Заклятие Болтливости

      Возле медицинского крыла сидели четыре пятикурсника, в центре, отклонив голову в сонливом жесте, сидел Илья, на его плече, умеренно дыша в полудрëме лежал Эмир, с другой стороны, прижавшись плечом к плечу с Макаровым, сидел Рустам, на коленях у него покоилась пропитанная кровью кофта, свидетельство реальности произошедшего, пятна крови уже запеклись и впитались в ткань, от чего цвет их стал скорее чëрным, чем красным. Что у Рустама, что у Эмира руки были испачканы кровью, именно они затягивали плечо раненного друга, лица у них как и у всей остальной компании были исцарапаны, ведь услышав вопль Лëши, каждый со своей позиции, помчался в лес без оглядки, полноценно спасать лица от цепляющихся острых ветвей времени не было, посему без ран не обошлось. Чуть в стороне от Рустама сидел Тамби, он следил взглядом за Нурланом, мельтешащим из стороны в сторону, меря шагами коридор. С момента, как он уложил бессознательного Лëшу на койку и его прогнала миссис Помфи, он не присел ни разу, Сабуров взволнованно вздыхал, пинал валявшуюся на полу грязь, украдкой огрызался на пытавшегося успокоить его Тамби, но ничто из этого ему не помогало. Парня мучали угрызения совести, разъедало ощущение, что он мог защитить Щербакова, если бы не медлил, не споткнулся о торчащий из земли корень и не упал, и если бы не согласился на весь этот поход. Каждая идея как можно было отказать Лëше, как умерить его пыл, сейчас ощущалась в десятки раз правильнее, чем слепое согласие, как можно было вообще додуматься пойти в лес? Нурлан оглядывался на высокие дубовые двери, за которыми стонал от боли тот, мысли о ком не покидали Сабурова с первой встречи, пусть те мысли были спутанными и неясными, но яркой точкой в них виднелось самое чëткое осознание-без него он не смог бы.       В конце коридоре послышались быстрые и тревожные шаги, постепенно из темноты возник Дима, его взгляд быстро и раздраженно проскользнул по ученикам. Глаза словно метали искры, проходящие сквозь линзы очков и испепеляющие в первую очередь когтевранцев.       —Кто из вас, ебланов, до этого вообще додумался? —голос, приглушенный, но всë ещë суровый, прозвучал так, как и должен был, мирно спавшие парни постепенно подняли головы и посмотрели на старосту, Нурлан остановился по правую руку от Позова, впервые его консулась мысль, что же их ждëт за содеянное? Первым понявшим, что стоит что-то ответить стал Эмир, сонно потрая глаза и выпрямляясь.       —Дим, прости, мы-..       —Вот именно, что ВЫ, по одному у вас мозги не работают, —Позов отмахнулся от младшего, —я очень надеюсь, что за то время, пока вы щеголяли по лесу вы придумали объяснение мне причин что вы там забыли, потому-что чего-то помимо связного объяснения зачем меня посреди ночи подняли с постели и заявили что мои пиздюки прибежали из лесу я не приму. Все младшие парни молча сидели на своих местах, пристыженно глядя в пол и не решаясь взглянуть старшему в глаза. Дима стоял испытующе глядя на них сверху вниз. Сзади стали появляться новые люди, появился старосты Гриффиндора-Максим Заяц и Олеся Иванченко, и медленно, до жути раздраженно за ними шëл Арсений, староста Слизерина, рядом с ним был и второй староста Серëжа. Дмитрий оглянулся на них и кивнул, приветствуя. Нурлан, стоявший рядом с ним, вовсе окаменел, он не мог ничего сказать, но уже давно прекрасно понимал чем ему череват побег и, по сути, добровольное признание его перед взрослыми для спасения Лëши, в тот момент он не жалел об этом, да и сейчас он бы вряд-ли поступил иначе, но уже предвещал ожидавший его выговор. Сейчас Щербаков наверняка мучался от боли, над ним наверняка хлопочет медсестра и подбирает ему лекарство, а Сабуров ждëт взрыва ядерной бомбы, Арс приближался к нему, словно хищник, засëкший свою добычу, взгляд голубых глаз был прикован к нему, обжигая холодом словно две глыбы льда. Он оказался рядом неожиданно, хоть и то, как он шел было видно, и осмотрев всех сидевших вернул взгляд на подопечного.       —Итак, Нурлан, как бы Вы разъяснили мне произошедшее? —Арс чуть брезливо осмотрел запачканную в крови кофту Сабурова, от такой строгости в глазах смотрящего парень мгновенно поблек и кровь с его лица моментально отлила, —я жду.       Серëжа, явно недовольный тем, что его подняли так поздно, мало волновался о ученике, его клонило в сон и он не скрывал этого. Пока Попов давил на Нурлана Матвиенко стоял рядом, неприкрыто зевая и скучающе переминаясь с ноги на ногу, по итогу он вовсе скрылся, оказавшись рядом со старостой Когтеврана, которому не хватало лишь пара из ушей. Слизеринца это забавило и он тихо поддакивал каждому его восклицанию, в общем и целом мало понимая что вообще случилось.       —Мне очень жаль, что так получилось, я не мог бросить товрища в опасности, пришлось нарушить правила, —Сабуров смотрел в глаза старшего и сгорал со стыда, этот взгляд был копией отцовских, он унижал не говоря при этом ни одного уничижительного слова.       —Я надеюсь Вы понимаете о том, что я буду вынужден сообщить о Вашем проступке Вашим родителям и нашему декану?       —Я понимаю.       —Вы опозорили наш факультет и я вынужден лишить нас немалого количества очков, я надеюсь Вы довольны собой, —каждое уважительное обращение звучало жëстко и казалось проходило наждачкой по коже, —если подобное повторится я буду вынужден настоять на Вашем отчислении, нам такой позор на факультете не нужен. Сабуров округлил глаза.       —Отчислении? —парень мгновенно поник, а Арсений, довольный произведеным эффектом, уверенно кивнул.       —Поэтому впредь я ожидаю большей рассудительности с вашей стороны и более осознанной избирательности для круга общения, —Дима на столь резкое высказывание в сторону своих подопечных, в числе которых был его брат, оглянулся к Арсению и многозначительно посмотрел на него с немым вопросом и ахуем в глазах, Попова это мало смутило. Обсуждение этой фразы при провинившихся не последовало, но оставленным просто так это будет едва ли. В стороне от всего происходящего стояли ещë два старосты, Макс и Олеся, вторая сильно тревожилась по поводу Лëши, это был еë первый настолько серьёзный инцидент, от чего она не могла спокойно стоять и вечно топталась на месте, тревожно вздыхая. Заяц приобнимал еë за плечи и успокаивал. С сильным опозданием на это собрание пришëл Игорь-та ещë заноза среди старост, заботы занятого им поста его мало волновали, но только до тех пор, пока ребята не обращались к нему лично, всë же за своих мелких парень стоял горой, скорее всего по этой причине к нему быстро прилипла кличка Босс, которую Игорь принял и носил с гордостью. Своего ученика он не заметил, ведь Илья сидел зажатый среди Когтевранцев из-за чего часть гнева Позова попадала и к нему, уйти у него не выходило, помимо друзей по бокам и старосты спереди, он ощущал как рукав его куртки сжала рука сидевшего рядом Эмира, из-за чего он даже задуматься об уходе не мог. Гнев старост со временем спал, да и в сон клонило каждого неумолимо, пожалуй, только старосту Пуффендуя не тревожило это, ведь он не продержался в коридоре и минуты. Постепенно убавив пыл все разошлись к себе, забрав провинившихся. Когда старосты селили Рустама, Тамби и Эмира в одну комнату те спрашивали их зачем же им именно такой состав, тогда они не смогли ответить ничего точнее чем «мы же друзья». Сейчас, идя хмурым конвоем за сонным Димой они могли точно сказать:чтобы дружно сидеть на "домашнем" аресте, и то если их вовсе не отчислят. Позов не обмолвился ни словном с парнями до самой гостинной, ответив на загадку на входе он указал младшим заходить, а после вошел и сам. Там, в просторной комнатой, у стен которой стояли многочисленные стетали с книгами, когда все встали рядом, в ожидании наказания, староста устало вздохнул и покачал головой. Злиться долго он никогда не умел, пыл быстро стихал, после него осталось волнение и мысли как поступить дальше.       —Выглядите ужасно, умойтесь хотябы, —Дима подошëл к брату, подхватил его подбородок пальцами и повернул его лицо боком, осматривая неглубокие царапины, пробежав взглядом по лицам его товарищей, чьи ранки были такими же, он кивнул им в сторону, —свободны. Все трое отправились к себе, выглядя ужасно виноватыми и пристыженными. Они и были.

***

      Нурлан вряд-ли спал и едва ли находился на уроках, всë, что говорил преподаватель проходило мимо ушей, путалось в сознании вытекая в мысли о Лëше, как он себя чувствует? Как вообще можно поддержать лежащего в больничном крыле человека? Сабуров никогда не был в больницах в качестве посетителя, да и пациентом редко являлся, так как болел чаще на ногах. Как только выпала возможность придти к Лëше он помчался сломя голову. Влетел в палату почти с ноги и встретила его умиротворëнная тишина, с тихим смехом девушки у одной из коек, Сабуров замедлился, оглядывая почти пустое помещение, примерно в конце ряда кроватей сидел Турал, младший брат Рустама, с неплохой такой ссадиной на лбу, на неë плотным слоем намазали какое-то зелье и второкурсник не выглядел страдающим от боли, судя по всему ожидая, когда его отпустят получать новые травмы, чуть ближе покоилась загонщица Конгтевранской команды по квиддичу, явно разочарованная нуждой выздоравливать, оставаясь не у дел. А напротив неë на койке сидел Лëша, рядом с ним на стуле сидела хихикающая Гриффиндорка с двумя хвостиками и красно-золотым галстуком факультета на шее. Сабуров чуть напрягся, как бы то иронично не звучало, в компании девушек Алексея встретить было не то что редкостью, скорее даже экзотикой. Однако постаравшись проигнорировать этот факт он прошëл к нему, приветственно кивая сначала другу, а после и его посетительнице.       —Ты как? —в голосе прозвучала предательская тревога, —что миссис Помфи говорит?       —Что на мне пахать можно, —Щербаков закинул в рот горстку желейных бобов, видно принесённых кем-то из уже посетивших парня друзей.       —В этом я не сомневался, —Слизеринец показательно закатил глаза и скрестил руки на груди, —что насчëт выздоровления? Долго ты тут отлеживаться будешь? Лёша пожал здоровым плечом.       —Не уверен, пока бурдой всякой кормят, руку мотают по десять раз на дню, —парень кивнул на руку, зафиксированную в согнутом положении, как при переломе, на бинте в районе плеча проступало пятно от коричнево-зелëного зелья, которым лечили укус, перебирали за эти сутки и вправду множество разных способов лечения, чуть-ли не до подорожника дошли, —это Сара, кстати, тоже с Гриффиндора Девушка улыбнулась и протянула Нурлану руку.       —Сабуров, Нурлан, —парень без особой вовлечённости пожал ей руку, но судя по энтузиазму в зелëных глазках, та приняла даже такую реакцию позитивно. Мало-помалу разговор стал завязываться, в него вовлеклись все трое и стали развивать общие темы. Как оказалось Сара тоже увлекалась квиддичем, но играть ей было запрещено, что не мешало следить за тренировками, на коих она и познакомилась с Лëшей, от чего найти точки соприкосновения стало легче. Со временем Нурлан вовлекался в диалог, начиная даже шутить и смеяться с шуток Гриффиндорки, что до жути бесило Щербакова, который ощущал с каждым разом всë больший прилив ненависти к знакомой и к самому другу. Каждый тихий смешок и улыбка казались выкраденными лично у Лëши, вырваны из его мыслей насильственно и невозвратимо потеряны. Как можно так нагло воровать то, чего он добивался годами? Все мягкие улыбки и отрицание их спустя секунду, тихие обзывательства, не имеющие с правдой ничего общего—всë обесценивалось в мгновение, стоило лишь ей пошутить, а ему посмеяться. Как быстро Алексей стал жалеть о их знакомстве сказать трудно, но он молился, чтобы они оба поскорее ушли. Ноющая боль в правом плече выводила из себя ещë сильнее, растекалась по мышцам и попадала в кровь чистым ядом, отравляющим сознание и вызывающим в добавок отвращение к обоим посетителям.       —Блин, у меня зельеварение через несколько минут..—Сара посмотрела на часы в больничном крыле и вскочила с табурета, —простите, мальчики, мне пора Она приобняла Лëшу, пожелав здоровья и убежала в коридор, как только дверь закрылась Щербаков вздохнул свободнее. Но спокойствие его длилось недолго.       —Она забавная, —кажется в то мгновение Гриффиндорец научился метать молнии из глаз.       —Забавная!? —он оглянулся на Сабурова, встретив недоуменный взгляд, —действительно, шутит весело, тонко, не "придурок", не "остолоп", так ведь? У Нурлана, кажется, воздух из лëгких выбили.       —Лëш, что с тобой? —у Щербакова дыхание сбилось не меньше, сердце било всë чаще, а глаза бегали по комнате, ища спасение, так часто делаешь, когда стараешься сдержать слëзы. Сейчас это были слëзы гнева, животной ярости.       —Ничего со мной, Нур, —он посмотрел в карие глаза, они тоже смотрели на него, изучая, анализируя непривычную реакцию, ожидая ответа, отклика, —почему я вечно как шут перед тобой распинаюсь, чтобы получить от сие величества(он театрально указал рукой на Нурлана) хоть толику внимания, а, блять, едва-ли тебе знакомая девушка получает хиханьки с нихуя?       —Лëх, ну..—Сабуров растерянно усмехнулся, —ну не всë же мне тебе смеяться, не бывает же такого.       —А если я хочу чтобы было!? Чтобы именно так, блять, и было! —он пожал плечами и тут же пожалел об этом, от боли из глаз брызнули слëзы и он спрятал их в рукаве больничной пижамы, —иначе захуй я вообще тебе?       —Почему ты мне должен быть зачем-то?       —А как ещë? —он опустил руку, глаза его уже покраснели и заблестели двумя печальными алмазами, —на кой тебе я?       —Ты мой друг, для этого не нужны причины       Лëша в мгновение понял, что ему порезало слух. Словно иголкой в стоге сена таился один очевидный факт-друзья. Друзей много и каждый по своему полезен. С когтевранцами можно не притворяться аристократом, не стоит умничать, козяряя фактами или одеждой, с Ильëй, как выяснилось, неплохо обсуждать искусство и насущные вопросы, с Сарой квиддич, а Лëшу такой расклад не удовлетворял, именно с Нурланом он не хочет быть одним из, его режет, обжигает и сжирает желание быть важным, значимым в его жизни.       Щербаков утих, огонь гнева в его глазах погас, от чего Слизеринец наивно поверил в конец спора. Но в это мгновенние в голове Лëши словно в «Поле чудес» открывались неочевидные буквы из предложения. Он постукивал по матрасу пальцем и вздыхал, тяжело, глубоко, пока не принял решение.       —А если ты мне нравишься? Не как друг, —Щербаков поймал пораженный взгляд Сабурова и замер в ожидании, плечи Слизеринеца быстро опустились, непривычно ссутулившись, а Лëша наоборот выпрямил спину, расправил грудь и смотрел с высоты уверенности в своих чувствах и словах, —можешь сбежать и сделать вид, что не слышал моих слов, я приму и мы будем всë теми же друзьями "без причины". Нурлан почувствовал как дрожит каждая клетка его тела, как сердце пропускает удары, ожидая своего же ответа, как спазм сводит лëгкие, не давая вдохнуть пропитанный медикаментами воздух. Он знает что чувствует и ощущает как всë его нутро тянется навстречу резкому признанию, но ноги его в мгновение выпрямились и он сбежал. Сбежал как истинный трус, приняв предложение Лëши. Может, не скажи он о побеге тот бы и не совершил бы его, но это оправдание нельзя доказать и озвучить его подло.       

***

      Следующие дни текли до страшного однотипно. Вся компания, задействованная в произошедшем была приговорена к дополнительным заданиям и отработкам, поскольку доказать то, что они были в лесу не было возможным: Дима не был заинтересован в отчислении брата и его друзей, Арсений не мог найти повода, чтобы обвинить Нурлана, а Босс в целом не был уверен учавствовал ли кто-то с Пуффендуя в этом перфомансе.       К Лëше регулярно заходили друзья, кроме Нурлана, старательно избегавшего ныне контакт с ним, и старосты Олеся и Максим, по обязятельству скорее, ведь все подробности случившегося (вину всю Щербаков решительно брал на себя, заявляя, что побрёл в лес по своей воле в одиночку, а друзья не смогли его бросить, увидев в окно уже раненным) они выяснили ещë в первые сутки и выразили ему весьма весомый выговор, объявив, что при следующей даже самой малой провинности он вылетит из Хогвартса без шанса на возвращение, а сейчас спрашивали о самочувствие и пожеланиях во вкусностях и удобствах, коих много не понадобилось, ведь вскоре Щербакова отпустили, с указанием приходить на перевязки регулярно утром, после завтрака, и перед сном. Но и покидание больничного крыла не спасло взаимотношения с Сабуровым, тот избегал Лëшу до той степени, что здороваться с ним старался лишь при столкновении лбами. Друзей в свою очередь эта перемена пугала—раньше Щербаков отходил от Нурлана только в туалете, и то случалось с переменным успехом. Тамби старательно пытал обе стороны конфликта, но стороны эти конфликт отрицали, отмахиваясь "не всю же жизнь по пятам ходить".       —Всю! —восклицал Масаев, —да будь у меня шанс не расставаться с другом я бы не расставался       —Ты и так от Рустама не отходишь, сиамцы, —усмехался Лëша, и вправду видевший их порозень, да никогда в общем-то, если третий товарищ изредка откалывался от друзей, порой скрываясь в тени более активных парней, то эти двое и вправду были скреплены невидимыми нитями.       —В том и дело! Но, увы, дело было диаметрально противоположным.       И суть этого, наверное, мог бы понять сидевший рядом с бурно возмущавшимся по этому поводу Тамби Эмир. Кашоков молча погибал, находясь рядом с Ильëй, его обжигал каждый взгляд голубых глаз и мимолетное прикосновение загорелой кожи. В общем это и было разницей между выбором Нурлана и Эмира, Сабуров принял решение чахнуть в стороне, избегая объекта своего воздыхания и убеждая совесть в правильности решения, ведь он спасал репутацию семьи и своей и Лëшиной, так ведь правильно? А Когтевранец брал от общения с Макаровым всë, дозволенное в рамках дружбы, да, скорее всего он бередил рану, не давая ей затянуться, но все приятные ощущения перекрывали эту тупую боль.       Нурлана подобная перспектива пугала, он уже не мог молча находиться рядом с Лëшей, Щербаков сам того не понимая испортил сложившийся темп жизни, он подверг опасности и себя и друзей, а после признался Сабурову. Он злился, злился на лебизящий перед ним парней, на старост, что бегали к нему на перевязки, на Нурлана, что прятался от него как трус, его уничтожала злость на всех, со временем это чувство стало его вечным спутником, тенью следовавшим за ним и срываясь на друзей Лëша сбегал, его пугала собественная агрессия к ним, которой не было причины.       Вечером, поздним и холодным, Щëрбаков сидел в коридоре, ведущем во внутренний двор Хогвартса, перевязка закончилась около получаса назад, но возвращаться к себе не хотелось, в том числе из-за озвученного предположения миссис Помфи—укус, судя по сложности лечения, принадлежит оборотню, следовательно, есть шанс заражения ликонтропией.             —Ликон...чем!?             —Ликонтропия, проще говоря ты можешь стать оборотнем, —лицо женщины было обеспокоенным, она искренне сопереживала парню и уже поставила в известность директора о блуждающем по лесу оборотне, —мне очень жаль, Алексей, мы будем наблюдать за твоим состоянием             —Конечно, Вам жаль! По школе же будет бегать ëбанная бомба замедленного действия, —Лёша оттолкнул руку медика и встал с кушетки, его сразу же поразил стыд за то, что он вспылил, но повод-то был!—извините.             —Я всë понимаю.              А сейчас он сидел и рассуждал о своих дальнейших действия. Стоило написать об этом родителям, известить друзей...или лучше не рисковать? Родителям явно будет плевать, скорее всего они даже попросят не приходить домой, если он правда болен. Они никогда не хотели детей, да и по подозрению Лëши вовсе были сведены против их воли, лишь из-за помешанных на чистоте крови дедах и бабушках, которые в общем то и взяли мальчика на воспитание. Строгое, ограничивающее воспитание, на смену которому пришло наплевательское отношение от родителей, ведь бабушка с дедом умерли, оставив мальчика своим детям. Щербаков вряд-ли сказал бы что было лучше, да и выбирать не приходится. А друзья могут навести лишней суеты, в которой гриффиндорец сейчас не нуждался. Парень собрался встать с подоконника, но не смог. Его оставил попавший в поле зрения Сабуров, он испуганно смотрел на друга, стоя в стороне, словно его застали врасплох.       —О, неужто яйца в кулак собрал? —гриффиндорец повернулся к Нурлану и склонился назад к холодной стене.       —Лëх, надо поговорить.       —Поговорить надо было недели две назад, когда я лежал в ëбанной постели с почти выгрызенным плечом       —Ты просто поставил меня перед фактом и серьëзно ожидал что я в тот же момент, блять, сделаю выбор!? —его руки взметнулись вверх от нескрываемого раздражения.       —Да. Я ожидал что ты хоть что-то мне скажешь! «Нет, Лëш, мы не можем» или «Да, это взаимно», но ты вскочил и ушëл в закат! —Щербаков захлёбывался накатившими чувствами, накопившимися за время в больничном крыле, за те мгновения взглядов, ускользающих спустя секунды и бессоные часы от терзавших сожалений.       —Ты прекрасно знаешь и сам. —Сабуров вздохнул, —даже если это взаимно, даже если я хочу быть рядом, ты знаешь, что я должен выбрать кого-то другого       —Должен? Ах, да, извините, хорошенький сынок не может ослушаться мамочку и папочку, —Лëша встал со своего места и пошëл в замок, его удержала рука слизеринца, крепко сжавшая предплечье и рывком попытавшаяся развернуть его, стоило ему разомкнуть пальцы и ответ последовал мгновенно, .       Щербаков повернулся и кулаком ударил Нурлана в щëку. Парень согнулся от удара, он совсем не ожидал этого, но прекрасно понимал за что. Он не осуждал Лëшу и знал, что заслужил. Глубоко вздохнув Нурлан выпрямился и посмотрел в глаза парня напротив, в них играл ликующий огонёк, он вернул хотябы часть той боли, которую ему причинял слизеринец последние дни.       —Теперь я могу с тобой спокойно поговорить? —Сабуров потëр место удара и сглотил подступающий к горлу комок.       —Попробуй.       —Ты же понимаешь, что поставил меня лицом к лицу с выбором ты или моя семья? —Щербаков наклонил голову и кивнул, в тот момент он этого не понимал, но сейчас ситуация получила какое-никакое очертание, —приняв то, что я влюблëн ладно в парня, так ещё и с Гриффиндора, я просто буду изгнан из семьи, я останусь без всего, тебе ведь известны мои натянутые отношения с отцом. Лëша глубоко вздохнул, впервые за долгое время его гнев угас и появилась печаль, всеобъемлющая и глухая, совершенно непроглядная тьма вопросов о будущем, о том как поступить.       —Ты его боишься.       —И не только. —парень покачал головой, лицо его исказило сожаление и растерянность, он обрывисто выдохнул, —я боюсь потерять связь с тобой, ты не представляешь сколько раз я жалел, что убегаю, без тебя тихо, скучно, как дома. Я каждый, сука, каждый день слушаю уебанские речи Арса, что я идиот, который опозрил факультет, а потом получаю письма из дома, что опозорил ещë и семью, до той степени, что они готовы отрицать родство, лишь бы не слышать вопросы про случившееся Оба замолчали, Лëша не смог подобрать слов о том, как ему жаль, как он виноват, а Нурлану больше нечего было сказать. Он мысленно метался от возлюбленного к семье и наоборот уже тысячи раз, стоило ему лишь немного забыть какой стыд ему внушают письма родителей и задуматься о возвращении к Лëше и он сразу получает новый пергамент с речью о том, как беспокойна мать из-за случившегося, это был порочныц круг, прервать который Нурлану долго не хватало сил.       —Просто пожалуйста, хватит меня наказывать. —парень прошептал эти слова на одном дыхании и до крови укусил щеку, в страхе ожидая ответа собеседника,но вместо слов Щербаков врезался в него с объятиями, прижимаясь здоровым плечом, Сабуров не оттолкнул, а только прижал сильнее, уткнувшись в его макушку в попытке сдержать слëзы, а Лëша наслаждался тем, что его впервые покинуло чувство раздражение, что одна из его проблем, пусть и не лучшим образом, но решилась, что он сейчас был рядом с Нурланом.

***

А есть и по удачнее расклады, где всë получилось не вопреки всему, а как надо.       Утро было солнечным, погода к выходным улучшилась, от чего за пятницу все ученики Хогвартса построили планы и с самого утра принялись воплощать их в жизнь. Эмиру эти планы были чужды, единственный пункт из списка друзей на эти два дня, с которым он согласился, был поход в Хогсмид, уже согласованный для всех на воскресенье, поэтому суббота осталась необременëнная планами. Сидя в тени большого дерева парень, нахмурившись, листал книгу, содержание еë его поразило ещë около пяти страниц назад, но бросать еë и идти за другой в библиотеку у Кашокова желания не было, к тому же яркое солнце вызывало у него напряжение-загорать он не любил. Тихие, осторожные шаги послышались у Когтевранца за спиной довольно отчëтливо, выбиваясь из общей какофонии звуков. Человек, не желавший отвлекать от чтения Эмира, опустился чуть на расстоянии от него, также опираясь спиной о дерево.       —Что-то случилось?       —Нет, пожалуй, —Макаров взглянул на профиль собеседника, сосредоточенно листавшего в страницы, в поисках удовлетворяющего его момента, —а может и да.. Он мученически вздохнул и прикрыл глаза, свет слепил даже сквозь веки. Илья почти кожей ощутил обеспокоенный взгляд Эмира и покачал головой.       —Никто не умирает, —в ответ усмехнулись и явно закрыли старую книгу.       —Так что случилось, Илюх? Макар осмотрелся, боже, хоть бы никто не видел как он опозорится!       —Ты мне нравишься, пиздец как, —он обернулся и видя замешательство в глазах друга взмолился, —просто ударь меня и дай мне спокойно подвести чертý в этом. Макар зажмурился. Но удара не последовало, парень замер как и сидел, притаившись в ожидании подвоха, рука прижимала книгу к траве, а глаза прищурившись смотрели в зрачки Ильи, ища там отклик из самых недр души.       —Эмир, блять! —Макаров ощущал, как начинают гореть щëки и кипеть внутри буря эмоций, сливавшихся в беспомощную злость, не на него, а на себя, на то, что он слишком импульсивно сделал признание, может ему просто показалось?       —Прости, просто..       —Да знаю я.       —Вряд-ли.       —Я уже несколько месяцев не могу спокойно жить, но я правда не ожидаю взаимности, я не знаю чего вообще ждал сказав это, —он почти истерически спрятал лицо руками, его пугало резкое прекращение общения Лëши и Нурлана и его стали одалевать мысли, что он может также потерять Эмира, пусть и как друга, пусть и причин этому не было, это было не важно, он неделями думал об этом, анализировал мысли об этом и спрашивал у Антона чем могут быть подкреплены эти чувства, тот посмеивался не влюбился ли он, а Илья нервно усмехался, пытаясь отрицать этот факт.       —Успокойся, —рука Кашокова осторожно подцепила его предплечье и оттянула руку от лица, за ней последовала и вторая, Макаров посмотрел на Эмира словно из-за пелены, слабо различая черты лица, —Илюш, слышишь? Илья слышал, хоть и словно издалека, ему хотелось удержать парня, чтобы он не бросил его, но тот и не пытался убежать, Кашоков потянул парня чуть ближе и похватил его подбородок, осторожно, давая выбор. Пуффендуец ошарашенно взглянул на друга, друга ли уже? Когтевранец сократил между ними расстояние и склонился к лицу ближе, словно проверяя границы дозволенного, оба не до конца верили, шутка ли это или вовсе сон, но губы мягко коснулись друг друга, доказывая реальность происходящего своим теплом и мягкостью, смазанный поцелуй остался на губах обоих и разорвать его оба одинаково не хотели. Но тревога по поводу того, что их заметят заставила отклониться друг от друга. Взгляды старались изучить эмоцию чужого лица чтобы запечатлеть еë в памяти навсегда, горячее дыхание от близости заставляло краснеть и задыхаться от переполняющих чувств. Неловкость быстро одалела обоих и сдавшись ей Эмир опустился на ствол дерева, тихо засмеявшись, а после и вовсе склоняясь вперëд, прижимая к себе одну ногу.       —В смысле? С чего ты смеешься?       —Ты бы себя видел, —всë с той же озорной усмешкой он повернулся к Илье, —красный весь Он прикусил нижнюю губу и, в уже весьма привычной манере, склонился к нему на плечо, но сейчас это показалось чем-то сокровенным, доступным только им.       —Ты мне тоже нравишься, пиздец как. Илья, словно действия до этого не обозначали ответ, порывисто вздохнул, он повернулся на макушку, покоившуюся у него на плече и не верил своему счастью.