Unhealthy

***

Яркий свет ламп в школьном туалете резанул по глазам, заставив Кэпа зажмуриться. Он прислонился спиной к кафельной стене, чувствуя… как холод проникает сквозь тонкую ткань рубашки, смешиваясь с тупой, ноющей болью, что пульсировала под ребрами.

Больно.

Он давно привык к этому чувству. Оно стало фоновым... как шум вентиляции или тиканье часов в коридоре. Но сегодня… почему-то было особенно тяжело. Может быть, из-за вчерашнего вечера... из-за теплой куртки на плечах... из-за того, как Бан смотрел на него, когда они стояли у подъезда. В этом взгляде не было жалости... только беспокойство. Простое, человеческое беспокойство... которое разъедало ту самую броню, что Кэп выстраивал годами. Ну или больно, потому что… вчера он позволил себе слишком много. Кэп открыл глаза и посмотрел на своё отражение в мутном зеркале над раковиной. Бледное лицо. Белые... спутанные после сна волосы. Темные круги залегли под глазами глубже обычного… не скроешь даже школьным освещением. Он провёл пальцами по скуле, прислушиваясь к тупому отголоску боли, что отдавался где-то в челюсти... когда он поворачивал голову. Вчера этого не было... вчера он был в парке, пил чай, надевал чужую куртку и чувствовал себя почти… живым. А потом пришёл… домой. Кэп медленно расстегнул пару верхних пуговиц рубашки... осторожно приподнял край тонкой футболки под ней. На бледной коже, чуть ниже грудной клетки, расплывался сине-желтый синяк. Свежий... формой напоминающий отпечаток пальцев, но смазанный, будто тот… кто его оставил, даже не старался быть аккуратным. Чуть выше, ближе к рёбрам, темнел ещё один… старый, уже начинающий зеленеть. Настоящая карта, которую он носил под одеждой. Карта мест... куда нельзя смотреть... куда никто не смотрит… Вчера. Мысль обожгла, и он быстро опустил рубашку... застегнул пуговицы дрожащими пальцами. Вчера он опоздал... на семь минут. Семь маленьких минут… которые он украл у себя в парке, сидя на скамейке под дубом, чувствуя... как в груди разрастается что-то незнакомое и теплое. Он знал правила... знал их с детства «Возвращайся вовремя. Не привлекай внимания. Не доставляй проблем. Будь благодарен за то, что у тебя есть». Правила были простыми… и… понятными… работающими, если их не нарушать. Кэп подставил ладони под струю ледяной воды, поднес к лицу. Холод помог, заставил мысли выстроиться в более-менее ровный ряд. Нельзя, чтобы Вики увидела его состояние. Она и так вчера плакала… когда он вернулся. Спряталась в своей комнате, но он слышал… ее мысли были громкими, тревожными. «Я должна была пойти с ним. Я должна была встретить. Почему я не пошла?» Она не должна была идти... она не должна ему помогать... защищать. Что если ей достанется? Эта мысль была страшнее любой боли. Кэп вспомнил… на секунду, ярко... до тошноты… как Вики стоит в коридоре, сжавшись, прижимая к груди рюкзак. Как её карамельные волосы падают на лицо, скрывая испуг. Как она пытается улыбнуться, сказать что-то успокаивающее.... примирительное. Как её голос дрожит, когда она говорит: «Всё в порядке, он не тронет».

Всё не в порядке!

Никогда не было в порядке!

В зеркале отражался кто-то чужой. Он ненавидел это отражение… не только за то, как выглядит… к своей отвратительной внешности он давно привык. А за то, что оно напоминало... он — причина. Причина слёз сестры… причина её бессонных ночей… причина блять всего! Вики всегда всех ограждала… всех, кроме себя. Хорошо, что теперь, Кэп пытался сделать все… лишь бы внимание шло лишь только на него… внимание… отца. Отец не тронет Вики… Кэп сделает так, чтобы не тронул, жалко… что раны сестры нельзя стереть. Он уже научился… научился возвращаться вовремя. Научился не привлекать внимания. Научился быть благодарным за то, что у него есть. Научился стоять неподвижно... когда тяжёлая рука опускается на плечо, и не вздрагивать, когда кулак врезается в рёбра. Научился падать так, чтобы не повредить лицо… слишком много вопросов. Научился считать минуты... пока всё не закончится. Научился вставать и идти в свою комнату... закрывать дверь и сидеть в темноте... пока мир снова не станет ровным. Вики не знает, как это выглядит внутри, теперь не знает… Кэп следил за этим. Он всегда говорил: «Всё нормально». Улыбался, когда мог… отводил глаза, когда не мог. Скрывал синяки под одеждой, прятал ссадины за длинными рукавами. Лгал врачам, лгал учителям, лгал всем, кто мог бы помочь. Потому что, если они помогут… что будет с Вики? Куда они пойдут? У них нет никого. Кэп вытер лицо бумажными салфетками, аккуратно. Никто не присмотрится... в этой школе никто никогда не присматривался. До недавнего времени. Бан присматривался. Кэп замер, держась за край раковины. Мысль о том, что Бан может увидеть… может заметить, может понять, вызвала прилив паники… смешанный с чем-то еще. Стыд... он чувствовал стыд. За то, что Бан, который… смотрит на него своими зеленовато-карими глазами без тени насмешки, который отдал куртку, не спрашивая... который сказал «ты просто есть»… этот Бан может узнать, насколько он, Кэп, на самом деле… слаб. Он провел рукой по волосам, пытаясь уложить их более-менее аккуратно… и вздрогнул, когда на левом боку прострелила резкая боль. Ребра… наверное… просто сильный ушиб. В прошлый раз было чуть полегче… Черт, и зачем я вообще сегодня в школу пошел? — пронеслась в голове мысль.

С каких пор, школа из ада превратилась в рай?!

С каких пор… он ходит туда, почти постоянно?!

«Если смогу» — Думал, что школа теперь… исцелит? Он замер, поймав себя на этой мысли… и она показалась такой глупой, такой детской, что захотелось рассмеяться… или заплакать. Он не знал, что из этого было бы правильнее. Никто не исцелит… ничего не пройдет. Он знал это лучше всех… исцеление... это для тех, у кого есть будущее. Для тех, кто может себе позволить верить. А он умел только ждать. Ждать, пока закончится. Ждать, пока станет тихо. Ждать, пока боль превратится в привычный фон. Но сегодня, когда он стоял в этом туалете... прижимая ладонь к ноющему боку, он поймал себя на том… что хочет увидеть Бана. Хочет сесть напротив него, взять в руки теплый стакан, слушать... как он рассказывает что-то смешное или глупое, и чувствовать… как внутри тает тот лед, который сковал его так давно, что он уже и не помнил, каково это... быть теплым. Глупо. — подумал он. — Очень глупо. И что-то напоминает… нет, Бан точно не такой! Телефон в кармане завибрировал. Кэп вздрогнул, достал его… посмотрел на экран… как всегда, очень близко… а то ни черта не видно! Бан(друг): «Ты в школе?» Он смотрел на эти слова, и странное тепло, такое же… как вчера, начало разливаться где-то в груди, согревая холод... что сковал внутренности с самого утра. На секунду Кэп почувствовал, как уголки губ непроизвольно дрогнули в попытке улыбнуться. Он быстро подавил это движение… и начал набирать ответ. Кэп: Да. Пришел пораньше. Ты? Ответ пришел мгновенно. Бан(друг): Тоже. В столовке сижу, чай пью. Тот самый, с лимоном. Придешь? Кэп посмотрел на свое отражение… бледное… уставшее… со следами вчерашнего дня, которые он так старательно скрывал. «Если смогу». Он сам сказал это вчера… сказал, потому что не знал, сможет ли встать утром. Не знал, насколько сильно болит. Не знал, разрешат ли ему выйти. Но сегодня он смог… он встал, оделся, вышел, пока дом затих после шума. Сделал это почти незаметно... как учили. Как всегда... идеально и безопасно. Кэп: Приду. Он убрал телефон в карман и последний раз посмотрел на себя в зеркало. Глаза... самое сложное. В них всегда отражалось слишком много. Он попытался сделать взгляд более ровным, спокойным. Как обычно… как… у всех. Получилось не очень... но, может быть, на этот раз сойдет. Извините, когда туалет освободите? Мне мыть надо! — послышался голос из двери — Говорили же, сколько раз… чтоб полностью не закрывали! Кэп вздрогнул и быстро отступил от раковины, хватаясь за край… чтобы не потерять равновесие. Боль в рёбрах отозвалась резкой вспышкой, и он замер на секунду, дыша поверхностно… чтобы не спровоцировать новый спазм. Сейчас. — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Простите. Он бросил последний взгляд в зеркало… бледное лицо, спутанные волосы, круги под глазами. Ничего не исправить за секунду… даже тоналка Вики не помогла… ну хоть немного убрала недочеты. Он провёл ладонями по щекам, словно пытаясь стереть с себя следы вчерашнего вечера… и шагнул к двери. Ручка была холодной… Кэп нажал на неё, и дверь открылась, пропуская его в коридор. Техничка… низенькая женщина в синем халате… стояла с ведром и шваброй, и её лицо выражало недовольство. — Вечно вы, ученики, туалеты оккупируете. — проворчала она, но без злобы. — Шли бы лучше в столовую, пока булочки горячие. Простите — повторил Кэп, проскальзывая мимо. Она махнула рукой, уже заходя внутрь… и дверь за ним захлопнулась. Коридор был почти пуст. Только редкие ученики, которые, как и он… пришли пораньше, чтобы доделать домашку или просто посидеть в тишине до начала уроков. Кэп шёл медленно, держась ближе к стене, где не было прямого света. Утреннее солнце уже начинало пробиваться сквозь высокие окна, но здесь… в тени, было… безопасно. Булочки горячие… — повторил он про себя слова технички. Бан говорил про булочки. Бан говорил про чай с лимоном. Бан сидел там, в столовой, и ждал… ждал именно… его. Сердце стукнуло чаще, и Кэп замедлил шаг... прислушиваясь к себе. Боль была… усталость была… страх… тоже был. Но к ним добавилось что-то ещё… то самое, что он чувствовал вчера, когда Бан накинул на него свою куртку. То самое, что согревало изнутри... даже когда снаружи было холодно. Он свернул в сторону столовой и увидел Бана сразу. Тот сидел за дальним столиком у окна, развалившись на стуле с таким видом… будто владел этим местом. Перед ним стояли два пластиковых стакана с чаем и горка булочек в тарелке. Бан крутил в пальцах ложку и смотрел в сторону входа... он ждал. Их взгляды встретились. Бан улыбнулся… открыто, по-своему, той улыбкой, которая была у него, когда он действительно радовался… без насмешки… без жалости. А просто… рад видеть. Кэп! — он махнул рукой, пододвигая второй стакан ближе к краю стола. — Иди сюда, я уже взял, пока очередь маленькая. С лимоном, как любишь. Кэп сел напротив, чувствуя... как пластик стакана обжигает ладони. Тепло перетекало в пальцы, выше, в запястья... разгоняя холод… что сковал тело с утра. Он держал стакан обеими руками, греясь. Спасибо. — сказал он. Ты чего такой бледный? — Бан нахмурился, вглядываясь в его лицо. — Не выспался? Не очень — ответил Кэп честно… полуправда была безопаснее лжи. — Но это неважно. Важно. — Бан подвинул к нему тарелку с булочками. — Ешь. Кэп взял булку... желудок сжался в комок, стоило только подумать о еде… он вчера почти ничего не ел. Но Бан смотрел так настойчиво, что он заставил себя откусить маленький кусочек. Жевать также было трудно… боль в челюсти отдавалась где-то в виске. Он жевал медленно, тщательно, делая вид… что всё в порядке. Столовая постепенно наполнялась учениками. Гул голосов нарастал... звон посуды... стук стульев… всё смешивалось в привычный утренний шум. Бан смотрел на Кэпа, и что-то в его лице заставляло внутренний голос настойчиво твердить: «Что-то не так». Кэп жевал медленно, слишком медленно. Каждый кусочек будто проходил через испытание, прежде чем отправиться дальше. Его пальцы... обхватывающие стакан... были напряжены, а глаза… на которые Бан всегда обращал внимание… эмм… он не мог точно сказать, что именно в них изменилось… но что-то определённо было не так. Вкусно? — спросил Бан. Кэп кивнул, отпивая чай. Жидкость, видимо, помогла проглотить… потому что его плечи чуть расслабились. Давно ты здесь? — спросил Кэп, и Бан заметил... как он снова отодвинулся от солнечного луча, что пробивался сквозь верхнюю часть окна и тянулся к их столу. — Минут двадцать. Дома делать нечего, мать на смену ушла, вот и припёрся. А… Вики? — Кэп задал вопрос так осторожно, будто имя сестры могло разбить что-то хрупкое между ними. Бан пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботнее, чем чувствовал себя на самом деле. — Не видел. Наверное, уже в классе, зубрит что-нибудь. Ты же знаешь нашу отличницу. Вообще вы же брат и сестра, что не всегда вместе ходите? Кэп почувствовал, как внутри всё сжалось. Простой вопрос. Самый обычный вопрос, который задают всем. Но для него он прозвучал как сирена, как предупреждение. Он сделал ещё глоток чая, позволяя теплу обжечь губы. Это было привычно…обжигаться. Зато боль… отвлекала и… помогала. Мы… — он подбирал слова, каждое из которых казалось слишком тяжёлым. — У неё свои дела. Она рано уходит. Готовится к экзаменам. Ложь. Вики выходила из дома только тогда… когда точно знала, что «отец» уже ушёл. Она научилась читать его шаги так же хорошо, как Кэп. Может быть, даже лучше. А ты? — Бан не отставал, но голос его звучал мягко. — Ты тоже готовишься? Видел твои оценки, ты ж не дурак. Кэп чуть не усмехнулся. «Не дурак». Если бы оценки что-то значили... если бы пятёрки могли закрыть дверь в спальню, когда за спиной слышатся тяжёлые шаги. Стараюсь. — сказал он. Кхм Вики…. или тебе бы повторять? — Бан хмыкнул. — Она же алгебру во сне решает, да и ты… Не во сне. — голос Кэпа стал тише, и Бану пришлось наклониться... чтобы расслышать. — Она просто… делает вид, что всё легко. Чтобы никто не спрашивал. Бан хотел спросить, что это значит… но посмотрел на Кэпа и передумал. Вчерашний вечер ещё стоял перед глазами: напряжённые плечи, дрожащие пальцы на молнии, голос... сказавший «неважно». Он вспомнил слова матери: «Просто будь собой». А ты? — спросил он вместо этого. — Ты тоже делаешь вид? Кэп замер… его пальцы перестали крутить стакан, и он поднял на Бана взгляд. В голубых глазах мелькнуло что-то… испуг? Удивление? Бан не успел разобрать, потому что Кэп быстро опустил голову, снова прячась за чаем. Все делают. — ответил он, и в этом ответе было столько всего… что Бан не стал копать дальше. Ладно. — Бан откинулся на спинку стула, чувствуя... что разговор уходит в сторону, которая пока никому не нужна. — Слушай, а ты в компьютерные игры играешь? Нет. — Кэп моргнул, явно не ожидая такого поворота. Вообще? — Бан даже привстал от удивления. — Никогда? Не было… возможности. — Кэп говорил медленно... подбирая слова. — У нас дома нет компьютера. Только у Вики ноутбук, но она им для учёбы пользуется. Бан присвистнул. Для него, выросшего с материнским ноутбуком... который она приносила с работы… а потом со своим старым, но верным системником, это казалось чем-то невероятным. — Ничего себе. А если поиграть хочешь? Кэп поднял голову, и в его глазах Бан увидел что-то новое. Не привычную отстранённость, не лёгкую растерянность, а… интерес? Любопытство? Не знаю. — сказал Кэп тихо. — А в какие игры играют? Ну… — Бан оживился, чувствуя, что нашёл тему… в которой он был экспертом. — Есть разные. Стрелялки, стратегии, бродилки. Я в основном в «Миры» играю. Там можно строить всё что хочешь, и мир огромный, и с другими игроками можно… Он увлёкся, рассказывая про разные игры. Кэп слушал, время от времени кивая… и Бан не сразу заметил, что тот перестал пить чай и просто держит стакан в ладонях, греясь. — …у тебя уже есть дом и ферма, ну там еще можно пойти исследовать пещеру. Там монстры, конечно, страшные, но если с другом пойти, то вообще… Он осекся, заметив... что Кэп на него смотрит. Не так, как смотрели одноклассники, когда он нёс какую-нибудь чушь. Не с насмешкой… не с вежливым интересом. Просто… смотрит. Слушает… он всегда так делал… но… Что? — Бан почесал затылок, чувствуя, как уши начинают гореть. — Скучно, да? Нет. — Кэп покачал головой. — Просто… ты рассказываешь так, будто это всё по-настоящему. Ну, для меня это и есть по-настоящему! — он пожал плечами. — Ну, в смысле, там же можно делать что хочешь… можно еще и мод поставить. Короче, полная свобода! Свобода. — повторил Кэп, и в его голосе прозвучало что-то... от чего у Бана зачесались руки задать тот самый вопрос… который он обещал себе не задавать. — Звучит… хорошо. Хочешь, приглашу как-нибудь? — вырвалось у Бана раньше, чем он успел подумать. — Ну, поиграть. У меня комп есть. Мать не против, если кого приведу, только предупредить надо. Кэп не ответил сразу… он смотрел на свои руки, обхватывающие стакан... и Бан видел... как его пальцы чуть заметно дрожат. Я… — начал Кэп и замолчал. Если не хочешь, не надо. — быстро сказал Бан, чувствуя, что перегнул палку. — Просто предложил. Я хочу. — голос Кэпа был тихим, но твёрдым. — Просто… я не знаю, когда смогу. «Когда смогу». Эти слова снова повторились. Бан вспомнил вчерашнее «если смогу», и внутри снова зашевелилась тревога. Ну, когда сможешь, тогда и приходи. — он постарался сказать это как можно проще, будто речь шла о погоде или о том... что завтра будет дождь. — Я всегда дома после шести. Ну, или в парке, как вчера. Кэп кивнул, и Бан заметил, как его плечи чуть опустились… будто он принял какое-то решение. Хорошо. — сказал Кэп. — Я приду. Когда смогу. А еще… ты не подумай, просто… я считаю компьютерные игры бесполезной тратой времени. — он усмехнулся. — лучше можешь домой приглашать, чтобы я тебе уроки объяснял… физику там… химию… Бан замер с открытым ртом, переваривая услышанное. А потом рассмеялся… громко, заразительно, откидываясь на спинку стула так, что тот жалобно скрипнул. Ты… реально? — он вытер выступившие от смеха слезы. — Я тебя в гости зову в компьютер поиграть, а ты мне уроки предлагаешь? — А что такого? Нет, объясняешь ты мне даже круто. Вон я даже поумней стал! Но… серьезно, Кэп?! — Бан не смог сдержать смеха. Звонок прозвенел неожиданно громко. По столовой прокатилась волна движения... кто-то торопливо допивал чай, кто-то хватал рюкзаки… кто-то уже бежал к выходу, обгоняя других. Бан подхватил со стола опустевшие стаканы и кинул их в мусорку, даже не глядя… попал или нет. Пошли, а то опоздаем. — сказал он, оборачиваясь к Кэпу. — У нас первый… история. Я её ненавижу. Потому что там много дат? — Кэп поднялся, и Бан заметил, как он сделал это осторожно... чуть придерживаясь за край стола. И дат, и имён, и вообще. — Бан махнул рукой, делая вид, что не заметил этой осторожности. — Зачем мне знать, кто с кем воевал сто лет назад? Я сейчас живу. Чтобы понимать, почему сейчас так, а не иначе. — ответил Кэп, и в его голосе снова появилась та спокойная уверенность, которая была у него… когда он говорил о физике или алгебре. О, только не начинай! — Бан закатил глаза, но улыбнулся. — Мне и без исторических лекций хорошо. Пошли уже. Кэп шёл рядом, чуть позади, держась ближе к стене. В коридоре уже было многолюдно, и Бан заметил, как он инстинктивно сжимается… когда кто-то проходит слишком близко. Плечи напрягаются, дыхание становится чуть чаще… и на секунду в глазах мелькает что-то… звериное, что ли? Как у человека, который привык... что любой может ударить. В кабинет истории они вошли почти последними. Учительница, невысокая женщина с вечно недовольным лицом и очками на цепочке… уже стояла у доски, раскладывая какие-то схемы. Бан скользнул на своё место… и замер. Вики сидела на новом месте... в втором ряду. Рюкзак аккуратно пристроен рядом, тетрадь открыта… ручка зажата в пальцах. Она смотрела прямо перед собой, на доску… и даже не обернулась, когда они вошли. Спина прямая, плечи напряжены. Она знала... что он здесь. И делала вид, что нет. Бан почувствовал, как внутри кольнуло чем-то острым. Он опустился на свой стул, чувствуя себя… лишним. Урок начался. Учительница что-то рассказывала про войны, про даты… про имена, которые Бан никогда не мог запомнить. Он пытался не смотреть на Вики и думал о том, как она сидит теперь одна, без него. Как раньше они перекидывались записками, как она поправляла его ошибки… как тихо смеялась над его каракулями в тетради. Теперь она сидела, выпрямившись, как на экзамене... и не оборачивалась. Бан вытащил тетрадь, открыл чистую страницу и зачем-то написал: «Привет». Посмотрел на слово, зачеркнул… написал снова… потом, сам не зная зачем, пририсовал к буквам смешную зубастую рожицу, как раньше, когда они были в средней школе и Вики злилась на него за что-нибудь. Рожица получилась кривая, глупая. Он посмотрел на Вики... на карамельные волосы, собранные в хвост, и вдруг вспомнил… как она плакала в коридоре. Как её голос дрожал, когда она говорила про «хрупкого» брата. Как сжимала лямку рюкзака, будто это могло её защитить. Как вернуть нашу дружбу? — подумал он. — Я просто хочу быть рядом. Со всеми. Кэп на мгновение повернул голову, и Бан поймал его взгляд. В голубых глазах мелькнуло что-то… понимание? Сочувствие? Кэп кивнул чуть заметно, как бы говоря: «Всё будет». И снова отвернулся к доске. Бан выдохнул, сложил листок с рожицей в треугольник, как в детстве… и, дождавшись, когда учительница отвернётся к доске, запустил бумажку на парту Вики. Треугольник пролетел по инерции и упал прямо на её тетрадь. Вики вздрогнула. Посмотрела на бумажку, потом… быстро… на него. Бан придал лицу максимально невинное выражение... и показал на треугольник «открой». Она отвернулась, посмотрев в окно… Бан уже решил, что проигнорирует… но увидел, как её рука дрогнула, развернула бумажку и спрятала под тетрадь. Спина осталась прямой, плечи не расслабились… но она не выбросила. И это было… что-то. Остаток урока Бан просидел, глядя в окно. Дождь кончился, и серое небо начало понемногу светлеть. Где-то между облаков пробивался робкий луч солнца… и он падал прямо на парту Вики, золотя край её тетради. Она не отодвинулась. Просто сидела и слушала. Бан посмотрел на Кэпа. Тот, как всегда, отодвинулся в тень, держался подальше от солнечных лучей. Звонок прозвенел оглушительно. Класс ожил, зашумел… задвигал стульями. Бан вскочил, чтобы подойти к Вики, но она уже собирала вещи, быстро… как будто боялась, что он успеет. Вик! — окликнул он. Она замерла… рюкзак уже висел на плече, тетради зажаты в руке. Что? — голос прозвучал ровно, но Бан видел, как её пальцы побелели, сжимая край тетради. Я… — он не знал, что сказать. Вчерашние слова матери крутились в голове: «Будь собой». Но каким «собой»? Тем, кто лезет без спроса? Тем, кто бьёт в челюсть за обидные слова? Тем, кто сидит в парке и слушает, как другой человек говорит «я привык»? Я хотел спросить… — начал он. — Как ты? Ну, вообще. Вики подняла на него глаза. За очками они казались больше обычного, и в них стояло что-то… усталое. Она посмотрела на брата, который ждал у двери, потом снова на Бана. Нормально. — сказала она. — Всё нормально. Это слово снова повторилось. «Нормально». Как заклинание… у этих брата и сестры всегда было «неважно», «нормально». Ладно. — Бан кивнул, чувствуя, что между ними снова выросла стена. — Если что… я здесь. Вики кивнула, быстро, как будто боялась… что если задержится ещё на секунду, то скажет что-то лишнее. И вышла из класса, не оглядываясь. Кэп ждал её у двери. Бан видел, посмотрела на брата… быстро, на секунду, словно проверяя, что он здесь, что с ним всё в порядке. И они пошли по коридору, две фигуры... одна в светлом, другая в тёмном. Вики шла чуть впереди, как будто прокладывая путь… Кэп следом, держась в её тени. Бан смотрел им вслед, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее… смешанное с холодом… он не помнит сколько там просидел. — Эй, ты чего? Лайк. Она стояла рядом, прислонившись к косяку… и смотрела на него с тем своим обычным любопытством кошки, которая нашла что-то интересное. Хоть она и была в другом классе, но могла заглядывать и сюда частенько. Ничего. — буркнул Бан, отворачиваясь. Ага, конечно. — она сплела руки на груди. — Ты на Вики в последнее время так смотрел, будто она в Антарктиду уезжает. Вы так и не решили ссору? Бан промолчал, собирая рюкзак. Лайк вздохнула и села на край его парты, игнорируя недовольный взгляд. — Слушай, я, конечно, не эксперт по дружбе. У меня, сам знаешь… всё сложно. Но если человек тебе дорог… надо просто быть рядом. Даже если он не хочет. Особенно если не хочет. Бан поднял на неё взгляд. Лайк говорила серьёзно, без обычной насмешки, и это было… непривычно. — Откуда ты знаешь? — спросил он. Она пожала плечами, но в глазах мелькнуло что-то... чего Бан раньше не замечал. — У всех есть кто-то, ради кого хочется быть лучше. Даже у таких, как я. Она спрыгнула с парты, поправила светлые волосы, которые на концах были розовые… и снова стала той Лайк, которую все знали... уверенной, яркой, недосягаемой. — Ладно, пойду. А ты не кисни. И с Вики помирись. А то смотреть на вас тошно. Она вышла, оставив Бана стоять посреди пустеющего класса. Следующие уроки тянулись медленно. Бан почти не слушал, смотрел в окно, на то… как меняется небо. Облака расходились, и солнце, наконец… выглянуло по-настоящему, заливая двор тёплым светом. На большой перемене он хотел пойти в столовую, но ноги сами принесли его в библиотеку. Зачем… не знал. Просто… тянуло. Вики сидела за дальним столом, склонившись над учебником. Рядом… пусто... Кэпа не было. Бан постоял в дверях, раздумывая, подойти или уйти. И тут Вики подняла голову, словно почувствовала его взгляд. Они смотрели друг на друга через библиотечную тишину. Бан шагнул вперёд, медленно, давая ей время уйти… если захочет. Но она не уходила. Только сжала ручку так, что побелели костяшки. Можно сесть? — спросил он тихо. Вики кивнула, не поднимая глаз. Бан сел напротив, чувствуя себя неуклюжим… как в первый день в новой школе. Он смотрел, как её рука выводит какие-то формулы… как пальцы дрожат чуть заметно. Хотел сказать что-то важное, правильное, но все слова казались пустыми. Вик, я… — начал он. Не надо. — перебила она, не поднимая головы. — Я знаю. Ты ничего плохого не сделал. Это я… я просто… Она замолчала, и Бан увидел, как по щеке скатилась слеза, которую она быстро смахнула, не поднимая головы. — Вики. Я боюсь, Бан. — сказала она тихо, так тихо, что он едва расслышал. — Я так боюсь, что ты… что вы… что он… Она не договорила, но Бан понял. Не всё... но точно... про тот страх, который носит в себе, про «хрупкого» брата, про «если ты уйдёшь». Про всё, что она держала в себе столько лет... он это... чувствовал. Я не уйду. — сказал он, и голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Слышишь? Я не из тех, кто уходит. Даже если ты меня гонять будешь. Даже если… ну, всякое. Вики подняла голову. Глаза красные, щёки мокрые… очки запотели. Но она смотрела на него, и в этом взгляде было столько… надежды, что у Бана защемило в груди. — Обещаешь? — спросила она. Обещаю. — он не шутил. Никогда ещё не был так серьёзен. — Я… Ты не виноват, Бан — тихо промолвила она, отворачиваясь — Не знаю, когда… и смогу ли я тебе рассказать хоть что-то… я избегала тебя, потому что мне было страшно… Он смотрел на неё, и в голове крутились тысячи вопросов. Но он вспомнил свои же слова, сказанные Кэпу в парке... «Без вопросов»... и просто кивнул. — Ладно. — сказал он, чувствуя, как напряжение между ними начинает понемногу отпускать. — Тогда… давай сначала? Ну, типа… как в пятом классе, когда мы только познакомились? Девушка шмыгнула носом, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — В пятом классе ты запустил в меня бумажным самолётиком. И ты его поймала! — Бан усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — А потом пришла ко мне на перемене и сказала, что я неправильно сложил крылья. И показала, как надо. Потому что ты сложил ужасно. — уголки губ Вики дрогнули в слабой улыбке. — Он бы никуда не долетел. — Зато долетел до тебя. Они помолчали... в библиотеке было тихо, только где-то за стеллажами шуршала страницами пожилая библиотекарша. Луч солнца, пробившийся сквозь высокое окно, лежал на столе между ними, разделяя пространство на свет и тень. Он… — Вики замялась, теребя край тетради. — Кэп… он много о тебе говорит. Даже больше, чем о ком-либо. И это… — она подняла глаза на Бана, и в них снова мелькнул тот самый страх, который он видел в коридоре. — Это пугает меня больше всего. — Почему? Потому что ты первый, кого он впустил. — Вики говорила тихо, почти шёпотом, будто боялась, что кто-то услышит. — После всего… после того, что было… он ни с кем не разговаривал. Совсем. Только со мной. А тут… ты. Бан молчал, переваривая услышанное. Он вспомнил, как Кэп в первый день сказал «не ищу знакомств». Как отстранялся, когда кто-то... подходил слишком близко. Как замирал, когда кто-то повышал голос. Как смотрел на него тогда... в коридоре, когда они столкнулись. Он просто… — Бан замялся, подбирая слова. — Он просто другой. И мне кажется, ему нужен кто-то, кто не будет пытаться его… жалеть. Просто будет рядом. Ты прав. — Вики опустила голову. — И я… я пыталась быть такой. Но иногда мне кажется, что я слишком его опекаю. Что я делаю только хуже. Что если бы я была сильнее, если бы я… Эй. — Бан перебил её, накрывая её руку своей. Она вздрогнула, но не убрала. — Ты делаешь всё, что можешь. Я тебя знаю. Если бы ты могла сделать больше... сделала бы. А если ты не можешь… значит, это не твоя вина. И не его. Вики подняла на него глаза. Они блестели от слёз, но в них уже не было того отчаяния, что раньше. — Откуда ты такой мудрый стал? — спросила она с лёгкой усмешкой. Мама научила. — Бан пожал плечами, убирая руку. — Вчера говорила со мной. Про дружбу, про то, что не бывает инструкций. И что если я буду собой… этого достаточно. — Твоя мама умная женщина. Знаю. — он улыбнулся. — Ладно, Вик. Давай так... я не лезу, куда не просят, но… если понадоблюсь… я здесь. И с Кэпом то же самое. Хорошо? Вики кивнула, вытирая глаза. — Хорошо. … Ты дурак, Бан. — Вики вытерла глаза, поправила очки и улыбнулась. — Хах, хорошо… Знаю. — он тоже улыбнулся, чувствуя, как внутри отпускает тот груз... что был последние дни. — Но ты же меня таким любишь. Люблю. — она вздохнула и кивнула. — Иди уже. А то опоздаешь. — А ты? Я догоню. Мне нужно… — она посмотрела в окно, где солнце уже вовсю заливало двор — Мне нужно кое-что сделать. — Вик? — Мм? — Тот самолётик… в пятом классе… я специально его плохо сложил. Чтобы ты подошла. Она уставилась на него с открытым ртом. А потом рассмеялась... первый раз за эту неделю по-настоящему, звонко, запрокидывая голову. — Ты идиот! Сам знаю! — крикнул Бан, выбегая в коридор, смеясь.

В коридоре он остановился… кажется, что-то сдвинулось. Что-то важное, то, что не высказать словами. Он уже собрался идти на урок, когда из-за угла вынырнул Кэп. Шёл быстро, держась ближе к стене, и Бан заметил… как он побледнел ещё больше, чем утром. Белый, как бумага, только глаза горят тем своим холодным огнём. Кэп? — окликнул Бан. — Ты чего? Кэп остановился, перевёл дыхание. — Ищу Вики. Она… — он посмотрел на дверь библиотеки и выдохнул. — Она там? — Да. Мы… поговорили. Вроде всё нормально. Кэп кивнул, и Бан увидел, как его плечи опустились… будто с них сняли тяжёлый груз. — Хорошо. — сказал он. — Это хорошо. Они постояли несколько секунд молча. Коридор опустел, все разошлись по классам, и только где-то далеко слышались голоса учителей и скрип дверей. Бан посмотрел на Кэпа, на его бледное лицо, на то, как он держится за стену, чуть опираясь, и вдруг спросил — А с тобой всё нормально? Кэп поднял на него взгляд. В глазах… лёд и что-то ещё, то самое, что он прятал с утра. — Всё нормально. — сказал он. — Правда. Бан хотел спросить ещё, но вспомнил… «Без вопросов». И промолчал. Только протянул руку и легонько коснулся плеча Кэпа, просто так, чтобы он знал... я здесь. Другой вздрогнул, как всегда... но не отстранился. Посмотрел на руку Бана, потом ему в глаза, и в этом взгляде было столько… благодарности, что Бану стало не по себе. Пойдём? — сказал Бан, убирая руку. — А то химичка убьёт. — Пойдём. Они пошли по коридору, и Бан снова оказался между Кэпом и стеной… с той стороны, откуда может прилететь толчок или грубое слово. Кэп шёл рядом, чуть ближе, чем обычно, и Бан чувствовал его присутствие… холодное, но живое. И думал о том, что сегодня, кажется, сделал первый шаг к тому, чтобы понять, что на самом деле значит «быть рядом». Химия прошла на удивление спокойно. Учительница, строгая женщина с вечно недовольным лицом, сегодня была в хорошем настроении и даже не вызвала Бана к доске. Вики сидела на своём месте, но Бан заметил... как она пару раз оглянулась на него. И когда их взгляды встретились... она чуть заметно улыбнулась. Кэп сидел впереди, как обычно, держась в тени. Бан заметил, как он вздрагивает каждый раз, когда кто-то проходит слишком близко, и как его пальцы сжимаются в кулаки, когда учительница повышает голос на кого-то из учеников… ему всегда было некомфортно, как и Вики... но он держался.

***

После уроков Бан задержался, помогая снова мыть полы в классе… эти наказания… ужас. Вики ушла, сказав, что ей нужно в библиотеку, а Кэп… Кэп остался. Сидел на подоконнике, глядя в окно, и молчал. Бан возил шваброй по полу, изредка или нет... поглядывая на него. Спина прямая, плечи чуть напряжены… руки спрятаны в карманы худи. Ты чего такой тихий? — спросил Бан, останавливаясь. Думаю. — Кэп не обернулся. — О чём? Кэп помолчал. Солнце клонилось к закату, и косые лучи заливали класс оранжевым светом. Они лежали на партах, на стульях... на полу... и Кэп, сидевший на подоконнике, оказался в самой гуще этого света. Он не отодвинулся. Просто сидел и смотрел, как пылинки танцуют в лучах. О том, что будет. — наконец сказал он. — О том, что будет завтра. И послезавтра. И через год. Много думаешь. — Бан прислонил швабру к стене и сел на парту напротив. — Это вредно. Хах — Кэп повернул голову, и солнечный свет упал на его лицо. Бан замер... впервые он видел Кэпа при таком освещении… не в сумраке коридоров, не в тени деревьев, а в открытом, тёплом свете заката. И это было… красиво. Не так, как обычно говорят «красиво». А как-то по-другому. Будто свет проходил сквозь него, делая почти прозрачным, и на секунду Бану показалось... что если протянуть руку, то пальцы пройдут сквозь, как сквозь туман. Ты чего? — Кэп нахмурился. Ничего. — Бан моргнул, прогоняя наваждение. — Просто… ты в свете… выглядишь… ну, непривычно. Другой опустил взгляд, и Бан заметил, как его пальцы вцепились в край подоконника. — Тебе не нравится? Я могу… Сиди где сидишь. — Бан остановил его жестом. — Я не к тому, что плохо. Просто… непривычно. Ты обычно в тени. А тут… ну, как будто светишься изнутри. Кэп поднял на него взгляд. В глазах мелькнуло что-то, чего Бан раньше не видел. Растерянность? Смущение? — Это… хорошо? — спросил Кэп, и его голос прозвучал неуверенно. Хорошо. — Бан кивнул. — Очень. Кэп отвернулся к окну, но Бан заметил, как уголки его губ чуть дрогнули. Они сидели молча, и в этой тишине было что-то уютное... правильное. Бан чувствовал, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Как тает лед, сковавший плечи. Бан. — Кэп заговорил первым, не глядя на него. — Ты… правда хочешь, чтобы я пришёл к тебе в гости? — Правда. Даже если я… — Кэп замолчал, подбирая слова. — Даже если я не умею играть в твои игры? — Научу. Это не сложнее физики. — А если я не смогу… прийти, когда захочу? Бан вспомнил вчерашнее «если смогу», вспомнил, как Кэп смотрел на часы... как дрожали его пальцы. Вспомнил Вики, её слова про «хрупкого» брата и «если ты однажды уйдёшь». Тогда я приду сам. — сказал он просто. — Если ты захочешь. Или Вики скажет, что тебе нужно побыть одному. Я не навязываюсь. Но если ты позовёшь… я приду. Кэп медленно повернулся. В глазах его плескалось что-то сложное, тёплое, и Бан не смог отвести взгляд. Они смотрели друг на друга, и в этой тишине... действительно было спокойно. Солнце клонилось к закату, и лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна... окрасили класс в густые оранжево-розовые тона. Пылинки танцевали в воздухе, медленно кружась в своих бесконечных вальсах, и классная доска... исписанная меловыми формулами, казалась сейчас не учебным пособием, а частью какого-то древнего... забытого языка... на котором говорило само время. Бан сидел на парте, сжимая в руках влажную тряпку, которую так и не донёс до ведра. Кэп стоял напротив, у окна, и закатный свет делал его почти невесомым... будто он состоял из того же материала, что и эти солнечные лучи. Ты знаешь... — сказал Бан, нарушая тишину — я гуглил про альбинизм. Кэп замер. Его плечи чуть напряглись, и Бан почувствовал, как воздух между ними стал плотнее. — Зачем? — спросил Кэп, и голос его прозвучал глуше обычного. Хотел понять. Ну, про кожу, про глаза, про то, почему ты от солнца прячешься. — Бан говорил спокойно, стараясь не давить. — Не чтобы вопросы задавать или там… жалеть. Просто чтобы знать. Чтобы случайно не сделать что-то не так. В голубых, почти серых глазах... подсвеченных закатом, плескалось что-то сложное. Он не плакал... Бан ещё ни разу не видел его плачущим... но выражение его лица было таким, будто кто-то невидимый сжал его горло. И что ты понял? — спросил он наконец. Ну я не прям много читал… так как инфы было уж слишком много… — начал Бан, почесав затылок. — Но основное понял. Что это не болезнь даже, а просто… особенность. Ну, пигмента нет. Поэтому кожа светлая, волосы белые, глаза голубые... ну или там фиолетовые, красные. И солнце… оно для тебя опаснее, чем для других. Не потому, что ты вампир какой-то, а потому что защиты нет. Сгораешь быстрее, и вообще… — он запнулся, подбирая слова. — Риски там всякие. Кэп слушал, не перебивая. Его лицо ничего не выражало, но Бан видел, как он смотрел и слушал очень внимательно… будто… проверяя? И зрение — продолжал Бан, стараясь говорить ровно, будто обсуждал погоду. — Я прочитал, что у многих с этим проблемы. Близорукость, нистагм… ну, когда глаза сами двигаются. Ты, когда смотришь, иногда голову наклоняешь или щуришься. Я думал, привычка. А это, оказывается, чтобы лучше видеть. Ты заметил. — Кэп моргнул... медленно, как всегда. Не сразу. — признался Бан. — Но потом… ну, когда ты смотришь в телефон, ты его прям к лицу подносишь. Я думал, просто зрение плохое. А оно из-за этого. Из-за этого — тихо подтвердил Кэп. — Альбинизм влияет на развитие глаз. Сетчатка… зрительный нерв… это сложно. Я вижу не так, как другие. Близкое… хорошо, далёкое… размыто. И свет… яркий свет режет. Поэтому я ношу очки, когда никто не видит. И поэтому… Поэтому ты смотришь на меня так, будто я близко... даже когда я далеко — закончил Бан. — Потому что для тебя... я и есть близко. Кэп поднял на него взгляд. В голубых глазах, подсвеченных закатом, мелькнуло что-то, чего Бан не мог разобрать. Удивление? Благодарность? Да. — сказал Кэп просто. — Для меня ты всегда близко. Повисла тишина. Бан чувствовал, как уши начинают гореть… но не отвёл взгляда. В этой тишине было что-то хрупкое… важное, как стеклянный шар… который нельзя уронить. Там ещё про лечение было — Бан сглотнул, решаясь. — Что полностью вылечить нельзя, но можно помогать. Очки специальные, солнцезащитные… и вообще, защита от солнца. Регулярные проверки у врачей. Кожу смотреть, чтобы… ну, чтобы всякого не было. Он замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. Потому что следом за этими «регулярными проверками» в голове всплыло другое. Запах лекарств в подъезде. Стерильная чистота. Вики, которая говорит «он редко показывается в школе». Кэп, который исчезает на недели, а потом возвращается бледнее обычного. Ты поэтому часто пропадаешь? — спросил он тихо. — В больницах? Он не ответил сразу. Он смотрел в окно... на закатное небо — Да. — слово вышло коротким, глухим. — Обследования. Раз в месяц… иногда чаще. Кожу проверяют, глаза, кровь… — он помолчал, потом добавил почти беззвучно — Всё, что может пойти не так. Бан смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок. Он хотел сказать что-то ободряющее, что-то вроде «но ты же справляешься» или «всё будет хорошо», но слова застревали в горле, потому что они были пустыми. Кэп не нуждался в пустых словах. Он и без них знал, что ничего «хорошо» не будет. Будет просто. Будет больно. Будет страшно. И он будет терпеть, потому что умел только терпеть. А Вики? — спросил Бан вместо этого. — Она… с тобой ездит? Иногда. — Кэп всё ещё смотрел в окно. — Когда может. У неё учёба, подготовка к экзаменам. Она и так… слишком много времени на меня тратит. — Она твоя сестра. — Это не значит, что она должна жертвовать своей жизнью. Бан замолчал. В этих словах, сказанных спокойным... ровным голосом, было столько боли, что она пропитала воздух... сделав его тяжёлым, почти осязаемым. Он вспомнил Вики в коридоре, её заплаканные глаза, её «я еле-еле справляюсь последние три года». Три года. Кэпу сейчас… сколько? Шестнадцать как ему, он вроде старше на несколько месяцев? Значит, всё началось, когда ему было тринадцать. Ребёнок. Он был ребёнком, когда… что произошло? Что происходило в последние 3 года? Он хотел спросить. Слова уже вертелись на языке, готовые сорваться в вопрос... «Что случилось три года назад?». Но он сжал зубы, заставил себя промолчать. Вспомнил вечер в парке. Свои же слова... «Без вопросов. Без жалости» и тихо выдохнул. Ладно. — Бан сполз с парты и снова взялся за швабру. — Таак… ты же хочешь ну… ко мне… домой там? Ну потом… в субботу там… — сказал он, немного краснея. В субботу? — переспросил Кэп, чтобы выиграть время. В голове уже лихорадочно прокручивался календарь. В субботу отец… а субботу отец обычно уезжал по делам с утра и возвращался поздно вечером. Это был безопасный день... один из немногих. Ну да. — Бан пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботнее... хотя кончики его ушей всё ещё горели. — Мать сказала, можно. Она, кстати, про тебя уже всё знает. Сказала, что ты, цитирую, «тот самый парень, который пишет каждый вечер». Она… не против? — Кэп моргнул. С ума сошёл? — Бан фыркнул. — Она сказала, что если я отдал тебе куртку, значит, ты замёрз. А если я с тобой гуляю, значит... ты не безразличен. Ей вообще всё равно, кто ты. Главное, чтобы человек был хороший. «Хороший». Кэп опустил взгляд на свои руки.

Хороший ли он?

После всего, что он скрывает,

после всей лжи после… хороший ли?

Я… — начал он и замолчал. Если не хочешь или не можешь, ничего страшного. — быстро сказал Бан, снова беря в руки швабру и начиная яростно тереть и без того чистое место у доски. — Не дави. Просто предложил. Я хочу. — слова вырвались сами собой, тихие, но твёрдые. Кэп поднял голову, и в его глазах, подсвеченных закатом, Бан увидел решимость. — Я хочу. В субботу. Во сколько? Ну, давай часа в два? Мать как раз печёт свой фирменный пирог. Он, конечно, подгорает снизу, но сверху вкусный. И компот будет. И я покажу тебе «игры». — Бан выпрямился, пряча довольную улыбку. Хорошо. — Кэп кивнул, чувствуя... как внутри разливается что-то тёплое... почти горячее, смешанное со страхом. Страхом перед новым, перед тем, что он может сделать что-то не так, не вписаться, сломать что-то своим присутствием. Но Бан смотрел на него с такой открытой, искренней радостью, что страх отступал на второй план. Тогда договорились. — Бан воткнул швабру в ведро... и отряхнул руки. — Кхм, ну, Вики уже бывала у меня дома… много раз. А ты… ты первый раз. Так что не парься. Всё будет нормально. Кэп кивнул, не поднимая глаз. Его пальцы, спрятанные в карманы... сжались в кулаки, потом разжались. Он смотрел на свои колени, на грязный пол... на швабру в руках Бана... куда угодно, только не в его глаза. Потому что если он посмотрит сейчас, то не сможет скрыть то, что творится внутри. А внутри было страшно и тепло одновременно. Ты чего? — Бан наклонил голову, пытаясь поймать его взгляд. — Испугался? Нет! — слишком быстро ответил Кэп. Врееешь! — Бан бросил тряпку в ведро, вытер руки о джинсы и сел на парту напротив Кэпа, прямо напротив, так... что их колени почти соприкасались. — Но это нормально. Бояться… нормально. Ну… надеюсь, найдется время в субботу — хмыкнул Кэп. — Вы с Вики оба такие занятые! Ой. — Кэп лишь закатил глаза — А ты в видеоигры играешь, вместо учебы! Эй, не говори… будто я ваще не учусь! — Бан тихонько толкнул другого. Ну… — Кэп запнулся, подбирая слова, и в его голосе вдруг проскользнули нотки, которых Бан раньше не слышал. Что-то между смущением и робкой попыткой пошутить. — …наверное, ты не безнадёжен. О, спасибо и на этом! — Бан театрально прижал руку к груди. — Из уст гения физики и прочих наук это звучит как высшая похвала. Другой фыркнул... совсем тихо, почти незаметно, но Бан уловил этот звук. И улыбнулся в ответ, чувствуя, как от этого тихого «фырк» внутри разливается что-то тёплое и лёгкое. За окном солнце окончательно спряталось за крышами домов, и оранжевый свет сменился сумеречной синевой. Класс погрузился в мягкие тени, и только уличный фонарь за окном начал разгораться, бросая на потолок неровные блики. Ладно — Бан встал, отряхивая джинсы. — Полы я сегодня, кажется, вымыл. Даже слишком чисто. Учитель завтра удивится. Ты пропустил угол у двери — заметил Кэп, и в его голосе Бан уловил намёк на улыбку. — Вот придира! — Ты сам спросил. Они вышли из класса вместе. Бан... с рюкзаком за одним плечом, Кэп...держась чуть позади, но не так далеко, как обычно. Коридоры опустели, эхо их шагов разносилось под высокими потолками, и в этой тишине было что-то умиротворяющее. У выхода Бан остановился, пропуская Кэпа вперёд. Тот замер на пороге, глядя на вечернее небо, где уже проступали первые звёзды. Нормально? — спросил Бан, кивнув на улицу. Да. — Кэп шагнул в сумерки. — Сейчас… безопасно. Света почти нет. «Безопасно». Бан снова поймал себя на том, как это слово кольнуло его. Для обычного человека «безопасно» означало отсутствие угрозы. Для Кэпа... отсутствие солнца. Но Бан начал подозревать, что это слово значит для него гораздо больше. Они пошли к выходу со школьного двора. У калитки их ждала Вики... она стояла, прижимая к груди стопку книг, и смотрела в их сторону. Когда они приблизились, её лицо осветилось робкой улыбкой... первой настоящей улыбкой за эти дни. Ну что? — спросила она, переведя взгляд с брата на Бана. — Намыли полы? До блеска! — отозвался Бан. — Теперь в классе можно есть с пола. Но. кхм… я не советую. Я и не собиралась. — Вики лишь усмехнулась, поправляя очки. Она шагнула к брату, и тот... не говоря ни слова, взял у неё часть книг. Жест был естественным, привычным, будто они проделывали это сотни раз. Бан смотрел на них и думал о том, что эта маленькая забота... взять книги, когда у сестры устали руки... говорит о Кэпе больше, чем любые слова. Ты завтра придёшь? — спросил Бан, когда они уже вышли на тротуар. Постараюсь — ответил Кэп. Если сможешь — кивнул Бан, принимая это как данность. Если смогу — повторил Кэп, и в его голосе прозвучало обещание. Они разошлись у перекрёстка... Вики и Кэп... в одну сторону, Бан... в другую. Но прежде, чем повернуть, Бан оглянулся. Две фигуры, тёмная и светлая, шли рядом. Вики что-то говорила, жестикулируя свободной рукой, Кэп слушал, кивая. И вдруг... Бан готов был поклясться, что не ошибся... Кэп обернулся. Их взгляды встретились в сумерках. Кэп поднял руку в коротком, почти незаметном жесте... не «пока», не «привет», а что-то другое. Что-то вроде «я здесь» или «спасибо». Бан махнул в ответ и быстро отвернулся, чтобы тот не увидел его дурацкой улыбки.

***

Дома его ждала мать с ужином и очередным фирменным пирогом, который на этот раз, кажется, не подгорел. Ну как? — спросила она, вытирая руки о фартук. — Помирились? Кажется, да — Бан повесил куртку на крючок и плюхнулся на табуретку. — И Кэп в субботу придёт. В гости. Если сможет. Если сможет? — мать приподняла бровь. — У него… дела. Всякие. Мне иногда кажется… что он вообще на неделю вперед должен планировать! Мать помолчала, потом кивнула, не задавая лишних вопросов. — Значит, в субботу испечём двойную порцию. — Мам, ты лучшая! — Знаю. Ешь давай. Бан ел котлету, смотрел на тёплый свет лампы над столом и думал о том, что суббота... это совсем скоро. Кэп переступит порог их дома... сядет на этот самый стул, возьмёт в руки горячий чай, и... может быть... на его лице появится та самая робкая улыбка, которую Бан начал коллекционировать про себя, как редкие монеты. А вечером, ровно в девять, пришло сообщение. Кэп📃: Привет. Как дела? Бан: Норм. Ужинаю. А у тебя? Кэп📃: Тоже. Вики сделала макароны. Бан: Вкусно? Кэп📃: Нет. Но она старалась. Бан фыркнул, глядя в экран. Представил Вики в фартуке, сосредоточенно помешивающую макароны, и Кэпа... который послушно ест... потому что не хочет обидеть сестру. Это было так по-человечески, так обычно... что Бан вдруг почувствовал тепло где-то в груди. Бан: Передай ей, что в следующий раз я научу её делать мои любимые котлеты. Кэп📃: Ты умеешь готовить? Бан: Нет. Но мама умеет. А я буду говорить, что делать. Типа ассистент. Кэп📃: Это называется паразит. Бан: Эй! Кто из нас гений словесности?! Кэп📃: Не я. Бан рассмеялся вслух, и мать из кухни крикнула: «Чего ржёшь?». «Да так, Кэп смешное написал!». Мать только покачала головой, но улыбнулась. Она радовалась, что сын наконец перестал ходить с похоронным видом. Бан: Ладно, гений. Спокойной ночи. Завтра увидимся. Кэп: Если смогу. Бан (друг): Знаю. Я буду ждать. «Я буду ждать». Кэп смотрел на эти три слова дольше, чем следовало. Экран телефона уже погас, но он всё сидел на кровати… обхватив колени руками. За стеной, в гостиной, шёл телевизор. Отец смотрел какой-то старый боевик. Кэп слышал каждый выстрел, каждый крик. Но сейчас это не имело значения. Он прокручивал в голове сегодняшний день. Библиотека... Бан, сидящий напротив Вики. Их разговор, которого он не слышал… но который чувствовал всем телом… напряжение ушло, сменившись чем-то хрупким, но живым. А потом… класс, закат, и Бан... который говорит: «Для меня ты всегда близко». Кэп коснулся пальцами плеча. Там, где несколько часов назад лежала ладонь Бана. Простое, короткое прикосновение, от которого… кажется… до сих пор горела кожа. Он не понимал этого. Не понимал, почему от одного прикосновения перехватывает дыхание. Почему голос Бана… его смех… его глупые шутки… заставляют забыть о боли, которая пульсирует под рёбрами. Было бы глупо сказать, что он… не слишком ненавидит отца? Он не договорил даже мысленно. Слово, которое хотело сорваться с языка, было слишком тяжёлым. Слишком страшным... потому что ненависть… это сильное чувство, а сильные чувства были опасны. Они заставляли совершать ошибки. Привлекать внимание... и нарушать правила. Он опустил телефон на прикроватную тумбочку и лёг, глядя в потолок. В комнате было темно. Шторы задёрнуты плотно, но даже сквозь них пробивался тусклый свет уличных фонарей... рисуя на потолке размытые, дрожащие пятна. В соседней комнате, через стенку... отец всё ещё смотрел телевизор. Кэп слышал каждый звук... скрип кресла, когда тот пересаживался, звон стекла… наверное, поставил стакан на стол, глухой стук... положил пульт. Каждый звук был знакомым. Каждый звук заставлял внутренности сжиматься в тугой, болезненный комок. Он закрыл глаза и попытался представить субботу... Дом Бана. Он никогда там не был. Но почему-то представлял его себе вполне отчётливо... маленькая прихожая, наверное... пахнет чем-то вкусным… пирогами, которые печёт мама Бана. Тёплый свет на кухне. Старый компьютер, который гудит… как рассерженный кот. Бан, сидящий рядом и показывающий свои «Миры». А потом… боль в рёбрах напомнила о себе резкой, колющей вспышкой. Кэп замер, дыша поверхностно, чтобы не спровоцировать новый спазм. Чёрт. Отец в субботу уезжал… Вики будет в порядке дома… а он сможет пойти к Бану. Это был почти закон… каждую субботу, с утра до вечера… он пропадал по делам. Кэп не знал… куда именно он ездил… всю неделю он работал… и к счастью, или к сожалению… у них достаточно богатая семья в плане денег… но в субботу отец не работал, поэтому Кэп лишь предполагал… может его отец идет… пить с друзьями, может, просто бродить по городу, срывая злость на случайных прохожих… пф, а может вообще любовницу нашел. Это не имело значения… важно было другое: в субботу дом был безопасен. Он снова взял телефон, включил экран. Сообщение Бана: «Я буду ждать». Кэп смотрел на эти слова, и уголки его губ снова дрогнули в попытке улыбнуться. Он не умел улыбаться правильно... Вики иногда говорила, что его улыбка похожа на гримасу, но он старался. Ради неё. Ради Бана… теперь тоже. Кэп: Да, я смогу прийти. Бан(друг): УРА Бан(друг): Крч в 2 часа дня, норм? Кэп: Да.

***

— Соня, вставай! Бан замер под одеялом, услышав знакомое «Соня, вставай!». Голос матери был бодрым, почти радостным, что для субботнего утра случалось нечасто. Обычно она спала до десяти, если не было смены. Но сегодня… Мам, ну серьёзно? — Бан приоткрыл один глаз, щурясь от света, пробивающегося сквозь щель между шторами. — На часах… Восемь пятнадцать, и ты обещал навести порядок в комнате до прихода гостя! — мать уже стояла в дверях, подбоченившись, с веником в одной руке и тряпкой в другой. — Я пока пирог в духовку поставлю, а ты... за уборку. И не вздумай всё под кровать запихнуть! Бан сел на кровати, сонный и взлохмаченный. Его белые крашеные волосы торчали в разные стороны, как у взъерошенного цыплёнка. Он потёр глаза и зевнул — Мам, он придёт только в два. Ещё куча времени… Время летит незаметно, особенно когда его нет. — философски заметила мать, вешая веник на место. — Вставай, умывайся, завтракать. И, ради бога, вытри пыль с системного блока. Ты на нём, кажется, уже вторую жизнь собираешь. — Все что тут происходит… это творческий беспорядок! — Пф. да-да, конечно! Бан вздохнул, но спорить не стал. Мать была права: комната выглядела так, будто здесь прошёл небольшой ураган. Книги на полу... тетради на стуле, футболка на спинке кровати… обычный бардак, который он переставал замечать ровно до тех пор... пока кто-то не собирался прийти в гости. В гости приходит… Кэп — эта мысль заставила его двигаться быстрее. Он вскочил, сунул ноги в тапки и пошёл в ванную, по пути сталкиваясь с матерью в узком коридоре. Ты чего такой торопливый? — усмехнулась она, пропуская его. — Так ты же сказала «вставай»! — Я сказала «вставай», а не «беги как угорелый». Бан только отмахнулся и скрылся за дверью ванной. Холодная вода помогла окончательно проснуться. Он смотрел на себя в зеркало: отросшие корни коричневых волос уже заметно контрастировали с белыми волосами. Надо бы подкрасить, но когда? Времени нет. Да и ладно. Кэп не из тех, кто будет оценивать причёску. Он быстро умылся, почистил зубы и, наскоро причесавшись… вернулся в комнату. Взялся за уборку с такой решимостью, будто готовился к экзамену: учебники… на полку, тетради… в стопку, футболки… в шкаф. Пыль с системного блока и монитора вытер старой майкой, которую тут же отправил в стирку. Смотри, я пыль вытер! — крикнул он, высунув голову из комнаты. — Чем? — Чистой тряпкой! — А куда ты дел ту, что висела на батарее? Эээ… — Бан посмотрел на майку, которую только что закинул в тазик с грязным бельём. — Она была чистая! Мать только покачала головой, но улыбнулась. — Ладно, иди завтракать. Пирог будет через час. На кухне пахло ванилью и корицей. Бан сел за стол, на котором уже стояла тарелка с овсяной кашей… его «любимой» с детства, которую он терпеть не мог, но ел, чтобы не обижать мать. Сегодня он даже не поморщился. Мысли были заняты другим. Кэп придёт. Впервые. И в его хату! Бан представил, как Кэп переступает порог. Что он увидит? Маленькую прихожую, где всегда пахнет мамиными пирогами? Старый диван в зале? Его комнату с постерами на стенах, какими-то дисками да фигурками… и компьютером, который гудит как трактор? Будет ли Кэпу эмм… уютно? Эта мысль заставила его занервничать. Он никогда не нервничал перед приходом гостей. Даже когда Лайк ворвалась без приглашения, ему было всё равно. Но Кэп… Кэп был другим. Он не вписывался в обычные рамки. И Бану вдруг отчаянно захотелось, чтобы Кэпу у них понравилось. Чтобы он почувствовал себя… в безопасности. «Безопасно». Слово, которое Кэп произнёс вчера вечером, глядя на вечернее небо. «Сейчас безопасно. Света почти нет». Он вообще… видимо... любил это слово. Бан сжал ложку. Что такого в этом свете? Почему для Кэпа темнота... безопасность, а свет... угроза? Он знал про альбинизм, знал про больницы, про проверки. Но в голосе Кэпа, когда он говорил «безопасно», было что-то ещё. Что-то... что не имело отношения к солнцу. Что-то здесь не так — подумал Бан, ставя тарелку в мойку. Что-то... о чём Вики молчит. И о чём... Кэп даже думать боится. Бан! — голос матери вернул его в реальность. — Ты чего застыл? Посуду помой и иди одевайся. Гость через два часа, а у тебя на кровати, кажется, вся коллекция носков. Мам, ну это же… короче, просто запас! — отозвался он, но послушно принялся мыть посуду. Через час комната его была если не идеально чистой, то, по крайней мере... пригодной для показа. Бан вытер пыль даже там, где её никогда не было, поправил плакаты на стенах, и даже поменял простыню на кровати. Потом долго выбирал футболку... чёрную с черепом, которую любил, но которая была немного мятой, или серую, чистую, но скучную. В итоге надел чёрную и решил... что мятую можно не заметить, если сидеть за столом.

***

Тишина... Не та ватная, обволакивающая тишина парка в сумерках, и не тот спасительный гул школьных коридоров, где можно затеряться. А плотная... тяжелая тишина запертой квартиры, где каждый звук... шаги в коридоре, скрип двери, звон посуды... заставлял сердце пропускать удар. Кэп проснулся за час до будильника. Сначала он не понял, что его разбудило... не боль, не кошмар, просто… внутренний щелчок, какой-то встроенный механизм, который включался каждую субботу в одно и то же время. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, где сквозь плотные шторы пробивался серый утренний свет. Потом повернул голову к телефону на тумбочке. 7:42. Рядом, за стеной, было тихо. Слишком тихо. Отец еще спал... или только вернулся? Кэп прислушался, но не уловил ни храпа, ни шагов. В доме было пусто... это означало, что отец уехал. Рано, раньше обычного. Может быть... у него действительно были дела. Может быть, вчерашний вечер… Кэп заставил себя не додумывать эту мысль. Неважно. Важно то, что сегодня... безопасно. Он сел на кровати, осторожно... прислушиваясь к себе. Ребра отзывались тупой, ноющей болью, когда он делал резкие движения, но это было терпимо. Гораздо хуже был синяк на левом боку... тот, что расплылся почти до позвоночника. При каждом вдохе он напоминал о себе глухим, давящим ощущением. Кэп провел пальцами по ребрам поверх тонкой футболки, нащупывая неровности. Ничего не сломано. По крайней мере, он так думал. В тот раз тоже говорили, что ничего не сломано... но боль не проходила две недели. Он встал и, держась за стену, дошел до ванной. В зеркале отразился кто-то бледный, с растрепанными белыми волосами и темными кругами под глазами, которые не скрывала даже скудная утренняя полутьма. Кэп отвернулся. Он не любил смотреть на себя. Не из-за альбинизма... к этому он привык. Сейчас он просто не хотел видеть то, что могли заметить другие. Вики говорила, что сегодня у нее «дела». Это значило, что она уйдет куда-то... в библиотеку, в кафе, просто бродить по городу... и вернется только к вечеру. Она всегда так делала по субботам, когда отец уезжал. Давала ему пространство. Давала ему… свободу. Кэп был благодарен, хотя не умел говорить об этом. Как и о многом другом. В половине десятого он вышел из своей комнаты. Квартира встретила его запахом несвежего воздуха и тишиной. На кухне на столе стояла тарелка с засохшей кашей... вчерашний ужин, который он не доел. Кэп поморщился, убрал тарелку в раковину и включил воду. Холодная, ледяная... это помогало. Он стоял, глядя, как вода стекает по пальцам... и думал о том, что через четыре часа он будет в доме Бана. Эта мысль пугала. Не так, как пугали шаги отца в коридоре, не так, как пугал звонок врача с очередными результатами анализов. По-другому. Страх был каким-то… липким, что ли? Он обволакивал грудь, мешая дышать, но в то же время заставлял сердце биться чаще, быстрее. А что, если он сделает что-то не так? Что, если Бан поймет, какой он на самом деле... неудобный, странный, ломаный? Что, если мама Бана посмотрит на него и увидит не друга сына, а проблему? Что, если… Кэп резко выключил воду. Хватит. В дверь позвонили. Кэп замер, сердце ухнуло куда-то вниз, и только спустя секунду он вспомнил... отец уехал а Вики с ключами. Он открыл дверь. Привет. — Вики стояла на пороге, запыхавшаяся, с пакетом в руках. — Я забежала кое-что взять. А ты уже готов? Почти. — Кэп отступил, пропуская ее. Она прошла в прихожую, скинула кроссовки и... не глядя на него, спросила — Ты в порядке? — Да. Вики повернулась и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Он знал этот взгляд... сестра всегда смотрела так, когда пыталась понять, врет он или нет. Раньше она умела читать его как открытую книгу, но последние три года он научился скрывать лучше. Не идеально, но достаточно, чтобы она перестала задавать лишние вопросы. У него с Вики… были… странные взаимоотношения. Они не всегда были такими… отчуждёнными, говорящими друг с другом короткими фразами, избегающими смотреть в глаза. Кэп помнил время, когда Вики была не просто сестрой… а целым миром. Когда они сидели на полу в гостиной, окружённые разбросанными карандашами… и она учила его рисовать. «Смотри, Кэп, если смешать синий и жёлтый, получится зелёный. Как трава летом». Он тогда ещё видел более размыто, словно сквозь мутное стекло… но верил ей. Она была старше всего на год, но казалась такой взрослой... такой знающей. Потом что-то сломалось. Или, может быть... его сломали. Кэп не мог точно определить момент, когда стена между ними начала расти. Может быть, когда отец впервые повысил голос на Вики, а она... вместо того чтобы заплакать, выпрямила спину и посмотрела ему в глаза. Кэпу тогда было… сколько? Лет 7? Он стоял в коридоре, прижавшись спиной к стене, и слушал, как сестра говорит... «Не трогай его. Делай, что хочешь, но не трогай его». А потом тишина. И шаги. И дверь её комнаты, закрывшаяся с глухим стуком. С тех пор они редко говорили по-настоящему. Только о бытовых вещах: «Ты поел?», «Возьми зонт, будет дождь», «Я сегодня задержусь, не жди». Вики стала его защитницей... его стеной... его голосом в ситуациях, когда он сам не мог говорить. Но она перестала быть его сестрой в том смысле... в котором дети понимают это слово. Она стала кем-то вроде ангела-хранителя… всегда рядом, всегда настороже, всегда готовая… принять удар на себя. Но это не могло продолжаться долго, и Вики… не могла уберечь его от всего и вся. Кэп также стал достаточно строг к ней… с холодностью… а если держать дистанцию, она не увидит, как он разваливается на части. А она… она, кажется, поняла. И перестала пытаться. Оставила его одного в его тихой, тщательно выстроенной клетке, где он мог хотя бы притворяться, что всё нормально. Он отвечал холодностью, потому что тепло было опаснее для нее и его. Он смотрел на Вики… на её карамельные волосы, выбившиеся из хвоста… на лёгкую тень усталости под глазами, которую она так старательно маскировала, на её руки, всегда чем-то занятые… всегда в движении, будто она боялась остановиться, потому что если остановится… то рухнет. И он чувствовал это липкое, тошнотворное чувство вины… которое стало таким же привычным, как боль в рёбрах. Он знал, что она не спит по ночам. Не потому, что слышал… она научилась плакать беззвучно… а потому что сам не спал. И в тишине, когда дом затихал, он ловил обрывки её мыслей, которые были громче любых слов. Что, если завтра он вернётся раньше? Что, если Кэп не выйдет из комнаты? Хах, Вики, как и он испытывает это чувство. «Вина»… так не должно быть. За что ей нести этот груз? Он знал ответ. Знал, но не мог его принять. Вина Вики была старше его собственной, глубже, зарыта в тот самый день… когда всё пошло не так. Она винила себя за то, что не смогла тогда… три года назад, удержать его. А его вина была другой. Липкой, как смола… и такой же чёрной. Он винил себя за то, что вообще родился. За то, что отец смотрит на него и видит не сына… а ошибку. За то, что Вики приходится быть сильной вместо того, чтобы просто быть подростком… ходить на свидания, сплетничать с подругами… ненавидеть школу из-за контрольных… а не из-за страха вернуться домой. Он украл у неё нормальную жизнь. Каждый синяк на его теле… это минута её украденного счастья. Он хотел сказать ей... «Всё будет хорошо». Хотел улыбнуться той улыбкой, которая не будет похожа на не понятно что! Хотел обнять её… как в детстве… когда они сидели на полу и смешивали краски, и мир был цветным, а не серым. Но тело не слушалось. Оно умело только сжиматься, терпеть и ждать… потому что нет, с Вики у него… больше нет таких отношений как раньше. Вопросы Бана, про то «Почему вы вместе так часто не ходите?» и подобные вещи… пугали. Да, они все еще переживают за друг друга… все еще… любят. Но это не то, совершенно не то… иногда Кэпу самому было плохо, что… он мог быть строг к ней… «поступай правильно» «делай задания идеально, отец не прощает ошибок» с таким… ужасным тоном! мысль обожгла, и Кэп замер, чувствуя... как к горлу подкатывает тошнота. Он не хотел быть таким. Он не хотел говорить с ней свысока… холодно, как отец. Но слова вылетали раньше, чем он успевал их поймать, и они были колючими... острыми... как осколки льда. Потому что если он позволит себе быть мягким, если позволит себе быть настоящим … он развалится. А она не должна этого видеть. Она и так видела слишком много. Вики тогда ничего не ответила. Только кивнула, сжала губы и вышла из его комнаты… тихо закрыв за собой дверь. А он остался сидеть на кровати, сжимая в кулаке край одеяла, и ненавидел себя за эти слова. Ненавидел так сильно, что хотелось разбить что-нибудь… но он не умел бить. Он умел только принимать удары... и возможно, разбивать самого себя. С тех пор он старался… старался говорить ровнее, не срываться, не отталкивать. Но стена уже есть, и даже Вики, которая знала его лучше всех… стучалась в неё осторожно, боясь потревожить. «Ты в порядке?» — «Да». «Нужно что-то?» — «Нет». Коротко, сухо, безопасно. Безопасно для неё... потому что если он скажет правду, если скажет «нет, я не в порядке! мне страшно! мне больно… я не хочу больше так жить!» … она рухнет. А он не выдержит её падения… также, как и она его… насчет последнего… он не знал… но и без него, ей было бы легче… ничего бы не было! Слова делали боль реальной, материальной. Без слов можно было делать вид… что ничего не происходит. Что «всё нормально». Что «он просто устал». Что «папа сегодня не в духе» Кэп ненавидел себя за то, что она из-за него… жертвует своей жизнью. За то, что её друзей можно пересчитать по пальцам одной руки… и Бан, наверное, единственный... кто остался. За то, что она не смеётся так, как раньше, звонко и беззаботно… а только тихо, будто боится, что кто-то услышит. За то… что у нее нет нормальной жизни! Он научился не кричать. Не плакать. Не просить пощады. Просто ждать, пока всё закончится. И считать удары. Один, два, три… когда боль становилась невыносимой, он переключался на цифры, как на сложную задачу по физике. Это помогало. Отключало эмоции, оставляя только холодный, аналитический ум. Врачи никогда не задавали лишних вопросов. У Кэпа была «редкая патология», он был «хрупким», у него были «осложнения». Синяки списывали на плохую свёртываемость крови, слабые сосуды... последствия лечения. Никто не копал глубже. Никто не хотел копать. Альбинос с кучей медицинских проблем — кому какое дело до синяков на его рёбрах? А если бы и поинтересовались... отец мог бы и просто подкупить их. Но все будто… поменялось, когда он встретился с Баном… и его отношения с Вики… тоже стали… ближе. Не то чтобы они снова стали теми детьми, которые смешивали краски на полу гостиной. Нет. Слишком много всего случилось, слишком много боли накопилось за это время. Но что-то сдвинулось. Какая-то крошечная трещина в стене, которую они оба так тщательно возводили. И сквозь эту трещину пробивался свет.

Свет, который принёс Бан.

Кэп не умел говорить о чувствах. Даже с самим собой он делал это с трудом, облекая эмоции в сухие, почти медицинские формулировки. «Наблюдается положительная динамика в социальном взаимодействии». «Снижение уровня тревожности при контакте с определённым лицом». «Появление спонтанных реакций, классифицируемых как «интерес» и «симпатия». Но сейчас, собираясь к Бану... он не мог спрятаться за наукой. Он просто чувствовал. И это было пугающе и прекрасно одновременно. — Кэп. Он моргнул, возвращаясь в реальность. Вики стояла перед ним, уже без пакета… и смотрела с лёгкой тревогой. — Ты завис. Всё нормально? — Да. Просто… задумался. Она хотела что-то сказать, но передумала. Просто кивнула и направилась к выходу. У двери остановилась, не оборачиваясь. — Кэп. — Мм? — У тебя сегодня… хороший день. Постарайся не думать о плохом. Ладно? Он не ответил. Просто смотрел на её спину… на карамельные волосы… собранные в небрежный хвост, и чувствовал, как дышать становится невозможно «Постарайся не думать о плохом». Если бы это было так просто. Ты бледный... — сказала она наконец, и в голосе не было вопроса. Только утверждение. Только констатация факта, за которой следовал приговор. Я всегда бледный — ответил Кэп, и это было правдой. И ложью одновременно. — Сильнее обычного. Она шагнула ближе, и он не отступил. Не мог. Если бы он отступил сейчас, это было бы признанием. А он умел только стоять на месте и ждать, пока буря минует. Вики — начал он, но она перебила. — Не ври мне. Пожалуйста. Хотя бы сегодня не ври. В её голосе проскользнуло что-то такое, от чего у Кэпа сжалось горло. Не гнев. Не обида. Усталость. Та самая глубокая, выматывающая усталость... которая не проходит ни после сна, ни после выходных. Он опустил взгляд. На её кроссовки, зашнурованные кое-как... наверное, торопилась. На джинсы с выцветшими коленями. На руки... пальцы, сжимали пакет достаточно сильно. Я не вру — сказал он тихо. — Я просто… не говорю всего. — Это одно и то же, Кэп. Она вздохнула, прошла мимо него в коридор, поставила пакет на пол и прислонилась спиной к стене... туда, где висело старое зеркало в деревянной рамке. Кэп видел их отражения: два призрака в тесной прихожей. Вики... собранная, напряжённая, даже когда расслаблена. Он... сгорбленный, спрятанный в серую ткань, с лицом, которое ничего не выражало, потому что выражать что-либо было опасно. — Ты идёшь к Бану — Да. — Он хороший. Он не такой, как… другие. Он не будет… Я знаю — перебил Кэп. — Я знаю, какой он. Повисла пауза. Где-то на лестничной клетке хлопнула дверь, послышались шаги соседей... приглушённые голоса. Обычные звуки обычного субботнего утра. Но для них двоих это утро не было обычным. — Кэп… иногда я думаю… может рассказать… Вики не договорила. Слово застряло у неё в горле, будто она наступила на край обрыва и замерла, глядя в пропасть. Кэп смотрел на неё в зеркале... их отражения, два призрака в тесной прихожей... и ждал. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось спокойным. Он умел ждать. Рассказать что? — спросил он, хотя знал ответ. Вики опустила глаза. Её пальцы теребили край пакета, разглаживая невидимую складку. Неважно — сказала она наконец. — Просто… будь осторожен. — Я всегда осторожен. — Знаю. Она подняла голову, и в её глазах блеснуло что-то мокрое. Кэп отвернулся. Не потому, что не хотел видеть её слёз... а потому, что если бы он посмотрел ещё секунду, то не смог бы удержать себя. А он должен был. Он всегда должен был. Иди. — сказал он глухо. — У тебя дела. Да. — Вики кивнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — У меня дела. Она натянула кроссовки, поправила хвост и... уже взявшись за ручку двери, обернулась. — Кэп. — Что? — Он… Бан… он ждёт тебя. По-настоящему. Не делай вид, что это неважно. Потому что это важно. Для него... и для тебя… тоже. Она вышла, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась с тихим щелчком, и Кэп остался один в прихожей, глядя на своё отражение в старом зеркале. Он выглядел так, будто не спал неделю. Может быть... так оно и было. «Он ждёт тебя». Кэп закрыл глаза и представил: Бан сидит на кухне, пьёт чай... смотрит на часы. Рядом его мама печёт пирог, и в квартире пахнет ванилью и корицей. Тепло. Светло. Безопасно. «Безопасно». Слово снова кольнуло где-то под рёбрами, там, где синел свежий синяк. Кэп провёл ладонью по груди, чувствуя, как боль отзывается тупым... ноющим эхом. Он не должен был идти. Он должен был остаться дома, лежать на кровати, смотреть в потолок и считать трещины на штукатурке. Это было привычно. Это было безопасно. Но он хотел пойти. Хотел увидеть Бана, услышать его голос, его смех... его дурацкие шутки про физику и компьютерные игры. Хотел сидеть на чужой кухне, пить чужой чай, держать в руках чужую кружку и чувствовать себя… живым. Он открыл глаза и посмотрел на часы. Он выйдет из этой квартиры... из этого подъезда с запахом лекарств, и пойдёт по улице, где нет солнца... только серое осеннее небо и мокрые листья под ногами. Он пойдёт к Бану. Кэп вернулся в комнату, сел на кровать и уставился в одну точку. На стене, прямо напротив... висела старая фотография в рамке. Они с Вики, ещё маленькие. Вики обнимает его за плечи, он смотрит в камеру и улыбается... по-настоящему, не той гримасой, которая получается сейчас. Ему там года четыре, не больше. Волосы белые, кожа бледная, но глаза… глаза смотрят без страха. Куда ушёл тот мальчик? Кэп перевёл взгляд на телефон. Экран погас, но он знал, что там... в чате с Баном, висит последнее сообщение: «Я буду ждать». Он перечитал его раз десять за утро. Каждый раз сердце билось чаще, и каждый раз он заставлял себя успокоиться, потому что волнение было опасно. Волнение заставляло совершать ошибки. А ошибки… Он не продолжил мысль… лишь отодвинул рукава запястья, и прищурился. Он смотрел на тонкие, серебристые линии на внутренней стороне запястья. Старые... почти не заметные, если не знать, куда смотреть… когда мир рухнул и не было ни Бана, ни даже нормальных разговоров с Вики... только боль, тишина и бесконечное «терпи». Он думал, что это поможет. Что если переместить боль изнутри наружу, станет легче. Но стало хуже… намного хуже. Вики тогда плакала… он помнил её лицо… глаза, полные ужаса. Она ничего не сказала, только… обняла. А отцу… было плевать… «спрячь это» «что за слабак родился» «если это увидят». А если бы… Бан заметил… что бы сказал? «Что это у тебя на руках?» Кэп не знал, как бы ответил. Может быть, соврал бы. Может быть, промолчал. Но сейчас, глядя на эти старые, почти белые линии на бледной коже, он чувствовал только стыд… слабость. Он быстро опустил рукав, пряча запястья обратно в серую ткань. Вики не знала, что шрамы остались. Она думала... что это прошло. Он не хотел, чтобы она знала правду. Некоторые вещи нельзя было делить даже с ней. Слишком тяжело. Слишком… неправильно. Кэп посмотрел на часы... ещё почти два часа. Он медленно поднялся с кровати и подошёл к окну. Раздвинул шторы ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. Серое небо, мокрые крыши, голые ветки деревьев. Ни солнца. Сегодня был его день. День, когда он мог выйти без страха, что яркий свет ударит по глазам, заставив щуриться и прятаться. «Безопасно». Он снова подумал об этом слове. О том, как странно оно звучало в голове. Безопасно... это когда отец уехал. Безопасно... когда солнце спряталось за тучами. Безопасно... когда ты сидишь в своей комнате, закрыв дверь, и никто не входит без стука. Но дом Бана… он даже не знал, как там пахнет. Только по рассказам Вики... пирогами и чем-то домашним, тёплым. У них пахло по-другому. У них пахло лекарствами и тишиной. Не той тишиной, в которой хочется спать, а той, в которой замираешь, боясь пошевелиться. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть эти мысли. Хватит. Он не хотел думать о доме. Не сегодня. Сегодня он хотел думать о Бане. О том, как тот улыбается... открыто, по-своему, с лёгкой насмешкой, которая никогда не бывает злой. О том, как он говорит... быстро, иногда проглатывая слова, когда увлекается. О том, как смотрит... прямо, не отводя глаз, будто ему нечего скрывать. Кэп закрыл глаза и вспомнил: Ждёт. Специально пришёл пораньше, купил чай, выбрал булки. Для него. Для Кэпа. Просто потому, что он хотел быть рядом. Это было так непривычно... быть кому-то нужным не из-за чувства долга или жалости. Просто так. Потому что ты... это ты. Он снова посмотрел на часы. 12:30. Можно было начинать собираться. Не спеша… он уже продумал: дворами, где нет прямых солнечных лучей, даже если они вдруг появятся. Тенистые улочки, старые тополя... арки домов. Он знал этот город так же хорошо, как знал свои болячки. Все безопасные маршруты, все тенистые места. Кэп снял толстовку и замер перед шкафом. Что надеть? Вики говорила, что он одевается как монах... всё серое, чёрное, бесформенное. Она пыталась купить ему что-то яркое, но он отказывался. Яркое привлекало внимание. А внимание было опасно. Но сегодня… сегодня он вдруг подумал: а что, если надеть ту самую кофту, которую Вики подарила на прошлый день рождения? Тёмно-синюю, с мягким ворсом внутри. Она не привлекала внимания, но была… уютной, что ли. Кэп достал её с нижней полки, провёл пальцами по ткани. Вики сказала тогда... «Ты всегда в чёрном или сером, как будто прячешься. А эта — просто тёмная, но не мрачная. Как ночное небо». Он натянул тёмно-синюю кофту. Мягкий ворс приятно коснулся кожи, скрывая то... что не должно быть видимым. Кофта была чуть великовата, но это даже хорошо... никаких лишних линий, ничего... что могло бы выдать боль при движении. Воротник, не такой высокий, как у водолазки, он всё равно натянул повыше, почти до подбородка... привычка, от которой он не мог избавиться. Пальцы машинально проверили, плотно ли прилегает ткань к шее. Главное, чтобы всё закрывало... и не будет проблем. Мягкие вещи всегда были для него по душе… они не только прятали, но и не причиняли дополнительной боли, когда тело ныло после очередного «разговора» с отцом. Поверх он накинул серую толстовку с капюшоном... второй слой, надёжный, как панцирь. В такой экипировке было жарковато для прохладной осени, но безопасность стоила небольшого дискомфорта. Кэп поправил капюшон, проверил... чтобы шнурки не болтались, и посмотрел на себя в зеркало. Тёмно-синий цвет делал его бледность ещё заметнее, но капюшон можно надеть, если что. Главное, чтобы никто не смотрел слишком пристально. Он взял с тумбочки маленький тюбик с корректором… Вики оставила в прошлый раз, сказав: «Пригодится.». Он аккуратно нанёс средство под глаза, растушевал пальцем. Стало чуть лучше. Не идеально, но лучше. Тёмные круги не исчезли, но стали не такими глубокими. Телефон, ключи, немного денег на всякий случай... хотя Бан вряд ли позволит ему за что-то платить. Кэп сунул всё в карманы и ещё раз оглядел комнату. Взгляд упал на старую фотографию в рамке... они с Вики, маленькие, счастливые. Он подошёл, поправил рамку, которая всегда немного косилась, и тихо сказал — Я пошёл. Ответа не было. Только тишина, которая умела слушать. В прихожей он натянул кроссовки, завязал шнурки... два узла, как привык, чтобы не развязывались. Ветровку взял на всякий случай... лёгкую, непромокаемую. Погода была пасмурной, но осень есть осень. Рука замерла на дверной ручке. За ней был коридор, потом лестница... потом улица. А потом — Бан. Кэп глубоко выдохнул и открыл дверь. На лестничной клетке пахло сыростью и старой краской. Чьи-то шаги этажом выше, приглушённый голос телевизора за соседской дверью. Обычная суббота в обычном доме. Он спускался медленно... держась за перила. На втором этаже окно выходило во двор... серо, сыро, ни проблеска солнца. Хорошо. Выйдя из подъезда, он постоял секунду, привыкая к воздуху. Свежий, пахнет мокрыми листьями и почему-то дымом... кто-то топил печь в частном секторе за домами. Кэп свернул за угол и пошёл знакомым маршрутом: мимо старых тополей, через арку, во дворы, где деревья растут так густо... что даже в солнечный день здесь царит полумрак. Он шёл не спеша, но чувствовал... как внутри нарастает напряжение. Не страх — скорее… предвкушение. Смешанное с тревогой. А что, если он ошибся? Что, если Бан ждал чего-то другого? Что, если… Он заставил себя остановить эту мысль. «Просто будь собой». Он попытался представить, что бы сказал Бан... если бы узнал... о чём он думает. Наверное, хлопнул бы по плечу... осторожно, но небрежно, как будто это было самым обычным делом... и сказал: «Кончай париться, чувак. Я же сказал — жду. Значит, жду». Кэп почти улыбнулся этой мысли. Кэп вышел к знакомой улице, где жил Бан. Пятиэтажка, облупившаяся краска на скамейках, дворняжка, дремлющая у подъезда. Обычный двор... каких много. Но сейчас он казался Кэпу почти… родным. Потому что здесь жил Бан. Он подошёл к подъезду, нашёл кнопку домофона, набрал номер квартиры. Палец завис над кнопкой вызова на секунду, не больше. Потом он нажал.