Побочный эффект

Гермиона

Хлопок камина — и дом снова стал чужим. Гермиона ещё какое-то время стояла на кухне, не двигаясь. Тишина навалилась, как будто кто-то захлопнул дверь не снаружи, а у неё в голове, и вместе с ней пришло облегчение. Снейп не сорвался на её бытовую беспомощность. Она ждала другого — холодной язвительности, от которой она снова чувствовала бы себя первокурсницей. Ждала, что он укажет ей на каждую ошибку, на каждую неловкость, на сам факт того, что она вообще здесь есть. А он… просто объяснял. Спокойно. По делу. Даже помог. Это было странно, это сбивало с толку… Гермиона медленно выдохнула и провела ладонью по краю стола, не веря происходящему. Но вместе с этим почти сразу потянулась другая мысль. Хогвартс. Он сейчас там, где преподаватели, студенты, портреты, которые болтают быстрее живых. Там уже всё известно. Конечно, известно. В Хогвартсе невозможно скрыть ничего дольше пяти минут. Рано или поздно Гарри, Рон и Джинни придут к Снейпу на занятия. Гермиона резко отвернулась от камина, будто от этого можно было отогнать саму мысль. Пока он ещё не столкнулся с ними — было легче, как будто у неё оставалось немного времени, в котором всё ещё можно было не объяснять, не оправдываться, не смотреть друзьям в глаза. Неизбежное не происходило, а растягивалось, как слишком туго натянутая нить, и от этого становилось только хуже. Может, было бы проще, если бы всё случилось сразу. Если бы он уже вернулся и сказал: «Я встретил Поттера». Или «Уизли пытался устроить сцену». Что угодно. Любая определённость была бы лучше этого ожидания. Гермиона сжала пальцы и заставила себя отогнать от эти мысли. Они не вели никуда, только закручивались сильнее, и почти сразу, словно на их место, всплыли другие. Его голос. Наш брак предполагает консумацию. Она замерла на секунду, даже не заметив, как задержала дыхание. На короткое мгновение ей захотелось вернуться к тому столу, посмотреть на него ещё раз, внимательнее, поймать взгляд, понять — о чём он тогда думал на самом деле. Но перед глазами всплывала только одна и та же картина: Снейп сидит, сцепив пальцы, неподвижный, почти отрешённый, с тем странным выражением лица, которое Гермиона так и не смогла разгадать. Или, возможно, просто боялась. Наверняка он уже пожалел. О том, что согласился. О том, что связал себя с ней — вот так. О том, что ему ещё предстоит заниматься с ней… Она с силой оттолкнулась от стола, будто отгоняя не мысль, а что-то осязаемое, и отвернулась к окну. Не сейчас. У неё есть две недели отсрочки, чтобы подумать над этим. Экзамены. Конспекты. Формулы, которые хотя бы поддаются логике. А это… подождёт. Или хотя бы она сама сделает вид, что подождёт. Мысли всё равно возвращались. Те же самые, по кругу. Гермиона резко выдохнула, будто это могло хоть как-то их остановить, схватила мантию и вышла из дома, не давая себе времени передумать. Гленвейр оказался больше, чем она представляла. Несколько узких улочек, уходящих в разные стороны, дома — не прижатые друг к другу, но стоящие достаточно близко, чтобы создавалось ощущение уюта и замкнутости. Каменные стены, тёмные крыши, вывески небольших лавок. Где-то тянуло дымом, где-то — травами, а с пустошей доносился лёгкий, терпкий запах вереска. Люди попадались нечасто, но каждый раз, когда на неё поднимали взгляд, в нём не было ни навязчивого любопытства, ни холодного осуждения. Скорее сдержанная вежливость. Кто-то кивал, кто-то просто проходил мимо, будто она ничем не отличалась от остальных. Снейп не солгал — здесь умели не лезть в чужую жизнь. Она шла без цели, просто чтобы не возвращаться сразу обратно, пока не заметила небольшую лавку с книгами. Внутри было тепло, пахло бумагой и бергамотом. За прилавком стояла невысокая женщина лет сорока с мягким, спокойным взглядом. — Впервые у нас? — вежливо поинтересовалась она. На секунду Гермионе показалось, что в её взгляде мелькнуло узнавание, но хозяйка больше ничего не сказала. Гермиона кивнула, коротко ответив, и, уточнив, где находятся книги по магическому домоводству, направилась к стеллажам. Хозяйка — Мейв, как она представилась, — не стала задавать лишних вопросов, лишь указала нужное направление и, чуть помедлив, добавила, какие издания лучше подойдут для начинающих. Грейнджер провела пальцами по корешкам, вытащила одну из книг, которые посоветовала Мейв, и раскрыла наугад. Страницы были плотные, чуть шершавые, и от одного прикосновения вернулось почти забытое ощущение — предвкушение. Как будто на мгновение она снова была просто Гермионой, ученицей Хогвартса, и впереди было будущее, о котором она когда-то мечтала. По дороге обратно Гермиона зашла в небольшую продуктовую лавку и купила кое-какие продукты — уже прикидывая, что сможет приготовить на ужин. Рецепт она успела мельком просмотреть в книге, купленной у Мейв. Вернувшись домой, она на мгновение задержалась у окна, глядя, как зажигаются редкие огни в домах напротив. Сумерки в Гленвейре наступали быстро, будто кто-то просто приглушал свет. Грейнджер заставила себя отойти от окна и разложила покупки на столе. Пролистав книгу, она выбрала самый простой вариант — суп из брокколи. То, что точно получится. В книге были подробные инструкции с иллюстрациями, поэтому сложностей с приготовлением ужина у неё в этот раз не возникло. Когда оставалось только дождаться, пока суп дойдёт, она вернулась к столу и снова раскрыла книгу. Страницы сами перелистнулись чуть дальше, и взгляд зацепился за раздел десертов. Пирог с патокой. Гермиона замерла, всматриваясь в строчки. Вспомнилось, что Снейп во время ужинов в Большом зале почти всегда выбирал именно этот пирог. Это была такая мелочь, на которую обычно не обращают внимания. Даже удивительно, что она это запомнила. На мгновение ей даже пришло в голову попробовать приготовить десерт для мужа. Это ведь не так сложно. Она уже держала в руках книгу, уже стояла на кухне, уже… И так же резко остановилась. Это будет выглядеть неправильно. Как попытка угодить. Как будто она пытается… что? Загладить свою вину? Понравиться? Сделать вид, что между ними есть что-то большее, чем просто необходимость сосуществовать под одной крышей? Гермиона захлопнула книгу и отодвинула её в сторону. Не стоит. Из камина донёсся характерный звук перемещения, сообщив, что Снейп вернулся. Гермиона обернулась как раз в тот момент, когда он вышел из камина, стряхивая с мантии пепел. Его взгляд скользнул по кухне — по столу, по кастрюле на плите. — Вы уже… — он чуть приподнял бровь, но не договорил. — Я приготовила ужин, — тихо сказала Гермиона, не глядя на него. Он кивнул и без лишних слов прошёл к столу. Вместо того чтобы просто сесть, помог накрыть на стол, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. Они сели друг напротив друга. Гермиона сжала пальцы под столом, наблюдая, как он берёт ложку. Она задержала дыхание. Снейп попробовал. На мгновение, которое показалось ей вечностью, его лицо осталось совершенно непроницаемым, и Гермиона приготовилась к худшему. — Вполне недурно, — произнёс он наконец. — Но чуть пресновато. Он потянулся к солонке, спокойно добавил соли и сделал ещё один глоток. Гермиона облегчённо выдохнула. «Недурно». Это было… больше, чем она ожидала. И уж точно не тем, к чему она себя готовила — к едким замечаниям о своих кулинарных попытках. Ужин прошёл в тишине. Гермиона почти не поднимала взгляда от тарелки, ловя себя на том, что снова и снова возвращается к одним и тем же мыслям. Иногда она всё же отвлекалась — и приходила в себя только тогда, когда замечала, что смотрит на его руки, на то, как он держит ложку, или на движение кадыка в расстёгнутом воротнике рубашки. Закончив, Снейп так же молча помог убрать со стола; коротким взмахом палочки он привёл кухню в порядок, очистив посуду. Пожелав друг другу доброй ночи, они разошлись по своим комнатам. Оказавшись в своей комнате, Гермиона сначала просто села на край кровати, не раздеваясь. Все переживания дня разом обрушились на неё. С трудом заставив себя раздеться, она легла и заснула, стоило только коснуться подушки. Гермиона проснулась рано, посмотрела на часы и почти сразу села. Лежать дальше не было смысла. Завтрак. Это было очевидно. Снейп работает, у него занятия, а она… У неё есть время. Значит, готовка — на ней. Она быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. Кухня уже не казалась такой чужой, как вчера. В этот раз она не открывала книгу. Яйца, хлеб, чай — с этим она справится и без инструкций. Когда Снейп спустился, всё уже было готово. Он на мгновение задержался у входа, скользнув взглядом по столу, пожелал ей доброго утра и сел за уже накрытый стол. Если он и удивился тому, что она приготовила завтрак, то ничем это не показал. — Ты уже знаешь расписание своих Ж.А.Б.А.? — спросил Снейп, наливая чай. Гермиона кивнула. — Да. Она на секунду замялась, прежде чем добавить: — Профессор, экзамен по зельеварению… его тоже будете принимать вы? — Нет, — спокойно ответил он. — Поскольку мы женаты, я не могу принимать у тебя экзамен. Специально для этого пригласили профессора Слизнорта. Короткая пауза. — И… — он чуть помедлил, — думаю, нам стоит перейти на «ты». И называть друг друга по имени. Иначе возникнет слишком много вопросов и новых сплетен. Гермиона замерла, не сразу поняв, что именно её смутило больше — само предложение или то, как это прозвучало. — Это… логично, — сказала она тише. Произнести «Северус» вслух она так и не решилась. Зато, когда после еды он сказал: — Неплохо, Гермиона, — она неожиданно поймала себя на том, что вслушивается в то, как он произносит её имя. В его тоне не было ни раздражения, ни привычной холодной насмешки. Её муж продолжал вести себя не так, как она ожидала. Там, где Гермиона ждала язвительности, он ограничивался сухими замечаниями. Там, где готовилась к раздражению — не повышал даже голоса. Снейп быстро попрощался и переместился в Хогвартс. Хлопок камина снова оставил дом в одиночестве. Гермиона поднялась в свою комнату, достала из своей неизменной бисерной сумочки учебники и вернулась на кухню — другого места для занятий в их доме всё равно не было. Она заставила себя сесть и открыть конспекты. Не то чтобы она чего-то не помнила из школьной программы — просто ей всегда нужно было быть уверенной, что она знает всё. Поэтому она снова и снова возвращалась к уже знакомым записям, перечитывая их до тех пор, пока не исчезало даже малейшее сомнение. Заставив себя сосредоточиться на учёбе, Гермиона раскрыла учебник по древним рунам. Знакомые символы, аккуратные пояснения на полях — всё это обычно успокаивало, возвращало ощущение контроля, но сейчас строки упрямо расплывались, не желая обретать смысл. Она перечитала один и тот же абзац уже в третий раз, так и не поняв ни одного слова. Но как только набор бессмысленных букв начал складываться в слова и предложения, её внимание привлёк глухой стук. Она нахмурилась, прислушиваясь, и только спустя несколько секунд поняла, что стучат в окно. У стекла, цепляясь когтями за раму, сидела сова. Гермиона быстро подошла, распахнула окно, впуская внутрь прохладный воздух. Сова тут же влетела на кухню, нетерпеливо переступая и протягивая ей лапу с привязанным письмом. Грейнджер осторожно отвязала конверт, а затем, вспомнив, метнулась к столу и отломила небольшой кусочек бекона, оставшегося после завтрака. Сова довольно ухнула и, ухватив угощение, тут же вылетела обратно в серое небо. Закрыв окно, Гермиона на мгновение замерла, глядя на конверт в своих руках. Подпись бросилась в глаза — и сердце забилось быстрее. Гарри. Нетерпеливо разорвав конверт, она стала читать письмо. «Гермиона, я не знаю, с чего начать. До нас дошли… слухи. И, если честно, я надеялся, что это какая-то глупая ошибка. Это правда? Ты действительно вышла замуж за Снейпа? Я ничего не понимаю. Рон в ярости, Джинни тоже злится. Они оба уверены, что ты нас предала. Но я не хочу делать выводы, не выслушав тебя. Пожалуйста, объясни, что происходит. Если это было твоё решение, я хочу понять, почему. Если нет — тем более. Очень переживаю за тебя. Правда. И если тебе нужна помощь — любая — просто напиши. Я на твоей стороне. Но мне нужно знать, что происходит. Твой друг, Гарри.» Гермиона опустила письмо, не сразу осознав, что всё это время сжимала его слишком сильно. Руки, держащие пергамент, дрожали. Она ещё какое-то время сидела, не двигаясь, глядя в свиток. Слова Гарри не отпускали. Письмо заставило снова почувствовать вину, которая уже начала притупляться. Поттер не знал, что произошло, не понимал, что стоит за этим решением, но всё равно писал ей, предлагал помощь, ждал ответа. А ты ему даже ничего не сказала. Мысль была болезненной, как пощёчина. Она могла бы написать. Могла бы попытаться объяснить. Хотя бы ему. Единственному, кто не стал сразу судить. И не сделала… ничего. Гермиона даже не замечала, как слёзы тихо скатываются по щекам и капают на письмо. Рон… Джинни. Они не знают. Не могут знать. Но они правы. Она предала их с Роном любовь. Предала дружбу с Гарри и Джинни. Даже не рассказала им о свадьбе и беременности. Они, наверное, узнали обо всём из школьных сплетен. И она не попыталась объясниться даже с Гарри, который всегда был рядом и никогда от неё не отворачивался. Предательница. Именно ею она и была. Подняв красные от слез глаза на часы, Гермиона вздрогнула и резко поднялась. Обед. Времени почти не осталось. Она торопливо вытерла лицо, и, бросив письмо на край стола, схватилась за продукты. Картофель, овощи, зелень. Всё, что попадалось под руку. Движения получались резкими, суетливыми; нож пару раз соскользнул, едва не полоснув по пальцам. Именно такой — мечущейся по кухне — её и застал Снейп. Громкий хлопок известил о его прибытии, но Гермиона даже не обратила внимания на мужа, продолжая поспешно разжигать огонь под сковородой. Снейп вышел из камина, стряхивая с мантии пепел, и сразу посмотрел на неё. Гермиона слишком резко отвернулась к плите, делая вид, что занята, но поздно — он уже увидел: и покрасневшее лицо, и заплаканные глаза. В её нервных движениях было слишком много пустой, бестолковой суеты. — Гермиона, что-то случилось? — Нет, — ответила она слишком поспешно. — Всё в порядке. Я просто не успела с обедом. Зачиталась. Снейп ничего не сказал, но она и так поняла, что он не поверил ни единому слову. Гермиона отвернулась к плите, пытаясь спрятаться от его обеспокоенного взгляда. Но он уже подошёл, аккуратно развернул её за плечи лицом к себе. Гермиона машинально отметила, что это первый раз, когда он к ней прикасается. Его тёплые руки на её плечах действовали успокаивающе. Это было неожиданно. Ей всегда казалось, что они должны быть холодными и влажными, как стены в подземелье. Но задержаться и как следует обдумать эту мысль ей не позволили черные глаза, заглядывающие прямо в душу. Снейп, видимо, получил ответ на свой немой вопрос, потому что взяв её за руки, подвёл к стулу, мягко усадив. — Присядь, — спокойно сказал он. — Я сам закончу. Она кивнула и, вытерев руки о ткань фартука, села, стараясь не смотреть в его сторону. Но он уже уверенно двигался по кухне, продолжая начатое ею — только без суеты и ошибок. Его движения были точными, отработанными. Это завораживало. От переживаний из-за письма мысли постепенно перетекли в другое русло. Уставившись на его руки, Гермиона вдруг поймала себя на том, что снова пытается представить консумацию. Каково это — быть с ним по-настоящему? От этой мысли ей стало неловко. Она резко отвела взгляд и уставилась в стол, надеясь, что он не заметил этого внезапного, слишком пристального интереса. И в этот момент заметила письмо Гарри. Внутри всё сжалось. Гермиона быстро взяла конверт и сунула его в карман фартука, стараясь не привлекать внимания. Пока Снейп заканчивал готовить и накрывал на стол, она заставила себя заговорить — первое, что пришло в голову. Что-то про руны, про символы, про задание, которое показалось ей странным. Слова шли одно за другим, без пауз, почти без смысла. Она сама слышала, как это глупо звучит, но остановиться уже не могла — тишина сейчас была хуже. Он не перебивал. Лишь изредка откликался, не давая разговору угаснуть, но и не подхватывая его. Смотрел на неё внимательно, чуть прищурившись, будто догадывался о причинах, по которым она не замолкает. Они сели за стол, но Гермиона продолжала говорить — уже о чём попало, цепляясь за любые мелочи, лишь бы не оставлять паузы. И с каждой минутой всё отчётливее понимая, что этим только выдаёт себя, Гермиона попыталась увести разговор в более безопасное русло. Зацепиться за единственное, что могло его действительно заинтересовать. За зелья. Она начала с общего — с того, что многие зелья веками не пересматривались и до сих пор работают так, как их когда-то задумали. Что многие зелья можно улучшить убрав полностью или минимизировав нежелательные последствия. Гермиона сама не заметила, как перешла к рассказу о своей идее изменить аконитовое зелье. Не глушить симптомы превращения человека в вервольфа, а удержать ясность сознания во время полнолуния. Чтобы человек не исчезал полностью, чтобы хоть какая-то часть разума оставалась. Она говорила всё быстрее: о том, что агрессию можно не подавлять грубо, а сгладить, воздействуя на нервную реакцию; что, возможно, стоит усилить телесную чувствительность, чтобы оборотень лучше ощущал собственное тело и мог за него держаться. Это было рискованно, почти на грани нейромагии, но теоретически… возможно. Только когда Гермиона поняла, что разговор слишком близко подошёл к побочному эффекту её экспериментального зелья — к тому, что в итоге привело её в этот дом и к ребёнку, которого она теперь носит, — она осеклась. Она резко замолчала и, не поднимая взгляда, потянулась к тарелке, делая вид, что занята едой. Снейп никак не отреагировал. Он, как ни в чём не бывало, разрезал мясо глядя в свою тарелку Гермиона украдкой посмотрела на него. Не слушал. Она выдохнула, сама не заметив, как напряжение в плечах немного отпустило. Снейп в этот момент отложил приборы и, не глядя на неё, сунул руку во внутренний карман мантии. Некоторое время он что-то искал, и Гермиона, наблюдая краем глаза, окончательно убедила себя, что всё это время его мысли были заняты совсем другим. — Это тебе, — сказал он наконец, поставив перед ней небольшой флакон. — Зелье с витаминами для беременных. Принимать после еды. Она на секунду растерялась, глядя на пузырёк, затем подняла взгляд. — Спасибо, проф… Северус. Снейп попрощался и исчез в камине. Оставшись одна, Гермиона ещё какое-то время стояла посреди кухни, глядя на флакон в своих руках. Потом медленно поднялась к себе. Закрыв за собой дверь, она опустилась на край кровати и тихо, почти неслышно повторила: — Северус. Имя перекатывалось на губах, оставляя странное послевкусие мятного леденца. Усмехнувшись, что имя такое же холодное, как и его владелец, Гермиона задумчиво крутила флакон в руках. Забота. Это было бы неожиданно и трогательно, если бы речь шла о ней. Но Снейп думал только о ребёнке — не стоило об этом забывать Следующие две недели до экзаменов пролетели быстро. Общались они мало — короткие замечания, редкие вопросы по делу, и этого, казалось, было достаточно. Жили почти по расписанию: Гермиона училась, Снейп работал; в перерывах между обедом и ужином она либо гуляла, либо сидела за книгами на кухне, а вечером они расходились по своим комнатам. Весть об их свадьбе, конечно, вышла за пределы Хогвартса — в «Ежедневном пророке» появилась статья, полная лести и неискренних поздравлений. Неожиданный союз героев войны. Чувства, о которых никто не догадывался. А потом начался период экзаменов… Чтобы лишний раз не подвергать её стрессу, Снейп договорился, и все экзамены Гермиона сдавала в кабинете директора отдельно от других студентов. Это было даже проще: тише, быстрее, без лишних шепотков за спиной. И только зельеварение оказалось исключением. Для практической части экзамена обязательно требовалась лаборатория. Гермиона легко справилась с и теорией, и с практикой. Профессор Слизнорт снова рассыпался в комплиментах навыкам теперь уже миссис Снейп. Когда всё закончилось, она собрала вещи, кивнула на прощание Слизнорту и вышла из кабинета. В конце коридора был слышен шум крики. С каждым шагом крики становились всё отчетливее, Гермиона уже могла разобрать слова. Кричал Рон: — Что ты сделал с Гермионой, проклятый слизеринский ублюдок? Ты наложил на неё Империо или отравил её приворотным зельем? Повернув за угол, она едва на столкнулась со скопищем студентов, среди которых выделялся Снейп, похожий на черного ворона в стайке воробьёв.Он спокойно стоял, сложив руки на груди, как будто всё происходящее его не касалось. В нескольких шагах от него рвался вперёд Рон — Гарри и Джинни держали его с двух сторон, буквально повиснув на нём, чтобы не дать сорваться. — Гермиона вышла за меня замуж добровольно, — сказал Снейп. — Никаких воздействий на неё я не оказывал. И попрошу к моей жене обращаться миссис Снейп. На этих словах Рона словно подбросило. Он дёрнулся с такой силой, что на мгновение вырвался из рук Гарри и Джинни, резко поднял палочку: — Я убью тебя! Она не помнила, как оказалась между ними. Просто шаг — и она уже стояла перед Снейпом, закрывая его собой. — Как ты могла?! — кричал Рон. Гермиона на мгновение перестала видеть коридор. Только Рон — его лицо, искажённое злостью и болью, срывающийся голос. Она почти физически чувствовала его отчаяние. Всё внутри сжалось в тугой, болезненный узел так, что стало трудно дышать. Пауза растянулась, стала невыносимо длинной. Шум в ушах заглушал всё остальное. Она знала, что должна сказать. Не правду, а то, что отрежет окончательно, без возможности вернуться. Потому что иначе Рон будет ждать, надеяться, держаться за то, чего больше нет. Это сломает его ещё сильнее, чем сейчас. Если он возненавидит её, то сможет отпустить. Сможет начать новую жизнь, в которой не будет места даже воспоминаниям о ней. — Почему ты вышла за него замуж, Гермиона?! — Продолжал кричать такой родной голос. Бывший друг. Бывший жених. Она почувствовала, как пальцы Снейпа едва заметно сжали её руку — в попытке поддержать, словно он знал, что она собирается сделать. Этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона не дрогнула. Она подняла взгляд на Рона и нанесла ему последний удар в сердце: — Потому что я люблю его!