Ханна
31 марта 2026 г., 12:59
Я тащилась по бульвару. Звуки шин по асфальту, далекий вой сирен, бесконечные, кислотные огни вывесок. Огромная светящаяся желтая «М» била по глазам. Желудок свело — я вспомнила, что за весь день не ела ничего, кроме дерьмового сэндвича из автомата. Но в карманах не было ни цента.
Я свернула в тень переулка. Было темно. Где-то у мусорных баков кого-то избивали или грабили — слышалась возня, влажное хрипение и глухие удары кирпича. Я ускорила шаг.
— Ханна! — крикнул кто-то сзади.
Я обернулась. Ко мне шел парень. Свет фар проезжающего седана выхватил из темноты его лицо, и я узнала Трента.
Боковым зрением я зафиксировала, как из того темного переулка вынырнули два ублюдка, запрыгнули в ржавый пикап и с свистом свалили.
— Что ты тут делаешь? — Трент подошел ближе. От него несло дорогим парфюмом от Tom Ford и гидропоникой. — Может, подвезти?
— Нет, я просто гуляю, — я смотрела, как он нервно облизывает пересохшие губы. — Ну, я пойду.
Он дергано покосился на закрытый бар рядом. Походу, кого-то ждал. Потом снова уставился на меня.
— Погнали выпьем. Ты сама не своя.
Он пялился на меня так, будто я - облезлая бездомная собака.
— Ладно. Пока, — я обрезала этот диалог, развернулась и пошла прочь.
Я плелась дальше, гипнотизируя экран iPhone. Проверяла уведомления и прикидывала, насколько я уже опоздала на тусовку.
Рядом, с агрессивным визгом остановился желтый Camaro с черной полосой. Тонированное стекло медленно поползло вниз. Машины позади него начали сигналить, собиралась пробка.
— Садись, — бросил Трент в пустоту.
Я проигнорировала и пошла дальше. Он не отставал, медленно катясь рядом по обочине. Гудки сзади переросли в истеричный хор. В итоге я дернула тяжелую ручку и рухнула на кожаное сиденье.
Он молча протянул мне джоинт. Я глубоко затянулась.
Смотрела на размытые неоновые звезды ночного города. Огни менялись в цветах при каждом кашле Трента.
— А как же твой хваленый режим? — спросила я, глядя на его отражение в боковом стекле. Лицо у него было так себе.
— Иногда можно расслабиться, — вяло отрезал он, не отрывая взгляда от дороги.
Я не стала лезть в душу. Пусть сам разбирается со своими демонами.
За окном промелькнул какой-то старик, бешено размахивающий руками перед копом. Коп монотонно бубнил в рацию.
И в том же отражении стекла я видела, как Трент затягивается и протягивает травку. Я взяла тлеющую бумагу, вдохнула едкий дым и вернула. Нажала кнопку — стекло опустилось с тихим жужжанием. Горячий ветер ласкала лицо, растрепывая волос. Город тонул в грязной похоти и ядовитом неоне.
Мы притормозили у Drive-Thru. Трент продиктовал заказ в хрипящий динамик, набрал фастфуда на целый поднос. Было кристально ясно — свой великий режим он проебал окончательно.
Мы ехали в абсолютной тишине, отгородившись тонировкой от внешнего мира. На вечеринку мы уже точно забили.
Трент припарковал Camaro в автокинотеатре. На гигантском экране крутили «Нефть». Мы даже не стали настраивать радио на частоту трансляции, чтобы не слышать диалоги. Просто смотрели на немое безумие Дэниела Дэй-Льюиса и Пола Дано в полнейшей тишине.
Доев остывшую картошку, Трент начал забивать еще один блант.
Я пошарила в кармане безразмерного худи. Нащупала прозрачную капсулу и таблетку экстази, которые забрала у Лео. Капсулу с афродизиаком я небрежно швырнула прямо на резиновый коврик машины, а розовую таблетку разломила пополам. Протянула половину Тренту.
Он посмотрел на меня. Потом на розовый кусок. Потом на свои пальцы, в которых тлела дурь. И снова на меня.
Я молча положила половину ему прямо на язык.
— Нам нужно уехать, — вдруг сказала я, чувствуя, как калеса начинает плавить кровь.
Трент прикурил джоинт. Выпустил густое облако дыма, откинул голову на кожаный подголовник и повернулся ко мне. Нажал кнопку — его стекло опустилось.
— Открой свое, — сказал он ровным голосом. — Чтобы эта дрянь не впитывалась в салон.
Я послушно опустила стекло, откинулась на спинку и выкрутила кресло так, чтобы было удобно лежать.
Он передал мне касяк.
— Охуенная связка.
И я, впервые в этой тесной, дорогой машине искренне, хрипло рассмеялась. Я была абсолютно согласна.
По экрану поползли белые титры на черном фоне. Машины вокруг начали заводить двигатели. В соседнем седане кто-то агрессивно жрал друг друга ртами. В джипе справа парочка орала друг на друга до хрипоты. А мы просто вплавились в кожаные кресла, купаясь в этом густом, охуенным передозе дофамина.
Трент что-то монотонно вещал. Про свою жизнь, про гребаный футбол, или про фильм — мозг уже не фильтровал информацию. Я просто кивала, мычала «да-да-да», изредка вставляя «не могу поверить».
Самым осмысленным, что я выдала за весь вечер (и что Трент потом повторил несколько раз, смакуя слоги), была фраза: «C’est la vie». Не знаю, откуда эта херня всплыла в моей убитой памяти, но она идеально описывала всё это дерьмо.
А потом он полез целоваться.
Я притянула его за затылок. Мы начали возиться на сиденьях, пытаясь потрахаться, но в этой узкой спортивной коробке было физически невыносимо. Я не могла нормально раздвинуть ноги — колени бились об панель. Походу, Трент тоже осознал, что это провал, но нам было слишком лень искать мотель.
В итоге мы вяло, чисто на механике, подрочили друг другу прямо сквозь одежду. Поржали над тем, как жалко это выглядит со стороны, и это, походу, была не экстази.
Ночь превратилась в смазанное неоновое пятно. По дороге химию смешало с фастфудом, и меня два раза вырвало желчью прямо на тонированное стекло его идеального Camaro.
Он ничего не сказал. Просто затормозил и молча вышвырнул меня у моста перед колледжем.
Мог бы и потерпеть. Ублюдок.
