Сын героя, дочка врага

Прошёл месяц с тех пор, как родилась Зейя. Месяц бессонных ночей, бесконечного кормления, тревог и первых робких улыбок дочери. Месяц, в котором мы с Нетейамом существовали как два корабля, идущих параллельным курсом — всегда рядом, но всё время занятые. Он помогал племени, я училась быть матерью. Мы спали урывками, говорили шёпотом, чтобы не разбудить Зейю, и целовались на бегу, когда она засыпала. В это утро я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Медленно, нежно, кончиками пальцев. Я не открывала глаза — просто лежала, чувствуя это прикосновение, и улыбалась. — Я знаю, что ты не спишь, — прошептал Нетейам. — Откуда? — Ты улыбаешься. Когда спишь, ты хмуришься. Я открыла глаза. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня. В его золотистых глазах горело что-то тёплое, такое знакомое и такое родное, что у меня защемило сердце. — Я не хмурюсь, — возразила я. — Хмуришься. Вот так, — он провёл пальцем между моих бровей. — И вот так, — коснулся уголков губ. — Ты слишком много на меня смотришь. — Недостаточно, — ответил он. — Я могу смотреть на тебя вечно. Я потянулась к нему, и он поцеловал меня. Медленно, сладко, так, что время остановилось. Его губы были мягкими, тёплыми, и я чувствовала, как по телу разливается что-то давно забытое, от чего кружится голова и перехватывает дыхание. — Я скучал, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Мы же каждый день вместе. — Это не то. Я скучал по тебе. По нам. По тому, как мы были раньше. Я знала, о чём он. До Зейи мы могли часами лежать в обнимку, говорить ни о чём, смеяться, смотреть на звёзды. А теперь всё наше время принадлежало маленькому существу, которое требовало внимания каждую минуту. — Я тоже скучаю, — призналась я. — Но мы не можем оставить её одну. — Можем, — сказал он. — На пару часов. — Что? — Сегодня Цирея предложила посидеть с Зейей. Ло'ак будет с ней, они оба хотят помочь. Я подумал... — Ты подумал, — я приподнялась на локте, глядя на него. — Ты хочешь устроить свидание? — Хочу, — ответил он просто. — Я хочу провести день с тобой. Только ты и я. Как раньше. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Целый день. Только мы. — Помню, однажды мой отец сказал, — вдруг произнёс Нетейам, и в его голосе зазвучала мягкая усмешка. — Мы тогда были у Древа Душ, и Тук носилась вокруг, не давая нам спокойно поговорить. А Ло'ак с Кири спорили о чём-то, и стоял такой шум... отец посмотрел на маму и сказал: «Счастье — это просто. Счастье — это когда мы вместе с тобой и рядом нет детей». Я рассмеялась. — Он серьёзно так сказал? — Вполне, — улыбнулся Нетейам. — Мать тогда толкнула его в бок, но он был прав. Не в том смысле, что дети — это плохо. А в том, что иногда нужно время только для себя. Чтобы помнить, кто ты есть. Кто мы есть друг для друга. — И ты вспомнил эти слова, когда решил устроить нам день без Зейи? — Я вспомнил эти слова, когда понял, что смотрю на тебя и вижу только маму Зейи. А хочу видеть просто Теону. Свою женщину. Ту, которую люблю. — А что, если я уже не та Теона? — спросила я тихо. — Что, если я изменилась? — Ты изменилась, — согласился он. — Ты стала сильнее. Мудрее. Ещё красивее. Но ты всё ещё ты. Моя Теона. — А что скажет Цирея? Зейя ещё маленькая... — Цирея вырастила младшую сестру Прил. Она справится. А Ло'ак... Ло'ак просто хочет побыть с ней, пока Цирея занята. — Ты всё продумал. — Я воин, — улыбнулся он. — Я всегда продумываю план. Я рассмеялась, и он снова поцеловал меня. На этот раз дольше, глубже, так, что у меня закружилась голова. — Хорошо, — выдохнула я. — Куда мы идём? — Сначала — завтрак. Потом — увидишь.

***

Мы оставили Зейю с Циреей на рассвете. Я долго инструктировала подругу, показывала, как держать бутылочку, как укачивать, как понять, что малышка хочет спать. Цирея слушала терпеливо, кивала, а потом сказала: — Теона, я справлюсь. Иди. Твой муж заждался. Я обернулась. Нетейам стоял у выхода, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с терпеливой улыбкой. — Иди, — повторила Цирея. — Я позову Нейтири, если что. Я поцеловала Зейю в лоб, и мы вышли. Нетейам взял меня за руку, и мы пошли по берегу. Солнце только вставало, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Океан был спокоен, гладок, как зеркало. Пели птицы, где-то вдалеке плескалась рыба. — Я так давно не была здесь, — сказала я, вдыхая солёный воздух. — Просто так, без дела. — Я тоже, — ответил он. — Соскучился. — По океану? — По тебе. Рядом с океаном. Он остановился и повернулся ко мне. В его руках появился какой-то свёрток — когда он успел его взять, я не заметила. — Что это? — Завтрак, — он развернул ткань. — Я приготовил сам. Я посмотрела на содержимое. Плоды, которые я любила. Лепёшки, такие же, как в день нашего знакомства с народом я Меткайина. И маленький кувшин с чем-то, похожим на сок. — Ты приготовил? — не поверила я. — Почти, — признался он. — Ло'ак помогал. Но я хотел, чтобы сегодня было особенное утро. Мы сели на песок, и я попробовала лепёшку. Она была вкусной. Не такой, как у Нейтири или Циреи с Ронал, но в ней было что-то другое — тепло, забота, любовь. — Вкусно, — сказала я. — Правда? — Правда. Лучший завтрак в моей жизни. Он улыбнулся, и я увидела в его глазах что-то мальчишеское, почти застенчивое. Мой воин. Мой Нетейам. Мы ели, глядя на океан, и я впервые за долгое время чувствовала себя просто счастливой. Без тревог, без страха, без вечного «а что, если». — Теона, — позвал он, когда мы закончили. — Ммм? — Помнишь, как мы впервые встретились? — На базе в лесу, — улыбнулась я. — Ты смотрел на меня, как на инопланетянина. — Ты и была инопланетянкой, — рассмеялся он. — Маленькая, бледная, в этой странной маске... — А ты был огромный, синий и пугал меня до смерти. — Я не пугал! — Пугал, — я ткнула его в плечо. — Я думала, ты сейчас меня съешь. Он схватил меня за руку и притянул к себе. — Может, и съем, — прошептал он, касаясь губами моей шеи. — Нетейам! — я рассмеялась, пытаясь вырваться, но он держал крепко. — Тише, — сказал он. — Ты моя. С первого дня. — С первого дня? — я подняла бровь. — Ты тогда на меня даже не смотрел почти. — Смотрел, — ответил он серьёзно. — Очень много. Просто ты не замечала. — Врёшь. — Не вру. Я смотрел на тебя, когда ты работала с архивом. Когда смеялась с Пауком. Когда смотрела на закат. И думал — какая она красивая. И какая недосягаемая. Я замолчала. Никогда не думала, что он заметил меня раньше, чем я его. — Почему не подошёл? — Боялся, — признался он. — Ты была человеком. Я — На'ви. Я думал, между нами ничего не может быть. — А потом? — Потом понял, что между нами всё может быть. Потому что Эйва так решила. Он снова поцеловал меня, и я забыла обо всём. О страхах, о тревогах, о том, что кто-то может смотреть на нас. Был только он. Только его губы, его руки, его дыхание. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Я люблю тебя, — ответил он. — С первого дня. И всегда буду любить.

***

После завтрака Нетейам повёл меня к лагуне. Это было место, которое он показал мне в первый наш приезд — маленькая бухта, скрытая от посторонних глаз нависающими скалами. Вода здесь была бирюзовой, прозрачной, и на дне росли кораллы всех цветов, какие только можно вообразить. — Купаться? — спросила я. — Купаться, — кивнул он. — Ты говорила, что хочешь научиться плавать лучше. Я научу. — Сейчас? — Сейчас. Вода тёплая, солнце высоко. Идеальное время. Я смотрела на воду и чувствовала, как внутри поднимается волнение. Я умела плавать, но не так, как На'ви. Не так, как он. — Я боюсь, — призналась я. — Чего? — Что ты увидишь, какая я неуклюжая. Что тебе будет стыдно. Он подошёл и взял меня за руки. — Мне никогда не будет стыдно за тебя, — сказал он. — Никогда. Я смотрела в его глаза и верила. Потому что в них не было ничего, кроме любви. — Хорошо, — выдохнула я. — Учи. Он первым зашел в воду. Я смотрела на его тело — сильное, гибкое, прекрасное. Шрамы на груди, на руках, на боку. Каждый шрам был историей. Каждый — частью его. — Твоя очередь, — сказал он, заметив мой взгляд. Я сняла мое длинное платье, оставшись в трусах и топе. Моё тело изменилось после родов — живот стал мягче, бёдра шире, грудь тяжелее. Я чувствовала себя неловко, неуклюже. — Ты красивая, — сказал он, глядя на меня. — Я не... — Красивая, — повторил он. — Самая красивая. Он взял меня за руку и повёл в воду. Она была тёплой, ласковой, и я почувствовала, как напряжение уходит. — Держись за меня, — сказал он. — Я не дам тебе утонуть. Я обхватила его за шею, и он поплыл, увлекая меня за собой. Медленно, легко, будто вода сама несла нас. — Отпусти, — сказал он, когда мы оказались на глубине. — Не могу. — Можешь. Я здесь. Я держу. Я разжала пальцы, и он подхватил меня под спину, поддерживая на плаву. — Теперь двигай ногами. Как я показывал. Я попыталась. Получилось неуклюже, вода то и дело заливала лицо, я отплёвывалась и смеялась. — У тебя получается, — сказал он. — Я барахтаюсь! — Ты плывёшь. Это главное. Он учил меня терпеливо, спокойно, не смеялся над моими ошибками. Держал, когда я начинала тонуть, поправлял, когда я делала неправильно. И я постепенно чувствовала, как тело привыкает к воде, как движения становятся увереннее. — Смотри, — сказал он, когда я проплыла сама несколько метров. — Я сделала это! — Ты сделала это, — улыбнулся он. Я подплыла к нему, повисла на шее. Он обнял меня, прижал к себе, и мы стояли в воде, обнявшись, слушая, как плещутся волны. — Спасибо, — прошептала я. — За что? — За то, что ты есть. За то, что терпишь меня. За то, что учишь. — Я буду учить тебя всегда, — ответил он. — Всему, что знаю. — Даже если у меня никогда не получится плавать как На'ви? — Даже если. Ты уже научилась дышать нашим воздухом. Плавать научишься. Я посмотрела на него. Вода стекала по его лицу, волосы прилипли к плечам, и он был так красив, что у меня перехватило дыхание. — Нетейам, — сказала я. — Ммм? — Я хочу... я хочу быть с тобой. Не как мать твоего ребёнка. Не как твоя избранница. Просто как женщина, которая любит мужчину. Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Я тоже, — сказал он. — Очень. Он поцеловал меня, и на этот раз поцелуй был другим. Не нежным, не робким. Глубоким, жадным, полным того, чего нам так не хватало все эти месяцы. Я отвечала, прижимаясь к нему, чувствуя, как вода качает нас, как солнце греет спину, как мир сужается до нас двоих. — Ты моя, — прошептал он. — Всегда. — Всегда, — повторила я.

***

Мы вышли на берег, когда солнце уже клонилось к закату. Я лежала на песке, положив голову ему на грудь, и слушала, как бьётся его сердце. — Нам пора возвращаться, — сказала я. — Зейя... — Зейя с Циреей. Ещё немного. — Ты говорил "на пару часов". А прошёл уже целый день. — И что? — он посмотрел на меня. — Мы заслужили этот день. — Заслужили, — согласилась я. Мы лежали, глядя на небо, которое медленно окрашивалось в багровые тона. Я думала о том, как всё изменилось за последние месяцы. Как из девушки, которая боялась всего, я стала матерью, женой, частью этого мира. Как из чужой стала своей. — Нетейам, — позвала я. — Ммм? — Ты прав. Нам нужны такие дни. Чтобы помнить, кто мы есть друг для друга. — Отец был прав, — улыбнулся он. — Счастье — это когда мы рядом. И когда рядом нет детей. — Ты будешь ему об этом напоминать? — рассмеялась я. — Обязательно, — ответил он. — Каждый раз, когда Тук будет шуметь. Я представила эту сцену и рассмеялась ещё громче. Нетейам обнял меня крепче, и мы лежали, глядя на закат, и мне казалось, что весь мир принадлежит только нам. — Знаешь, что я хочу? — спросил он. — Что? — Чтобы у нас было много таких дней. Когда мы просто вдвоём. Когда я могу смотреть на тебя и не думать о войне, о долге, о том, что надо кого-то защищать. — Это возможно? — Должно быть, — ответил он. — Ради этого мы и строим мир. Я подняла голову и посмотрела на него. — Ты веришь, что мы сможем? Построить мир, где можно просто любить? — Верю, — сказал он. — Потому что у меня есть ты. И Зейя. И все, кого я люблю. Ради этого стоит бороться. — Ради этого стоит жить, — поправила я. — Ради этого стоит жить, — повторил он.

***

Мы вернулись в поселение, когда уже стемнело. Зейя спала у Циреи на руках, сытая и довольная. — Как вы? — спросила я. — Отлично, — улыбнулась Цирея. — Она чудесная. Спала почти всё время. Просыпалась только поесть. — Спасибо, — сказала я. — Спасибо большое. — Не за что, — ответила Цирея, передавая мне девочку. — Вы заслужили отдых. Оба. Я взяла Зейю на руки. Она открыла глаза, посмотрела на меня, и на её лице появилось что-то похожее на улыбку. — Привет, маленькая, — прошептала я. — Скучала по маме? Она смотрела своими карими глазами, такими серьёзными для младенца. — Я тоже скучала, — сказала я. — Но нам нужно было побыть вдвоём с папой. Ты поймёшь, когда вырастешь. Нетейам подошёл, обнял нас обеих. — Как она? — спросил он. — Хорошо, — ответила я. Мы стояли втроём, и я чувствовала, как это правильно. Я, он, она. Семья. — Я люблю вас, — сказал Нетейам. — Мы знаем, — ответила я. — Мы тоже любим тебя.

***

Ночью, когда Зейя уснула, мы сидели у входа в хижину и смотрели на звёзды. Их было так много, что небо казалось живым, дышащим. — Теона, — позвал Нетейам. — Ммм? — Давай сделаем это традицией. — Что? — Такие дни. Раз в месяц. Чтобы помнить, что мы не только родители, не только воины, не только защитники. Что мы — любовь. Я прижалась к нему. — Давай, — сказала я. — Раз в месяц. Только мы. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал меня, и я почувствовала, как где-то глубоко внутри разливается тепло. Не то, которое было от страсти. То, которое бывает, когда понимаешь — ты дома. Ты там, где нужно быть. С тем, с кем нужно быть. — Знаешь, — прошептал он, глядя на звёзды. — отец сказал тогда ещё одну вещь. Мать спросила его, о чём он жалеет. А он ответил: «Я жалею только о том, что слишком долго искал счастье там, где его не было. А оно всегда было рядом». — Рядом с Нейтири? — Рядом с ней. И с детьми. И с домом, который они построили. Я думаю... я тоже когда-то искал счастье там, где его не было. А оно было здесь. В тот день, когда я впервые увидел тебя. Просто я не понял. — А теперь понял? — Теперь понял, — он посмотрел на меня. — Ты — моё счастье, Теона. Ты и Зейя. И больше мне ничего не нужно. Мы сидели, обнявшись, и смотрели на звёзды. Где-то там, далеко, была Земля. Но здесь, сейчас, была Пандора. Мой дом. Моя любовь. Моя жизнь. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Я люблю тебя, — ответил он. Звёзды мерцали, океан шумел, и мир был прекрасен. Потому что в нём были мы.