Напарники

1 Все началось с того, что у Макара сломалась гениальность. Это случалось редко, примерно раз в полгода, и всегда приводило к катастрофическим последствиям. На этот раз катастрофой стали романтические комедии. Сергей вернулся домой после встречи с клиентом и застал Илюшина на диване в позе страдающего поэта. Телевизор работал, на экране какая-то девица в пышном белом платье бежала по залитому солнцем полю к такому же белому особняку. – Ты чего? – спросил Сергей, скидывая куртку. – Ничего, – буркнул Макар, не отрываясь от экрана. – Кто это? – Героиня фильма. У нее сейчас будет свадьба. – И? – Сергей не понял, к чему весь этот театр. – И у нее есть жених, который ее любит, ценит, уважает, дарит цветы и зовет замуж! – Макар резким движением выключил телевизор и уставился на Бабкина в упор. – А что есть у меня? Сергей честно подумал. Открыл холодильник, посмотрел, закрыл. Повернулся к Макару. – У тебя есть я. Готовый завтрак, обед и ужин. Свежесваренный кофе по утрам. Терракотовые ботинки. Я упустил что-то еще? – Ты не зовешь меня замуж! – выпалил Макар. Сергей замер. Потом медленно подошел к дивану, сел рядом и посмотрел на Илюшина долгим, тяжелым взглядом. – Ты серьезно? – Абсолютно! – Макар. – Сергей вздохнул. – В этой стране такие браки нельзя заключить. Ты сам знаешь. – Ну, так поедем за границу! – И что это даст? Заключенный там брак здесь не будет иметь юридической силы. Это просто бумажка. – Не просто бумажка! – Макар вскочил с дивана и заметался по комнате. – Это символ! Это обещание! Это публичное заявление о том, что ты меня любишь и готов со мной состариться, даже когда я буду ныть и носиться по квартире в пижаме с новыми котиками! Сергей смотрел на него, и внутри у него что-то царапало. Не то чтобы он не думал об этом. Думал. Но все упиралось в ту самую юридическую стену, которую не пробьешь. – Макар, – начал он осторожно. – Мы и так вместе. И я никуда не уйду. Разве этого недостаточно? Илюшин остановился. Посмотрел на него. И вдруг его лицо смялось словно мокрая бумага. – Недостаточно, – прошептал он. – Понимаешь? Я хочу, чтобы ты выбрал меня. Официально. При всех. Чтобы мы обменялись кольцами. Чтобы я мог сказать: вот этот медведь – мой муж. И никто не посмел усомниться. Сергей молчал. – Ты не понимаешь, – Макар махнул рукой и ушел в спальню, закрыв за собой дверь. Бабкин остался сидеть на диване, глядя на выключенный телевизор, и чувствовал себя полным идиотом. 2 Макар дулся три часа. Сергей слышал, как он перекладывает вещи в шкафу, как ходит из угла в угол, как периодически вздыхает с такой силой, что на трясутся стекла в окнах. Наконец, Бабкин не выдержал. Подошел к спальне, толкнул дверь. Илюшин сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку на стене. – Макар. – Отстань. – Нет, – Сергей сел рядом. – Ты скажи мне прямо: чего ты хочешь? Не абстрактного замуж, а конкретно. Что ты хочешь сделать, что надеть, что сказать? Расскажи мне. Макар помолчал. Потом поднял на него глаза, покрасневшие, но уже не такие опустошенные. – Белый костюм, – сказал он тихо. – Я хочу белый костюм. – Хорошо. – И молочные лаковые туфли. – Лаковые? – Очень лаковые. Чтобы блестели. – Хорошо, – повторил Сергей. – И букет. Тоже молочных роз. Большой такой, чтобы на полметра во все стороны. – Купим. – И чтобы фотограф был. И чтобы мы с тобой стояли, обнявшись, и все видели, что ты – мой, а я – твой. Сергей молчал минуту, переваривая. – Фотосессию можно сделать, – сказал он, наконец. – В белых костюмах. С туфлями. С букетом. Без официальной регистрации, но красиво. Ты этого хочешь? Илюшин кивнул. И вдруг снова погрустнел. – А ты не будешь смеяться? – Нет, – сказал Сергей и удивился тому, насколько честно это прозвучало. – Я не смеюсь. Если тебе это важно, то мы сделаем. Макар повернулся к нему, заглянул в глаза. – А ты тоже наденешь белый костюм? Бабкин представил себя в белом костюме и внутренне содрогнулся. – Я… подумаю. – Нет, – Макар уперся. – Мы же пара. Ты тоже должен быть в белом. Вздох Сергея был слышен, наверное, в соседнем доме. – Хорошо, – сказал он. – Я тоже буду в белом. Макар выдохнул и уткнулся ему в плечо. – Спасибо, – прошептал он. – Ты не представляешь, как это для меня важно. Бабкин обнял его, погладил по голове и подумал, что, наверное, все-таки правильно, что он связался с этим чокнутым гением. Скучно не бывает. 3 Поиски белых костюмов заняли два дня. Макар носился по магазинам с упорством, достойным лучшего применения, отбраковывая варианты один за другим: – Этот слишком кремовый! А этот – слишком белый! Здесь лацканы узкие! Здесь пуговицы не те! У этого брюки мнутся! – Все брюки мнутся, – устало заметил Сергей, который уже примерил пять пиджаков и чувствовал себя манекеном в аду. – Мои – не должны! – отрезал Илюшин. В итоге костюмы нашлись в пятом магазине, куда они зашли уже почти отчаявшись. Макаровский сидел как влитой – белый, с легким перламутровым отливом, узкие брюки, пиджак с острыми лацканами. Сергей посмотрел на себя в зеркало и удивился. Потому что он, гора мышц и медвежьей грации, в белом костюме выглядел… респектабельно. – Ты красивый, – выдохнул Макар, глядя на него в зеркале. – Ты тоже, – ответил Сергей и сам не понял, зачем это сказал. Илюшин зарделся. После костюмов была очередь туфель. Любимый магазин Макара, куда Сергей заходил с чувством выполнения тяжелой трудовой повинности. Продавщица знала Илюшина в лицо и по имени, а помимо того – знала и размер, и любимые марки, и что в прошлый раз они не взяли те замечательные оксфорды, а зря. – Молочные, – сказал Макар с придыханием. – Лаковые. Очень лаковые. – Есть такие, – кивнула продавщица и вынесла коробку. Макар надел туфли, подошел к зеркалу и замер. Сергей смотрел через его плечо и вынужден был признать, что туфли были идеальны. Белые, блестящие, как конфетки в дорогой коробке. – Берем, – сказал Бабкин, достав кошелек, еще до того, как Илюшин открыл рот. – Я не просил, – сказал Макар, но глаза его светились. – Я сам догадался. На выходе из магазина Макар шел, слегка пританцовывая, и то и дело поглядывал на коробку с туфлями, как ребенок на новую игрушку. Сергей шел рядом и думал о том, что вот этот восторг, этот свет, эта детская, почти нелепая радость… ради нее стоило терпеть примерочные, дурацкие костюмы и запах новой кожи. 4 На следующий день Макар ушел в салон делать укладку и «легкий макияж, ты просто не понимаешь, Серег, для фотографии это важно». Бабкин остался один. Сначала он поехал заказывать букет. Молочные розы, на полметра во все стороны, как и просил Макар. Флористка смотрела на него с уважением: такой матерый мужик, а заказывает романтический букет. – Для девушки? – спросила она. – Для парня, – ответил Сергей. И сам себе удивился. Флористка моргнула, но промолчала. Профессионализм. Букет был огромным, нежным и пах так, что кружилась голова. Бабкин стоял у витрины цветочного магазина с этим белым облаком в руках и вдруг поймал себя на мысли, что хочет чего-то большего. Не просто фотосессии, не просто картинки. А чего-то настоящего. Рядом был ювелирный. Он зашел туда, не отдавая себе отчета. Просто ноги сами принесли. Продавщица, пожилая, серьезная, в очках на цепочке, посмотрела на него поверх стекол. – Обручальные кольца? – спросила она, будто видела таких растерянных мужиков каждый день. – Наверное, – сказал Сергей. Она молча выложила на черный бархат несколько пар. Сергей смотрел на них, и внутри закипало что-то теплое. – Вот эти, – сказал он, указав на самые простые: два гладких серебряных кольца, без камней, без узоров. Крепкие, как он сам. И чистые, как Макар в своем белом костюме. Продавщица упаковала коробочку в маленький бархатный мешочек. – Удачи вам, – сказала она. Сергей кивнул, положил мешочек во внутренний карман пиджака и пошел встречать своего жениха. 5 Фотограф, девушка по имени Алина, с розовыми волосами и огромным опытом съемок пар любых ориентаций, встретила их на набережной. Солнце клонилось к закату, вода блестела, чайки кричали, как будто поздравляли. Макар вышел из машины, и Сергей забыл, как дышать. Белый костюм сидел идеально. Молочные туфли блестели на солнце. Волосы, уложенные в легкие волны, падали на лоб. Легкий макияж делал его глаза еще больше, еще прозрачнее. А бледная, почти матовая кожа контрастировала с белизной костюма так, что казалось, он светится изнутри. – Ты чего? – спросил Макар, заметив его взгляд. – Ничего, – хрипло сказал Сергей. – Ты… красивый. – Я знаю, – усмехнулся Макар. – А ты иди одевайся, мы тебя ждем. Сергей переоделся в машине. Белый костюм на его фигуре сидел иначе – шире в плечах, уже в талии. Он чувствовал себя немного нелепо, но когда вышел, Макар посмотрел на него таким взглядом, что нелепость сразу перестала иметь значение. – Идите сюда, – позвала Алина. – Становитесь у перил. Обнимитесь. Да, вот так. Макар, смотри на Сергея. Сергей, ты можешь улыбаться? – Я улыбаюсь, – буркнул Бабкин. – Это не улыбка, это оскал. Расслабься. Представь, что вы дома, на кухне, ты варишь ему кофе. Сергей представил. И улыбнулся по-настоящему. – Да! – сказала Алина, щелкая затвором. – Отлично! Они снимались долго. Стоя на фоне заката, сидя на парапете, обнявшись, держась за руки, с букетом и без. Макар сиял, Сергей старался не выглядеть валуном. Алина была в восторге. – А теперь, – сказала она, – поцелуй. Для финала. Макар, ты можешь обхватить его лицо руками. Сергей, положи руки на талию. Да. И смотрите друг на друга. Они смотрели. И целоваться пока не собирались. Сергей вдруг достал руку из кармана. Отступил на шаг. Макар удивленно моргнул. – Серег?.. – Слушай, – начал Бабкин, и голос его звучал незнакомо, хрипло, будто он простудился. – Я тут подумал… Раз уж мы все равно устроили свадьбу… Он вытащил бархатный мешочек. Пальцы дрожали – пальцы, которые держали пистолет, которые ловили преступников, которые готовили завтраки и чинили краны. – Макар, – сказал он. – Будешь ли ты… моим… Он запнулся. Как правильно? В этой стране такие браки не заключают. Нет правильных слов. Но есть правильные чувства. – Будешь ли ты моим мужем? – выдохнул Сергей, глядя прямо в серые, распахнутые, влажные глаза напротив. Тишина. Потом Макар заорал. 6 Он заорал так, что чайки в панике разлетелись в разные стороны. Подпрыгнул, повис у Сергея на шее, расцеловал его в обе щеки, в лоб, в нос, в губы. – Да! Да! Да! – кричал он, не стесняясь прохожих, которые уже начали оборачиваться и улыбаться. – Да, я буду твоим мужем! Твоим всем! Твоей женой в придачу! Твоей собакой! Твоим котом! Кем скажешь! Надевай кольцо, быстро! – Макар, – попытался урезонить его Сергей, но Илюшин уже выхватил коробочку из его рук, открыл ее дрожащими пальцами и сунул кольцо Бабкину в ладонь. – Надевай! – скомандовал он. – На меня! Сергей послушно надел. Кольцо подошло идеально, ведь он помнил размер, потому что однажды ночью, когда Макар спал, измерил ниткой. Макар схватил второе кольцо, нацепил на палец Сергею, схватил его за руки и прижался лбом к его лбу. – Ты теперь мой, – прошептал он. – Навсегда. Понял? – Я всегда был твой, – так же тихо ответил Сергей. – Просто теперь это официально. Дальше был поцелуй. Алина щелкала затвором, по щекам у нее текли слезы. – Я такое в первый раз вижу, – прошептала она, не переставая снимать. Макар оторвался от Сергея ровно на секунду, чтобы крикнуть в сторону фотографа: – Надеюсь, ты нас засняла! – Все засняла, – шмыгнула носом Алина. – Даже кольца. И руки. И поцелуй. – Мы у тебя самые лучшие клиенты? – спросил Илюшин, снова утыкаясь в плечо Бабкина. – Вы у меня единственные, кто заставил меня рыдать в объектив, – призналась Алина. – Так и запишем, – довольно сказал Макар. 7 Домой они вернулись за полночь. Макар не снимал кольцо, покручивал его на пальце, подносил к глазам, рассматривал на свету, гладил, как котенка. – Нравится? – спросил Сергей, глядя, как Макар сияет. – Нравится, – Макар поднял на него сияющие глаза. – Все нравится. Кольцо, костюм, туфли, букет, ты… И знаешь, Серег? – Что? – Поскольку сегодня наша свадьба, я требую первую брачную ночь. Сергей усмехнулся, подхватил его на руки. – Первая брачная ночь у нас давно уже была. Помнишь? Ресторан, расследование и я тебя ревновал к Красовскому. – То была первая брачная ночь без свидетельства о браке, – важно поправил Макар, обвивая его шею руками. – А эта – официальная. – Они обе были официальными, – сказал Сергей, неся его в спальню. – Просто мы не знали. – Откуда такая мудрость? – От тебя научился. Илюшин довольно зажмурился, когда Бабкин уложил его на кровать и начал расстегивать пуговицы белого пиджака. – Серег? – М? – А ты знаешь, что ты – самый лучший муж на свете? – Вручаешь столько ответственности, – сказал Сергей, целуя его в шею. – Потому что заслужил. Дальше говорить было не о чем. За окном светила луна, в прихожей стояли молочные туфли, в вазе – гигантский букет белых роз… И была ночь. Первая официальная брачная ночь двух мужчин, которые не могли пожениться по закону, но уже давно были женаты по-настоящему. 8 Утром Сергей проснулся от того, что Макар сверлил его взглядом. – Ты чего? – спросил он, щурясь. – Смотрю на своего мужа, – сказал Макар с абсолютно серьезным лицом. – Красивый. – Ты тоже. –  Спасибо… Слушай, а когда мы поедем в свадебное путешествие? – Зачем? – Так положено. Сергей вздохнул. Потянулся, притянул Макара к себе. – Сначала кофе. Потом завтрак. После все остальное. – Договорились, – Макар чмокнул его в щеку и выскользнул из кровати. – В этот раз я сварю. На кухне загремела посуда. Сергей закрыл глаза, улыбнулся и подумал, что весь этот идиотизм с белыми костюмами, молочными туфлями и романтическими комедиями того стоил. Потому что теперь они были не просто парой. Теперь они были семьей.