Между тьмой и пустотой

Дверь открылась вновь, в нее вошел уже вовсе не Кунникида. Юрико отвернулась к окну, оно все сильнее манило ее к себе с просьбой протестировать гравитацию.  – Не томите. Если это еще один допрос, я на все отвечу, – выплюнула девушка, с полной решимостью закончить все как можно раньше. Телефон на подоконнике завибрировал, на экране появилось одно единственное сообщение. От Мори, кратко и лаконично – «Юрико, вернись в Мафию».  Сообщения от него никогда не предвещали ничего хорошего. Особенно в данный момент. Без каких либо объяснений он ясно напомнил, что как бы Юрико не исцелили, как бы не пытались сохранить ее жизнь, смерть все равно остается рядом. Теперь она ходит вокруг, дожидается нужного момента, точит клыки перед нападением.  – Я не провожу допросы, – голос Йосано был нежным, контрастным на фоне жестокости и холода остальных людей, что когда-то заговаривали с Юрико. – Мне нужно снять с тебя оставшиеся повязки. Пальцы Йосано были теплыми, сухими и пугающе живыми. Когда она коснулась плеча Юрико, чтобы снять последнюю фиксирующую повязку, девушка вздрогнула, отшатнувшись к оконной раме. Это прикосновение обожгло её сильнее, чем пуля снайпера. В мире Юрико руки прикасались к телу только для того, чтобы ломать, сжимать горло или нажимать на спусковой крючок, ласка доктора ощущалась как изощренная пытка. — Тише, — ровно произнесла Йосано, не обращая внимания на реакцию пациентки. Бинты мягко соскользнули на пол, обнажая плечо. Юрико скосила глаза и замерла. На месте, где кость должна была быть раздроблена в труху, а плоть — превращена в рваное месиво, сияла идеальная, ровная кожа. Ни единого шрама. Ни единого темного пятна. Она казалась совсем чужой, холодной на вид, будто вещь, которой еще никто не пользовался. В нежной подарочной обертке из бинтов, которую наконец решились распаковать. – Отстегните меня, – потребовала Юрико. – Содержать меня все равно вам не выгодно. Я отвечу на все вопросы и вернусь в Мафию. – В Мафии тебе не рады, в Агентстве тоже, – Йосано сложила руки на груди, констатируя факт. – Кунникида уже подготовил отчеты для военной полиции. Но… – И он прав, – перебила девушка. – Лучше отдайте меня полиции. Проку будет больше.  В комнате повисло молчание. Юрико ощущала взгляд Йосано, пораженный такой наглостью. Для нее, должно быть, это было плевком в лицо. Йосано старалась, тратила силы, чтобы вернуть человека к жизни, а этот самый человек сейчас отказывается принимать ее «дар». Но Юрико правда не чувствовала нужды в том, чтобы ее воскрешать. Ей было так спокойно от мысли, что она наконец покинет этот мир. Жаль, что у агентства на это были другие планы. Это только ухудшило положение ситуации со всех возможных сторон.  Юрико жалела больше не о том, что ей придется жить дальше, а том, как будут жить дальше все люди, которых она подвела. Агентство не спасется от гнева Мори за сокрытие предательницы, как и она не спасется от наказания за предательство. Во рту уже сейчас чувствовался вкус грязного, мокрого бетона, которого ей придется отведать в момент, когда крепкой ногой ей раскрошат череп.  – Я делаю это под свою ответственность, – Йосано сжала подбородок Юрико, поднимая его к уровню своих глаз. Их взгляды впервые встретились. – Попробуешь сделать с собой хоть что-то за время, что ты под моим присмотром – наручники останутся с тобой навечно. Дазай проведет тебя на балкон, чтобы ты не слетела с него до того, как мы успеем на это отреагировать.  Это имя ударило под дых сильнее, чем любое известие о смерти. Дазай. Внутри Юрико всё замерло, а затем рухнуло в ту самую бездну, от которой её так старательно пытались спасти. Сердце, которое Йосано заставила биться, вдруг предательски зачастило, вбиваясь в ребра с такой силой, что стало больно дышать. Это было не облегчение. Скорее обожание, присыпанное горьким порохом боли. Он здесь. За дверью. В нескольких метрах от этой стерильной клетки. Юрико благодарно кивнула, но брови невольно сошлись на переносице, выдавая внутренний хаос. Странное предложение. Дазай был тем, кто привел ее в этот тупик, но и он же был единственным, кто мог удержать ее на краю. Не из доброты, скорее всего он сам этого не знал.  Ей хотелось вскочить, сорвать эти проклятые простыни и бежать к нему, упасть в ноги, коснуться края его плаща — просто чтобы увидеть, что он в порядке, что он все еще жив. Для Юрико Дазай не был человеком, он был самой гравитацией. Без него она — просто космическая пыль, бессмысленная и мертвая. Если он прикажет ей шагнуть с этого балкона, она прыгнет с него, расправив крылья, потому что его воля — это единственное, что когда-либо придавало её жизни хоть какой-то вес.  – Почему он?  – Я знаю, что что-то между вами происходит, – невозмутимо пожала плечами Йосано, начиная расстегивать браслеты. – Но нам просто нужен человек, который твою способность может деактивировать. Кунникида рассказал как ловко ты убегаешь. Девушка вздохнула, выслеживая глазами каждое ее движение. Последний стягивающий ее браслет с сухим треском открылся, давая Юрико возможность двигаться. Запястье зачесалось от долго пребывания в безвоздушном пространстве, казалось кости уже начали растворяться под натиском браслетов. Йосано терпеливо ждала, когда Юрико встанет, но не выпускала ее из виду. В ее глазах виднелось недоверие, но также и прослеживалась едва заметная тень азарта. Это был взгляд ребенка, который намеревался совершить шалость, но все же боялся, что она выйдет из-под контроля.  Юрико накинула рабочую куртку висящую на стуле, прошариваясь по карманам руками. Она сделала шаг ближе к Йосано, давая понять, что готова выйти. Женщина положила руку на дверную ручку, проворачивая замок. Щелчок. И доктор уже сама стоит у двери в пустой палате. Единственным напоминанием о том, что здесь когда-то был кто-то еще, оставались покачивающиеся от ветра, что нечаянно создала Юрико шторы.  Стоявший в коридоре Дазай, что по дружески подшучивал над Кунникидой, менее чем за секунду прилип к стене под ее натиском. Удар в его грудь был ощутимым, жестким, но для Юрико он стал лучшим ощущением, что затмевало все остальные эмоции.  Юрико вцепилась в его плащ так, будто от этого зависело вращение Земли. Пальцы судорожно сжали ткань, костяшки побелели. Она уткнулась лицом в изгиб его плеча, вдыхая его запах — смесь антисептика, дешевых сигарет и чего-то неуловимого, что всегда означало «Дазай». В этот миг ей было плевать на Йосано, на Мори, на весь мир. В коридоре повисла оглушительная, звенящая пауза, нарушаемая только сдавленным «кхе» исходящем от Дазая. Он пошатнулся, его лопатки с глухим стуком встретились со стеной. Он не обнял её. Его руки замерли в воздухе, а затем одна из них, тяжелая и сухая, медленно опустилась ей на макушку. – С возвращением, – почти вопросительным тоном протянул Дазай, перекладывая руки ей на плечи. – Я, конечно, знал, что ты по мне скучала, но мои ребра не настолько крепкие, как ты думаешь.  Он аккуратно, но очень настойчиво попытался отстранится. Хватка Юрико – капкан, который закрылся и не откроется без сторонней помощи. Дазай повернулся к Йосано и вопросительным жестом указал на их «пленницу». Та лишь развела руками. Он снова перевел взгляд на Юрико, вздыхая от безысходности, но ее казалось это совсем не беспокоило. Она потратила свои последние силы, чтобы прибежать к нему, как она могла так просто его отпустить? Возможно это последнее их объятие в жизни, нельзя терять момент.  – Юри, вернись в мафию, – налегке выпалил Дазай, словно это была шутка.  Юрико подняла взгляд, сделав шаг назад. Прямо как Мори, слово в слово. Но если Дазай говорит ей вернуться в мафию, значит это самый правильный выбор. Он ведь был и там и там, значит понимает где ей будет лучше. Если он не видит ее здесь, значит здесь ее быть не должно. Не теряя времени, он обхватил ее запястье рукой. Хватка была достаточно крепкой, чтобы она не унеслась снова.  – Сработало, – он улыбнулся, склонив голову в сторону. Юрико продолжала на него смотреть, глубоко запутавшись в своих размышлениях. Плевать на внешний мир, когда перед ней стоит он. Дазай лишь грубо дернул ее за руку, шагая в сторону балкона. Именно в этот момент Юрико почувствовала себя настоящей пленницей. Не тогда, когда почувствовала оковы, не тогда, когда Кунникида пришел с допросом, а именно сейчас, когда прокатилась коленками по ковру с рукой, находящейся в крепкой хватке мужчины.  Йосано одарила его недобрым взглядом, поднимая Юрико на ноги таким же резким движением. Девушка перевела взгляд с одной на другого, вопросительно изгибая бровь. После небольшой заминки они продолжили свой путь на балкон. Не медля ни секунды, женщина пристегнула ногу Юрико б перилам уже знакомыми наручниками. Девушка посмотрела вниз.  Пешеходы мирно путешествовали по городу, каждый был занят своими делами. По дорогам неторопливо проплывали очертания разноцветных машин, оставливающихся на переходах. Изредка они сигналили друг другу, гул моторов сливался со звуком сирен и разговорами прохожих в неповторимую музыку города. Жизнь за окном протекает как обычно, стабильно и очень громко. Люди даже не подозревают что ночью, пока каждый укладывается поудобнее в свою теплую кровать, происходит настоящий ужас прямо у них под носом. Юрико присела на железное кресло, смягчаемое одной-единственной красной подушкой, которая исполняла роль сидения. Йосано заняла место напротив сразу после того, как закрыла дверь и беспощадно выгнала всех посторонних. Девушка порылась в кармане, извлекая оттуда мятое подобие картонной коробки. Взяв в зубы сигарету, она протянула открытый край женщине напротив. – На балконе курить запрещено, – голос ее прозвучал строго, но она все равно сняла перчатку и приняла предложение.  Юрико улыбнулась. Это было мило. Образ строгого врача начал развеиваться на глазах. Да, она была строгой, но следовала исключительно своим личным правилам и моральным принципам. Возможно, встреться они раньше, могли бы подружиться. Тишину разрезал щелчок закрытой зажигалки. Девушка глубоко вдохнула дым, на мгновение задерживая дыхание. Голова приятно закружилась, а по телу разлилось ощущение легкости, будто оно совсем не имеет веса.  – Мори мастер строить клетки, в которых уютно до того момента, пока тебе не прикажут перегрызть себе глотку. – Йосано начала издалека, не прикасаясь к главной теме предстоящего разговора.  Она сложила руки на коленях, аккуратно стряхивая пепел на бетонный пол. Мафия и правда была для Юрико семьей. Семьей, в которой будут следить, чтобы ты не проронил ни одной слезинки. Не потому что заботятся, а потому, что слезы это слабость, которой они не терпят. Она застыла, наблюдая за тем, как дым уносится вдаль, скрываясь в темной бездне теней небоскребов. – Вербовщица? Или боитесь упустить улику? – Ни то, ни другое, – Йосано помотала головой. – Я хочу спасти тебя, вытащить из места, где заставляют ненавидеть собственное отражение в зеркале. Дать тебе выбор, возможность управлять собой самостоятельно.  – Я никогда не принадлежала себе, – девушка пожала плечами, пряча ладонь в рукаве куртки. – Пусть лучше этого и не случится.  Эти слова томились в ней так долго, что теперь она изливает душу человеку, которого видит первый раз в жизни. Слабость. Кому не плевать на то, что происходит у нее в голове? Для женщины, которая потратила все силы, чтобы вернуть ее к жизни это явно самая бесполезная информация. – Сколько времени ты провела там, что так привязана к Мафии? – Йосано выдохнула дым через рот, сжимая пальцами переносицу. – Восемь, – Юрико слабо улыбнулась своим воспоминаниям, – Мне было одиннадцать, когда люди Мафии нашли меня. Я думала это полиция. Снова. Девушка стукнула себя по лбу тыльной стороной запястья, как наказание за то, что говорит слишком много ненужной информации. Об это же запястье она потушила бычок. Юрико приловчилась вытряхивать табак о запястье так, чтобы ожога не было видно.  – Если ты докажешь верность агентству, тебе больше… – Мне нет здесь места, – девушка прервала Йосано, опережая ее рассказы о светлом будущем в агентстве. – Даже если бы я хотела, меня ничем не отмыть. – Тогда ты считаешь половину нашей команды «грязными», – женщина откинулась на спинку стула, складывая руки на груди. – Исправить можно все кроме смерти, подумай над этим предложением. Под мою ответственность, разумеется. Юрико задержала взгляд на ней, быстро глянув на дверь. Ведь в агентстве и правда состоит много бывших мафиози, но это же не повод тащить туда новых. Если спасать каждого из злобных клешней преступного мира, то для полной картины не хватает только спасти Мори. Слова Йосано даже заставили ее немного засомневаться в правильности своего решения, но не вернуться она не могла, ее ждут. У любого поступка есть последствия и Юрико из тех, кто не стал бы их избегать, какими бы они ни были. Именно поэтому она так не любит последствия, именно поэтому она ненавидит врать. Вместо внятного ответа девушка просто кивнула, смотря за тем, как ветер уносит пепел вместе с вырваными фразами из их беседы. В глубине души она бы просто хотела остаться здесь навечно, вместе с Йосано. В обстановке, где она не предательница и не улика. Просто поговорить, будто с другом. Наверное это то, чего ей всегда так не хватало.