Сын героя, дочка врага

Путь до лаборатории был не близким. Я уже тысячу раз пожалела, что вообще пошла вчера поздно вечером в этот лес. Не знаю, сколько мы уже идем, но мои ноги изрядно устали, лицо и руки все в царапинах — по сравнению с ребятами я ниже всех, вот мне и достаются все ветки. Я споткнулась в очередной раз о корень, который даже не заметила в темноте, и тихо выругалась себе под нос. — Не устала? — Нетейам вдруг замедлил шаг и остановился передо мной. В темноте его глаза светились мягким золотистым светом, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание. — Немного, — ответила я, отводя взгляд. — Но я справлюсь. Я боялась показаться слабой. Всю мою жизнь бабушка учила меня быть сильной и смелой, быть как она, быть такой, какой была моя мама. Поэтому с детства я, хоть и была самым застенчивым ребенком, все равно старалась бороться с этим. «Никогда не показывай, что тебе больно», — говорила бабушка. «Никогда не проси помощи, если можешь справиться сама». — Если ты не против? Прежде чем я успела понять, что происходит, парень присел и поднял меня на руки. От неожиданности я потеряла дар речи. Да что там я? Думаю, и Паук, шедший рядом, в этот момент знатно был в шоке от действий своего сводного брата. — Нетейам, не стоит! Я тяжелая, — запротестовала я, чувствуя, как щеки заливает краской. Хорошо, что в темноте этого не видно. — Ты легче ветки, — ответил он, и в его голосе послышались нотки смеха. — И пахнешь лучше. Я потеряла дар речи. Совсем. Просто зависла, глядя на его профиль, освещенный слабым сиянием ночных растений. — Ого, брат, — подал голос Паук, и я буквально почувствовала его ухмылку. — Я такого не видел... никогда. Ты вообще в порядке? — Заткнись, — спокойно ответил Нетейам, даже не повернув головы. Но я почувствовала, как мышцы его рук чуть напряглись. Ему было неловко? Или он злился? — Не слушай его, — шепнул мне Нетейам, аккуратно перешагивая через поваленное дерево. — Ты ударилась головой. Тебе нельзя много ходить. В его руках я ощущала себя маленькой девочкой, которой всегда хотела себя почувствовать. Защищенной. Нужной. Той, о которой заботятся не потому, что должны, а потому что хотят. Вблизи лицо Нетейама выглядело еще красивее. У него были длинные черные ресницы, которых я раньше не замечала из-за разницы в росте. А еще — легкая неровность на скуле, старый шрам, который делал его черты не идеальными, а живыми. — Как твоя голова? Не кружится? Не тошнит? — Паук, наконец, снова заговорил, разбавляя эту неловкую тишину. Кажется, ему самому было неуютно в тишине. — Потому что если тебя вырвет на моего брата, я это запомню навсегда. Буду рассказывать всем. — Все правда хорошо, я даже сама идти могу! — я дернулась, пытаясь высвободиться. — Паук, спаси ему жизнь, скажи, чтобы отпустил. — Я в этом не участвую, — Паук поднял руки в притворном жесте капитуляции. — Этот воин сам принимает решения. Я просто зритель. Лучший спектакль года. Только я собралась возразить, как моя голова начала болеть и кружиться. Я схватилась за голову и зашипела от неожиданной боли. Мир на секунду поплыл, и я сильнее вцепилась в плечи Нетейама, боясь упасть, даже несмотря на то, что он держал меня крепко. В моменте я почувствовала, как напряглись мышцы Нетейама. Он замедлил шаг и еще крепче прижал меня к своему телу. — Ш-ш-ш, — выдохнул он мне в макушку. — Не двигайся. Я держу. — Эй, — голос Паука стал серьезным, вся дурашливость исчезла. — Брат, может, давай я сбегаю вперед? Предупрежу Норма? — Да, — коротко ответил Нетейам. — Быстро. Паук исчез в темноте так быстро, что я не успела и глазом моргнуть. Только ветки хрустнули где-то впереди. — Прости, — прошептала я, чувствуя себя ужасно виноватой. — Я правда думала, что все нормально. — Не извиняйся, — его голос был тихим, но твердым. — Ты не виновата, что ударилась. — Но ты несешь меня уже полпути... — И донесу до конца. Оставшуюся половину пути мы шли в тишине, и только дыхание Нетейама делало тишину приятной. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к мерному стуку его сердца под ухом. Наверное, я все-таки потеряла сознание на несколько минут, потому что следующее, что помню, — это яркий свет лаборатории и встревоженное лицо Норма над собой.

***

Неделю я провалялась в постели из-за гиперопеки моих коллег. Они буквально запретили мне всё! Начиная от подъема с кровати и заканчивая заметками в моем блокноте. — Макс, дай мне ручку, — ныла я в третий день заточения. — Нет, — ответил Макс, даже не повернув головы от своего монитора. — Всего на пять минут! — Ты вчера говорила то же самое, а я нашел тебя спящей лицом в блокноте в час ночи. — Это был исключительный случай! — Каждый день — исключительный случай, — вздохнул он. — Лежи давай. Норм сказал — полный покой. Неделю я лежала под какими-то капельницами с витаминами и лекарствами. Неделю я слушала, как приходили ребята к капсуле Грейс, но им запретили заходить ко мне, чтобы у меня не было соблазна подняться и пойти куда-то. — Тук сказала передать, что скучает, — сообщила мне Кири на пятый день, просунув голову в дверь. Заходить она не стала — честно соблюдала запрет. — И еще она нарисовала тебе картинку. Кири протянула сложенный листок. Я развернула его и улыбнулась. Там была я, окруженная цветами, а сверху корявыми буквами было выведено: «Поправляйся скорее!» — Передай ей спасибо, — попросила я. — И скажи, что я тоже скучаю. Кири кивнула, но не уходила. Она смотрела на меня своим обычным внимательным взглядом — будто видела что-то, чего не видели другие. — Ты что-то хотела спросить? — поинтересовалась я. — Нет, — покачала головой Кири. — Просто смотрю. Ты другая. — В смысле? Но она уже ушла, оставив меня гадать, что она имела в виду. Неделю я не видела Нетейама. Это время было невыносимо. Не знаю, что это — любопытство или симпатия, — но я действительно скучала по нему. По тому, как он ходил со мной в лес, пока я собирала данные для моих заметок по флоре и фауне лесов Пандоры. По его молчаливому присутствию. По тому, как он иногда смотрел на меня — будто я была чем-то удивительным, что он не мог разгадать. — Ты вздыхаешь чаще обычного, — заметил Норм, проверяя показатели на шестой день. — Я задыхаюсь от безделья, — буркнула я. — Нет, — он поправил очки и хитро прищурился. — Это другой вздох. Я знаю этот вздох. Это вздох «я скучаю по кому-то конкретному». — Норм! — Молчу-молчу, — он поднял руки. — Но если этот кто-то конкретный приходил каждый вечер и сидел у капсулы Грейс, глядя на дверь в твою комнату, может, ему стоит об этом знать? Я замерла. — Каждый вечер? — Каждый вечер, — подтвердил Норм. — Часа по два. Паук приходил только один раз, принес тебе какие-то диковинные фрукты, сказал, что «этот дурак переживает, но сам не придет, потому что боится тебя разбудить», и ушел. А старший брат приходил каждый день. Я отвернулась к стене, чтобы Норм не видел моего лица. Потому что если бы он увидел, точно бы понял, что я сейчас чувствую. Когда мне сказали, что я могу начать ходить на работу, моей радости не было предела! Я не могла сидеть долго без дела. Я буквально отдавала всю себя работе, а в свои выходные не знала, чем заняться, ибо не умела отдыхать. Сегодня, спустя неделю, я наконец выхожу из моего «карантина» и приступаю к работе. Надев свою форму, я накидываю на плечи халат и мой бейдж, который постоянно забываю надеть. Прихватив планшет, выхожу из комнаты и иду в сторону лаборатории, где уже слышу голоса Тук и Кири. — …она точно поправилась? — донесся до меня голос Тук. — Норм сказал, да, — ответила Кири. — Но она все еще слабая. Не прыгай на нее. — Я не прыгаю! — Ты всегда прыгаешь. — Привет, девочки, — я прохожу мимо и кладу планшет на стол. — Я думала, вы придете завтра? — Тук настояла, — улыбнулась Кири, но улыбка вышла какой-то натянутой. — ТЫ ЖИВАЯ! — Тук действительно чуть не прыгнула на меня, но в последний момент сдержалась и просто обняла, прижавшись к моей талии. — Мы так волновались! Нетейам сказал, ты ударилась головой, и я боялась, что ты забудешь, как мы подружились! — Я помню, маленькая, — я погладила ее по голове. — Я все помню. Кири взглянула на меня и покачала головой. Она показалась мне какой-то странной. Будто она что-то анализировала или вычисляла. Ее взгляд задержался на мне дольше обычного, и от этого мне стало не по себе. — Кири, все в порядке? — спросила я. — Да, — ответила она слишком быстро. — Просто... ты светишься. — Что? — Не так, как На'ви, — пояснила Кири. — По-другому. Я раньше не замечала. Может, это из-за травмы? — Или ты просто выспалась, — вмешалась Тук, дергая сестру за руку. — Пойдем! Она же пришла работать. Не будем мешать. Через несколько минут девочки попрощались со мной и моими коллегами и покинули помещение. После еще долгое время взгляд Кири стоял перед моими глазами.

***

В лаборатории было шумно. Не громко — но привычно живо. Где-то тихо гудело оборудование, на одном из столов стояли контейнеры с образцами растений, а за стеклянной перегородкой мягко светилась капсула с аватаром Грейс. Я сидела на высоком стуле у лабораторного стола и пыталась разобрать записи, сделанные днём в лесу. Неделя безделья давала о себе знать — пальцы так и чесались что-то делать, изучать, записывать. Передо мной лежали несколько листьев неизвестного растения. На вид они казались почти обычными. Но стоило слегка коснуться их поверхности, как по прожилкам пробегал мягкий голубой свет. Пандора никогда не переставала меня удивлять. — Ты опять разговариваешь с растениями? Я даже не подняла головы. — Они хотя бы не задают глупых вопросов. Позади меня послышался тихий смешок. Я обернулась. У двери, прислонившись плечом к стене, стоял Паук. Паук. Как всегда с чуть растрёпанными волосами и той самой ленивой улыбкой, которую, кажется, невозможно было стереть с его лица. — Я чувствую себя оскорблённым, — сказал он, прижимая руку к сердцу в театральном жесте. — Целую неделю я носил тебе фрукты, переживал, а ты теперь оскорбляешь мои вопросы. — Фрукты были вкусные, — признала я. — Спасибо. — Ага, — он довольно кивнул. — Я знал, что подкуп сработает. Я усмехнулась. — Ты привыкнешь к оскорблениям. — Уже привык, — он подошёл ближе и заглянул через моё плечо на стол. — И что это? — Пока не знаю. Я осторожно коснулась листа. Тот снова мягко засветился. Паук присвистнул. — Ладно, это круто. Я довольно улыбнулась. — Вот видишь. Иногда растения интереснее людей. Он сел на край соседнего стола и скрестил руки на груди. Его нога слегка покачивалась в воздухе — он никогда не мог усидеть на месте. — Сомневаюсь. Я подняла на него взгляд. — Почему? Он пожал плечами. — Люди иногда делают более странные вещи. Я прищурилась. — Например? Он сделал задумчивый вид, почесал подбородок. — Например… летят через половину галактики, чтобы изучать светящиеся кусты. Я уставилась на него. Потом не выдержала и рассмеялась. — Справедливо. Он улыбнулся шире. Несколько секунд мы просто сидели молча. Я вернулась к листьям, но чувствовала его взгляд на себе. — Знаешь, — вдруг сказал Паук, — ты первая из ученых, кто реально выходит в лес, а не просто сидит в лаборатории. — Норм выходит. — Норм выходит с нами на охоту, — поправил Паук. — А ты выходишь просто так. Смотреть. Изучать. Даже когда тебе ничего не надо. — Это и называется наукой, — улыбнулась я. — Это называется любовью, — он посмотрел на меня серьезно. — Ты любишь это место. Я сразу вижу. Я задумалась над его словами. — Наверное, да. Это место... оно живое. Оно дышит. Чувствует. На Земле такого нет. Там природа — это просто... природа. А здесь — это кто-то. — Эйва, — кивнул Паук. — Эйва, — согласилась я. — Ты в нее веришь? Он задумался дольше, чем я ожидала. — Я вырос здесь, — наконец сказал он. — Смотрел, как молятся моя мама, Кири. Видел, как деревья соединяются. Как животные слушаются. — Он пожал плечами. — Думаю, что-то там есть. Что-то большое. — А ты сам молился когда-нибудь? Он усмехнулся. — Пару раз. Когда сильно боялся. — И помогало? — Не знаю, — честно ответил он. — Но становилось легче. Я кивнула, обдумывая его слова. — Ты привыкла к Пандоре? — вдруг спросил он. Я задумалась. — Иногда. — Иногда? Я пожала плечами. — Бывают моменты, когда кажется, что всё это — сон. Я кивнула в сторону окна. За стеклом уже сгущались сумерки, а растения начинали мягко светиться. Фиолетовые, голубые, зеленые огоньки зажигались один за другим, превращая лес в сказочный чертог. — Красиво, правда? — тихо спросил Паук. — Очень. — А ты? — спросила я, поворачиваясь к нему. — Ты привык? Паук усмехнулся. — Я вырос здесь. Он слегка постучал пальцами по столу. — Для меня странная как раз Земля. Все эти ваши бетонные коробки, железные птицы, серое небо, искусственный воздух... — он поежился. Я тихо рассмеялась. — Справедливо. Воздух действительно был плохим. — Как можно жить под серым небом? — искренне удивился он. — Не знаю, — я посмотрела в окно, на сияющий лес. — Теперь тоже не понимаю. Он вдруг наклонился ближе и внимательно посмотрел на моё лицо. Так пристально, что я почувствовала, как краснею. — Кстати. Я насторожилась. — Что? Он указал пальцем на мой висок. — Синяк почти прошёл. Я машинально коснулась места, где недавно была рана. Кожа была гладкой, никаких следов. — Спасибо доктору Норману, — сухо сказала я. — Не только, — он покачал головой. — Норм хороший врач, но На'ви лечат быстрее. Может, ты становишься одной из нас? — Очень вряд ли, — фыркнула я. — Во мне метр шестьдесят и ни одной полоски. — Полоски не главное, — серьезно сказал Паук. — Главное — здесь. Он ткнул пальцем в район сердца. Я замерла. Потому что в этом жесте было что-то... слишком искреннее для обычного состояния Паука. — Ты смеёшься почти так же, как я, — вдруг сказал он, нарушая тишину. Я моргнула. — Что? — Серьёзно. Он изобразил мою улыбку — скривил губы, пытаясь повторить изгиб, и получилось до ужаса непохоже и смешно. Я уставилась на него. Потом расхохоталась. — Это было ужасно! — Неправда! — Это было очень ужасно! Он тоже рассмеялся. Смех эхом отразился от металлических стен лаборатории. — У тебя просто нет чувства юмора, — заявил Паук, отсмеявшись. — У меня есть чувство юмора! Просто твоя пародия была провальной. — О, так ты эксперт по пародиям? — Я эксперт по тому, как выглядит мой собственный смех, — парировала я. — И как же он выглядит? Я задумалась. — Не знаю. Наверное, как... ну... смех. — Гениальное описание, — он закатил глаза. — Прямо научный подход. — Заткнись. — А вот это уже больше похоже на правду, — он ухмыльнулся. — Ты когда злишься, говоришь «заткнись» точно как я. — Мы опять вернулись к твоим пародиям? — Это не пародия, это наблюдение! Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Паук был невыносим. Но в хорошем смысле. — Ладно, — сдалась я. — Расскажи лучше, как Ло'ак упал в реку. Ты начал рассказывать, а потом мы отвлеклись. — О, это отличная история, — глаза Паука загорелись. — Значит, дело было так. Мы сидели на берегу, рыбачили... — Вы умеете рыбачить? — Мы На'ви, в смысле, я почти На'ви, — поправился он. — Конечно, мы умеем рыбачить. Не руками, конечно, у нас есть копья. Но Ло'ак решил, что он круче всех. — И? — И он увидел рыбу. Огромную, блестящую, красивую. И решил, что поймает ее голыми руками. Я прикрыла рот рукой, уже предвкушая. — Он зашел в воду по пояс. Рыба подплыла ближе. Он прыгнул... — И? — И рыба ударила хвостом ему по лицу и уплыла, а Ло'ак потерял равновесие и упал мордой в воду. Когда он встал, в его волосах были водоросли, а из носа торчала какая-то мелкая рыбешка. Я не выдержала и расхохоталась. Представить гордого Ло'ака с рыбой в носу было выше моих сил. — Подожди, — сказала я, смеясь. — Он правда подумал, что это хорошая идея? — Ты не знаешь Ло'ака, — усмехнулся Паук. — Он однажды пытался подружиться с танатором. — С тем, у которого ядовитый хвост?! — С ним самым. — И чем кончилось? — Хорошо, что рядом был Нетейам, — Паук вдруг стал серьезным. — Он всегда рядом, когда нужно. Прикрывает брата. При упоминании Нетейама у меня что-то дрогнуло внутри. — Он хороший брат, — тихо сказала я. — Лучший, — согласился Паук. — Иногда слишком серьезный, слишком правильный, но... он есть. И за ним как за каменной стеной. — Знаю, — выдохнула я, вспоминая, как он нес меня через лес. Как прижимал к себе, когда мне стало плохо. Как его сердце билось под моим ухом. Я снова рассмеялась, пытаясь отогнать эти мысли. И только спустя несколько секунд почувствовала чей-то взгляд. Я подняла голову. И увидела его. Нетейам стоял у входа в лабораторию. Он молчал. И смотрел прямо на нас. На меня. На Паука. На то, как близко мы сидим друг к другу. На то, как я смеюсь. Время будто остановилось. — Старший брат! — Паук, кажется, не заметил ничего необычного. — Заходи! Мы тут вспоминали, как Ло'ак рыбу ловил. Нетейам не ответил. Он продолжал смотреть на меня. И в этом взгляде было столько всего, что я не могла прочитать и половины. Боль? Ревность? Обида? Тоска? — Нетейам? — позвала я тихо. Он моргнул, будто очнулся. — Я пришел проверить, — голос его звучал ровно, слишком ровно. — Норм сказал, ты сегодня вышла. — Да, я... спасибо. Неловкая тишина повисла в воздухе. Паук переводил взгляд с меня на брата, и на его лице медленно проступало понимание. — Так, — он хлопнул себя по коленям и встал. — Я, пожалуй, пойду. Проверю, как там Ло'ак. Не упал ли он еще куда-нибудь. — Паук... — начала я. — Не, не, не, — он уже шел к двери, на ходу подмигивая мне. — Я все понимаю. Увидимся. И он вышел, оставив нас вдвоем. Нетейам не двигался с места. Он просто стоял и смотрел. А я сидела за столом, окруженная светящимися листьями, и чувствовала, как гулко бьется сердце. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он наконец. — Да. Спасибо. Правда. — Хорошо. Пауза. — Я принес тебе кое-что, — он сделал шаг вперед и протянул руку. На его ладони лежал небольшой камень — необычный, переливающийся всеми цветами радуги. — Это с Древа Душ, — тихо сказал он. — Оно помогает исцелению. Я думал... ну, чтобы ты быстрее поправилась. Я смотрела на камень, потом на него. На то, как он смущенно отвел взгляд. На то, как его пальцы чуть дрожали. — Ты приходил каждый день, — выдохнула я. — Норм сказал. Он дернул плечом. — Я проверял, как ты. — Почему не заходил? Молчание. — Боялся помешать. Я встала со стула. Подошла к нему ближе. Совсем близко. Так, что пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. — Ты бы не помешал. Его глаза потемнели. — Ты смеялась. С Пауком. Громко. Счастливо. — Я могу смеяться с Пауком, — осторожно сказала я. — Это не значит... — Я знаю, — перебил он. — Я просто... — он замолчал, подбирая слова. — Неделя была долгой. Я протянула руку и взяла камень. Он был теплым. — Спасибо, — прошептала я. Нетейам кивнул. И не уходил. Стоял надо мной, высокий, серьезный, и смотрел так, будто я была тем самым Древом Душ, к которому приходят за ответами. — Я тоже скучала, — сказала я тихо. Его рука дрогнула. Медленно, будто давая мне время отстраниться, он поднял ладонь и коснулся моей щеки. Кончиками пальцев. Осторожно. Невесомо. — Ты такая маленькая, — выдохнул он. — Ты такой большой, — ответила я. И он улыбнулся. Впервые за все время, что я его знала, Нетейам улыбнулся. По-настоящему. Не вежливо, не сдержанно — а открыто, тепло, до морщинок у глаз. — Я приду завтра, — сказал он. — Если ты не против. — Я не против, — ответила я. Он кивнул. Убрал руку. И ушел так же тихо, как появился. А я осталась стоять посреди лаборатории, сжимая в руке теплый камень, и чувствуя, как внутри разливается что-то большое и светлое. За окном сиял лес Пандоры. А в груди сияло что-то похожее.