остался где-то снаружи. После гомона портретов и истерических выкриков Пивза тишина показалась почти оглушающей. Гермиона сделала несколько шагов вперёд и остановилась. Комната оказалась почти полностью занята книжными шкафами. Они поднимались от пола до самого потолка и стояли так плотно, что пространство между ними казалось уже, чем было на самом деле. Полки были забиты книгами — старые, потемневшие корешки соседствовали с новыми, ещё жёсткими переплётами. Некоторые тома лежали горизонтальными стопками поверх рядов, словно им просто не хватило места. Она даже не заметила, как подошла ближе. Пальцы сами собой коснулись корешков. Несколько названий она узнала сразу, другие видела только в библиографиях. На мгновение Гермиона совершенно забыла, где находится. Мелькнула мысль, что в такой библиотеке можно было бы прожить всю жизнь. За её спиной тихо хмыкнули. Девушка вздрогнула и резко обернулась. Снейп стоял у камина, наблюдая за ней с выражением лица, в котором угадывались и лёгкая насмешка, и слабое раздражение. До неё медленно дошло, как это выглядит со стороны. Она только что вошла в его комнаты и первым делом бросилась к книжным полкам, словно ребёнок к новой игрушке. Щёки предательски вспыхнули. Блестяще, Грейнджер. Великолепное первое впечатление для новоиспечённой жены. Она поспешно убрала руки за спину. Снейп, впрочем, никак не прокомментировал увиденное, лишь чуть повернул голову в сторону камина. — Сядьте. Только теперь Гермиона заметила небольшой столик у огня. На нём стояли графин с соком и тарелка с лёгкой закуской, накрытой чарами стазиса. Очевидно, домовики позаботились обо всём заранее. Очевидно, Снейп озаботился тем, чтобы домовики позаботились заранее, — тут же мысленно поправила она себя. Ей снова стало стыдно. За всё сразу: и за далёкое прошлое, и за недавнее. За то, по какой причине они вообще оказались в статусе молодоженов. За то, что, в отличие от неё, он здраво рассудил и взвесил все последствия её незапланированной беременности. Он имел полное право злиться, даже ненавидеть её. А вместо этого он стоял у камина и совершенно будничным тоном предлагал ей поесть. — Вам нужно поесть, — сказал он, будто услышав её мысли. Гермиона молча опустилась в кресло. После всего, что произошло за последний час, спорить не было ни сил, ни желания. Снейп снял чары стазиса с тарелки, налил ей стакан тыквенного сока и сел напротив. Он ничего больше не говорил — просто ждал, когда она начнёт есть. Огонь в камине тихо потрескивал, и в этой тишине.. Гермиона сделала несколько глотков сока, ощущая, как усталость наконец накрывает её с головой. Снейп снова заговорил. Тон его был ровным и деловым, будто он объяснял рецепт особенно сложного зелья на занятиях. — Полагаю, нам следует обсудить некоторые практические вопросы, прежде чем мы отправимся в Гленвейр. В частности, условия нашего совместного проживания. Почуяв подвох, Гермиона напряглась. — Камин в доме будет подключён к каминной сети, — продолжил Снейп после короткой паузы. — Прямой доступ в мои покои в Хогвартсе. Это необходимо для быстрого перемещения. Во-первых, если тебе понадобятся консультации у профессоров для подготовки к ЖАБА, а во-вторых, утром я буду уходить в Хогвартс и возвращаться после лекций. Когда он прислал ей книгу по ритуалам, чтобы она ознакомилась с церемонией брака, он также приложил записку, в которой предлагал три варианта её проживания после свадьбы. Она сразу отмела Хогвартс — и женскую спальню Гриффиндора, и его покои. Слухи всё равно поползут, и выслушивать их каждый день, ловить взгляды, перешёптывания за спиной, ей не хотелось. Но дело было не только в этом. Ей было стыдно перед Роном. Перед Гарри и Джинни. Перед Снейпом. Перед Макгонагалл. Перед всеми. И больше всего — перед самой собой. Гермионе казалось, что, покинув замок, она хотя бы избавится от постоянного напоминания об этом — от взглядов, шёпота, чужих догадок, от самой атмосферы, в которой это произошло. Глупо, конечно, от себя не сбежишь. Но попытаться стоило.Поэтому она и выбрала предложенный Снейпом Гленвейр. Только вот она не учла одного. Снейп будет жить с ней. Он же не думает, что она позволит ему контролировать себя? — Чтобы проверять? - тут же вырвалось у Гермионы. — Я не ребёнок. Мужские пальцы на подлокотнике кресла на мгновение сжались так, что побелели костяшки. — Безусловно. Однако, учитывая ваше упрямство, миссис Снейп…, — произнёс он с едва уловимой насмешкой, сделав акцент на её новой фамилии: — …я не склонен полагаться на ваше собственное суждение в вопросах самочувствия. Поэтому я должен иметь возможность убедиться, что с вами всё в порядке. Гермиона уловила, как ему приходилось сдерживать себя. Она даже позавидовала тому, как хорошо он владел собой — и под щитами, и без них. Захотелось швырнуть проклятый стакан ему в голову. Следом отправить и тарелку с нетронутыми сэндвичами, и графин с остатками сока. А ведь во время ритуала она пообещала себе, что наладит с ним контакт, чтобы их дальнейшая жизнь не была максимально приближена к аду. Шиш тебе, Снейп. — Вы считаете, что я не способна сама о себе позаботиться? Профессор чуть изогнул бровь. — Я считаю, что вы склонны игнорировать очевидные вещи, если они мешают вашим планам. Особенно — последствия. Она отвела взгляд. Возразить хотелось, но он, к сожалению, был прав. — Это не значит, что вам нужно контролировать меня. — Контроль предполагает ограничение свободы, — спокойно ответил Снейп, чуть подаваясь вперёд. — Я лишь намерен иметь доступ. Разница, полагаю, очевидна. Гермиона тихо фыркнула. — Для вас — возможно. На тонких губах мелькнула кривая усмешка и тут же исчезла, будто её и не было. Гермиона сделала ещё глоток сока — больше для того, чтобы занять руки. В тишине потрескивал огонь, и от этого спокойствия становилось только хуже. Всё уже произошло. Отменить нельзя. Осталось только жить с последствиями. Она поставила стакан на стол и, не поднимая взгляда, спросила: — Почему вы это сделали? После того, что я… — уточнила она тише, — после того, что было между нами. Пауза. Гермиона всё-таки посмотрела на него. Его тёмные глаза на мгновение сузились. — Вы должны меня ненавидеть, — добавила она уже почти упрямо. Снейп чуть наклонил голову, словно рассматривая её заново. — Должен? В его голосе прозвучала знакомая интонация раздражения. — Любопытная попытка определить за меня спектр допустимых реакций, Грейнджер. Она невольно вздрогнула. Его обращение к ней «миссис Снейп» само по себе было непривычным, но, назвав её сейчас по старой фамилии, он будто выстроил очередную стену отчуждения между ними. — Ненависть, — продолжил он чуть медленнее, — предполагает определённую… вовлечённость. На долю секунды его взгляд стал острее, и Гермионе показалось, что за этой ровной интонацией проскользнуло что-то резкое, почти злое. Но это исчезло так же быстро, как появилось. — Я предпочёл обойтись без неё. Он откинулся в кресле, но пальцы на подлокотнике на мгновение сжались, выдавая его истинные эмоции. — Особенно когда речь идёт о женщине, носящей моего ребёнка. Гермиона стиснула зубы. Ответ был… ожидаемым. Разумным. Логичным. И всё равно неприятным — так, что хотелось отвернуться. Конечно. Ребёнок. Не она. — То есть это всё… — она сделала неопределённый жест рукой, — исключительно из соображений целесообразности? — А вы ожидали иных оснований? — спокойно уточнил он. Она не ответила. Снейп чуть подался вперёд. — Я принял решение, исходя из последствий. Не из эмоций. — Пауза. — И, в отличие от вас, имел время их оценить. Это было уже не просто замечание — это был удар. Соль на рану. Конечно, она сама должна была озаботиться тем, чтобы принять противозачаточное зелье. В конце концов, та же Джинни говорила, что мадам Помфри выдаёт его без лишних вопросов. Мерлин… да после такого «горячего секса» Гермиона вообще выпала из реальности. Всё, чего она хотела, — это залезть в маленький тёмный угол, где её никто бы не нашёл. Даже мимолётной мысли о беременности не возникло. Но это никак не оправдывает того, что профессор снова вынужден разгребать последствия чьих-то поступков. Гермиона отвела взгляд. Возразить хотелось, но слова не складывались. — Потому что это мой ребёнок, — добавил Снейп спустя мгновение. В этой фразе прозвучало больше, чем во всём предыдущем объяснении. — Этого достаточно. Тишина снова заполнила комнату. Огонь в камине треснул громче, будто чувствуя напряжение, повисшее в комнате. Гермиона сжала пальцы на коленях. — И вы считаете, что этого… достаточно, чтобы просто… — она запнулась, подбирая слово, — жить вместе всю жизнь? Снейп едва заметно изогнул бровь. — Я считаю, что это достаточное основание для того, чтобы ребёнок не пострадал от кривых взглядов и злых языков. Хотя, учитывая, кто его отец, иллюзий питать не приходится. Вы поставили нас обоих в положение, требующее немедленного исправления. Его взгляд на мгновение стал жёстче. — Я лишь завершил начатое вами. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается злость. — Значит, вы просто… исправляете последствия? — спросила она. — В том числе. Он выдержал паузу, затем добавил: — И, если у вас сохранились хотя бы остатки здравого смысла, вы сделаете всё возможное, чтобы впредь не усугублять ситуацию. Гермиона стиснула зубы. Конечно. Всё по делу. Всё логично. Всё правильно. И всё равно — неприятно до боли. Она отвела взгляд, уставившись в огонь, чтобы не видеть его лица. Снейп поднялся, взял с полки чашу с летучим порохом и, не глядя на неё, коротко бросил: — Идёмте. Он шагнул в камин, дождался, пока Гермиона встанет рядом, и бросил порох под ноги. — Гленвейр. Зелёное пламя резко вспыхнуло, рывок каминной сети ударил в виски и потянул вперёд. В следующую секунду Гермиона уже выходила из камина, едва не оступившись. Она выпрямилась и огляделась. Небольшая кухня, узкая, с низким потолком, но не тёмная, наоборот, светлая, просто пустая, будто в ней ещё никто по-настоящему не жил. Деревянный стол, два стула, простые шкафы, ничего лишнего, но и ничего своего. Камин занимал почти всю стену и, судя по всему, использовался чаще для перемещений, чем для тепла. Воздух был тёплым и пах травами, не так резко, как в подземельях, а мягче, почти по-домашнему. Здесь вполне могло бы быть уютно. Снейп вышел следом, стряхнул с рукава золу и сразу направился к двери, бросив через плечо, чтобы она шла за ним. Гермиона сжала губы и последовала. В тесном коридорчике две двери напротив друг друга. Снейп открыл первую. — Лаборатория. Гермиона шагнула внутрь и остановилась. Лаборатория была маленькая, но устроена так, что в ней не было ничего лишнего. Рабочий стол, котлы, полки с ингредиентами, всё выверено, разложено с точностью до миллиметра. Ничего лишнего или случайного, даже пыли не было. Это было не просто рабочее место, это был порядок, доведённый до предела, территория, в которой всё подчинялось одному человеку. Здесь всё уже было готово для работы. — Здесь я буду работать, — сказал Снейп. — И продавать зелья тут же в лавке. Пойдемте, покажу. Вторая дверь открылась с тем же сухим щелчком, что и первая. Здесь было еще больше пространства и света. Длинный прилавок, пустые полки, большое окно-витрина, пока ещё без товара, но уже чувствовалось, какой станет эта лавка, когда оживёт. Гермиона подошла ближе, на секунду представила расставленные флаконы, людей, разговоры… Снейп подошёл к входной двери, снял запирающие чары и открыл её. В помещение сразу ворвался звук — голоса, шаги, глухой гомон. Гермиона вышла наружу. Вечер был светлым, майское солнце ещё держалось над горизонтом, но свет стал мягче, теплее, тени вытянулись. Улица была узкой, вымощенной камнем, дома стояли близко друг к другу, витрины, старые вывески, люди проходили мимо, переговаривались, кто-то останавливался у соседних лавок. Пожилая пара волшебников поздоровалась с ними, Снейп коротко кивнул в ответ. — Торговый квартал, — сказал он. — Похож на Косую аллею, но меньше. Здесь все друг друга знают и новенькие по началу вызывают большой интерес. Но в целом люди тут… тактичные. Вам понравится. Гермиона едва заметно сжала пальцы. Он сделал несколько шагов вперёд. — Вересковый тупик. Пустоши там. Она обернулась. Через несколько домов улица заканчивалась, дальше начинались пустоши. Вереск тянулся до горизонта, густой, тёмно-лиловый, местами уходящий в серо-зелёный, и ветер проходил по нему мягкими волнами. Это было неожиданно красиво и успокаивающе. Местечко и впрямь было очень живописное. Если бы она сама выбирала уединенное место жительства, то выбрала именно такое, как Гленвейр. Солнце клонилось к закату, облака напоминали сахарную вату, такую же ей в детстве покупали родители. Когда она еще не знала, что волшебница, когда все было просто и понятно. Когда можно было забраться папе на колени и жаловаться на соседских мальчишек, которые часто дразнили Гермиону из-за её зубов. А теперь рядом нет никого, кроме человека, который испытывает к ней неприязнь… — После окончания учебного года я перееду сюда окончательно, — голос Снейпа вернул её в реальность. — Лавка будет основным занятием. Гермиона перевела на него взгляд. — Вы… — она на секунду замялась, — из-за меня поменяли планы? Он посмотрел на неё чуть дольше обычного. — Нет. Я собирался сделать это после суда. Продал родительский дом и намеревался переехать сюда. Но Минерва настояла, чтобы я остался в Хогвартсе ещё на один год. Это решение не имеет к вам отношения. Снейп развернулся и направился обратно в лавку. Гермиона молча последовала за ним. Дверь закрылась за их спинами, отрезая уличный шум, и через мгновение они уже поднимались по лестнице на второй этаж. Снейп поднялся по лестнице первым, оглядываясь и проверяя, идёт ли она за ним. Наверху оказался короткий коридор: две двери и ванная в конце. — Выбирайте комнату. Гермиона открыла ближайшую. Узкая кровать, тумбочка, шкаф — и больше ничего. Ни стола, ни стула, будто это не комната, а камера. Разве что решёток на единственном окошке, выходящем на вересковые пустоши, не было. — Эта. Снейп остановился в дверях. — Нерационально. Вторая комната больше. Там двуспальная кровать и две тумбочки. В остальном она такая же. С учётом обстоятельств вам будет удобнее там. Гермиона вспыхнула. — Каких обстоятельств? Она готова была поклясться, что её вопрос его позабавил, но он, как обычно, ничем этого не выдал. — Грейнджер, когда появится ребёнок, вам потребуется больше пространства. А не то, что уже успело придумать ваше воспалённое воображение. Краска стыда залила её от шеи до самых ушей. А ведь она действительно испугалась, что им придётся делить супружеское ложе. Повторять прежний опыт у Гермионы не было ни малейшего желания. Скорее наоборот — мысль об этом вызывала отвращение. И всё же… было интересно, как бы он вёл себя, если бы делал это… по собственной воле? — Как вы вообще узнали о моей беременности? — она попыталась сменить тему. — Я умею считывать диагностические чары. Полезное умение для шпиона. Когда вы были без сознания, Поппи провела диагностику. — Отцом мог быть кто угодно, — Гермиона не удержалась от шпильки. Очень уж хотелось сбить с него эту невозмутимую уверенность. И ей это удалось: взгляд Снейпа мгновенно стал хищным, губы поджались. — Я, конечно, не могу похвастаться таким богатым опытом, как Уизли или Поттер, — злобно прошипел он, наклоняясь так близко, что кончик его носа почти касался её щеки. — Но по всем прямым и косвенным признакам было очевидно, что вы делали это впервые. Он выпрямился, отстраняясь от неё. — Странно, что, учитывая вашу многолетнюю близость с Уизли, вы предпочитали проводить ночи с книгами, а не с ним. На секунду Гермиона просто смотрела на него, пытаясь понять, он действительно сейчас оскорбил её или она неправильно поняла. Что она неинтересна Рону, раз они до сих пор не переспали? Или что ей в принципе не интересны мужчины? Он намекает, что с ней что-то не так? Что она типичная заучка, синий чулок, зацикленная на знаниях? И всё это ей говорит он — Северус Снейп? Человек, на которого вряд ли обернулась бы хоть одна женщина. Слова Снейпа цеплялись одно за другое и складывались в один оскорбительный вывод. Внутри поднялась злость, перекрывая все остальное эмоции. Гермиона даже не успела осознать, что делает: резкое движение — и её ладонь с звонким шлепком встретилась с его щекой. Не глядя на его реакцию, она развернулась и быстрым шагом скрылась в своей комнате, с силой захлопнув за собой дверь. Только оказавшись одна, Гермиона прислонилась спиной к двери и резко выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле. Мерлин, да ведь она дала пощёчину Снейпу? Ужасно. И… прекрасно одновременно. Она всё ещё пыталась понять, какая эмоция сейчас преобладает — страх, стыд или моральное удовлетворение, — когда услышала его шаги. Они остановились у её двери. — В следующий раз, Грейнджер, подумайте, прежде чем поднимать руку. Я всё-таки ваш муж. На секунду Гермиона замерла, чувствуя, как внутри снова поднимаются раздражение и упрямство. — Тогда и вы думайте, что говорите, — отозвалась она, не открывая двери. — Я всё-таки ваша жена. За дверью было тихо, но Гермиона готова была голову отдать на отсечение, что слышала, как Снейп насмешливо фыркнул.