Unhealthy

***

Бан сам не заметил, как ноги принесли его к подъезду. Старая дверь с облупившейся краской привычно скрипнула, пропуская внутрь. В подъезде пахло сыростью и кошками… обычный запах, который он раньше даже не замечал. А сейчас вдруг почувствовал так остро, будто нюх обострился до предела. Он поднимался по лестнице медленно, держась за перила. Каждая ступенька давалась с трудом, будто к кроссовкам привязали гири. Третий этаж. Ключ никак не хотел попадать в замочную скважину... руки тряслись. Бан несколько раз глубоко вздохнул… приказывая себе успокоиться, но сердце всё равно колотилось где-то в горле. Наконец дверь поддалась. В прихожей горел свет… мать уже пришла с работы. Из кухни доносился звук работающего телевизора и запах жареной картошки. Бан, ты? — крикнула она. — Иди мой руки и садись есть! Не хочу… — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Я в комнату. Пауза… он знал, что мать сейчас прислушивается… пытаясь уловить что-то неладное. Она всегда так делала. Но сегодня ему повезло… зазвонил её телефон, и она отвлеклась на разговор с кем-то. Бан шмыгнул в свою комнату и закрыл дверь. Тишина. Он стоял посреди комнаты, не включая свет, и смотрел в одну точку. Пыльный луч от уличного фонаря пробивался сквозь тонкие шторы… рисуя бледную полосу на полу. За стеной бубнил телевизор. Где-то этажом выше лаяла собака. Всё как всегда. Кроме того, что внутри… всё было не как всегда. Бан сделал шаг к кровати… потом ещё один. Рюкзак соскользнул с плеча и с глухим стуком упал на пол. Бан даже не обернулся. Он просто рухнул лицом в подушку и замер. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. В груди разрасталось что-то тяжёлое и горячее, что распирало рёбра изнутри… мешало дышать. Он пытался сдерживать это, как учили… «мужчины не плачут», «возьми себя в руки», «не раскисай». Перед глазами снова стояла Вики. Её заплаканные глаза, дрожащие губы… этот голос, полный такой боли… будто она не три года брата тащит, а все пятнадцать… будто она не знает Бана абсолютно «Ты слишком яркий. Слишком громкий. Ты врываешься в жизнь и меняешь всё». Бан сжал зубы и стиснул подушку так сильно, что побелели костяшки. А что в этом плохого? Он всегда таким был. Всегда лез, куда не просят, говорил… что думает, защищал, если кого-то обижают. Это было его. Его способ жить. Но сейчас, впервые в жизни… может, этот его способ… ранил кого-то? Не врага, не того придурка из параллельного… который обзывал Кэпа. А Вики. Его лучшую подругу, которая всегда была рядом! Которая терпела его дурацкие выходки! Которая молчала… когда надо было молчать, и говорила, когда надо было говорить! Которую он, оказывается, даже не знал по-настоящему… Большие слёзы пришли внезапно. Бан даже не понял, когда именно защипало в носу… а в горле встал противный ком. Просто в какой-то момент… подушка под щекой стала мокрой, а дышать стало ещё труднее. Он плакал не из-за себя. Из-за неё. Из-за Вики, которая тащит на себе брата три года и никому не говорит ни слова. Из-за Кэпа, который «привык», когда его называют чучелом и убогим. Из-за того, что мир, оказывается, намного сложнее… чем казалось с его привычной колокольни. Бляять… — выдохнул он в подушку — Ну как же так… Вик… Телефон в рюкзаке завибрировал. Бан не двинулся… потом ещё раз… и ещё. Он знал, кто это… Кэп. Как всегда, около девяти. «Привет. Как дела?». Бан представил, как Кэп сейчас лежит на своей кровати… смотрит в потолок и ждёт ответа. Представил его белые волосы, разбросанные по подушке, красивые глаза. Представил, как Кэп нахмурится, если ответ не придёт. Как начнёт думать, что сделал что-то не так. Он резко сел, вытер лицо грязным рукавом школьной формы и, пошатываясь… подошёл к рюкзаку. Телефон разрывался… пять пропущенных от «Кэп📃». Бан открыл чат. Кэп📃: Привет. Как дела? Кэп📃: Ты не отвечаешь. Всё хорошо? Кэп📃: Бан? Кэп📃: Если… я что-то сделал не так, скажи. Я исправлю. Кэп📃: Пожалуйста, ответь. Бан смотрел на экран и чувствовал, как к горлу снова подкатывает ком. Вот он… человек, который искренне не понимает, почему кто-то не отвечает на сообщения. Который будет сидеть и переживать, перебирать в голове все возможные варианты… потому что у него нет той самой «кнопки», чтобы понять. Пальцы задрожали, когда он начал набирать ответ. Бан: Всё норм. Просто хреновый день. Бан: Извини, что не ответил сразу. И выключил телефон, сразу же. Он просидел в темноте ещё минут двадцать. Может… больше… он не считал время. Просто сидел на полу, прислонившись спиной к кровати… и смотрел на полоску света под дверью. Мать, кажется, звала его ужинать ещё раз… но он не отозвался, и она оставила тарелку на кухне, накрыв крышкой. Бан вспомнил, как однажды… ещё в средней школе, Вики пропустила целую неделю. Просто не пришла, и всё. Учителям сказала… болела. А он тогда даже не позвонил, не спросил… что случилось. Просто принял как факт. Думал: «Ну болеет, бывает». Бан сжал кулаки — Идиот… — прошептал он. — Полный идиот. Он снова потянулся к телефону. Включил экран… сорок семь минут прошло с его последнего сообщения… и два новых от Кэпа. Кэп📃: Хорошо. Кэп📃: Если хочешь поговорить, я здесь.

***

Прошло уже несколько дней после того разговора… Бан избегал лишних встреч с Вики, да и если случайно сталкивался… она находила повод уйти. И также пересела на другое свободное место, пока один из одноклассников в другом городе… а мама и не донимала вопросами, почему он выглядит так неважно… да и Кэп старался ничего не говорить. Бан сидел в своей комнате, уставившись в стену… и в сотый раз прокручивал в голове разговор с Вики… она никогда… ведь так? Её слова врезались в память раскалённым железом: «Если ты однажды поймёшь, что он слишком странный, и уйдёшь… он этого не выдержит!» Она правда так думает?! Думает, что он, Бан, способен просто взять и выбросить человека, как сломанную ручку?! Зачем она дала номер, если не хотела, чтобы они с Кэпом… общались?! После стольких лет дружбы, она думает о нем так?! А он… даже не знал ее вообще… оказывается… ей было больно. Бан сидел на кровати, сжимая телефон в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Сообщение от Кэпа так и осталось непрочитанным… последнее, что он прислал вчера вечером: «Спокойной ночи, Бан. Завтра немного занят. Но если захочешь, можем попозже встретиться в парке, там есть тенистые места». Бан не ответил…. впервые за эту неделю. Он не знал, что писать… не знал, как себя вести. Слова Вики засели в голове глубокой занозой, которая ныла при каждом движении мысли. «Ты слишком яркий. Слишком громкий. Ты врываешься в жизнь и меняешь всё». Что в этом плохого?! Разве это не то, что нужно такому человеку, как Кэп? Который привык, что его называют чучелом, который «не обижается» на тупые шутки, который не умеет шутить сам и не понимает, когда улыбаться?! Бан резко встал и начал ходить по комнате. Маленькая, тесная… она всегда казалась ему убежищем. А сейчас стены давили. Да что я такого сделал?! — вслух спросил он у пустоты. — Я просто хотел… ну… дружить… по-нормальному… без всей этой… как её… токсичности! Сынок, все в порядке? — послышался голос с двери. Голос матери за дверью выдернул Бана из омута мыслей. Он замер посреди комнаты, всё ещё сжимая телефон… и попытался придать лицу нормальное выражение, хотя внутри всё клокотало. Да, мам, всё пучком! — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал обычно. — Ты ужинать будешь? Я котлет разогрела. — Позже, может! Ладно. Если что… я на кухне! — донеслось уже из коридора. Черт… — тихо вырвалось у него. Его мама была лучший человеком… ну правда! Самым лучшим! А отец… умер в автокатастрофе… когда Бану было десять. С тех пор они с матерью держались друг за друга, как два уцелевших после кораблекрушения. Она никогда не жаловалась, не плакала при нём, не заставляла его говорить о том, что он чувствует. Просто была рядом. Всегда. И сейчас это молчаливое присутствие за стеной значило больше, чем любые слова. Бан снова сел на кровать, уставившись в экран телефона. Непрочитанное сообщение Кэпа горело синим, как маяк. «Спокойной ночи, Бан. Завтра немного занят. Но если захочешь, можем попозже встретиться в парке, там есть тенистые места». Он представил, как Кэп писал это. Наверное… сидел где-то в своей комнате, может быть, тоже смотрел в потолок и думал, правильно ли подобрал слова. Вики говорила, что он всё время сомневается в таких вещах. Что ему иногда… нужно объяснять даже самые простые вещи. А тут вдруг сам предложил встретиться… сам… и Бан не ответил. Твою ж… — прошептал он и начал лихорадочно набирать сообщение. Пальцы дрожали, буквы прыгали, он стирал и писал заново раз десять… пока не выдавил из себя… Бан: Привет. Прости, что вчера не ответил. Завис с головой. Давай встретимся. В парке, как ты предлагал. Во сколько? Ответ пришёл почти мгновенно. Будто Кэп всё это время сидел с телефоном… как всегда близко к лицу… ждал. Кэп📃: В шесть. У входа со стороны стадиона. Ты в порядке? Ты в порядке. Три слова, написанных чужим человеком… который даже не умеет толком понимать эмоции. Бан: Буду. И да, всё норм. Просто… мысли вслух. Кэп📃: Извини. Просто что Вики, что ты… выглядите неважно. Бан замер… он вспомнил разговор в коридоре, слёзы Вики, её слова про «хрупкого» брата и про то, что она «еле справляется последние три года». И вдруг понял… Кэп всё это слышал. Не разговор… но мысли… мысли Вики, которые кричали громче любых слов. И его собственные… злые, обиженные, полные непонимания. Хотя… скорее… предполагал… Кэп же не может читать мысли буквально! Бан: Маленькая ссора, не бери в голову. Просто, у нас с ней никогда еще такого не происходило. Он отправил сообщение и застыл, глядя, как появляются три точки. Они пульсировали в такт его сердцебиению. Потом исчезли… потом появились снова. Кэп📃: Она плакала. Я слышал. Ей было больно. И тебе… тоже? Из-за меня? Бан выдохнул так, будто получил удар под дых. Вот оно… Кэп, который даже не умеет распознавать сарказм или шутки, который спрашивает очевидные вещи… этот же Кэп мгновенно сложил два плюс два! Потому что дело касалось его сестры… и его самого. Бан: Не… не из-за тебя. Из-за меня. Из-за того, что я… ну, слишком много лезу, наверное. Кэп📃: Ты не лезешь. Ты просто есть. Это другое. Бан перечитал сообщение несколько раз. «Ты просто есть». Как будто это самое простое и естественное в мире. Но звучало это до ужаса странно и в манере Кэпа… хах, прям как ИИ! Или… так нельзя сравнивать?! Бан: Завтра в шесть. Я приду. Обещаю. Кэп📃: Я буду ждать. Бан отложил телефон и уставился в потолок. Настроение было… странное. Не то чтобы хорошее, но и не паршивое. Скорее… тёплое, что ли? Как будто кто-то зажёг маленький огонёк в тёмной комнате. В первые после той ссоры с Вики, Бан наконец смог нормально поспать.

***

Бан проснулся утром с ощущением, что сегодня что-то произойдёт. Не плохое… просто… важное. Он полежал несколько минут, прислушиваясь к себе. За окном было серо. Осень окончательно вступила в свои права… небо затянуло плотными облаками, моросил мелкий дождь. Бан почему-то обрадовался. Для Кэпа такой день… подарок… быть как все. Хотя… какой из него «как все» — хмыкнул Бан, поднимаясь. День тянулся непривычно медленно. В школе Бан поймал себя на том, что постоянно смотрит на часы. На переменах искал взглядом Вики, но она словно растворилась… специально уходила, или действительно была занята. Кэпа тоже не было… утром пришло сообщение: «Буду к шести в парке. Не могу раньше». «Не могу раньше»… и всё... ни объяснений, ни извинений. Бан уже привык к этой его манере… Кэп никогда не оправдывался и не объяснял, если не считал нужным. Это сначала бесило, а потом Бан понял… он просто не умеет врать и не видит смысла в пустых словах! Если говорит «не могу»… значит, правда не может. Но что Кэп, что Вики… всегда казалось, что они очень скрытные люди… может Кэп и врет. Скрытные люди… Бан задумался над этой фразой, когда сидел на последнем уроке и бессмысленно чертил что-то в тетради. Вики и Кэп оба были такими… закрытыми, будто за стеклянной стеной. Только Вики научилась имитировать нормальность, улыбаться в нужных местах, говорить правильные слова. А Кэп… Кэп просто не умел притворяться. Бан сидел на последнем уроке и смотрел, как дождевые капли стекают по стеклу. Каждая прокладывала свой извилистый путь, иногда сливаясь с соседними… иногда разбиваясь о невидимые препятствия. Прямо как люди — подумал он рассеянно. —сталкиваются, расходятся… Бан! — голос учительницы прозвучал как гром среди ясного неба. — Я тебя спросила! Он дёрнулся, едва не слетев со стула. Весь класс обернулся… а кто-то хихикнул! как так можно?! — А? Простите, я… — О чём я сейчас говорила? Бан лихорадочно прокручивал в голове обрывки фраз, но в голове была только вода на стекле и предстоящая встреча в шесть. Лайк, сидевшая через ряд… театрально закатила глаза и показала жестом и книгой: «Толстой. «Война и мир». Эпилог». Э-э-э… про Толстого? — неуверенно протянул Бан. — Про эпилог? Учительница прищурилась, но, видимо, решила не добивать. — Садись, три. И будь внимательнее. Бан плюхнулся обратно и покосился на Лайк. Та самодовольно улыбнулась и отвернулась. Странная она всё-таки… то подкалывает, то помогает. После звонка Бан собирался медленно, специально задерживаясь. Ему не хотелось встречаться в коридоре с Вики. Не потому, что он злился… злость может уже прошла, осталась только какая-то тягучая неловкость. Что он должен ей сказать? «Извини, что я слишком громкий и яркий»? Глупость. «Ты не права насчёт меня»? Звучит как оправдание. — Эй, Бан! Он обернулся. Лайк стояла в дверях, поигрывая ключами от шкафчика — Чего тебе? Ты сегодня какой-то никакой… — она подошла ближе, разглядывая его с любопытством кошки. — Случилось что? — Ничего. — Ага… конечно! Бан фыркнул, несмотря на настроение. — Ладно, если так хочешь знать… у меня с Вики проблемы. С Вики? — брови Лайк поползли вверх. — Вы же не разлей вода. Из-за… чего? Бан пожал плечами. — Сам не знаю. Сказала, что я слишком… ну, врываюсь в жизнь и меняю всё. И что если я однажды уйду от её брата, он не выдержит. Брата? — Лайк нахмурилась, потом её лицо озарилось пониманием. — А, этот… который тебе нравится??? — сказала она шёпотом, но с такой интонацией, будто раскрыла заговор века. Бан дёрнулся так, будто его ужалили. — Ты дура совсем?! Я же говорил, не в этом смысле! Он мой друг! Просто друг! И Вики из-за этого парится, что я слишком… ну, такой… как есть! Ты гребанный шиппер! Ладно-ладно! — Лайк примирительно подняла руки, но в глазах будто плясали чертики! — Я просто пошутила. Хотя… если честно, вы бы смотрелись… Замолчи! — Бан схватил рюкзак и рванул к выходу, чувствуя… как уши предательски краснеют. — Мне пора! Куда ты? На свидание со своим «просто другом»? — крикнула Лайк вслед и рассмеялась. Бан только отмахнулся и выбежал в коридор. За спиной ещё долго слышался её смех, но Бан старался не обращать внимания. Лайк есть Лайк. Она всегда такой была… лезет, куда не просят, говорит, что не надо, и умудряется при этом оставаться… ну, почти другом… или не другом… Домой идти не хотелось… он побрёл к парку, хотя до шести было ещё два часа. Серый день, мокрые скамейки, пустые аллеи… парк встретил его тишиной и запахом прелой листвы. Бан нашёл скамейку под старым дубом, где даже в дождь было сухо… и сел, уставившись в одну точку. Мысли текли лениво, как тот самый дождь по стёклам. О Вики. О Кэпе. О том, как странно всё повернулось. Ещё почти месяц назад его жизнь была простой и понятной: школа… дом… Вики… редкие драки. А теперь… А теперь я сижу в парке как дурак, жду парня, с которым знаком чуть больше двух недель, и парюсь, что он подумает, если я не приду — вслух сказал Бан и сам удивился своим словам. Он достал телефон, уставился на экран. Написать Вики? Спросить, как она? Бред какой-то… — буркнул Бан и убрал телефон. Время тянулось бесконечно. Он считал падающие листья… наблюдал за мокрой вороной… которая деловито что-то искала в траве, слушал, как шуршат шины редких машин за оградой парка. В без пяти шесть он встал и пошёл ко входу со стороны стадиона. Сердце колотилось где-то в горле. Глупо. С чего бы? Это же просто Кэп. Просто друг… ну, почти друг. Кэп появился ровно в шесть… Бан увидел его ещё издалека… белую фигуру на фоне серого неба, мокрого асфальта и тёмных стволов деревьев. Он шёл не спеша, но в его походке чувствовалась та самая плавность, которая всегда казалась Бану почти нереальной. Дождь был очень маленьким, но воздух был точно влажным… тяжёлым, и Кэп в этом воздухе казался… своим. Будто сама природа создала его для таких дней. Привет. — сказал Кэп, подойдя ближе. Его голос звучал тихо, но в вечерней тишине парка был слышен отчётливо. — Ты рано. Ага. — Бан пожал плечами, пряча руки в карманы куртки. — Решил погулять. Ну, подышать. Кэп кивнул, будто это объяснение было вполне логичным. Они постояли несколько секунд молча. Бан чувствовал себя неловко…впервые за всё время. Раньше они как-то сразу находили темы: Кэп спрашивал про людей, Бан объяснял… они говорили про школу, про Вики, про всякую ерунду. А сейчас повисла пауза, и Бан не знал… как её разорвать. Пойдём? — спросил наконец Кэп, кивая вглубь парка. — Ага, давай. Они пошли по главной аллее. Под ногами хлюпала мокрая листва, где-то вдалеке лаяла собака, с веток изредка срывались тяжёлые капли. Бан косился на Кэпа… тот шёл рядом, глядя прямо перед собой, и на его лице не было никакого выражения. Обычное спокойствие… ни неловкости, ни напряжения, ни желания заговорить первым… все как всегда. Слушай… — не выдержал Бан. — Ты чего хотел? Ну, встретиться? Кэп повернул голову, посмотрел на него своими голубыми глазами. — Ты не отвечал. Я подумал… может, я сделал что-то не так. Ты? — Бан даже остановился. — С чего ты взял? Ты всегда отвечаешь. А тут нет. Значит, я что-то сделал. — Кэп говорил ровно, без эмоций, но в этом спокойствии чувствовалась такая детская… такая наивная логика, что у Бана сжалось сердце. Ты ничего не сделал. — сказал он твёрдо. — Слышишь? Нихрена ты не сделал. Это я… ну… ты же знаешь, что у меня с Вики проблемы. Она думает, что я… что я могу тебя обидеть или бросить. Типа я слишком… яркий и громкий, а ты… — Бан осекся, понимая… что сейчас ляпнет что-то не то. Хрупкий. — закончил за него. — Тц… я знаю. Она так думает. — Кэп опустил взгляд на мокрый асфальт. — Она всегда так думает. Всегда… и… Он замолчал, и в этом молчании было что-то тяжёлое, почти осязаемое. Бан ждал, боясь дышать. В парке стало совсем тихо, даже собака перестала лаять. Ладно, плевать. — тихо пробормотал Кэп. Почему-то именно в этом моменте он ощущался другим человеком… более строгим и другим. Бан даже припоминал моменты, как он разговаривает с другими… по-другому… никак с Вики и ним. «Ладно, плевать». Так мог сказать кто угодно… раздражённо, устало, безразлично. Но от Кэпа… который обычно тщательно подбирал каждую фразу, словно перебирал драгоценные камни, это прозвучало… неестественно… чужеродно. В смысле «плевать»? — переспросил Бан осторожно. — Ты… это из-за Вики? Из-за того, что она сказала? Кэп молчал долго… так долго, что Бан уже начал привыкать к этим паузам… они стали частью их общения, тем самым пространством, где Кэп собирал мысли в слова. Но сейчас тишина была другой… тяжёлой. Как перед грозой. — И она права. Как бы я не пытался защитить ее… как бы я не был строгим для нее братом… я не могу защитить даже самого себя. Бан замер… эти слова упали в тишину парка, как камни в глубокий колодец… без всплеска, только глухой звук удара где-то далеко… внизу. Что значит «не можешь защитить»? — голос Бана прозвучал хрипло. — Ты о чём вообще?! Я просто хочу… чтобы ты выслушал, но не пытался понять… или еще чего. — Кэп замолчал. Резко, будто захлопнул дверь перед носом. Его пальцы, обычно расслабленные, сжались в кулаки… и спрятались в карманы лёгкой ветровки. Слишком лёгкой для такой погоды, только сейчас заметил Бан. Холодно же… — вырвалось у Бана вместо всех тех вопросов, что вертелись на языке. — Ты замёрзнешь. Кэп посмотрел на него с тенью того удивления, что появлялось всякий раз… когда Бан говорил что-то, чего он не ожидал… это получалось не так часто — Я не… что ты… Бан начал аккуратно расстегивать свою куртку… доставшийся ещё от отца, с потёртыми рукавами и надёжной молнией, которая никогда не заедала. Тёплая, толстая, пахнущая домом и чем-то родным. Ты чего? — Кэп отступил на полшага, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на растерянность… и… смущение? Куртку дать, слепой что ли? — буркнул Бан, снимая. — Вики меня убьёт, если ты заболеешь. Я не болею. — автоматически ответил Кэп, но смотрел на куртку так, будто это что-то невероятно сложное и непонятное. — И… это тво… Бан подошел близко… уж очень близко. Так, что мог разглядеть каждую ресницу Кэпа…белые, будто снег… который остается на ресницах во время зимы. Близко… так, что почувствовал тот самый холодный, чистый запах… воздух после дождя, смешанный с чем-то неуловимо лекарственным, стерильным. Руки подними. — сказал Бан таким тоном, каким, наверное… его мать говорила с ним в детстве, когда заставляла надеть шапку в мороз. Кэп застыл… его глаза расширились… совсем чуть-чуть, на миллиметр, но Бан заметил. Он теперь замечал такие мелочи. Как Кэп отводит взгляд, когда кто-то говорит слишком громко… как его пальцы начинают перебирать край одежды, если рядом появляются незнакомые люди. Как он замирает, будто животное… почуявшее опасность, когда кто-то подходит слишком резко. Я сказал, руки поднимай. — повторил Бан мягче, хотя внутри всё дрожало от непонятного напряжения. — Куртку надеть помогу. А то сам ты, я смотрю, не справишься. — Я… справлюсь. Ужасно так говорить, грубо! — подумал Кэп, все еще смотря в зелено-коричневые глаза. Бан лишь закатил на это глаза — Ой да ладно тебе Он взял запястье Кэпа… холодное, тонкое, пульсирующее жизнью под бледной кожей… хах, Кэп всегда ходил в одежде... почти полностью закрывающее тело, как и Вики... и Бан начал просовывать в рукав. Кэп не сопротивлялся… он вообще перестал двигаться, превратившись в статую. Только грудь вздымалась чуть чаще обычного, и глаза… глаза были прикованы к лицу Бана. Кэп перестал дышать… совсем… воздух застрял где-то в горле, не желая ни входить, ни выходить. Потому что в этот момент происходило что-то, для чего в его внутреннем словаре не существовало слов. Тёплые пальцы Бана касались его запястья. Это было… странно… непривычно… слишком нежно, не понятно. Кожа горела в месте прикосновения, хотя обычно… Кэп почти не чувствовал температуры… его собственное тело всегда было чуть холоднее, чем у других. Но сейчас… сейчас это было похоже на то, как если бы кто-то дотронулся до замерзшего стекла тёплой ладонью… и пошли трещины. Только трещины… вроде были внутри. Кэп смотрел, как его собственная рука исчезает в рукаве куртки Бана. Куртка была великовата для него, конечно… Бан был чуть выше, и здоровее его. И куртка пахла… Кэп втянул воздух, сам того не заметив. Пахло не так, как пахнет… дома… пахло по-другому. Табаком? Нет, Бан не курил, Кэп знал. Чем-то съедобным, домашним… и самим Баном. Тем особенным, неуловимым запахом… который бывает у каждого человека, но который невозможно описать словами. — Дай вторую. Голос Бана выдернул его из оцепенения. Кэп послушно поднял вторую руку, чувствуя… себя марионеткой, у которой внезапно обрезали все нитки… кроме одной. Бан ловко просунул вторую руку в рукав, потянул куртку вниз… расправляя на плечах. На секунду его ладони задержались на плечах Кэпа… просто поправить ткань, просто убедиться, что всё сидит ровно. Но для Кэпа это мгновение растянулось в вечность. Тяжесть… тёплая, плотная тяжесть на плечах. Чужая куртка, пахнущая чужим домом, чужим телом, чужой жизнью… и почему-то от этого хотелось закрыть глаза и не открывать, зарыться в это полностью. Потому что в этой тяжести было что-то… защитное. Будто… вместе с курткой Бан накинул на него что-то ещё. Что-то, чего у Кэпа никогда не было. Ну вот… чуть великовата, но… — Бан отступил на шаг, оглядывая его с видом художника, закончившего картину. — Так точно лучше. А то ходишь в своей ветровке, как… ну, неважно. Идём? Кэп не мог пошевелиться… он стоял посреди парковой аллеи… в чужой куртке, с чужим запахом, с чужим теплом на плечах… и внутри у него происходило что-то, чему он не знал названия. Это не было похоже ни на что из того, что он испытывал раньше. Когда Вики обнимала его… а она обнимала, редко, но бывало…это было… спокойно… уютно. Как возвращение в тихую гавань после долгого плавания. Он знал, что сестра любит его… и принимал эту любовь как данность, как воздух, как необходимость. Когда врачи дотрагивались до него… а их прикосновений было слишком много за всю жизнь… это было холодно… профессионально… бездушно. Они касались его, но не его. Только кожи, только симптомов, только… проблем, которые нужно решить. Но это… Бан не был врачом… не был родственником… не был человеком, обязанным заботиться о нём по крови или по долгу службы. Бан был просто… Баном. Тем, кто врезался в него в коридоре и не испугался. Тем, кто назвал его другом, не спрашивая разрешения. Тем, кто сейчас стоял перед ним в одной футболке под моросящим дождём… смотрел своими зелёно-коричневыми глазами и ждал... ждал когда Кэп наконец сдвинется с места. Эй! — Бан нахмурился, заметив его состояние. — Ты чего застыл? Всё нормально? Кэп моргнул, возвращаясь в реальность. — Да. — его голос прозвучал хрипло, и он откашлялся. — Да, нормально. Просто… спасибо. Куртка Бана надёжно укутывала его, и он вдруг подумал: вот так, наверное… чувствуют себя те, у кого есть… дом. Не просто квартира, где можно жить, а место, где тепло и безопасно. Другой ухмыльнулся, хотя… в глазах всё ещё читалось беспокойство. — Всего лишь куртка, чувак. Не благодари. Пошли, а то совсем замёрзнем. Бан кивнул на тропинку, уводящую вглубь парка, к старому пруду… где даже в пасмурную погоду было красиво. Кэп послушно двинулся за ним. Его руки… теперь спрятанные в рукава чужой куртки… сами собой зарылись глубже в карманы. Там тоже было тепло. Всё было тёплым. Они шли молча… под ногами хлюпала листва, перемешанная с грязью. Где-то в ветвях тревожно вскрикнула птица… вспугнутая чьим-то присутствием. Бан поглубже засунул руки в карманы джинсов, но продрогнуть всё равно успел… осень уже вовсю давала о себе знать. Заболеешь… — сказал резко Кэп. — Хм? Я каждую весну с температурой валяюсь. Мама ругается, говорит, закаляться надо. Ты… болеешь? — Кэп вдруг резко повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу. — Сейчас? Не, не, не! — Бан замахал руками. — Сейчас здоров, как бык! Я просто, к слову. Кэп кивнул и снова уставился вперёд… но его плечи чуть расслабились. Бан заметил это движение и вдруг понял… Кэп реально испугался. Испугался, что он… Бан, заболел. Почему? Из-за того, что отдал куртку? Глупость же. Ну, замёрзнет немного, с кем не бывает. Эй — окликнул он мягко. — Ты чего? Думаешь, я развалюсь от одного ветра? Да я крепче, чем кажусь. Я знаю — ответил Кэп, но в голосе всё ещё чувствовалось напряжение. — Просто… ты отдал мне куртку. А сам… ты можешь заболеть. Из-за меня. Бан остановился и развернулся к нему. — Слушай сюда. — сказал он серьёзно. — Если я отдал тебе куртку, значит, я так хотел. И не надо тут… винить себя. Понял?! Кэп поднял на него взгляд. В полумраке парка его глаза казались почти светящимися…два холодных огонька на бледном лице. — Понял. — ответил он тихо, но как-то… уважительно, что ли. То-то же — буркнул Бан и пошёл дальше. Они вышли к пруду… старые ивы склоняли ветви почти к самой воде, чёрной и неподвижной в этот пасмурный вечер. Где-то на противоположном берегу горел одинокий фонарь, отражаясь в воде дрожащим жёлтым пятном. Красиво здесь. — неожиданно сказал Кэп. — Я не был тут раньше. Серьёзно? — удивился Бан. — Это же рядом со школой! Все тут тусят. Я не тусую. — Кэп пожал плечами. — Я либо в школе, иногда в библиотеке. И всё. И… дома? — вопросительно посмотрел Бан, обычно первое что приходит в голову людям… это дом. Кэп молчал…. Бан сначала не придал значения паузе…мало ли, Кэп всегда молчит дольше, чем другие. Но секунды тянулись, и что-то в воздухе между ними начало меняться… он становиться плотнее… и холоднее. Кэп? — Бан покосился на него. Другой смотрел на воду… в отражении плясал жёлтый фонарь, и казалось, что он смотрит именно туда, в эту дрожащую точку света, а не в реальность вокруг. Его лицо было спокойным…слишком спокойным, как всегда. Но пальцы, спрятанные в карманах чужой куртки, сжались в кулаки. Там… — начал он и остановился. — Неважно. Не «неважно» — Бан нахмурился, поворачиваясь к нему всем корпусом. Почему Кэп всегда говорит «неважно, плевать». почему он так… — Ты чего? Я спросил про дом, а ты… — Я слышал. Голос Кэпа прозвучал глухо… почти безжизненно… так он говорил в первые дни их знакомства… когда ещё не научился при Бане чуть расслабляться. Когда каждое слово было выверено и лишено интонации, как у робота… зачитывающего инструкцию. — Кэп я… — Прости. Бан замер… это слово, такое простое и короткое, повисло в воздухе тяжелым, почти осязаемым грузом. Кэп извинялся? За что? За то, что не хочет говорить? За то, что вообще существует? Почему Кэп всегда, при любых разговорах… извиняется? Ты чего извиняешься? — Бан старался, чтобы голос звучал мягко, хотя внутри снова закипало знакомое чувство несправедливости. — Ты ничего плохого не сделал. Как дышать?.. что говорить? — промелькнуло в мыслях у Кэпа. — Я не должен ничему ему говорить. Нельзя. Рассказать… причинит боль. Он представил это так ярко, будто это уже случилось. Слова, выходящие из его рта. Тяжёлые, липкие… как та паутина, что он ненавидел с детства. Они повиснут в воздухе между ним и Баном. А потом… он увидит это в глазах Бана. Сначала непонимание. Потом, может быть, шок. А потом… эту штуку. Он много раз видел её в глазах людей, которые сначала смотрели на него с любопытством, а потом узнавали. Жалость. Кэп ненавидел жалость… она была хуже насмешек. Насмешки можно было игнорировать, закрыться, уйти в себя. Жалость проникала под кожу, как тот холодный профессиональный взгляд врачей… которые смотрели на него и видели не человека, а «сложный случай», «редкую патологию», «интересный объект для наблюдения». А если Бан не пожалеет? Если Бан… разозлится? Эта мысль была ещё страшнее. Кэп смутно помнил, как выглядит гнев… направленный на обидчика. Но в его жизни… в его жизни гнев всегда был направлен на него. Громкие голоса… резкие движения, предметы, слова. Память давала сбой, закрывая самые тёмные углы плотной шторкой. Но тело помнило. Тело помнило, как сжиматься в комок, как замирать… стараясь стать невидимым… как прислушиваться к шагам в коридоре, пытаясь угадать настроение по громкости шагов, по тому… как открывается дверь. Когда Бан спросил про дом, Кэп на мгновение провалился туда. В серую квартиру на пятом этаже, где шторы всегда задёрнуты… потому что так «меньше вопросов от соседей». Где… его комната запиралась только изнутри… но этот замок никогда не давал ощущения безопасности. Где… Он резко оборвал мысль. Нельзя. Нельзя туда смотреть! Он выстроил эту стену внутри себя годами, кирпичик за кирпичиком, с помощью Вики, с помощью книг, с помощью учёбы… где он мог быть просто мозгом, просто решателем задач, просто… машиной. Стена была надёжной. Но сейчас, рядом с Баном, в его тёплой куртке… в этой странной безопасностью, которую он не мог объяснить… в стене появилась трещина. И оттуда потянуло холодом. Поэтому он извинился. «Прости». Это было защитное слово. Универсальный ключ, который он выучил раньше, чем таблицу умножения. Если извиниться первым, если признать вину сразу… даже не зная, в чём она заключается…иногда это срабатывало. Громкие голоса стихали… руки опускались… дверь закрывалась… оставляя его одного в тишине. Но сейчас тишина была другой. В ней не было угрозы… только ожидание. И чьё-то присутствие. Бан не уходил, не злился, не задавал новых вопросов…. он просто стоял рядом и смотрел на воду, словно давая Кэпу время собрать себя заново. Знаешь — вдруг заговорил Бан, не поворачивая головы. — У меня батя умер, когда мне десять было. Кэп вздрогнул… так резко, будто его ударили… он повернулся и уставился на Бана, не в силах скрыть удивление. Зачем он это говорит? Зачем… открывает такое? Авария. — Бан говорил ровно, глядя на чёрную воду пруда. — Дурацкая. Он просто возвращался с работы, а какой-то козёл на встречку вылетел. Пьяный в стельку. Сам выжил, а батя… ну, ты понял. Бан… — Кэп не знал, что говорить. Внутри всё сжалось от чужой боли, которую он вдруг… почувствовал? Услышал? Это было новое, пугающее ощущение. Я не к тому, чтобы ты жалел. — Бан наконец повернулся к нему. В его глазах не было слёз, только какая-то спокойная, взрослая грусть. — Я к тому, что у каждого есть своё. И если ты не хочешь говорить про своё… не говори. Я не лезу. Просто… знай, что я рядом. И если захочешь когда-нибудь рассказать… я выслушаю. Без вопросов. Без… этой твоей жалости, которую ты так боишься. Кэп замер. «Без вопросов. Без жалости». Он смотрел на Бана и видел… не жалость… не любопытство… не желание покопаться в чужой боли, как в мусорном ведре, в поисках интересных подробностей. Он видел… принятие. Простое, тёплое… человеческое принятие. Такое же, как та куртка на плечах. Откуда ты… — голос Кэпа сел, и ему пришлось откашляться. — Откуда ты знаешь, что я боюсь жалости? Бан усмехнулся, но как-то мягко… без обычной насмешки. — Ты когда на меня смотришь, у тебя в глазах написано «Только не жалей». Кэп опустил взгляд… его пальцы в карманах куртки разжались… он вдруг почувствовал… странную лёгкость. Будто кто-то снял с плеч тяжёлый рюкзак… который он таскал так долго, что перестал замечать его вес. Спасибо. — сказал он тихо. — За что? — За то, что не спрашиваешь. И за то… что рассказал про отца. Бан кивнул, принимая — Ладно, хватит грустных тем. — Он хлопнул в ладоши и потёр замёрзшие руки. — Давай-ка двигаться, а то я реально околею. Вон там, за поворотом, есть палатка с чаем и булками. Ещё работает, наверное. Сгоняем? Кэп кивнул, и они пошли дальше, вдоль пруда. Кэп… в куртке Бана, утонув в тепле и чужом запахе. Бан… почти что в одной футболке, но, кажется, совершенно не замечающий холода. Она действительно работала. Маленький деревянный киоск, в окошке которого горел тёплый жёлтый свет… а изнутри пахло корицей и чем-то ещё невероятно уютным. Пожилая женщина в вязаном платке улыбнулась им и налила два больших пластиковых стакана горячего чая с лимоном. И две булки с корицей — добавил Бан, шаря по карманам в поисках мелочи. Я заплачу — неожиданно сказал Кэп, доставая помятые купюры. — Ты отдал мне куртку. Э, нет! — запротестовал Бан. — Это не обсуждается. Женщина в окошке наблюдала за ними с лёгкой улыбкой… принимая деньги от Кэпа и протягивая им булки в бумажных пакетах. Бан фыркнул… но спорить не стал. Они устроились на скамейке неподалёку, откуда был виден пруд… но сама скамейка стояла под большим старым дубом, надёжно укрывающим от мелкого дождя. Ветви дуба сплетались в плотный шатёр, под которым было сухо и почти уютно. Бан сделал большой глоток, обжёгся… зашипел и поставил стакан на скамейку, дуя на пальцы. — Горячий, зараза! Горячий чай обычно горячий. — заметил Кэп с тенью улыбки, осторожно отпивая из своего стакана. Он держал его в ладонях, греясь. Пластик передавал тепло его бледным пальцам, и Кэп вдруг понял, что ему… хорошо. Просто хорошо. Здесь, в этом сыром парке, на неудобной скамейке, с человеком… который обжигается чаем и матерится на холод. Это… странно… и может… неправильно вовсе. Смешно тебе — проворчал Бан, откусывая кусок булки. — Ммм, вкусная. Бабушка тут царь-булки делает. Ещё с детства помню. — Ты часто сюда приходил? Ага. С пацанами, потом с Вики. — Бан замер на секунду, когда имя подруги сорвалось с губ. — Ну… раньше. Она… я не знаю о чем ваша ссора, но она тоже переживает. — сказал Кэп, посмотрев на Бана. Бан откусил ещё кусок булки, но жевал уже медленнее, глядя куда-то в сторону пруда, где жёлтое пятно фонаря дрожало в чёрной воде. Слова Кэпа повисли между ними, мягкие, но тяжёлые. — Она тебе что, что-то рассказывала? — спросил он тихо. Неособо рассказывала. — Кэп сделал маленький глоток чая, пряча пальцы в рукавах куртки. — Я… слышал. Не слова. Просто… она переживает. И ты тоже… дай ей время. — сказал Кэп, и это прозвучало так просто, будто он говорил о погоде или о том… что булки с корицей лучше есть горячими. Бан усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Время… — он хотел что-то расспросить, но остановился — Надеюсь, у нас все с ней наладится. Кэп лишь промолчал на это, и отпил с стакана… потом… резко вспомнил… время! Надо идти домой. Срочно, и сейчас. Бан чуть не поперхнулся чаем. — Ты чего?! Время. — Кэп поставил стакан на скамейку и поднялся, но движения его были какими-то… неуверенными, что ли. — Мне… нужно идти. Бан нахмурился, глядя на то, как резко изменилось выражение лица Кэпа. — Эй! Только пришли! — Бан тоже встал, забыв про недопитый чай. — Ты чего так дернулся? Кэп уже расстёгивал куртку… куртку Бана… немного дрожащими пальцами. Молния никак не хотела попадать в паз, и это, кажется… только усиливало его панику. Мне пора — повторил он, и в голосе прорезались металлические нотки, которые Бан слышал только пару раз… например… когда Кэп впервые сказал «не ищу знакомств». — Я должен… мне нужно… Кэп. — Бан шагнул ближе, инстинктивно, не думая. — Посмотри на меня. Голубые глаза поднялись… в них плескалось что-то, чему Бан не мог подобрать названия. Не страх… нет, Кэп не боялся его… что-то… другое… словно он пытался удержать внутри себя то, что рвалось наружу. Сколько времени? — спросил Бан спокойно. Кэп бросил взгляд на часы над киоском, и его лицо стало ещё бледнее… если такое вообще было возможно. И что, тебе до девяти домой надо? — Бан нахмурился. Кэп кивнул… один раз… резко… слишком резко, как будто любое промедление могло стоить ему чего-то очень важного. Бан почувствовал, как внутри разливается холод, не имеющий ничего общего с погодой. Он вспомнил, как Вики говорила: «Ты не злись, если меня долго нет». Как она сжалась, когда речь зашла о солнце. Как сказала, что Кэп «недавно приехал домой», хотя жил в том же городе… что и они. Как Кэп сам сегодня сказал, что дома… неважно. И как извинялся… постоянно… без повода. У этих двух, всегда было все по времени… может… поэтому? или... Ладно — спокойно ответил Бан — До дома провожу, и можешь куртку отдать... потом… а то меня мама наругает… подумает, что я без куртки ходил… хотя, так и есть. Бан сказал это так легко, будто провожать кого-то домой в чужой куртке под моросящим дождём было для него самым обычным делом. Кэп замер, всё ещё сжимая пальцами молнию. Не надо — голос Кэпа прозвучал глухо. — Я сам. Не сомневаюсь — Бан уже допил свой чай, закинул стакан в мусорку рядом и подхватил с лавочки нетронутую булку Кэпа, сунув её ему в руки. — Но я всё равно провожу. Идём. Кэп посмотрел на булку, потом на Бана, потом куда-то в сторону, туда… где за чёрной водой пруда и ветвями ив угадывались очертания спальных кварталов. Его плечи были напряжены, как струна... но он не спорил. Просто кивнул и двинулся с места, всё ещё не надевая куртку... а лишь прижимая её к груди, будто она могла стать щитом. Бан пошёл рядом, стараясь не слишком наседать… но и не отставая. Он чувствовал это состояние Кэпа… когда человек на автопилоте, когда мысли где-то далеко, а тело действует само. С Вики такое иногда случалось.... перед важными контрольными. Но с Кэпом это было иначе. Острее… словно за этим «мне пора» стояло что-то большее, чем просто время. Они вышли из парка, пересекли пустынную площадь перед стадионом и углубились в спальный район. Здесь было тихо… машины почти не ездили… Кэп шёл, глядя себе под ноги, и Бан заметил, как он каждый раз перешагивает через трещины в асфальте. Не обходит, а именно перешагивает… будто это было частью какого-то сложного, только ему известного ритуала. Далеко ещё? — спросил Бан, чтобы нарушить тишину. Нет. — Кэп не поднял головы. — За тем домом. Он кивнул куда-то вперёд, и Бан увидел пятиэтажку... почти такую же, как его собственная. Только эта казалась более… богаче? Пятиэтажка, на которую кивнул Кэп, стояла чуть поодаль от остальных… окруженная старыми тополями. Даже в сумерках было видно, что двор здесь ухоженнее… не ржавые качели, а аккуратная детская площадка… не облезлые скамейки, а крашенные лавочки. Бан машинально отметил это, но мысли его были заняты другим… напряженной спиной Кэпа, который замедлил шаг, едва они вошли во двор. Твой подъезд? — спросил Бан, оглядываясь. Кэп не ответил… он стоял, глядя на темные окна пятого этажа, и в его позе было что-то… смиренное, что ли. Кэп? — Бан тронул его за плечо, и тот, как всегда, вздрогнул. Да.— голос прозвучал пусто. Он начал аккуратно снимать чужую куртку — Спасибо, что проводил. Ты… иди. Кэп замер, протягивая куртку. Его пальцы, тонкие и белые, чуть заметно дрожали в сером свете уличного фонаря. Бан посмотрел на куртку, потом на Кэпа… и забрал ее, накидывая на себя. Вот и всё — Бан остановился перед дверью, глядя на облупившуюся табличку с номером подъезда. — Ты какой этаж? Зачем тебе? — Кэп напрягся. — Просто интересно. Я на третьем живу. Кэп молчал несколько секунд, словно решая… можно ли давать такую информацию. Потом выдохнул — Пятый. Квартира сорок семь. Запомню — Бан кивнул и сделал шаг назад. — Ладно, давай. Завтра увидимся? Кэп посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Завтра — наконец сказал он. — Если… смогу. Если сможешь. — повторил Бан, не спрашивая, что это значит. Он уже начинал понимать, что у Кэпа есть свой язык, в котором слова значат больше, чем кажется. — Ладно. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Бан. Кэп развернулся и толкнул дверь подъезда. Та открылась с привычным скрипом, пропуская его внутрь. На секунду Бан увидел тёмный, плохо освещённый коридор, запах… был он… очень странный… был не как в его подъезде… там пахло кошками, жареной картошкой и старой краской. Здесь пахло лекарствами… чистотой… чем-то стерильным, как в больнице... примерно также и пах другой. А потом Кэп шагнул туда, и дверь захлопнулась, отрезая его от света. Бан постоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь. На втором этаже зажглось окно… кто-то включил свет в лестничном пролёте. Бан увидел, как засветилось окно где-то в середине этажа. Сорок седьмая квартира? Вроде. Шторы были задёрнуты плотно, почти герметично… но сквозь щель пробивалась тонкая полоска света. Бан сунул руки в карманы куртки. Куртка, на удивление… всё ещё хранила чужое тепло… и тот самый чистый, холодный запах… Он шёл по пустынным улицам, пиная носком кроссовка мокрые листья, и прокручивал в голове этот вечер. Скамейка под дубом… чай в пластиковых стаканах… булки с корицей. Он вдруг подумал о том, как Кэп надевал его куртку. Как застыл, когда Бан коснулся его запястья. Как смотрел потом… растерянно, почти испуганно, будто это прикосновение было чем-то запретным. И как потом, в парке, вдруг сжался… когда речь зашла о доме. Бан остановился посреди тротуара, пропуская машину, и вдруг подумал… а он вообще знает, как выглядит комната Кэпа? Нет. Тот никогда не приглашал. И Вики ни разу не говорила: «Заходи к нам»… как бы он у нее не просил… она обычно бывала у него… хах, может еще и Кэпа пригласить? Свет в окнах его собственной квартиры горел ровным, тёплым светом. Бан постоял секунду, глядя на него, прежде чем толкнуть дверь подъезда. В прихожей пахло жареным луком и ещё чем-то знакомым, домашним… мать готовила его любимые котлеты по субботнему рецепту, хотя сегодня была только среда. Бан повесил куртку на крючок и замер, глядя на неё. Потрёпанная, старая, с выцветшими рукавами… но сейчас она казалась ему чем-то важным… нет, не как куртка от папы… к ней добавилось что-то еще… словно эта куртка стала мостом между двумя мирами: его простым, понятным и тем, другим, где живёт Кэп. Бан, ты? — голос матери донёсся из кухни. — Иди переоденься и руки помой, ужин готов! Иду! — отозвался он, но вместо того, чтобы сразу в комнату… посмотрел на зеркало. На него смотрел парень с взлохмаченными покрашенными белыми волосами, где видны были корни… его коричневых натуральных волос… и у него был покрасневший нос и глаза, в которых застыло что-то новое, чему он пока не мог подобрать названия. Слишком много всего за один вечер. Слишком много. Он сунул руки под струю холодной воды, задержался на несколько секунд дольше… чем нужно, а потом всё-таки переоделся и прошёл на кухню. Мать сидела за столом, подперев щёку рукой и листая что-то в телефоне. Увидев его… отложила телефон и прищурилась — Ну, рассказывай. Что рассказывать? — Бан плюхнулся на стул и потянулся за тарелкой с котлетой. С какой девочкой гулял? Почему куртка настолько мокрая, я ж видела… снимал под таким холодом? — она ухмыльнулась. Мам! Да ни с какой! — буркнул Бан, утыкаясь в тарелку. — С парнем гулял. — со смущением произнес он. Оу! С парнем? — мать приподняла бровь, но в её голосе не было ни насмешки, только спокойное любопытство. — Это который брат Вики? Который теперь тебе пишет каждый вечер? А я-то думаю, почему ты телефон перестал на беззвучный ставить… Бан поперхнулся котлетой. Закашлялся, замахал руками… схватил стакан с водой и сделал большой глоток, расплескав половину на стол. Мать смотрела на него с выражением безмятежного спокойствия человека, который только что разорвал бомбу и теперь ждёт фейерверка. Ты… ты откуда… — выдавил он, вытирая подбородок. — Ты что, мой телефон читаешь?! Не читаю! — мать отправила в рот кусочек котлеты и принялась жевать с видом знатока, оценивающего дегустацию. — Ты его на кухне оставляешь, когда в душ идёшь. А уведомления приходят. — Мам! Что «мам»? — она пожала плечами. — Тайну переписки я не нарушала, но уведомления на экране видны. Каждый вечер в девять кто-то спрашивает «как дела».— она сделала паузу, многозначительно посмотрев на сына. — Каждый вечер, Бан. Бан открыл рот, закрыл… снова открыл… он прям горел от смущения. — Это… это просто друг! Ты же сама сказала, брат Вики! Просто «друг»? Ничего такого, ты сам так сказал — она усмехнулась. Бан чувствовал, как лицо заливает краска, и от этого становилось только хуже. Он уставился в тарелку, пытаясь сделать вид, что котлета… самое интересное, что случалось с ним за весь день. — Мааам! — протянул он жалобно. — Ну чего ты привязалась? Парень просто. Ну, друг. Брат Вики. Мы… ну так и подружились. И всё. И всё? — мать откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. В её глазах плясали чертики, но Бан знал… это не насмешка. Так она проявляла интерес, когда что-то действительно её задевало. — Тогда почему ты краснеешь, как помидор? — Я не краснею! Краснеешь, краснеешь. — она подалась вперёд, опираясь локтями на стол. Бан промычал что-то невнятное, усердно жуя котлету… чтобы не отвечать. Ему вдруг стало неловко. Не из-за того, что он гулял с парнем, а из-за того, как мать сказала… с парнем… с такой лёгкой, понимающей интонацией, будто она всё знала. Бан — она отложила телефон и сложила руки на столе. — Я же тебя знаю. Если ты отдал куртку, значит, человек действительно замёрз. И если ты с ним гулял в парке под дождём… значит, он тебе не безразличен. Неважно, мальчик это или девочка. Маам! — протянул он, чувствуя, как уши начинают гореть. — Мы просто… ну, разговаривали. Он… — Бан замялся, подбирая слова. — Он другой. И ему нужен друг. Вот и всё. — Ладно. Тогда приглашай его в гости как-нибудь. И Вики тоже. Давно её не было. А то сидите по углам. Приглашу — пообещал Бан, хотя сам не был уверен, что Кэп согласится. Или что Вики захочет прийти после их ссоры. — Просто интересно. Вики мне всегда нравилась, хорошая девочка. А про её брата она как-то не рассказывала. Бан откусил кусок котлеты, чтобы выиграть время. Прожевал, вытер губы салфеткой и всё-таки решился— А что рассказывать? Он просто… другой. Ну, у него альбинизм, наверное, ты знаешь. Кожа белая, волосы белые, от солнца прячется. И умный очень. В первый же день на физике такую задачу решил, что учитель чуть со стула не упал. Наверное? — мать налила ему компот в стакан и подвинула ближе. — Ты не знаешь точно? Ну… — Бан замялся. — Я в интернете прочитал... только еще давно. Похоже на то. А напрямую не спрашивал. Неудобно как-то. Да и Вики… Он осекся, понимая, что сейчас ляпнет лишнего. Но мать уже насторожилась — А что Вики? Ничего — Бан уткнулся в стакан. — Просто она переживает за него. Ну, он же правда… ну, особенный. И люди бывают… разные. Мать помолчала, и в этой тишине было столько всего, что Бан невольно поднял голову. Она смотрела на него тем своим особым взглядом, который бывал у неё только в самые серьёзные моменты. Таким взглядом она смотрела, когда сообщала ему о смерти отца. Когда говорила, что придётся продать машину. Когда объясняла, что не может купить ему новый телефон, потому что деньги нужны на ремонт. Бань — сказала она тихо — ты знаешь, что я всегда гордилась тобой? Он поперхнулся компотом — Чего?! Не кричи. — она усмехнулась, но в глазах оставалась та серьёзность. — Я серьёзно. Ты не отличник, не спортсмен, не музыкант. Но ты… умеешь быть рядом. Это важно. Когда твой отец умер, ты был маленький, но ты нашёл способ меня поддержать. Не словами, нет. Ты просто сидел рядом и держал за руку. Часами. Я тогда поняла: этот мальчик вырастет хорошим человеком. Бан сидел, чувствуя, как что-то горячее подкатывает к горлу. Он не любил такие разговоры. Не умел в них. Все эти нежности… смущающие разговоры. — Мам, ну зачем ты… Я к тому — перебила она — что, если ты решил дружить с этим мальчиком, значит, он того стоит. И если Вики переживает… может, ей просто нужно увидеть, что ты не уйдёшь. Что ты из тех, кто остаётся. Бан сжал стакан так, что чуть не треснул пластик. — А если я… ну… вдруг сделаю что-то не так? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Вики сказала, что он хрупкий. Что если я однажды уйду, он этого не выдержит. А я… я вообще не понимаю, как с ним правильно. Мать не ответила сразу. Она встала, прошла к плите... подложила ему ещё одну котлету. Потом села напротив и посмотрела прямо в глаза. А кто сказал, что есть «правильно»? — спросила она. — Ты с Вики как дружишь? Ты же не читаешь инструкцию перед тем, как с ней поговорить. Ну… нет… — Бан нахмурился. —Она в этом более... понятливая. — А с ним, значит, непросто? И что? Дружба… это не экзамен, Бан. Ты не обязан сдать его на отлично. Ты просто… будь собой. Ты же умеешь быть собой. И если он правда тебе доверяет, как ты говоришь, значит, ему твоего «себя» достаточно. Бан сидел, переваривая её слова. Они были такими простыми, но почему-то именно сейчас, после всего этого дня… после ссоры с Вики, после разговора в парке, после того… как Кэп смотрел на него своими прозрачными глазами и извинялся непонятно за что… эти слова легли на душу чем-то тёплым и надёжным. А если я накосячу? — спросил он тихо. Значит, извинишься. — Мать пожала плечами. — Ты умеешь извиняться, когда действительно виноват. Я тебя так воспитала. А если он настоящий друг… поймёт. И вы вместе разберётесь. Без всяких инструкций. Бан кивнул, чувствуя, как внутри отпускает та тугая пружина… что сжималась последние несколько дней. Он доел котлету, допил компот, помыл за собой посуду — без напоминаний, чем заслужил удивлённый взгляд матери. — Ты чего это? Просто — буркнул он, вытирая руки. — Хороший день. Не хочу его портить. В комнату он вернулся уже в девятом часу, и первое, что сделал… достал телефон. Сообщений от Кэпа не было, и это было… странно. Обычно ровно в девять приходило «Привет. Как дела?». Как по расписанию. А сегодня… тишина. Бан посмотрел на экран: 21:03. Может, задерживается? Или… не может написать? Вспомнилось, как Кэп вдруг сорвался с места в парке, как смотрел на часы, как дрожали его пальцы на молнии… Бан набрал сообщение: «Привет. Ты как? Добрался нормально?» Ответ пришёл не сразу. Три точки загорелись, погасли… загорелись снова. Бан смотрел на экран, чувствуя, как сердце начинает… биться чаще. Что там происходит? Почему он так долго отвечает? Кэп📃: Да. Всё нормально. Два слова… сухие, короткие. Не похоже на обычное «Привет. Как дела?». Бан нахмурился, вспоминая, как Вики однажды сказала: «Когда он так отвечает, значит, не хочет говорить, что на самом деле происходит». Или как она говорила? Бан: Ты уверен? Выглядел ты не очень, когда уходил. Кэп📃: Всё нормально, Бан. Правда. Кэп📃: Просто устал. Бан смотрел на экран, чувствуя, как внутри разрастается тревога. Это не было похоже на обычное «спокойной ночи». Слишком коротко. Слишком… закрыто. Как будто Кэп захлопнул дверь перед его носом. Он хотел написать ещё что-то, спросить… предложить помощь, но вспомнил слова матери: «Будь собой. И если он настоящий друг — поймёт». И слова Кэпа в парке: «Без вопросов. Без жалости». Но как тут… не переживать? Бан: Ладно. Спи. Завтра, если сможешь, приходи. Я на большой перемене чай куплю в столовке. С лимоном, как сегодня. Кэп📃: Хорошо. Кэп📃: Спокойной ночи. Бан: Спокойной ночи. Он отложил телефон, но чувство тревоги не уходило. Ворочался в кровати… смотрел в потолок, считал овец, но сон не шёл. Перед глазами стоял Кэп у подъезда… белое пятно в темноте, сжатые плечи, голос, который сказал «Спокойной ночи, Бан» так, будто это могло быть последним разом. Бан сел на кровати, потер лицо ладонями. Мысли лезли в голову одна за другой, цепляясь друг за друга. Почему Кэп так испугался времени? Почему он сказал «если смогу»? Почему Вики так странно говорила про «понятные причины»? И самое главное… почему он, Бан, так переживает из-за этого? Бан лежал… все еще думая… всё сжалось в тугой, болезненный узел. У этих двух всегда всё было по времени… Мысль ударила наотмашь, складывая разрозненные кусочки в пугающую… почти что чёткую картину. Вики, которая никогда не опаздывает... всегда на месте ровно в назначенный час. Вики, которая провожает брата в школу и встречает его после занятий… словно боится оставить одного хотя бы на минуту. Вики, которая вздрагивает, когда кто-то говорит слишком громко. Которая всегда знает, где Кэп… и никогда не говорит о доме. Которая три года тащит на себе брата и никому не жалуется. А Кэп… Кэп, который появляется в школе урывками, «по понятным причинам». Который сидит в тени и умеет становиться невидимым. Который извиняется за то, что существует. Который, услышав вопрос о доме, закрывается, будто за ним… тьма, которую нельзя показывать. Кто и зачем ставит человеку дедлайн возвращения домой, как будто он на работу ходит? Почему у Вики такие тёмные круги под глазами, если она всегда такая спокойная? Почему Кэп, который решает задачи за пределами школьной программы, смотрит на часы, будто от этого зависит его жизнь? Что с тобой происходит, Кэп? И кто тебя так напугал? Родители? Да нет… Вики о них хорошо отзывается... но Бан... он их никогда не видел... да и Кэп не говорил, и о доме говорит странно...

***