THE MOTHS

Вечеринка подходила к концу. Беру себе теплое, выдохшееся пиво и краем глаза цепляю, как Уильямс выходит из уборной. Хотел подойти и купить дурь, но увидел его лицо. Мрачное, дерганое. Он был явно не в настроении. Я рефлекторно просчитывал варианты... Лучше подойду. Если остановится — подойду. Но Лео махнул кому-то рукой и растворился в потном толпы. Блядь. Нужно было подойти. Теперь я подпирал стену, слушал долбящую по голове музыку, пил дрянное пойло и ждал Трента. Вон там какой-то первокурсник клеит Бекку. Они трутся друг о друга. Первогодка что-то ей протягивает — маленькое, белое. Она, растягивая губы в машинальной улыбке, отказывается. Строит из себя недотрогу. Он не отлипает. Наконец она берет это. Краем глаза фиксирую, как из коридора вываливается Стелла со своей свитой. Бекка тут же роняет таблетку на пол, а её подруга нервно озирается, прикрывая спиной. Первокурсник поднимает это дерьмо и спрашивает, всё ли в порядке. Она часто кивает, лыбится: «Да, всё нормально». А ловко ты, сука, играешь на публику, — подумал я. Потом я увидел, как сваливают Шон, Никс и пара девок. Но где Ханна? Я не видел её весь ебанный вечер. Надо пойти поискать. Но сначала нужно отлить. Я хотел нацедить еще пива, но кега оказалась пустой. Нужно было всё-таки взять дурь у Лео. Теперь вся надежда только на Ханну и ее больной план. Трент на вечеринку так и не пришел. Захожу в туалет. Запираюсь в пластиковой кабинке. Воняет мочой и застарелой блевотиной. Стены исписаны черным маркером. *«Арон сосет за кокс», «Стелла — шлюха», «Список доступных шлюх: Бекка, Ханна, Аманда и королева манда Мэнди».* Я достаю из кармана свой маркер, жирно, с нажимом зачеркиваю имя «Ханна» и вписываю сверху «Лола». Внезапно в хлипкую дверь с силой бьют. — Эй! Это ты там пишешь, кусок дерьма?! Выходи! — орет кто-то снаружи. От резкого удара я рефлекторно дергаюсь. Пытаюсь крикнуть, что просто зачеркивал, но он уже выбивает дверь плечом. Я судорожно натягиваю штаны, понимая, что дешевая пластиковая щеколда сейчас отлетит. — Дай открыть! — хриплю я, но бесполезно. Щеколда с треском вылетает. Дверь распахивается, и мне прямо в переносицу прилетает слепой, тяжелый джеб. Я закрываю лицо руками, чувствуя, как что-то горячее и липкое заливает губы — явно не сопли. Сжимаюсь в угол и повторяю: — Я просто зачеркивал! Удары прекращаются. — Подвинься, — хрипло, на выдохе командуют сверху. Я убираю руки. И вижу перед собой Арона Стерлинга. Пиздец. Только его здесь не хватало. Я дрожащим пальцем показываю на зачеркнутую надпись. Арон смотрит на меня. На кровь, которая капает с моего носа на светлую футболку. Потом молча шагает ко мне в тесную кабинку, выхватывает из моих пальцев маркер и поворачивается к стене. Жирно, с остервенением закрашивает надпись над сливным бачком: *«Лео — Король Дилер: [номер]»*. Я никогда его не понимал. С тех самых пор, как мы играли в одной команде. Теперь он был призраком кампуса — официально числился на больничном из-за травмы колена, но по факту просто забил на игру и торчал. А декан не вычеркивал его из ростера только из-за связей с его умершим отцом. И вот мы стоим в одной кабинке, прижатые почти друг к другу. Арон, закончив с маркером, невозмутимо высыпает на грязную пластиковую крышку бачка кокаин. Начинает ровнять его кредиткой в толстую белую дорожку. Я стою в полном ахуе, не понимая, что делать. Из носа капает кровь. Я зажимаю ноздрю одной рукой, во второй комкаю край футболки и просто смотрю, как он скручивает купюру и втягивает порошок. Каково это, — мелькает мысль, — быть таким мертвым и крутым, как он? Арон громко шмыгает носом, вытирает верхнюю губу тыльной стороной ладони, выходит из кабинки и включает воду в раковине. Я вываливаюсь следом, открываю соседний кран, смывая кровь с лица. Вода окрашивается в розовый. Арон смотрит на меня через заляпанное зеркало. Глаза абсолютно стеклянные. — Больше не пиши на стенах. Это слишком по-детски, — говорит он ровным, химическим голосом. — Лучше скажи в лицо. И выходит из уборной. Я плетусь за ним в главный зал. Людей заметно поубавилось. Бекка, походу, тоже свалила с тем первогодкой. Я осматриваю комнату пустым взглядом — никого из нужных людей. С меня на сегодня хватит. И выхожу на улицу.